Счетовод

— Герта, — фон Хаген воззрился на неё с восхищением. — Вы не просто хранительница очага. Вы стратег. Предусматриваете даже возможность гибели своих подопечных от истощения в процессе покушения!

— А то, — буркнула она, но в глазах её мелькнуло что-то похожее на довольную улыбку. — Я своё дело знаю. А вы ешьте давайте, а то остынет.

Мы ели молча, сосредоточенно, как солдаты перед боем. Грегор управлялся с ложкой одной рукой, но делал это с такой скоростью и эффективностью, что я залюбовался. Навык, видимо, выработанный годами службы.

— Грегор, — спросил я между делом, — а что ты будешь делать, если мы выберемся из этого живыми? Ну, Демидовы сядут, война кончится. Куда пойдёшь?

Он замер с ложкой у рта, подумал, потом пожал плечом — здоровым, естественно.

— Не знаю, господин. Никогда не думал так далеко. Раньше всё было просто — дожить до вечера. Потом — дожить до утра. А теперь... — он помолчал, глядя в тарелку. — Теперь, наверное, останусь с вами. Если, конечно, прогонять не будете.

— А если буду?

— Тогда пойду куда-нибудь ещё. — Он усмехнулся своей кривой усмешкой. — Работа у меня такая — ходить.

Я кивнул, не комментируя. Внутри шевельнулось что-то тёплое. Кажется, я начинал привязываться к этому мрачному типу с перебитым носом и вечно настороженным взглядом.

После ужина мы снова уткнулись в бумаги, но мои мысли уже были далеко — в порту, на тёмном складе №13, среди папок с чужими секретами. Часы пробили десять, одиннадцать, двенадцать. Город за окном медленно затихал, только изредка доносились пьяные выкрики да цокот копыт запоздалых экипажей.

Ровно в час ночи, когда мы уже начали подумывать, что пора выдвигаться, в дверь постучали.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась. На пороге стоял фон Бок. Всё в том же безупречном чёрном костюме, с той же тростью и тем же непроницаемым лицом. За его спиной, как и в прошлый раз, маячили двое в таких же безупречных костюмах.

— Доброй ночи, господа, — произнёс он, переступая порог. — Вижу, вы не спите. Это хорошо. У меня мало времени, а разговор предстоит важный.

Он прошёл в комнату, окинул взглядом наш бумажный хаос, хмыкнул, но комментировать его никак не стал. Остановился у стола, взял в руки ту самую накладную со складом №13, повертел, положил на место.

— Я так понимаю, вы уже что-то нашли, — сказал он, глядя на меня.

— Мы много чего нашли, — осторожно ответил я. — Но пока не уверены, что это то, что вам нужно.

— Мне нужно то, что приведёт к аресту Демидовых, — спокойно сказал фон Бок. — Всё остальное — приятно, но не обязательно. И если вы всё же нашли что-то, что может помочь, я бы хотел знать об этом.

— А если мы нашли что-то, что может помочь, но ещё не проверили? — вмешался фон Хаген. — Если это пока только гипотеза?

Фон Бок перевёл взгляд на старика, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Гипотезы — это хорошо, — сказал он. — Гипотезы можно проверять. И, если я правильно понимаю, вы как раз собираетесь заняться проверкой?

Мы молчали. Фон Бок усмехнулся.

— Не пытайтесь меня обмануть, господин Канцлер. Я знаю, что вы нашли склад в порту. Я знаю, что вы собираетесь туда сегодня ночью. И я знаю, что Грегор, — он кивнул в сторону моего телохранителя, — уже прикидывает, как лучше подобраться к объекту.

Грегор дёрнулся, но промолчал. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. От этого человека невозможно было ничего скрыть.

— И что вы предлагаете? — спросил я прямо.

— Я предлагаю помощь, — просто ответил фон Бок. — Не потому что я такой добрый, а потому что мне нужен результат. Демидовы — моя головная боль уже давно. Если вы сможете добыть то, что лежит на том складе, я закрою этот вопрос раз и навсегда. И ваш род получит то, что я обещал — безопасность.

— А если мы не сможем?

— Тогда мы продолжим искать другие пути. — Он пожал плечами. — Но, честно говоря, господин Канцлер, вы — мой лучший шанс за последние десять лет. Не подведите.

Я смотрел на него и пытался понять, что у него на уме. Но лицо его было как маска — ни единой эмоции, ни единого намёка на слабость или сомнение.

— Каквю именно помощь вы предлагаете? — спросил я.

— Люди, — он кивнул на дверь, где стояли его спутники. — Двое моих помощников. Они пойдут с вами. Прикроют, если что-то пойдёт не так. Помогут с бумагами, если их окажется слишком много. И проследят, — добавил он с лёгкой усмешкой, — чтобы вы не решили оставить что-то себе.

— Мы не воры, — оскорбился фон Хаген.

— Все мы не воры, — парировал фон Бок. — До первого удобного случая. Не обижайтесь, господин Хаген, это профессиональное. Я никому не доверяю полностью. Даже себе.

Он повернулся к двери и сделал приглашающий жест. Двое в чёрном вошли в комнату, и я наконец смог рассмотреть их.

Первый был высок, широкоплеч, с лицом, которое, кажется, никогда не знало улыбки. Короткая стрижка, тяжёлая челюсть, руки, сложенные на груди, как два молота. Он смотрел на меня без всякого выражения, будто я был предметом мебели, который нужно запомнить, чтобы не споткнуться в темноте.

Второй был полной противоположностью — низкий, худой, вертлявый, с цепкими глазами и вечной полуулыбкой на тонких губах. Он двигался так, будто танцевал, и даже стоя на месте, умудрялся слегка покачиваться, словно прислушиваясь к неслышимой музыке.

— Крупного зовут Хольгер, — представил фон Бок. — Он у нас силовая поддержка. Мастер боевой магии, между прочим. Если дело дойдёт до драки, он сможет постоять за себя и за вас. А это — Фриц, — он кивнул на вертлявого. — Он у нас по части тихого проникновения и... работы с документами. Если на складе есть замки, Фриц их откроет. Если есть ловушки — он их обезвредит. А если есть бумаги — он узнает, какие из них важны, а какие можно оставить.

— Наслышан, господин Канцлер, — сказал Фриц, и голос у него оказался неожиданно высоким, почти детским. — Ваши похождения в Арбитраже уже легендами обрастают. Говорят, вы судью в овощ превратили одной подписью.

— Это преувеличено, — буркнул я. — Он сам подписал.

— Тем почётнее, — Фриц улыбнулся во весь рот. — Люблю, когда жертвы сами себе приговор подписывают. Меньше возни с доказательствами.

Хольгер промолчал, только кивнул, обозначая, что вообще-то он тут, но разговаривать не намерен.

Я посмотрел на фон Хагена. Тот пожал плечами — мол, решайте сами. На Грегора. Тот стоял с каменным лицом, но я заметил, как его рука на мгновение дёрнулась к мечу и замерла. Новые люди ему явно не нравились.

— Хорошо, — сказал я после паузы. — Пусть идут. Но командую я. И мои люди слушаются меня. Если я скажу отступать — отступаем. Если скажу бежать — бежим. Без вопросов.

Фон Бок кивнул.

— Разумно. Хольгер, Фриц — вы в подчинении у господина Канцлера до окончания операции. Вопросы?

— Никак нет, — отозвался Хольгер голосом, похожим на скрежет камней.

— Слушаюсь, — пропел Фриц.

— Тогда не буду вам мешать. — Фон Бок развернулся и направился к двери. На пороге остановился, обернулся. — Удачи, господин Канцлер. Она вам понадобится. И постарайтесь не угробить Фрица — Он должен мне ещё семь жертв, и если он их мне не отдаст — я сильно расстроюсь.

Дверь закрылась, и в комнате повисла гнетущая тишина. Мы впятером смотрели друг на друга — я, фон Хаген, Грегор и два новых «подарка» от Тайной канцелярии.

— Значит так, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Правила простые. Не шуметь, не отсвечивать, делать то, что скажу. Если кто-то решит проявить инициативу и подставить нас всех — я лично прослежу, чтобы фон Бок узнал, чья это была инициатива. Вопросы?

— Один вопрос, — Фриц поднял палец. — А правда, что вы можете заставить человека подписать что угодно, просто дав ему лист бумаги? Бег его собственной воли на это?

— Правда, — ответил я спокойно. — Хотите проверить?

Фриц рассмеялся — тонко, заливисто, как ребёнок.

— Обойдусь, пожалуй. Я вам и так верю.

Хольгер промолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Или настороженность — поди разбери у этих молчаливых громил.

— Тогда выдвигаемся через час, — подвёл итог я. — Грегор, покажи им карту. Пусть запомнят маршрут. А мне нужно... собраться с мыслями.

Грегор кивнул и подозвал новых коллег к столу, где лежала карта порта. Фон Хаген подошёл ко мне, тронул за локоть.

— Вы уверены, молодой человек? — спросил он тихо. — Эти двое... они не наши. Они канцелярские. Если дело дойдёт до выбора между нами и заданием...

— Я знаю, — перебил я. — Но выбора у нас нет. Либо мы берём их и, возможно, выживаем, либо идём сами и... Демидовы наверняка поставили охрану на складе после того, как Ганс не вернулся. А так у нас, — я кивнул в сторону Хольгера, — теперь есть боевой маг.

— Если он не предаст нас в решающий момент, — буркнул старик.

— Если предаст, я найду способ заставить его пожалеть, — пообещал я.

Фон Хаген посмотрел на меня долгим взглядом, потом усмехнулся.

— А вы, Эмиль, становитесь опасным человеком. Это хорошо. Опасные люди живут дольше.

Он отошёл к своему креслу, тяжело опустился и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен и он собирается с силами перед нашей вылазкой. Хотя я точно знал, что в порт он не пойдёт, но переживать будет так, будто сам там.

Я подошёл к окну, за которым чернела ночная столица. Где-то там, в порту, на тёмном складе №13, лежало то, что могло решить исход всей войны с Демидовыми. Или погубить нас всех.

За спиной негромко переговаривались Грегор и новые союзники. Фриц что-то оживлённо обсуждал, Хольгер изредка вставлял короткие фразы. Грегор, судя по тону, держался настороженно, но вежливо.

Я достал из кармана чистый лист бумаги. Простой, белый, чуть шероховатый. Разгладил его пальцем, чувствуя, как внутри отзывается магия.

— Ну что, — прошептал я, обращаясь то ли к листу, то ли к себе, то ли к отцу, который, быть может, видел меня сейчас откуда-то сверху. — Пора.

— Господин, — окликнул меня Грегор. — Мы готовы.

Я обернулся. Четверо мужчин стояли передо мной — мрачный наёмник, ставший телохранителем, и два оперативника Тайной канцелярии, от которых можно было ждать чего угодно. Странная компания для ночной прогулки.

— Идём, — сказал я, пряча лист обратно в карман.

Склад №13

Ночной порт встретил нас сыростью и запахом гнили. Туман поднимался от набережной густыми хлопьями, цеплялся за штанины, забирался под воротники, заставляя зябко поводить плечами даже такого закалённого типа, как Грегор. Фонари здесь горели через один, да и те скорее для проформы — жёлтые круги света выхватывали из мглы лишь небольшие островки булыжной мостовой, оставляя всё остальное во власти тьмы.

— Славное местечко для романтической прогулки, — прокомментировал Фриц, семеня рядом со мной с такой лёгкостью, будто он вышел на вечерний променад, а не на вылазку во вражеский тыл. — Если бы не перспектива быть зарезанным в любой момент, я бы даже наслаждался.

— Заткнись, — буркнул Хольгер, даже не повернув головы. Громила двигался бесшумно, несмотря на свои габариты, и это было, пожалуй, самым жутким в нём. Казалось, такая махина должна сотрясать землю при каждом шаге, но Хольгер ступал мягко, как кошка, и туман расступался перед ним с почтительным шорохом.

Грегор замыкал шествие, то и дело оглядываясь. Его здоровое плечо (раненое он берёг, но виду не подавал) было напряжено, рука лежала на рукояти меча, и даже в полумраке я видел, как он сканирует взглядом каждую тень, каждую подозрительную кучу мусора.

— Третья линия, — прошептал он, когда мы миновали очередной ряд складов, похожих друг на друга как близнецы-уродцы. — Тринадцатый номер должен быть в конце. Там, где туман гуще.

Туман и правда сгущался по мере нашего продвижения. Воздух становился плотным, влажным, и дышалось с трудом. Где-то вдали ухнула сова, ей откликнулась крыса — или так мне показалось. В этом молоке можно было ожидать чего угодно.

— Стойте, — Хольгер вдруг замер, подняв руку. Мы все послушно остановились, прислушиваясь. Тишина.

— Что там? — спросил я шепотом.

— Ничего, — ответил Хольгер так же тихо. — Слишком тихо. Для порта.

Я прислушался и понял, что он прав. Ночной порт не может быть полностью беззвучным. Всегда есть какой-то шум — возня крыс, скрип досок, плеск, далёкие голоса. Здесь же стояла мёртвая тишина, будто всё живое вымерло или попряталось.

— Нас ждут, — констатировал Фриц, и в его голосе не было страха, только любопытство. — Вопрос — сколько именно?

— Узнаем, — отрезал Грегор. — Склад уже близко.

Он оказался прав. Через пятьдесят шагов туман расступился, и мы увидели его — тёмный, массивный силуэт, уходящий в ночное небо. Склад №13 выглядел именно так, как и должен выглядеть склад, который никто не захочет замечать. Стены из тёмного, почти чёрного дерева, кое-где подгнившего у основания, крыша из старой подранки, местами провалившаяся. Огромные ворота для въезда телег были заколочены крест-накрест толстыми досками, рядом — маленькая дверь для людей, обитая проржавевшим железом.

Грегор подошёл к двери, провёл рукой по замку. Тот был внушительным — амбарный, размером с кулак, с хитрой системой бороздок.

— Минуту, — сказал он, доставая из-за пазухи связку отмычек.

Фриц тут же оказался рядом, заглядывая через плечо.

— О, у вас классический подход, — прошептал он с одобрением. — А я бы использовал магию. Так быстрее.

— Магия оставляет следы, — буркнул Грегор, не отрываясь от замка. — А старая добрая отмычка — нет.

— Если у вас есть старая добрая отмычка против магической ловушки, которая наверняка там внутри, — хмыкнул Фриц, — я сниму шляпу.

Я всмотрелся в дверь внимательнее, прикрыв глаза, чтобы активировать магическое зрение. И чуть не отшатнулся. Дверь светилась. Тонкие, почти незаметные нити тянулись от косяка к замку, от замка к ручке, оплетая всю конструкцию едва различимой паутиной. Ловушка. И не простая...

— Фриц прав, — сказал я, останавливая Грегора. — Там магия. Если ты откроешь замок, нити порвутся, и... не знаю что произойдёт, но явно ничего хорошего.

— И что предлагаете? — Грегор убрал отмычки, глядя на меня.

Я подошёл к двери, протянул руку к нитям. Они среагировали на моё приближение, начинали пульсировать, переливаться тусклым багровым светом. Контракт. Это был контракт — на охрану и на неприкосновенность, на то, что любой, кто коснётся замка без ведома хозяина, будет наказан.

— Это моё дело, — сказал я тихо. — Отойдите.

Я достал из кармана чистый лист, разгладил его, прижал к двери. Нити дрогнули, потянулись к бумаге, как змеи к добыче. Я мысленно представил себе условие: контракт расторгается по причине нарушения законодательства и по требованию канцелярии , ловушка снимается, дверь открывается. И вложил в это всю свою волю.

Бумага вспыхнула — на мгновние, не ярче свечи. Нити дёрнулись, замерли, а потом начали таять, втягиваться обратно в замок. Через секунду дверь стояла перед нами совершенно обычная, без единого намёка на магию. Простую магию, никем не контролируемую, всегда легко обмануть.

Грегор толкнул дверь. Она открылась с протяжным, жалобным скрипом, будто застонала от боли.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Пахло плесенью, мышами и ещё чем-то сладковато-приторным, от чего к горлу подкатывала тошнота. Где-то в глубине что-то зашуршало и затихло.

— Фонари, — скомандовал я.

Фриц и Хольгер зажгли магические светляки — маленькие, тусклые, чтобы не привлекать внимания снаружи. В их дрожащем свете проступили очертания склада.

Это было огромное помещение, плотно заставленное ящиками. Они громоздились до самого потолка, образуя причудливые лабиринты, в которых можно было блуждать часами. Между ящиками висела паутина — многолетняя, плотная, как войлок. На полу — слой пыли, в котором отчётливо виднелись следы. Свежие. Кто-то был здесь совсем недавно.

— Чьи-то ножки топтали, — прокомментировал Фриц, разглядывая следы. — И не одна пара. Демидовы, видимо, наведываются регулярно.

— Или Серые, — добавил Грегор, обнажая меч. — Будьте наготове.

Мы двинулись вглубь, стараясь держаться вместе. Ящики были подписаны, но надписи ничего не говорили — какие-то коды, номера, аббревиатуры. Видимо, система учёта, понятная только посвящённым.

И вдруг я понял, что вижу.

Сначала просто краем глаза — на одном из ящиков вспыхнула надпись. Не та, что была выведена краской, а другая, светящаяся, переливающаяся всеми цветами радуги. Я моргнул, думая, что показалось, но надпись не исчезла. Она становилась всё ярче, чётче, и вместе с ней начинали светиться другие ящики, другие стены, даже потолок.

— Эмиль? — голос Грегора донёсся откуда-то издалека. — Господин, вы в порядке?

Я хотел ответить, но не мог. Мир вокруг менялся. Тусклый свет фонарей померк, уступив место другому — внутреннему, магическому. Я смотрел на склад, и склад смотрел на меня тысячами контрактов, вплетённых в каждую доску, в каждый ящик.

Вот контракт на постройку. Он висел на стенах, на потолке, на полу — огромный, сложный, многослойный документ, который заключали десятки людей много лет назад. Подрядчики, поставщики, рабочие. Все они оставили здесь свои подписи, свои обязательства, свой магический след.

А вот контракты на поставки. Они тянулись от ящиков к невидимым получателям, тонкими нитями, которые пульсировали в такт чьему-то дыханию. Я смутно видел даты, суммы, имена. Видел, как деньги перетекают из рук в руки, как товары меняют владельцев, как ложь и правда сплетаются в причудливый узор.

Мои глаза горели. Я чувствовал это — жар, поднимающийся откуда-то изнутри, заполняющий глазницы, выплёскивающийся наружу. Наверное, со стороны это выглядело жутко — зрачки, вспыхнувшие бриллиантовым блеском, радужка, переливающаяся всеми цветами магического спектра.

— Ни черта себе, — выдохнул Фриц, отступая на шаг. — Хольгер, ты это видишь?

— Вижу, — голос громилы прозвучал напряжённо. — Не мешай ему.

Но я их уже почти не слышал. Я погружался в царство этих контрактов, и оно раскрывалось передо мной, как книга, которую можно читать бесконечно. Вот контракт аренды этого склада — кто, когда, на каких условиях. Вот договор с грузчиками, которые таскали эти ящики. Вот обязательства перед портовыми властями, липовые, с фальшивыми печатями.

А вот и то, что мы искали.

В дальнем углу, за грудой ящиков, я увидел стену. Обычную, деревянную, такую же, как все. Но на ней тоже висел контракт. Маленький, незаметный, почти невидимый для обычного глаза, но для меня сейчас — яркий, как факел. Это была ложная стена. А за ней — тайник, изготовленный на заказ.

— Там, — сказал я, указывая рукой. Голос прозвучал глухо, будто из бочки. — За той стеной.

Грегор и агенты переглянулись, но спорить не стали. Все двинулись в указанном направлении, лавируя между ящиками, и через минуту мы уже стояли перед ложной стеной. Грегор нажал на неё — она подалась, открывая узкий проход.

За ней оказалась небольшая комната, наверное, бывшая конторка сторожа. Стол, стул, на столе — свечной огарок. И в углу — сундук. Небольшой, окованный медью, с хитрым замком. А рядом с ним, на полу, валялись личные вещи. Мешок, пара смены белья, потрёпанный дневник в кожаном переплёте и амулет на цепочке — дешёвый, но с остатками магии.

— Ганс, — выдохнул Грегор, узнав вещи. — Это его схрон. Он говорил, что у него есть место, где можно пересидеть, если что пойдёт не так. Я-то думал, он брешет.

— Не врал, — я взял в руки дневник, перелистнул несколько страниц. Записи были короткими, деловыми, но кое-где попадались имена, даты, суммы. Сокровище.

Фриц уже возился с сундуком, вскрывая замок с ловкостью фокусника. Через минуту крышка откинулась, и мы увидели содержимое. Папки. Много папок, перевязанных бечёвкой, с надписями на корешках: «Таможня», «Гильдия купцов», «Городская управа», «Арбитраж», «Демидовы».

— Это не просто компромат, — прошептал Фриц, благоговейно касаясь папок. — Это... это бомба. Если здесь то, что я думаю, половина столичных чиновников завтра же уволятся сами, чтобы не ждать увольнения.

— Хватай всё, — скомандовал я, приходя в себя. Магия постепенно отпускала, глаза перестали гореть так ярко, но мир вокруг всё ещё мерцал, переливался остаточными цветами. — Грегор, помоги. Время...

Я не договорил.

Снаружи грохнуло так, что стены задрожали, и с потолка посыпалась труха. Где-то у входа раздался треск ломаемого дерева, топот множества ног и злые, отрывистые команды.

— А вот и гости, — Хольгер развернулся к выходу из тайника, и в руках его, откуда ни возьмись, появился боевой жезл. Короткий, чёрный, испещрённый рунами, которые засветились багровым светом. — Фриц, прикрой груз.

— Уже, — Фриц метнулся к сундуку и, к моему изумлению, просто... проглотил папку. Вернее, не проглотил — она исчезла в его ладони, которая вдруг стала полупрозрачной, как студень. Я моргнул, думая, что это игра магического зрения, но нет. Рука Фрица действительно изменилась, стала текучей, и папка просто втекла в неё, растворилась без следа.

— Не стой столбом! — крикнул он мне, заметив мой взгляд. — Помогай Грегору!

Я рванул к сундуку, хватая папки и передавая их Фрицу. Тот работал быстро, как машина — его руки удлинялись, сжимались, превращались в щупальца, которые обвивали документы и втягивали их прямо в тело. Зрелище было жутковатое, но времени на удивление не оставалось.

— Они внутри! — крикнул Грегор, выскакивая из тайника с мечом наголо. — Серые. Много. И маги с ними!

Хольгер шагнул ему навстречу, занимая позицию у входа.

— Сидите здесь, — бросил он нам через плечо. — Фриц, заканчивай быстрее.

И вышел.

То, что началось дальше, я буду помнить до конца своих дней. Склад содрогнулся от взрыва — Хольгер ударил первым, не дожидаясь, пока враги подойдут ближе. Багровая вспышка осветила пространство, и в её свете я увидел, как фигуры в серых плащах разлетаются в стороны, словно кегли.

Но их было много. Слишком много.

Они врывались в главный зал со всех сторон — из проходов между ящиками, с верхних ярусов, даже, кажется, из подпола. В руках у них сверкали клинки, на поясах висели амулеты, а двое, что шли впереди, уже плели заклинания — я видел, как магия клубится вокруг их пальцев, готовая сорваться. В воздухе запахло сгорающими катализаторами...

Хольгер встретил их стеной огня.

Боевой жезл в его руках ожил, запел, завыл, выплёскивая во тьму снопы пламени, ледяные копья, разряды молний. Он двигался с грацией танцора и мощью разъярённого медведя, уклоняясь от ударов и нанося свои — смертоносные, неотразимые.

— Ого, — выдохнул Грегор, выглядывая из-за косяка. — А он хорош.

— Он не просто хорош, — пробормотал я, глядя, как Хольгер в одиночку сдерживает семерых магов. — Он... он играет с ними.

И это было правдой. На лице громилы не было и тени напряжения. Он улыбался. Спокойно, хищно, как волк, загнавший стаю овец в угол. Каждое его движение было точным, выверенным, экономным. Он не тратил силы зря, только парировал, уклонялся, контратаковал, и маги Серых падали один за другим, не в силах пробить его защиту.

— Красиво, — раздался рядом голос Фрица. Он уже закончил с документами и теперь стоял, прильнув к щели, и наблюдал за битвой с таким видом, будто смотрел представление в театре. — Хольгер в ударе. Давно я его таким не видел.

— А ты? — спросил я, косясь на его руки, которые уже вернули себе нормальную форму. — Ты что умеешь?

Фирц повернул ко мне голову и улыбнулся своей детской улыбкой.

— Я? Я много чего умею, господин Канцлер. Но сейчас моя задача — охранять вас и документы. А для этого не обязательно лезть в драку. Достаточно быть... не там, где меня ждут.

Он сделал шаг и буквально растворился в воздухе. Я моргнул — и его уже не было рядом. А через секунду он возник в другом конце тайника, у противоположной стены, и подмигнул мне.

— Поняли? Тени — моя стихия. А ещё... — он не договорил, потому что снаружи раздался новый взрыв, и чей-то предсмертный крик расколол тишину.

Я выглянул. Хольгер стоял посреди прохода, окружённый телами. Шестеро Серых лежали неподвижно, седьмой, маг, пытался отползти, волоча перебитую ногу. Но Хольгер не стал его добивать. Он просто перешагнул через раненого и двинулся дальше, вглубь склада, туда, откуда доносились топот и крики — видимо, подходило подкрепление.

— Эмиль! — крикнул Грегор. — Нам нужно уходить! Сейчас, пока они все сюда не сбежались!

— Документы у Фрица, — ответил я. — Но... там ещё дневник Ганса. И амулет. Они могут пригодиться.

Я метнулся обратно в тайник, схватил дневник и амулет, сунул их за пазуху. В этот момент сзади раздался шорох, и я едва успел пригнуться — чей-то клинок просвистел над головой, врезавшись в деревянную стену.