Параллакс

Я несколько раз сильно моргаю.

Помогает ли? Да, правда ненадолго.

Навстречу мне появляются люди.

Восемьдесят второй и сороковой, которые, похоже, когда-то успели найти общий язык. Они выглядят... обычно. Ничего ни в их лицах, ни во внешнем виде не говорит о том, что они тоже проходили этот контур.

Мы сталкиваемся взглядами, но не произносим ни слова, даже никаких приветственных кивков. Конечно. Мы же не друзья и уж точно не какие-то союзники. Следом выходит ещё один игрок, номер которого я не могу вспомнить.

Я продолжаю идти.

Первый поворот. Второй. Не понимаю, куда вообще двигаюсь. В тренировочную? Вряд ли какой-нибудь идиот решит потренироваться сразу после контура. Пойти туда? Или, может быть, в туалет и запереться в одной из кабинок?

Пока думаю, то сворачиваю ещё раз и сбиваюсь с шага, так как в самом конце длинного коридора стоит отец, держа руки за спиной, все с той же идеально ровной осанкой.

Мои губы сами по себе поджимаются, когда я снова вижу его. Этот отличается от того, что было на контуре. В хреновой фантазии мне довелось увидеть его таким, каким он мог бы быть сейчас.

Папа смотрит прямо на меня, все так же не двигаясь и не моргая.

Я устало закрываю глаза.

Опять.

После всего увиденного было бы слишком наивно рассчитывать, что сознание так быстро отпустит меня.

- Исчезни, - шепчу почти беззвучно, даже не открывая глаз. - Пожалуйста… исчезни.

Я заставляю себя вдохнуть, открывая глаза снова, и отец всё ещё там.

Слишком часто. Я видела его совсем недавно, дважды за несколько дней - это плохой знак. Либо моё сознание начинает давать все больше трещин, либо... второго варианта нет.

Я уже собираюсь отвернуться, когда одна из дверей неподалёку неожиданно открывается и из неё выходит Андер.

На нём уже нет формы участника. Обычная тёмная футболка и свободные брюки.

Примерно в этот же момент до меня доходит ещё одна простая вещь.

Я… даже не переоделась. Так и вышла из кабинета Лианны в пыльном костюме четвёртого контура, по которому всё ещё тянутся белёсые разводы соли, а волосы спутаны ветром семнадцатой зоны.

Настолько сильно мне хотелось уйти оттуда.

Андер останавливается в шаге от меня.

Ладно... другие участники не видели видения остальных, конечно, если никто из них не попросил показать записи, которые уже есть в свободном доступе.

Я невольно напрягаюсь, ожидая, что Андер сейчас спросит. Например, "как ты?" или "что ты видела?". Правда, вместо этого парень лишь криво и устало усмехается.

- Хреновый контур, да?

- Ещё какой, - почти незаметно выдыхаю.

На несколько секунд между нами вновь повисает странное молчание.

Он удивляет меня тем, что не задает ни единого вопроса, как будто прекрасно знает, что сейчас не существует правильных слов или… может, он уже все знает?

- Ты… знаешь, что я видела?

- Нет.

Похоже на правду. По крайней мере, признаков лжи я не замечаю.

Младший Морроу устало проводит ладонью по затылку.

- Такие контуры всегда работают одинаково. Просто… добираются до разных мест внутри каждого человека. Тем более, стоило ожидать чего-то подобного. Ты участвуешь в играх, Дэл. Было бы странно, если бы однажды организаторы не решили проверить не тело, а голову. Думаю, что изначально было что-то другое, но один из контуров заменили.

Я молчу.

Андер продолжает говорить всё тем же спокойным голосом, в котором не остаётся ни капли привычной иронии.

- Последний раз такой контур проводили двадцать лет назад. Ты сама это знаешь, ведь...

- Наши отцы там участвовали, - заканчиваю за него, и Андер кивает, а я кидаю взгляд туда, где мой отец все еще так и стоит, наблюдая за мной. За нами.

- Да, - подтверждает Андер. - Но это всего лишь чертов контур и чертовы видения. Все это было не по-настоящему...

- Кроме некоторых воспоминаний.

- Да, - вновь подтверждает он, и я встречаюсь с ним глазами, когда Андер едва хмурится, на секунду кидая взгляд туда, куда смотрела я и, конечно, никого не замечая. - Уже на следующем контуре и ты, и я забудем об этом, потому что будут более важные задачи.

Это вряд ли.

- Например, как выжить, да?

- Как победить, а не просто выжить, Дэл, - взгляд Андера опускается мне на грудь, и он сводит брови к переносице, после чего протягивает руку и касается пуговицы, той самой, которая служит камерой. Он снимает её и убирает в карман своих штанов. - Хватит ему подглядывать. Итак, Кейна достаточно в нашей жизни. Даже... я бы сказал, перебор.

Вот теперь губы младшего Морроу изгибаются в привычной усмешке. Не знаю по какой причине, но это заставляет почувствовать себя чуть лучше. Совсем каплю.

- Да, - произношу негромко. - Ты прав. Это действительно просто видения.

Я говорю это вслух скорее для себя, чем для него, словно если повторить эту фразу достаточное количество раз, она станет правдой.

- Пообещай мне кое-что, Андер.

- Для тебя все, что угодно.

Если слова младшего Морроу и сбивают меня с первоначальной мысли на короткие секунды, то я стараюсь не подавать вида. Даже сам его взгляд смягчается.

- Не ищи записи и не смотри то, что я видела.

Удивляется ли он этому? Наверное, нет. Сложно понять.

- Не буду, - два слова без каких-либо уточнений и условий, которые сказаны так легко, что в это хочется верить. - Тем более... - Андер вдруг протягивает руку и притягивает меня к себе так, что боком я упираюсь в его бок, то есть складывается впечатление, что парень меня приобнимает, - мне, тебе и моему брату есть, чем заняться. Например, пауком. Хотя, признаюсь, я бы с удовольствием провел время за просмотром чего-то такого, где можно покопаться в себе или хотя бы убедиться, что мы всё ещё психически здоровы, - невозмутимо заканчивает Андер. - Правда, есть одна проблема.

- Какая? - я машинально вскидываю бровь.

- Если бы после такого контура мне сказали: «Поздравляем, вы абсолютно нормальны», - он театрально морщится, - вот тогда я бы действительно начал переживать.

Я невольно усмехаюсь, и Андер тут же довольно улыбается, словно только этого и добивался.

- Видишь? Уже лучше. Значит, мои выдающиеся способности спасать людей всё ещё работают.

- Выдающиеся? - переспрашиваю я.

- Конечно.

Я качаю головой. Вот он - настоящий Андер. С вечными колкостями, совершенно неуместными шутками и привычкой превращать любую тяжёлую ситуацию во что-то, над чем можно хотя бы попытаться усмехнуться.

Иногда это действительно помогает.

Я только сейчас замечаю, что он всё ещё держит меня возле себя. Настолько естественно, будто вообще не придал этому значения.

Прищуриваюсь.

- Что ты делаешь?

- Стою.

- Андер.

- Хорошо, - он делает вид, что серьёзно задумался. - Стою… и поддерживаю моральное состояние человека, то есть тебя, Дэл.

- Ты меня обнимаешь, - я бросаю на него выразительный взгляд.

- Нет. Это называется стратегическое удержание дистанции между тобой и твоими крайне сомнительными решениями.

- Правда?

- Отчасти.

Открываю рот, собираясь ответить очередной колкостью, как Андер неожиданно наклоняет голову, и прежде чем я успеваю понять, что парень собирается сделать, чувствую лёгкое прикосновение его губ к моей макушке.

Я даже понять не успеваю, что это такое, как он тут же отпускает меня и делает шаг назад, словно ничего особенного сейчас не произошло.

- Вот.

- Что… это сейчас было?

- Тебе это было нужно, Дэлс, - сейчас уже не улыбается, просто говорит, как очевидный факт.

- Кто тебе сказал?

- Никто. Но иногда люди сами об этом не знают.

Я несколько секунд просто смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно, и, как обычно, не получается.

Андер вообще удивительным образом умудряется прятать серьёзные вещи за шутками, а шутки произносить с таким выражением лица, как будто это непреложная истина. Из-за этого никогда не понимаешь, где заканчивается одно и начинается другое.

- Ты странный, - наконец тихо произношу.

- Не отрицаю этого. В свою очередь замечу, что ты тоже не так далеко ушла от меня в этом плане, Дэл.

Стоит ему сказать последние слова, как я вновь смотрю в сторону, убеждаясь в том, что отец исчез.

Андер даже не представляет, насколько прав. Не только на счет этого, но и того, что впереди нас ждет паук и Разлом.

Глава 8

Джаспер тоже вернулся не таким, каким был. В целом, кажется, что изменился каждый игрок после четвертого контура, став более закрытым. Даже та же Тори.

Когда мы завтракали с ней и её братом, то за столом стояла непривычная тишина. Обычно они разбавляют её хоть какими-то разговорами, но не в этот раз.

Я даже не уверена, что сегодняшнюю ночь кто-то нормально спал и спал ли вообще. Я - точно нет. Каждый раз стоило закрыть глаза, как я видела тела людей, которых ненавидела или испытывала похожее чувство на протяжении всей жизни. Да, я могу анализировать все это со стороны, пожалуй, это страшнее всего, однако как-то повлиять на собственный организм нет возможности.

Сегодня, после обеда, мы узнаем обновленный рейтинг. И я более чем уверена, что результаты сильно поменяются. Почему? Потому что, не знаю, как остальные, но я облажалась.

Испытание на сознание, то есть то, что было на четвертом контуре, проводилось не так часто по той простой причине, что кто-то из игроков становился подозрительным настолько, что начинал видеть угрозу буквально в каждом человеке, поэтому двадцать лет назад было большое количество убийств между контурами и последующей дисквалификации игроков. Даже несмотря на то, что между испытаниями проходило совсем немного времени, этого всё равно оказывалось достаточно, чтобы внутреннее равновесие человека окончательно дало трещину. А кому интересно просто узнавать, а не наблюдать за чьей-то смертью? Никому. Поэтому, наверное, его больше и не проводили, но это моё мнение.

В чем заключается суть самого испытания?

Кто-то может видеть прошлые события, то есть воспоминания, и не просто какие-то хорошие, а травмирующие или те, которые оставили яркий отпечаток. У меня, например, это ситуация, которая была в школе, когда я действительно избила камнем Милли и её дружков. Это была наша самая серьезная стычка за все время, где я чуть не переступила черту и не… убила человека. Адреналин, злость, все чувства выплеснулись тогда, поэтому я не контролировала себя поначалу. Меня должны были исключить, даже хуже - завести дело и отправить в тюрьму до выяснения всех деталей. Но этого не случилось, чему я удивляюсь до сих пор. Родители Милли забрали свое заявление, да и вообще это дело быстро закрыли. Я не знаю, по каким таким причинам, потому что с их возможностями они могли это сделать - избавиться от меня. Ни я, ни моя мама ничего бы не сделали. Страшно ли мне было тогда? Да, я боялась, но лишь по причине, что мама останется одна. Несмотря на все опасения, я продолжила ходить в школу и спокойно доучилась, более не совершая подобного, ведь во второй раз мне вряд ли бы так повезло.

Другое моё воспоминание как раз связано с поездкой с папой в семнадцатую зону и тем человеком в цепях. Конечно, это оставило след на семилетней Дэл. Это было впервые, когда я видела человека в подобном состоянии и… вообще таким.

Впрочем, это не самое худшее, что могло бы быть… Кое-что… Нет. Если бы испытание длилось дольше, то и воспоминаний с фантазией тоже было больше, а это значит… Нет. Ничего не значит.

Оставшиеся два видения - просто фантазия. Первая, сформировавшаяся из-за того, что я бесчисленное количество раз представляла альтернативную версию своей жизни. Где сейчас была бы Дэл, если бы двенадцать лет назад все сложилось по-другому. Да, я думала о Кейне, о свадьбе, родителях… и я ненавидела себя за подобные мысли, от которых становилось только хуже. Это было сравнимо с тем, как самой себе вкручивать медленно и методично лезвие ножа. Но я ничего не могла поделать с этим.

Второе же видение… странное. У меня есть догадки, почему именно оно появилось вчера. Сознание просто брало уже существующие воспоминания и складывало из них новую реальность, заставляя поверить, что именно она и является настоящей. А потом наблюдало за тем… что выберу. И насколько далеко я готова зайти, если уверена, что за последствия никогда не придётся отвечать. Поэтому в своей извращенной фантазии я и перебила всех тех людей. Если трактовать по-другому, то дай человеку власть - и посмотри, что будет дальше. Для меня все те люди были повинны, но для других, кто смотрел за этим, вряд ли, вероятно, для них это стало чем-то вроде… напоминания о прошлом. Если в первых контурах, на удивление, сравнения с отцом приносило очки, то в этом же контуре все изменилось. Кто в здравом уме станет продвигать человека, который может выиграть, стать Творцом и получить хотя бы каплю власти? Вряд ли таких окажется большинство. И они лишь убедились, что я, как и папа, оказавшись в ситуации, где исчезают последствия, тоже выбирает насилие.

Самое забавное заключается в том, что никто из них даже не попытается задуматься, почему именно моё сознание привело меня к подобному выбору. Почему среди десятков возможных образов оно снова и снова возвращалось к ненависти. Почему люди, которых я убивала в собственном видении, не были случайными? А ещё… опять же, почему все они существовали в моей памяти задолго до вчерашнего дня?

Нет. Для большинства всё окажется гораздо проще. Они увидят только результат и девушку, которая без колебаний взяла нож. Этого будет достаточно.

Конечно, я не в курсе, что было у других игроков, хоть и могу позже посмотреть на это. Ни тот же Джаспер, ни Тори не спешат рассказывать. Я уверена, что это никто не будет делать. А также уверена, что я не единственная, кто говорил с умершим родственником. Может, те же Джаспер и Тори видели своего отца или маму, которых больше нет? Или… девяносто девятый? Тоже своего отца. Да, я его и не знаю, но думаю, событие в виде убийства собственного родственника является более чем травмирующим, соответственно, оно точно должно было быть. Самого парня я сегодня за завтраком так и не видела.

Мы с Андером договорились встретиться в кабинете Лианны, откуда и переместимся сразу к Разлому, где проходил третий контур. Кейн уже к этому моменту должен быть там.

Возможно, глупо избегать встречи со старшим Морроу, так как за прошедшую ночь ничего не изменилось. На что я вообще надеялась? Тем более, мне и так следовало поговорить с ним, касаемо того моего воспоминания, когда мы прятались в шкафу. Скорее всего, он ничего не вспомнит, но попытаться стоит, пока у меня нет возможности встретиться с Джонатаном Морроу. Последнее я собираюсь сделать на втором и последнем балу, который должен быть, как только нас останется меньше пятнадцати человек. При условии, если я попаду в это самое число выживших.

Я захожу в кабинет, когда там уже находится младший Морроу.

- Ты долго.

- Это ты рано пришел, - тут же отзываюсь я, когда Лианна переводит взгляд с меня на парня и обратно, отвлекаясь на короткие секунды от компьютера.

- Не рано, а заранее, Дэл.

- Как скажешь, Андер, - мы смотрим друг на друга совсем немного, когда в разговор вмешивается координатор.

- Все готово.

Она берёт со стола кольцо для перемещения, подходит к свободному месту и кладёт его на пол.