Замуж за Зверя. Фиктивный брак

Пока я задумчиво верчу в пальцах платиновую карту с тиснением, Камиль оказывается совсем рядом. Я вздрагиваю, когда он касается моего подбородка и поднимает его, заставляя смотреть себе в глаза снизу вверх. Этот жест застает меня врасплох настолько, что я даже не отстраняюсь.

Рядом с Леднёвым никогда нельзя терять бдительность – идея для еще одной надписи на лбу.

- И не вздумай сбежать,малышка. Будь паинькой, хорошо? Я не сделаю тебе плохо, никак не наврежу и не обижу. Все, что я требую от тебя – возвращаться домой. В мой дом, ко мне. Здесь тебя всегда ждут.

Я сглатываю и отвожу глаза. Я бы хотела больше услышать это от отца, ведь… по большей части мы никогда с ним не говорили по душам. Мне ближе было делиться переживаниями с мамой, от нее получать ласку. Она всегда говорила, как скучает и ждет меня домой со школы… Папа же постоянно много работал, а когда уделял нам время, казалось странным рассказывать ему о своих девчоночьих переживаниях. Вроде бы и глупо даже. Отец ведь такой… серьезный, важный бизнесмен. А тут я со своими оценками, экзаменами и плачем о том, что со мной никто не дружит.

А потом мамы не стало. И я вдруг осталась совсем одна. Пусть мои школьные переживания были и глупыми, но тогда для меня они значили как весь мир. Отец пропадал где-то, а я приходила со школы, слонялась по дому, плакала, перебирая мамины вещи и ее безделушки, почти не ела. Просто существовала, как тень. А папа, когда появлялся, то вроде бы даже не замечал того, что со мной происходит. Да, он тоже был сам не свой, но… разве было бы не проще справляться с общей бедой вместе? Разве… разве было лучше бросать своего ребенка один на один с таким тяжелым горем?

На глаза вдруг наворачиваются слезы. Как бы я хотела хотя бы раз от отца услышать, что он очень ждет меня, очень скучает, любит. Мужчины обычно не показывают чувства, знаю, это же «признак слабости». Но…

- Эй… эй-эй-эй, Ева, я сказал что-то не то? – всполошившись, допытывается Камиль, обхватив мое лицо ладонями. – Я тебя обидел?

- Нет, - выдавливаю я, поспешно смаргивая слезы.

Ну вот, опять разревелась перед ним, как маленькая девчонка! Еще подумает, что я ему на жалость давлю. А кстати… почему бы не попробовать?

- Что случилось? – серьезно глядя в мои глаза, спрашивает Леднёв.

Я отстраняюсь от него и бубню недовольно:

- Домой хочу. К себе, в свой дом. Ты вот вспомнил и я расплакалась. Отпусти, пожалуйста! – я строю самую жалобную мордашку, какую только могу, и дую губы.

Камиль меняется в лице, будто сразу раскусывает, когда настоящие чувства меняются на манипуляции.

- Я уже все сказал, - сухо произносит он, - постараюсь приехать к ужину, обедать можешь без меня. Если пропустишь и обед тоже – получишь по заднице. Отшлепаю, как мелкую шкодливую девчонку, ясно?

Я только фыркаю в ответ. Ну конечно, так и поверила. Знаю же, что тронуть не посмеет. И, развернувшись, я выхожу из столовой первая. Но когда оказываюсь в комнате, в которой меня поселили, то вдруг задаюсь одним важным вопросом.

А откуда, собственно, у меня такая уверенность, что Леднёв меня не тронет? Потому что он отцу пообещал? Но таким людям, как Камиль, нарушить обещание – все равно что в колодец плюнуть. Нет, надо себя не так дерзко вести. Может, если он увидит, что я покладистая и не пытаюсь с ним ссориться, то ему сразу скучно станет и он меня домой вернет? Наивно, конечно, так думать, но надежда умирает последней.

Единственное, в чем я уверена точно – что отсюда, из дома Камиля, нужно сбегать любой ценой. Нужно увидеться с отцом, и как можно скорее. Уверена, он придумает, как меня отсюда вызволить.

Глава 6

Еще раз осмотрев комнату вокруг себя, я тяжело вздыхаю. Бедлам, который я вчера учинила, просто ужасный. Надо бы найти какой-нибудь совок и веник, чтобы сгрести все осколки. А еще стоит прихватить мешок для мусора, перчатки и что-нибудь для протирки пыли. Не то чтобы здесь грязно – кроме осколков и убирать-то было нечего – но уборка всегда была моим способом привести мысли в порядок. А подумать было о чем.

Несмотря на то, что со стороны я всегда казалась всем избалованной девчонкой из богатой семьи, которая с золотой ложкой во рту родилась, я всё всегда делала сама. Сначала уборкой по дому занималась мама, она же готовила еду, а потом все эти обязанности легли на мои плечи. Как-то так сложилось, что никогда посторонние люди не нанимались ни для уборки дома, ни для какой-либо помощи. Разве что охрана за мной присматривала.

Вообще-то мне нравилось следить за домом или готовить ужин – обычно папа уезжал очень рано, еще до того, как я просыпалась, поэтому завтракала я в одиночестве. Обедали мы не дома, да и ужинала я, если честно, очень часто одна из-за того, что отец возвращался поздно. Справляться с большим домом было легко, потому что после учебы мне толком и идти было некуда. Сложно становилось лишь во время сессии, когда я вся с головой погружалась в зубрежку. Папа платил за мою учебу, и я чувствовала всегда особую ответственность за это. Сдавала зачеты и экзамены я всегда сама, никогда не оставляла хвостов и долгов по предметам. Пусть училась я и не на бюджете, но хотелось, чтобы отец гордился, когда я принесу ему диплом – мой полностью, заработанный потом, кровью и бессонными ночами, а не купленными экзаменами.

Неудивительно, что я за все время студенчества даже толком и не познакомилась ни с кем. Я хорошо общалась с несколькими девочками из своей и параллельной группы, но вот знакомств с мальчиками не водила. Как-то меня приглашал на прогулку парень, причем так настойчиво, что вскоре даже до оскорблений завуалированных дошло. Но после того, как бугай-охранник популярно объяснил, что называть девочек шлюхами только из-за того, что тебе отказали, нельзя, ко мне больше никто и не рисковал подходить.

Жаль, конечно. Мне хотелось свиданий, романтики, чтобы кто-то был рядом и поддерживал… я была совсем одна. Иногда даже плакать хотелось, стоило только взглянуть на нежные отношения моих подруг или милые парочки на улице.

Спустившись на первый этаж, я отправляюсь на поиски той самой милой азиатки Камиллы, что вчера стучалась в мою комнату. Мне приходится заглянуть по дороге не в одну комнату этого огромного дома. И зачем Камилю такое большое жилье? Он ведь живет тут совершенно один. Еще и такой штат прислуги… даже странно, что никого не видно.

Камиллу я наконец нахожу на кухне. Девушка что-то обсуждает с высоким мужчиной в белой форменной одежде и поварском колпаке. Наверное это тот самый «господин Шу», о котором она упоминала вчера?

- Здравствуйте, - здороваюсь я, привлекая к себе внимание.

На меня обращаются сразу две пары глаз в практически звенящей тишине. Стушевавшись от такого внимания, я прокашливаюсь и спрашиваю:

- Скажите, а где здесь всякие средства для уборки? Я бы хотела в комнате прибрать.

Камилла тут же оживляется и чуть ли не подпрыгивает на месте.

- Конечно-конечно, хозяйка, я сейчас приберу!

- Нет, нет, не надо, я сама!

- Я приберу! Приберу! – Камилла выглядит такой обрадованной, что я даже засомневалась, точно ли она собралась уборкой заняться. Вид у девушки такой, словно я ей сказала, что нашла сундук с золотом и позвала вместе его выкапывать.

- Да я сама все сделаю, правда.

- Не надо! Хозяйка лучше отдыхать! – немного коверкая слова, заверяет она.

- Я здесь не хозяйка, понятно?! – сержусь я. Ну сколько можно, в самом деле, так меня называть?? Но, увидев, как Камилла растерянно воззрилась на меня, я лишь вздыхаю:

- Я просто… просто гостья.

- Простите, просто хозяин сказал…

- Плевать! Плевать, что он сказал! – выпаливаю я снова резко, но тут же остываю, взглянув на испуганную горничную.

Со всей этой ситуацией нервы уже совсем ни к черту.

- Простите, - я тру переносицу и громко выдыхаю, - мне просто нужен совок и какая-нибудь метла, чтобы сгрести осколки в кучу.

- Но он будет ругаться… - звучит она совсем жалобно. – Пожалуйста, я ведь просто делать свою работа.

Камилла смотрит на меня таким умоляющим взглядом, что я все-таки сдаюсь.

- Ладно… хорошо, - киваю я.

Просияв, девушка разворачивается к мужчине за своей спиной. Он все это время стоял молча, слушая, но не вникая в разговор.

- А это наш повар, господин Шу! Господин Шу именитый мастер, он китаец по происхождению, но учился и работал в Европе. Он может приготовить любое блюдо, которое пожелает хозяйка! – представляет Камилла пожилого мужчину.

Тот сразу приосанивается и слегка склоняет голову в знак приветствия.

- Очень приятно познакомиться, - я протягиваю руку и повар легонько пожимает ее.

- Хэллоу, найс ту мит ю, - здоровается он на английском.

Значит, по-русски наверняка не понимает. Вздохнув, я поворачиваюсь к Камилле и прошу:

- Пожалуйста, зови меня просто по имени. Я Ева. И еще… скажи господину Шу, что он может отдыхать. Сегодня ужином займусь я.

Девушка бросает какой-то испуганный взгляд на повара и бормочет:

- Но… как же… хозяин очень привередлив в еде. Он будет ругаться…

- Не будет. Я обещаю, - улыбаюсь я.

Помедлив, Камилла все-таки переводит повару то, что я сказала, а я оглядываю огромную просторную кухню. В такой и готовить приятно – светлая, большая, напичканная дорогой техникой. Раз уж убрать в комнате мне так и не дали, займусь готовкой. Готовить я с детства люблю и делаю это мастерски. И пусть Камиль ни черта не заслужил моей вкусной стряпни, так и быть, угощу его. Заодно и мысли в порядок приведу. Главное, отравы ему в еду не насыпать, а то очень уж я злопамятная!

*******

На стол я накрываю вечером сама. Мне доставляет особое удовольствие заботливо расставлять тарелки, раскладывать приборы. Я вдвоем с отцом если и ужинала, то это больше походило на быстрый перекус, потому что он обычно торопился дальше заниматься делами, а мне нужно было заниматься. Пусть сейчас я готовила чужому мужчине, но все равно приятно вот так заботиться. Мне нравится готовить, вести дом, даже уборкой заниматься. Наверное я была бы хорошей хозяйкой. И мамой… детишек я очень люблю, но как-то особо не приходилось с ними нянчиться. А жаль, малыши ведь такие милые.

Камилла сказала, что Леднёв возвращается обычно часам к девяти и тот действительно появляется дома к этому времени.

- Надо же, а я думал, ты будешь прятаться в комнате и придумывать планы мести, - подтрунивает он вместо, привалившись плечом к косяку двери.

Я фыркаю, бросая на мужчину быстрый взгляд.

- Готовка помогает мне отвлечься и собраться с мыслями. Так что план мести я действительно продумала.

- Мне стоит опасаться?

- Еще как.

Шутливый тон разговора вдруг сменяется каким-то томным напряжением. Зверь отрывается от косяка и плавной походкой направляется ко мне. Я едва не роняю тарелку на пол, так вздрагивает рука. Массивная фигура, состоящая из литых мышц, надвигается на меня, но я не чувствую опасности, нет. От Леднёва веет… чем-то другим, доселе мне незнакомым.

- Я соскучился.

Воспользовавшись моим замешательством, Камиль смыкает руки на моей талии и привлекает к себе. Его ладони скользят выше, переходят на спину, пока он не обнимает меня вдруг. Утыкается носом в волосы, ведет носом от уха к виску, вдыхая запах, и довольно урчит:

- Как же ты аппетитно пахнешь… клянусь, так бы и сожрал целиком.

Волна мурашек от хриплого бархатистого шепота расходится по телу. На мне лишь тот самый шелковый халатик – другой одежды, кроме пижамы ведь нет, а готовить в ней было неудобно. А еще… я постирала свое белье.

Широкая ладонь вдруг скользит ниже, оглаживая округлую ягодицу, и замирает на месте. Я застываю тоже, как пугливый зайчонок, и, сглотнув, медленно поднимаю взгляд на Леднёва. Он ведь понял, да? Что я без белья.

По взгляду понимаю – понял. Кадык Камиля дергается, когда он сглатывает, а пятерня вдруг стискивает жадно, сминает, пялясь на меня жгучим голодным взглядом.

- Мне нравится, что ты привыкаешь к статусу моей жены. Ужин приготовила, уже голая меня встречаешь…

- Я не голая! – спешно возражаю я, но щеки все равно пылают. Упираюсь руками в грудь, но Зверь будто и не ощущает моего сопротивления, даже с места не двигается.

Кто же знал! Я вообще к ужину собиралась снова пижаму свою надеть, в ней гораздо безопаснее себя чувствовала. И не зря! Надо было сразу наверх бежать, как услышала, что кто-то приехал. Но я же не думала, что Леднёв сразу кинется меня так нагло лапать!

- Правда? – с сомнением тянет мужчина, - Вот эта тонкая тряпочка считается одеждой?

- Вообще-то да! У меня все закрыто! И вообще отпусти меня! Какого черта ты меня трогаешь, кто тебе разрешал?

Но Камиль не просто не отпускает, я еще и ощущаю вдруг, как он начинает комкать краешек халата, поднимая его все выше!

Мне становится жарко, я в панике дергаюсь из хватки Зверя, но тот вдруг рыкает угрожающе. Его лапищи хватают меня под попу и усаживают прямо на свободный краешек стола. Сама не успеваю понять, как Леднёв уже коленки мои раздвигает и вжимается в меня пахом. Притирается так тесно, что у меня екает внутри.

Да у него стоит колом!

Стоит ощутить внушительный бугор, упирающийся прямо в промежность, как я принимаюсь испуганно выдираться, отпихивая от себя Камиля.

- Ты обещал меня не трогать! – кричу я, упираясь в плечи мужчины.

Леднёв нависает надо мной и кажется, что его ничто не остановит, такой пылающий у него взгляд. Он пожирает им, готовый наброситься прямо здесь, наплевав на то, что может кто-нибудь застукать. Ведет себя как настоящий хищник, собирающийся расправиться с жертвой.

- Ты сама виновата. Как я должен держать себя в руках, когда ты ходишь в таком виде по моему дому? Тут у любого мужика встанет, - хрипло говорит он, жадно оглаживая мои наполовину голые бедра.

- Да я ведь одета! Я не голая! – возмущаюсь я. В мозгу буквально сигналит, что если сейчас Зверя не остановить, то будет поздно.

- Да. Так одета, что хочется раздеть. Этот твой халатик так обрисовывает все твои прелести… а ты еще и без трусиков под ним… - тянет Камиль и дергает меня к себе, когда я пытаюсь отползти. Не дает отодвинуться ни на сантиметр, будто специально заставляя ощущать, как сильно он меня хочет.

Его ладонь опасно скользит по бедру выше. В панике я пытаюсь свести ноги вместе, чтобы не дать ему трогать себя, но лишь крепче стискиваю бедра Леднёва.

- Пусти! – шепотом умоляю я, - ты ведь обещал!

Пальцы замирают, не добравшись до заветного местечка буквально пары сантиметров, а я едва дышу. Тело пробирает дрожь, я уже попросту не знаю, что делать, чтобы остановить эту махину! Зверь прет напролом, как танк и мое сопротивление для него просто пустой звук.

Камиль вдруг вздыхает тяжело, отходит на шаг.

- Обещал. Дурак, конечно, - хмыкает он, запуская пятерню в волосы и зачесывая их назад пальцами. – Ну беги, раз обещал. Так и быть, на первый раз прощаю.

Я не верю собственной удаче! Облизываю пересохшие губы и наконец делаю полноценный вдох.

- Тебе помочь? Просто советую не сидеть вот так, а то я, знаешь, не железный, - говорит Леднёв и кивает в мою сторону с широкой ухмылкой.

Я опускаю взгляд вниз и понимаю, что все еще сижу с раздвинутыми ногами, а треклятый халатик к этому моменту задран вверх и еле всё прикрывает! Охнув, я быстро одергиваю легкую ткань вниз и, спрыгнув, стремглав бросаюсь из столовой в свою комнату. Ну его к черту, это накрывание на стол! Слишком у этого всего опасные последствия.

Глава 7

Я спускаюсь вниз не сразу. Сначала переодеваюсь, в пижаму, которая скрывает мое тело, а потом сижу какое-то время на постели. Лицо пылает после пережитого. Леднёв поступил так неожиданно, надо не терять с ним бдительности, иначе вот так и оглянуться не успеешь, как он уже в постель утянет.

Ежусь от пробегающих по телу колких мурашек. Воспоминание о том, как властно мужские руки трогали, слишком яркое – на мгновение даже кажется, что я снова ощущаю сильную хватку длинных пальцев. Так, это уже никуда не годится! Надо спуститься вниз и поужинать, как ни в чем не бывало. Прятаться в комнате я точно не стану. В конце концов, это Зверь ведет себя ужасно, а не я!

К моему счастью, Камиль никак не подтрунивает надо мной и не вспоминает произошедшее. И хорошо. Я, сидя напротив, спокойно ем свою порцию.

- А мне сказали, что ты привередливый, - шучу я, глядя на то, с каким аппетитом Камиль поглощает приготовленную мной еду.

- Просто ты готовишь восхитительно! – тут же отпускает он комплимент. Ну конечно, Камилла наверняка сообщила, кто именно занимался готовкой. Наверное боялась, что Леднёв ругаться начнет. По крайней мере, я видела на кухне накрытые фольгой контейнеры с едой – значит, служанка и правда переживала, что Зверь не станет ничего есть и повар все равно приготовил еду.

- Не подлизывайся.

- Даже и не думал. Моя мама раньше пекла такой пирог. Я прямо как будто в детство вернулся, - хмыкает Камиль и его губы трогает немного грустная улыбка.

Замявшись, я покусываю губу.

- А сейчас? Не готовит? – Спрашиваю осторожно. Возможно, мамы Леднёва уже нет на свете, как и моей, не хочется показаться совсем уж бестактной.

- Мы редко видимся, да и здоровье у нее уже не то, чтобы часто стоять у плиты. Конечно, когда я приезжаю, она сразу бежит что-нибудь готовить, но я ее ругаю. Пусть лучше отдыхает, - рассказывает он и я слегка улыбаюсь. Хотела бы и я вот так… хотя бы редко видеть свою маму.

Заметив, что я опустила глаза, Камиль произносит:

- Я обязательно тебя свожу к ней. Уверен, вы подружитесь. Она примет мою жену как свою дочку.

- Камиль… - морщусь я, - перестань. Я бы с удовольствием познакомилась с твоей мамой, но не так. Я же сказала, что замуж за тебя не выйду.

Леднёв только ухмыляется на мои слова.

- Думаешь, я отпущу женщину, которая готовит так же божественно, как моя мама?

Я фыркаю. Ну что за упертый мужчина. Но хорошо хотя бы, что не принуждает меня ни к чему и силой не берет. Пока что.

- Камилла недавно заказала для тебя некоторые вещи. Распакуй потом, как будет время. Ну и, знаешь, тебе стоит и самой прикупить себе что-нибудь. Ты, конечно, мило выглядишь в этой пижаме, но не будешь же ходить в ней вечно.

Смутившись, я оглядываю свою плюшевую розовую пижаму. Переодеться и правда стоит, постоянно ходить в таком не очень-то комфортно.

- Хотя, признаться, ты в ней очень сексапильная, - понизив голос, урчит Камиль. – Такая мягкая на вид. Хочется облапать.

- Камиль, - не выдержав, одергиваю я, хотя чувствую, что щеки слегка краснеют.

Да что же это такое? Ладно, халат я еще могу понять, все же он пусть и закрывает большую часть тела, но может и правда такой уж прямо сексуальный, когда обрисовывает фигуру. Но пижама!

- Что у тебя за дела с моим отцом? Он тебе тоже должен? – решаю перевести я разговор.

Папа меня никогда в свои дела не посвящал. Просто говорил, что это не для женщины и что со всеми проблемами он разберется сам. Я не возражала. Просто знала, что спорить с моим отцом не выйдет. Он не переходил на крик обычно и не отчитывал меня, если я что-то делала не так. Просто уходил. И это наказание работало куда лучше, чем если бы он начал кричать. Ведь тогда я оставалась совсем одна.

Папа наказывал меня своим молчанием или отсутствием. Если он не появлялся несколько дней дома, то уже становилось ясно, что я что-то сделала не так. А значит надо позвонить и извиниться. И я извинялась, хотя сама не знала, за что.

Самое забавное, что даже о долгах отца я толком не знала. Просто однажды в дом ввалились люди, разгромили весь дом и перепугали меня, школьницу тогда еще, до икоты. Я плакала и пыталась дозвониться до папы, но тот, как назло, не брал трубку. Так вот я и узнала о долгах… Возможно отец просто не хотел, чтобы я переживала, а может… может просто считал глупой девчонкой, кто знает.

- Он всем вокруг должен, Ева, - иронично хмыкает Камиль, отвлекая меня от невеселых мыслей.

- Он снова начал играть?

- Играть? – вскинул бровь Леднёв. – С чего ты взяла?

- Не знаю, - пожимаю я плечами, - тогда было так. А куда еще можно потратить такие большие деньги?

Зверь улыбается и, облокотившись о стол, складывает руки в замок и кладет на них подбородок, разглядывая меня снисходительно.

- Что? – недовольно хмурюсь я. Снова этот взгляд, как на глупое неразумное дитя. Когда меня уже прекратят считать ни на что не годным ребенком??

- Деньги всегда есть, куда тратить. Чем больше у человека денег, тем больше аппетиты. Тачки, дома, побрякушки – с каждым разом хочется все больше и больше, если человек алчный. Знаешь, в чем проблема таких людей, как твой отец?

- В чем?

- Они думают, что их кошелек становится безразмерным. Тратят направо и налево, не задумываясь о последствиях. Но вдруг оп… и внезапно наличка кончилась, а остальные деньги в обороте. Что же делать, если тебе приспичило купить новенькую ауди для своей ненаглядной?

Я хмуро смотрю на Камиля, не понимая, куда он клонит. Отец никогда не страдал таким, никогда не транжирил деньги. Да, у него была раньше дорогая машина, но он ездил на ней не меньше десяти лет. Он, наоборот, все свободные средства вкладывал в дело, в бизнес.

- Не знаю, - выдавливаю я.

- Он берется за не совсем законное дело, которое ему предлагают. Легкие деньги, очень легкие. А когда ты получаешь деньги, не прилагая усилий, они кружат голову еще больше. Думаешь сразу: а почему бы не попробовать еще? Ничего ведь такого я не сделал. Но такие деньги легко зарабатываются и так же легко тратятся. Особенно, когда есть, на что их тратить. И вот сначала ты задерживаешь выплату одному серьезному человеку под предлогом того, что его деньги вложены в надежное дело и вскоре тот получит их с неплохим процентом. Потом ты обещаешь то же второму, третьему, ведь их бабки ты сразу тратишь, как только они приходят. Вроде выплатил одному, но тут же другой требует деньги. А потом ты оказываешься в положении, где всем и кругом должен. Причем людям, которые не собираются больше ждать и шутить не любят.

- Папа не такой! Он никогда бы не пошел на такое, он честный бизнесмен! – выпаливаю я.

- Знаешь выражение «седина в бороду – бес в ребро»? – вдруг переводит разговор Камиль. – Оно значит, что всякие достопочтенные папаши преклонного возраста вдруг сходят с ума от внезапной любви. Как правило, к молоденьким девочкам.

- Я знаю, что значит это выражение! – шиплю я, - Но при чем тут оно!

- Иногда мужчинам кружат голову не только легкие деньги, но и женщины. И иногда они гораздо умнее и хитрее их. И гораздо более жадные. Ты даже не представляешь, на что готовы такие стариканы, как твой отец, ради юной вертихвостки. Они ведь чувствуют, какие они крутые и желанные для какой-нибудь горячей красотки. Молодость вспоминают. Даже, возможно, думают, что их искренне любят. Жалкое зрелище.

Я вскакиваю с места, не выдерживая.

- Прекрати! Замолчи сейчас же! Мой отец до сих пор не оправился после смерти мамы! Он очень любил ее и ни за что бы не пошел на такое! Не предал бы ее память. И уж точно не ввязался бы в незаконные дела!

- Не предал бы ее память? – вскидывает брови Леднёв и улыбается, - это… это очень мило и трогательно звучит, но точно не о твоем отце. Но можешь не переживать, он сделал это до. И действительно много чего сотворил для твоей матери. Не всегда хорошего, конечно…

- Камиль, - хрипло обрываю я, не желая больше слушать эти туманные намеки, - Я сейчас тебя ударю.

Он специально льет всю эту грязь на отца! Хочет рассорить нас. Он ведь просто как одержимый говорит о свадьбе, что ждал меня долго, вот и настраивает против него!

- Попробуй, крошка. Ты такая храбрая, - мужчина тянет губы в насмешливой улыбке.

Злость захлестывает с головой. Папа не такой, он не ввязался бы ни в какие незаконные дела ради денег! И он всегда мыслил трезво и уж точно не относился к моей маме плохо! Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

- Ненавижу тебя!

- За что? За правду о своем папаше? – иронизирует Камиль.

- Не смей так о нем говорить! Вообще больше ничего о нем не говори! Все, что ты выше нарассказывал, вообще к нему не относится, он другой человек!

- Боже… - Леднёв сокрушенно качает головой, - какая же ты наивная девочка.

- И не смей меня так называть!!!

- А не то что?

- Всажу в тебя вилку! Я не шучу, Камиль!

Я вскакиваю с места, стиснув эту треклятую вилку так, что костяшки белеют. Меня всю трясет крупной дрожью, а к глазам подкатывают злые слезы. Зачем он пытается настроить меня против отца? Да, он, возможно, слишком меня опекал и где-то был чересчур строг, но он не плохой человек.

Зверь вдруг встает с места и, обогнув стол, нависает надо мной. Крепко хватает за плечи. Его взгляд пылает.