Жена по контракту

Глава 13

На следующий день почти сразу после того, как просыпаюсь, собираюсь ехать в больницу. Надо все-таки поговорить еще раз с врачом, узнать про состояние Рокотова. Ну и проверить, конечно же, какую охрану возле палаты выставил Лютый. Может так хоть немного удастся успокоить сердце – я места себе не нахожу от постоянно нарастающей тревоги. Даже сплю плохо.

Оставлять Тимура ни с горничной, ни даже с няней мне вообще не хочется. С ума же буду сходить все это время и думать, все ли в порядке дома. Но и в палату к Демиду ему точно нельзя. Малыш точно не готов увидеть папу в том состоянии, в котором он находился сейчас. Еще психику ребенку искалечу, будто мало ему угрожает и без этого…

Кусаю губы, раздумывая. Выходит, другого выхода, кроме как снова позвонить няне, нет. Со вздохом нахожу номер Татьяны Сергеевны и набираю его. Потирая переносицу и слушая долгие гудки, мысленно готовлюсь к тяжелому разговору. Еще вчера она с большим трудом согласилась посидеть с Тимом. И надеюсь, что согласится снова.

Трубку няня берет только после третьего звонка. Я настойчивая, да. Потому что иначе придется оставить Тимура с Катей, а я ей не очень доверяю. Наконец Татьяна Сергеевна берет трубку и сходу приветствует:

- Добрый день.

Уже сейчас в ее голосе слышится обреченность.

- Здравствуйте. Татьяна Сергеевна…

- Софья Алексеевна, - тут же перебивает женщина, не дожидаясь, когда я что-то скажу, - Прошу, поймите меня, но я не смогу больше к вашему ребенку приезжать.

- Я готова платить по двойной ставке. По тройной, если хотите.

- Дело не в деньгах, Софья Алексеевна…

- Подумайте, пожалуйста, я ведь предлагаю вам очень серьезную сумму всего за пару часов работы.

- Я работаю прямо сейчас, буду с ребенком до позднего вечера.

- Катя говорила, что вы вчера случайно в разговоре упомянули, что сегодня у вас выходной, - тут же ловлю няню на лжи, - Мне не хочется прибегать к откровенному шантажу, но все же… у нас ведь заключен контракт с вашим агентством, и мы выбрали вас приходящей няней… И в случае форс-мажора можем вызвать вас в не обговоренный заранее день, но с двойной оплатой. Я вам даже тройную предлагаю.

На некоторое время в трубке повисает молчание, и я с досадой понимаю, что наверное слишком передавила.

- Алло? – без особой надежды зову я, боясь, что Татьяна Сергеевна просто сбросила вызов.

- Я понимаю, к чему вы клоните, - произносит наконец словно через силу няня, - и это ваше право – можете пожаловаться на меня руководству. Но пусть лучше меня уволят с волчьим билетом, чем что-то будет угрожать жизни.

- Вам ничего не угрожает.

- Мне так не показалось, когда нас силой увезли ваши знакомые, - хмыкает в трубку она, - Давайте будем честными. Да, по контракту я обязана к вам приехать, но вот такой ситуации у меня не было никогда. Еще ни разу меня с ребенком не хватали посреди больницы какие-то бандитской наружности, извиняюсь за выражение, братки и силком не запихивали в машину.

«Надо было просто никому не звонить!» - хочется выпалить мне. Потому что, вероятно, тогда ни братков бы не было никаких, и Демид, возможно, не попал в подстроенную аварию.

- Вам никто ничего не сделает, поверьте, - сжав переносицу пальцами, говорю устало, - Татьяна Сергеевна, пожалуйста… я только вам доверяю, только с вами могу оставить Тимура.

На этот раз в трубке не молчат – слышно, как женщина сосредоточенно дышит, то ли пытаясь сдержаться и отшить меня максимально вежливо, то ли собираясь с духом.

- Пожалуйста, - повторяю я совсем тихо.

- Я могу посидеть с Тимуром, - сокрушенно вздохнув, наконец соглашается Татьяна Сергеевна, - Но только если вы его ко мне привезете. Я… мне очень некомфортно в вашем доме, - замявшись, добавляет она робко, - Пойдите мне навстречу, пожалуйста, Софья Алексеевна.

Ох, как же я ее понимаю…

- Я привезу к вам Тимура, не переживайте. Это всего на пару часов, пока я съезжу в больницу к мужу, - тут же успокаиваю ее. Главное, что она все-таки согласилась.

- Что-то случилось? – в голосе няни появляется неподдельное беспокойство и тревога.

- Н-нет, - тороплюсь соврать я, чтобы она не передумала, - Просто ногу повредил. Швы накладывали и все такое. Но Тиму лучше не видеть лишний раз, сами понимаете.

- Да, конечно, - уже спокойнее поддакивает Татьяна Сергеевна, - Тогда жду вас. Сейчас продиктую адрес – запишите, чтобы не забыть.

*****

Просто ждать, оказывается, безумно тяжело, а когда тебе или родным угрожает что-то – тяжелее вдвойне. Все время ожидаешь какого-то подвоха, чего-то плохого, не можешь перестать думать и представляешь любые, даже самые ужасные исходы… От этого нервничаешь еще сильнее.

Я сама не могла понять, чего ждала больше – то ли хорошего решения, когда Лютый все же сам прочтет записку; то ли плохого, когда она попадет не в те руки. Хотя нет… последнего, конечно, меньше всего. Потому что это будет конец. Это в какой-нибудь другой ситуации можно было бы прикинуться дурочкой и сказать, что меня просто подставили. Но не когда записка попала прямо в руки Лютому. Клим не дурак, в два счета раскусит мою глупую схему.

Как только оставляю Тимура с няней, сразу же говорю Семену, что меня нужно отвезти в больницу. Не пользуюсь услугами такси, чтобы показать Корнееву, что мне, якобы, скрывать нечего, и все идет так, как он хочет. А я, как послушная девочка, не сопротивляюсь и жду, что он дальше придумает. Плохой способ запудрить ему мозги, но хоть что-то лучше, чем ничего.

И все равно не могу отделаться от мысли, что происходящее очень странно. Клим не звонил, и пса своего верного не присылал – и это после того, как Демид попал в аварию и умудрился выжить. Я думала, что кто-то из них снова заявится меня пугать, как минимум. А как максимум, конечно, постараются завершить начатое. Поэтому я не только хотела с лечащим врачом поговорить и Рокотова проведать, но еще и удостовериться, что Лютый действительно отнесся к моим словам серьезно и выставил не одного охранника для галочки, а сразу нескольких. Причем, желательно, вооруженных.

Хотя рано, наверное, каких-то действий от Корнеева ожидать. Все-таки с момента, когда Демида нашли, не так много времени прошло. Может как раз сейчас Клим очередной гнусный план придумывает. Других у него в голове не бывает – только чернь, грязь и подлость.

Оказавшись в больнице, первым делом нахожу врача. Он хоть и не особо доволен, но разрешает зайти в палату. А еще радует наконец-то хорошими новостями: состояние Демида немного улучшилось и это дает небольшой шанс на то, что он сможет прийти в себя быстрее, чем ожидалось. Я обещаю ему оплатить любые, даже самые дорогие лекарства, лишь бы он поскорее поставил на ноги Рокотова.

Возле палаты действительно находятся сразу пятеро охранников, еще двое дежурят в палате. Они выходят сразу же, едва я захожу внутрь, чтобы не мешать. Но зато я сразу натыкаюсь взглядом на сиделку – женщина средних лет в шапочке, маске и халате сидит в кресле в углу комнаты и читает книгу. При моем появлении она вскидывает глаза и тут же откладывает чтение.

- Добрый день, - произношу дружелюбно и перевожу взгляд с нее на Демида, - Я жена Демида Сергеевича.

- Здравствуйте! – она расторопно поднимается с кресла и уже через пару секунд жмет мою руку, - Я Жанна Романовна, мы еще не знакомы. Я присматриваю за вашим мужем.

- Софья Алексеевна, - представляюсь я и спрашиваю самое важное, что интересует сейчас, - Как он?

Собственно, ничего нового медсестра мне не рассказывает: стабильно тяжелое состояние, по назначенной врачом схеме она регулярно колет ему лекарства и ставит капельницы, а также следит за самочувствием в целом.

- Если будут какие-то изменения, хоть и малейшие, обязательно звоните мне, - царапая свой номер на листочке блокнота, прошу я, - И если что-нибудь понадобится – тоже звоните.

- Не беспокойтесь. Константин Николаевич всегда в курсе всего, его человек привозит все необходимые медикаменты.

- Да? – растерянно спрашиваю я, протягивая ей листок, - Но все-таки. Вдруг что, возьмите.

- Конечно. Если хотите, я буду вам звонить каждый день, чтобы держать вас в курсе.

- Да. Да, давайте, - киваю и опускаюсь наконец на стул, расположенный рядом с реанимационной кроватью.

Демид выглядит ни грамма не лучше – все те же кровоподтеки, опухшее от гематом лицо. Сердце болезненно сжимается и я, не выдержав, мягко и осторожно беру его безвольно лежащую ладонь в свои руки.

Жанна Романовна тактично выходит, оставляя нас наедине, хотя Рокотов до сих пор без сознания, и я никак не смогу с ним поговорить. Но я ей очень благодарна за эту чуткость, потому что хочется побыть немного рядом с Демидом. Если бы я только могла как-то дать ему понять, что он не один... Может, глупо, но мне кажется, что Демид абсолютно все слышит, поэтому не нахожу ничего лучше, кроме как тихо произнести:

- Поправляйся скорее. Тима очень тебя ждет, все время спрашивает, где ты, когда вернешься… - и почти неслышно добавляю, - И я жду тоже.

Мне хочется рассказать ему все: и как я переживаю, и что Костя скоро познакомится с Тимой, и теперь точно должен помочь нам. Что мы сможем выстоять против Клима, если будем все вместе, и тогда он точно ничего не сможет нам сделать. Но только кусаю губы. От мыслей о том, что нас могут прослушивать постоянно, я скоро параноиком стану, не иначе.

- Я вернусь скоро. Может маме Тимура отвезу и буду с тобой, пока ты не очнешься, - обещаю я, не решившись сказать, что на самом деле хочу, чтобы Костя взял сына к себе под полную охрану. Так ему точно будет безопаснее, чем со мной…

Выхожу из палаты и коротко прощаюсь с сиделкой, которую нанял Лютый. Жанна Романовна возвращается внутрь вместе с двумя охранниками, что дежурили там до моего прихода, и я уже спокойнее выдыхаю. Демид здесь не один, и это самое главное.

Оборачиваюсь и спотыкаюсь на ровном месте, когда встречаюсь взглядом с человеком, застывшим у противоположного окна каменным изваянием. Сначала я не верю своим глазам, но потом приходит осознание, что недалеко от палаты действительно стоит Бритый, ожидая, по-видимому, меня. Потому что, как только мы встречаемся взглядами, он тут же кивает в знак приветствия и неторопливой походкой направляется ко мне.

- Не хочешь поговорить? – внимательно глядя мне в глаза, интересуется он, останавливаясь напротив.

Пытаюсь унять бешеное сердцебиение и не вцепиться в его лицо прямо посреди больничного коридора. И это безумно сложно, если постоянно вспоминать о том, кто именно помогал Климу с самого начала.

- А есть о чем? – резко спрашиваю я и, обернувшись к охране, требовательно тыкаю пальцем в сторону Бритого, - Вот его не пускайте в палату совсем! И вообще никого постороннего не пропускайте, кроме врача! И обязательно проследите, чтобы сиделка все лекарства проверяла, что в палату приносят, и сама уколы нужные делала. И чтобы все препараты были запечатаны!

Один из охранников молча кивает, давая понять, что услышал меня.

- Соня… - зовет мужчина устало и трогает меня за руку, чтобы привлечь внимание.

- Не прикасайся ко мне! – отшатываюсь от него, как от прокаженного, не сводя с Бритого полного ненависти взгляда.

- Давай поговорим. Прямо здесь, если ты меня боишься, только отойдем немного, - вполне миролюбивым тоном предлагает он.

- Я тебя не боюсь. Все, что нужно, ты уже сделал – что мне тебя теперь бояться? – кривлю губы в презрительной усмешке. Именно благодаря этому человеку я никогда в жизни больше не поверю никому чужому. Слишком жестокий урок, если учесть, чего именно он мне может стоить.

Бритый со вздохом кивает в сторону окна, находящегося примерно в десяти шагах от палаты Демида, и отходит к нему. Я медлю некоторое время. Наверное лучше не слушать никакой очередной лжи и просто уйти. Но кто даст гарантию, что он не станет меня преследовать? Это здесь рядом несколько крепких мужиков, которые, если что, способны на подмогу прийти. А на лестничной клетке? Или на улице?

И тем более мне очень интересно, о чем же таком Бритый хочет со мной поговорить. Поэтому я все же подхожу к Алексею. Останавливаюсь в шаге напротив него и складываю руки на груди. Даже не скрываю своей неприязни. Мне этого человека уважать и любить не за что.

- Как Демид? – интересуется он, кажется, совершенно искренне.

У меня такое ощущение, что в этот момент вся кровь, что есть в организме, приливает к моему лицу, так сильно оно начинает гореть. И он еще смеет про здоровье Демида интересоваться?!

- Спасибо, твоими молитвами. И Клима, конечно же, - сквозь зубы выдавливаю я, едва сдерживаясь.

- Клим здесь не при чем, поверь.

- Конечно, он не при чем. И ты не при чем! – шиплю я и, чувствуя, что сейчас просто захлебнусь от злости, если не выскажу ему все, взрываюсь, - Ты! Ты лгал Лютому с самого начала, выходит, да? Отвечай, твою же мать, что ты молчишь?!

Бритый невесело усмехается.

- Помнишь, я рассказывал тебе о своем сыне? О том, что он погиб еще младенцем? Я… я просто не хотел потерять еще и дочь…

Отлично, еще одна слезливая сказочка. Только на этот раз зачем? Снова сделать вид, что хочет помочь и поддержать?

- Снова разжалобить меня хочешь? – усмехаюсь, - Не выйдет у тебя ничего, я достаточно наслушалась в прошлый раз, когда ты делал вид, что в безопасное место меня с Лесей вез. Малышке Клим бы ничего не сделал, а я… а что меня жалеть, да? Подумаешь, какая-то девчонка проходная, таких тысячи!

- Я так не думал.

- Плевать! Потому что в итоге ты не только меня подставил под удар. Еще и моего сына! Ты с самого начала знал, куда мы едем, как все будет. Знал – и все равно повез туда.

- Я не знал, что ты беременна, - глухо произносит Алексей.

- И что, это что-нибудь бы изменило?? Клим убить меня хотел, прямо там. Леську с собой забрать, а машину сжечь, чтобы Лютый подумал, что мы обе там погибли. Что изменилось бы, если бы ты знал, что я беременна, а? Не повез бы тогда? Лютому бы во всем признался? – горько спрашиваю я.

Бритый застывает, глядя на меня каким-то по-детски беспомощным взглядом. На его лице в этот момент мелькает целая гамма эмоций, начиная от недоверия и заканчивая смятением. В конце концов в глазах появляется даже некое подобие вины, и мужчина выдавливает хрипло:

- Не может быть… Клим обещал тебя отпустить. Ты же здесь вообще не при чем, ты просто была Леськиной няней.

- И свидетелем всего, что произошло, - жестко обрываю я, - Понятно, зачем ты явился. Совесть замучила, да? Ты-то Демида явно дольше меня знаешь и точно куда лучше. Вот и пришел показать, как ты за него переживаешь. Но лучше проваливай, Алексей. Желательно совсем. Потому что рано или поздно Лютый узнает о тебе, и тогда ты точно поплатишься за все!

В голосе уже звенят слезы и мне стоит большого труда сдержаться и не дать им волю. Даже руки дрожат от нервного перенапряжения. Все это слишком, слишком для меня! Я не железная, я больше не могу все это выносить…

Бритый протягивает ко мне руку, пытаясь коснуться плеча, чтобы успокоить, но я отшатываюсь.

- Не трогай меня! – зло сплевываю я и выпаливаю на одном дыхании, - Надеюсь, ты и твоя семья в безопасности, в отличие от моей. И ты не просыпаешься каждую ночь в холодном поту от кошмаров, в которых их убивают на твоих глазах.

У меня больше нет сил разговаривать с ним, особенно когда понимаю, что слезы уже невозможно сдерживать. Вот только не хватало расплакаться и показать слабость одному из прихвостней Клима. Поэтому я разворачиваюсь и пулей вылетаю из коридора на лестницу, а затем бегу к выходу.

К черту их всех, к черту Бритого. Сейчас нужно только переждать с Тимой оставшийся день. А еще стоит, наверное, позвонить маме и попросить ее уехать куда-нибудь на время и спрятаться. Не хватало еще, чтобы Клим и их втянул во всю эту грязь и начал шантажировать меня родными.

На улице поспешно вытираю слезы и жадно глотаю свежий воздух ртом. Вешаю на плечо сумочку и выхожу на заасфальтированную площадку, с другой стороны которой находится парковка. Я настолько погружена в свои мысли, что не сразу замечаю несущуюся прямо на меня машину. Лишь услышав визг шин рядом, останавливаюсь, как вкопанная.

Только хочу сорваться на невнимательного водителя, как стекло с пассажирской стороны опускается, и незнакомый седовласый мужчина холодно чеканит:

- Садитесь, Софья Алексеевна.

Ругательства застревают в горле, и я бегло оглядываю территорию у больницы, прикидывая шансы к побегу. Можно попытаться забежать назад в здание или позвать на помощь кого-нибудь. На парковке меня как раз должен Семен ждать. Словно прочитав мои мысли, мужчина усмехается и качает головой:

- Не советую, Софья Алексеевна. Садитесь, если не хотите, чтобы мои люди затолкали вас силой в машину.

Оглядываюсь назад и натыкаюсь взглядом на нескольких крупных молодых людей, делающих вид, что они просто курят недалеко от входа в больницу. Я не вижу, но незнакомец дает им какой-то знак, потому что они, словно по команде, направляются к нам.

- Кто вы такой? – сглотнув, оборачиваюсь к мужчине, пытаясь узнать хоть какие-то знакомые черты лица. Но нет. Я вижу его впервые. Неужели Клим обзавелся новым цепным псом вместо Егора?

- Садитесь. Поговорим позже, - бросает он и переводит глаза на дорогу, полностью теряя ко мне интерес.

Шаги мордоворотов за спиной становятся отчетливее и мне ничего не остается, кроме как сесть в салон дорогой машины. Все равно выбора у меня нет – они бы все равно усадили в нее силой. Вот только зачем?

Глава 14

Не могу унять нервную дрожь. Она поднимается из центра грудной клетки, так, что кажется, будто меня трясет прямо изнутри и вибрация расходится по всему телу. В салоне, кроме меня и водителя нет никого, и это хоть немного, но успокаивает. Украдкой оглянувшись, замечаю, что и машины с охраной тоже нет. На всякий случай осторожно проверяю, закрыты ли замки. Потянув на себя ручку, едва сдерживаю разочарованный выдох. Заперто. Какой же предусмотрительный…

Подтягиваю ближе к себе сумку и, стараясь не издать ни капли лишнего громкого звука, медленно тяну за язычок молнии. Может удастся найти телефон и отправить сообщение хоть кому-то. Или что-нибудь заостренное для обороны, те же маникюрные ножницы. Но либо звук слишком хорошо слышно, либо я неосторожно дергаю застежку, потому что незнакомец моментально реагирует:

- Сумку дайте сюда, - и протягивает руку назад.

Медлю, наоборот сильнее стискивая пальцы на ремешке.

- Давайте, - приказывает уже жестче он.

Мне ничего не остается, кроме как передать сумку мужчине. Откидываюсь на сиденье и обхватываю себя за плечи, растирая кожу через ткань черной блузки. Почему-то внезапно бросает в холод. В этой сумке телефон – последняя вызвать помощь. Если это не Клим такие странные выкрутасы выкидывает, то он мне как воздух нужен.

Радует, что мы хотя бы одни. И хорошо, чтобы это бы так и оставалось. Тогда будет шанс попытаться ударить его чем-то, когда мы выйдем, например. Но еще неизвестно, куда он меня везет… может нас там уже куча головорезов поджидают?

- Кто вы такой? – решаюсь задать вопрос.

Мужчина молча бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида и снова переводит его на дорогу.

- Ответьте! – чуть повышаю голос, - Кто вы такой и куда меня везете?!

В ответ снова молчание, но на этот раз незнакомец даже глазом не ведет, сосредоточенно крутя руль.

- Да скажите уже хоть что-нибудь! – не выдерживаю я.

- Успокойтесь, - с вопросительной интонацией произносит он. Будто издеваясь спрашивает, достаточно ли он сказал «что-нибудь».

Сжимаю зубы, чтобы не надерзить. Я сейчас не в том положении. Вдруг разозлю этого мужика, а потом окажется, что от него моя жизнь зависит? Поэтому отворачиваюсь к окну, стараясь выхватить хоть какой-то знакомый пейзаж. Но строения кажутся однотипными, а затем вообще пропадают. Кажется, мы выезжаем за черту города, причем в незастроенную его часть, потому как даже одноэтажных домиков вблизи не видно.

Паниковать я начинаю в тот момент, когда понимаю, что машина движется прямо к виднеющейся впереди стройке. И действительно, мужчина заезжает на огороженную бетонным заграждением территорию, объезжает наполненный почти до половины котлован и останавливает авто возле заброшенного шестиэтажного недостроя. Замороженной выглядит вообще вся стройка – ни рабочих, ни строительной техники нет. Даже собак бродячих и тех нет.

- Выходите, - бросает седовласый незнакомец через плечо и сам выходит из салона.

- Зачем? – спрашиваю сдавленно и остаюсь сидеть в машине, на всякий случай отползая подальше от двери.

Но мужчина хоть и открывает дверь передо мной, не выволакивает силой, а просто красноречиво ведет бровью, давая понять, чтобы я выбиралась. Но я не дура. Понимаю, что если меня привезли в такое место, то это точно ничего хорошего не сулит.

- Если вы из-за денег, то у меня ничего с собой нет, - тараторю, - А если мужа шантажировать хотите из-за бизнеса, то он без сознания лежит в больнице.

- Выходите, - говорит он спокойно, - Софья Алексеевна, я бы очень не хотел применять силу.

Быстро моргаю, чтобы отогнать слезы, подкатывающие к глазам от испуга. Мы смотрим друг другу в глаза и его холодный льдистый взгляд остается все таким же равнодушным. Мужчину не трогает ни мой испуг, ни слезы – ничего.

Медленно выбираюсь из салона, как могу долго тяну время. Краем глаза замечаю, что у него в руках моя сумочка и черный пакет.

- Сюда, - жестом указывает незнакомец направление и поджидает, когда я войду внутрь недостроенного здания.

Мне так и хочется снова спросить, не привез ли он меня сюда убивать, но слова не идут из горла. Не стоит ему идеи подкидывать.

Стук каблуков гулко разносится по пустому бетонному помещению, я сама вытянута в струну. Напряженно вслушиваюсь в то, что происходит позади меня. Нужно успеть распознать быстрые тяжелые шаги, если вдруг незнакомец захочет ударить по голове. Но шаги мужчины вообще затихают, и я растерянно оглядываюсь назад. Он останавливается у входа, тогда как я стою в центре комнаты.

- Раздевайтесь, - требует мужчина холодно.

Между нами повисает тишина.

- Что? – переспрашиваю севшим голосом.

- Раздевайтесь, - повторяет он все так же безэмоционально, а потом хлопает себя по лбу, - Ой, извините, я должен отвернуться, наверное. Новая одежда, - он швыряет к моим ногам черный пакет.

- Зачем все это? – выдавливаю едва слышно.

Нет, это не Клим, точно не он. Ему бы в голову не пришло такое. Может это вообще какой-то маньяк? В моей голове вертятся самые ужасные мысли. Меня что, похитили и сейчас увезут куда-то в рабство? А в пакете я что, найду какой-нибудь хиджаб?

Наклоняюсь, не выпуская из поля зрения мужчину, и выхватываю пакет. Вопреки ожиданиям, из пакета я достаю обычное платье. Без сексуальных разрезов, ниже колена, светло-кремового цвета с широкой юбкой. Обычное, можно даже сказать, домашнее платье. Ошарашенно разглядываю одежду.

- Поторапливайтесь, - подгоняет незнакомец и, подумав, добавляет, - Пожалуйста.

Мужчина любезно отворачивается, чем окончательно вгоняет меня в ступор. Обвожу глазами помещение, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь для защиты, и вздрагиваю от голоса похитителя:

- Софья Алексеевна, только давайте без глупостей. Я не собираюсь причинять вам вред.

- С какой стати мне вам верить?

- Придется, - он пожимает плечами, продолжая расслабленно стоять ко мне спиной.

Будь здесь хоть что-нибудь увесистое, можно было бы оглушить незнакомца ударом по голове. Но, как назло, в помещении ни кусочка доски, ни обломков строительного мусора – ничего нет. Голыми руками я с ним не справлюсь, только усугублю и без того несладкое положение. Поэтому решаю для начала выполнить его просьбу переодеться. Хотя бы узнаю, что дальше будет.

Быстро скидываю с себя одежду, не прекращая следить за мужчиной. Подсознательно жду какого-то подвоха, поэтому торопясь облачаюсь в платье. Ежусь от сквозняка – ткань совсем тонкая, а от бетонных стен веет холодом.

- Всё.

В ту же секунду похититель резко разворачивается и быстро подходит ко мне. Я испуганно шарахаюсь в сторону, но он даже и не думает нападать. Только выхватывает из моих рук одежду и швыряет ее в центр комнаты. Сумочка, которую он принес из машины, летит следом, и я на какое-то время даже забываю бояться, настолько озадачивают его действия.

Мужчина достает из кармана брюк зажигалку и чиркает ею.

- Гори-гори ясно, да? – ухмыляется он и швыряет ее в кучу моих вещей.

- Что вы делаете? – вскрикиваю я.

Бросаюсь к одежде, но похититель перехватывает меня за запястье и удерживает рядом.

- Там же мой телефон, документы… - выдыхаю со стоном.

Но мужчина только молча качает головой и мне ничего не остается, кроме как следить за тем, как языки пламени постепенно разгораются. Сумка начинает быстро тлеть, комната заполняется едким дымом, и лишь тогда он тянет меня за руку к выходу.