Древние славяне. Историческое исследование с использованием сведений Y-хромосомной ДНК-генеалогии

Память о венетах сохранилась в языках финских народов, которые этим именем по сей день называют русских и Россию. Финское — «Venäläinen» (русский), «Veneman», «Venäjä» (Русь, Россия); эстонское — «Venelane» (русский), «Venemaa» (Россия), «Vene» (Русь); карельское — «Veneä» (Русь)[9. Вилинбахов]. Племена финноугров являются переселенцами из Южной Сибири, стали расселяться по Среднему Поволжью и затем Верхнему Поволжью и современной Финляндии в I тыс. нашей эры. Из этого следует, что в I тыс. н.э. в районе Верхнего Поволжья находились племена венетов, которые затем были ассимилированы славянами и русинами.

Из материалов ДНК-генеалогии следует, что на территории России сохранилось много прямых потомков племён археологических культур ямочно-гребенчатой керамики (V-III тыс. до н.э.), волосовской (32-23 век до н.э.), фатьяновской (26-18 век до н.э.). Во второй половине III тыс. до н.э. потомки племён с территорий этих культур были предками венетов, нориков, славян, русин, германцев, италийцев.

В Восточной Прибалтике на территории археологической культуры ямочно-гребенчатой керамики обнаружены ископаемые гаплотипы субклада R1a1-YP1272 [4. Клёсов. 2017]. У современных жителей России представители древних ветвей R1a1-SRY10831.2 составляют около 0,5% мужчин, или 300 тыс. человек [10. Рожанский].

В составе племён культуры ямочно-гребенчатой керамики, вероятно, были представители субклада I2a2a>CTS616>L709>P78. У жителей России представители субклада I2a2 составляют около 1 %, или 600 тыс. мужчин [10. Рожанский]. У жителей России представители субклада I1a-DF29 составляют около 4,6 %, или 2,8 миллиона мужчин [10. Рожанский]. Разветвление субклада I1a-DF29 и расселение современных представителей многочисленных подветвей этого субклада очень похожи на историю племён волосовской и фатьяновской археологических культур.

В древности очень долго сохранялся язык и религиозные традиции. Допустимо предположить, что у племён культуры ямочно-гребенчатой керамики с маркерным субкладом R1a1-YP1272 племенной язык и религиозные традиции не сильно отличались от племен индоевропейцев культуры шнуровой керамики, боевых топоров. Вероятно, это помогало индоевропейцам расселяться по территории культуры ямочно-гребенчатой керамики.

Культура гребенчатой керамики, или культура ямочно-гребенчатой керамики — существовала в каменном веке на северо-востоке Европы (Скандинавия, русский северо-запад, Белоруссия, Прибалтика), приблизительно с V тыс. до н.э. до 20 века до н.э. Название было дано по способу украшения керамических находок, характерных для этой культуры, который выглядит как отпечатки гребней. Гребенчатая керамика была распространена в Прикамье, Приуралье и Зауралье. Керамика представляет собой большие горшки ёмкостью 40—60 л, закруглённые или заострённые внизу. Форма изделий в течение столетий оставалась неизменной, а вот наносимые орнаменты разнились. Согласно принятой датировке, керамика традиционно делится на следующие периоды: ранняя (от 42 до 33 века до н. э.), типичная (от 33 до 27 века до н. э.) и поздняя (от 28 до 20 века до н. э.).

Каменные инструменты со временем изменялись незначительно. Изготавливались из местных материалов, таких как сланец и кварц. Находки подтверждают существование обмена товарами: красного сланца из северной Скандинавии, асбеста с озера Саймаа, зелёного сланца с Онежского озера, янтаря с южного побережья Балтийского моря и кремня с Валдайской возвышенности.

Поселения располагались на морском побережье или берегах озёр. Способ существования основывался на охоте, рыбной ловле и собирании растений. В Финляндии эта культура была приморской, которая специализировалась на охоте на тюленей. Обычным жильём было, видимо, типи площадью около 30 м², в котором могло жить до 30 человек. Захоронения устраивались внутри поселения, покойников покрывали красной охрой. Для культуры гребенчатой керамики типично захоронение покойника вместе с предметами из кремня и янтаря.

В III тыс. до н.э. на территории археологической культуры ямочно-гребенчатой керамики в районе Центральной России расселились племена волосовской, а через несколько столетий фатьяновской археологических культур. О племенах археологической культуры ямочно-гребенчатой керамики не сохранилось никаких преданий. Вероятно, в III тыс. до н.э. племена ямочно-гребенчатой керамики постепенно были ассимилированы другими народами разных этносов.

Археолог Д. А. Крайнов собрал следующие сведения о происхождении племён волосовской культуры: «О тесных связях волосовских племен с родственными балтийскими племенами свидетельствуют многие факты: сходство в орнаменте и примесях в керамике, сходный обряд погребения, а главное — общая закономерность в развитии культур с мезолита»[11. Крайнов].

«Особый интерес представляют янтарные украшения, встреченные на многих волосовских поселениях и в погребениях. Они найдены в значительном количестве на стоянках Сахтыш I, II, VIII (Крайнов, 1973б), Иловец (Урбан, 1969), Модлона (Брюсов, 1951, 1952), Кончанском, Репище (Рерих, 1903, с. 23; Зимина, 1974), Белом озере (Фосс, 1952), на Майданской стоянке (Халиков, 1969, с. 140, рис. 37, 4), Языково I (Портнягин, Урбан, 1972), в Володарах и др. (Цветкова, 1975, с. 103). Большая часть янтарных украшений найдена в погребениях (Сахтыш VIII и Кончанском). В жилищах они встречаются реже, за исключением стоянки Модлона, где они обнаружены в значительном количестве»[11. Крайнов].

«Формы янтарных украшений довольно разнообразны. Это округлые пуговицы с У-образным отверстием разной величины и формы, кольца, цилиндрические пронизки, удлиненные и короткие, цилиндрические пронизки с утолщением в середине, пластинчатые привески — подпрямоугольные, трапециевидные, овальные, квадратные, прямоугольные, каплевидные, асимметричные и др. Янтарные украшения на стоянках Сахтыш I, II и VIII связаны с поздними волосовскими погребениями и поздними жилищами»[11. Крайнов].

«Все перечисленные формы янтарных украшений встречаются в Прибалтике, например на стоянках Лубанской низменности в Латвии (Восточно-Латвийская низменность) найдены абсолютно идентичные формы янтарных украшений. И. А. Лозе предполагает, что на Верхнюю Волгу они попали именно из Лубанской низменности (Лозе,1969). Она датирует их серединой III — серединой II тыс. до н. э. На стоянке Сарнате также встречаются все сахтышские формы янтарных украшений (Ванкина, 1970). В связи с этим важно отметить, что на стоянках Лубанской низменности и Сарнате встречаются обломки сосудов, близкие волосовским по примесям в тесте и по орнаментике. Очевидно, это объясняется родством волосовских и прибалтийских племен с культурой пористой керамики»[11. Крайнов].

На топографической карте Латвии (рис. 7) Лубанская низменность находится в середине Восточно-Латвийской низменности и находится в районе Лубанского озера, из которого вытекает река Айвиексте, впадающая в Даугаву (Западная Двина) с древним названием Вена.

Рис. 7. Топографическая карта Латвии

В главе «Волосовская культура. Эпоха бронзы лесной полосы СССР» из книги Археология СССР сообщается: «По археологическим исследованиям первый — протоволосовский этап относится к позднему неолиту. Датируется по С14 началом второй четверти III тыс. до н. э. (не исключено и удревнение этого этапа — IV тыс.). Это гибридный комплекс позднего неолита, образовавшийся путем смешения двух культур — верхневолжской и культуры с ямочно-гребенчатой керамикой. Он характеризуется особой ямочно-гребенчатой керамикой с примесью в тесте дресвы или дробленой раковины речного моллюска… Поселения расположены на берегах озер и речек, хозяйство охотничье - рыболовческое с преобладанием рыболовства»[11. Крайнов]. В цитатах приведены даты без учета калибровки, которая приведет к удревлению на несколько веков (600-400 лет).

«Второй — ранневолосовский этап возникает на базе протоволосовского и только там, где основным (ведущим) компонентом является комплекс верхневолжской культуры. Он датируется по С14 и другим данным (стратиграфии, палинологии и пр.) серединой III тыс. до н. э. Характеризуется этот этап керамикой с примесью раковины и сосудами с утолщенным или скошенным венчиком и округлым дном. Форма сосудов полуяйцевидная и горшковидная. В орнаментике доминируют зубчатые и ямчатые узоры, веревочный, нарезной и другие виды орнамента. Появляется и развивается характерный кремневый инвентарь с прекрасной двусторонней ретушью»[11. Крайнов].

Рис. 8. Границы археологических культур IV-III тыс. до н.э.

«Третий этап относится к развитому волосовскому времени. Датируется он, вероятно, последней четвертью III тыс. до н. э. Господствует керамика с органической примесью, но есть и смешанная примесь: раковина и органика. Форма сосудов горшковидная, с уплощенным и плоским дном, но встречаются еще и округлые днища. Сосуды более толстостенные. Орнамент сосудов разнообразен: господствуют зубчатые штампы, ромбы, елочки, зигзаги и пр. Кремневый инвентарь становится разнообразней, развиваются всевозможные комбинированные орудия. Техника вторичной обработки кремня достигает совершенства. Появляются усложненные жилища, погребения, всевозможные украшения. Охотничье-рыболовческое хозяйство достигает высокого развития»[11. Крайнов].

«Четвертый этап — поздневолосовский, он датируется первой четвертью II тыс. до н. э. Характеризуется керамикой с органической примесью и другими смешанными примесями. Сосуды плоскодонные с Г-образным и Т-образным венчиками, шириной по срезу до 3 см, форма сосудов горшковидная. На самом позднем отрезке этого этапа появляются сосуды с выраженной шейкой, возникшей под влиянием фатьяновской культуры. Продолжает господствовать кремневая, каменная и костяная индустрия, но появляется металлообработка. Развиваются каменные орудия, сопутствующие металлообработке; возникают поселки с большим количеством жилищ с переходами, со сложными очагами. На поселениях появляются компактные могильники. Господствующей формой хозяйства остаются охота и рыболовство, но уже появляются домашние животные и, возможно, земледелие (под влиянием фатьяновцев)»[11. Крайнов].

В главе «Волосовская культура. Эпоха бронзы лесной полосы СССР» из книги Археология СССР сообщается: «Основную массу культурных остатков волосовских поселений составляет керамика. По примесям в тесте, по форме сосудов и орнаментике эта керамика резко отличается от ямочно-гребенчатой керамики тех же стоянок. На первый взгляд создается впечатление резкой смены культуры. Волосовская керамика имеет разные примеси: раковинную или органическую, а также смешанную на основе этих исходных. Волосовская посуда производилась из местной темной глины. Лепили ее с помощью ленточной техники»[11. Крайнов].

«Волосовские сосуды имеют своеобразную орнаментику, нанесенную костяными, каменными или кремневыми штампами. Преобладающими элементами орнамента являются: зубчатый, ямчатый, шнуровой, рамчатый, линейный, ямочный и др. Зубчатый орнамент разнообразен как по форме, так и размерам зубцов и композиции узора»[11. Крайнов].

«Об охотничье - рыболовческом оседлом хозяйстве волосовцев можно судить по топографии поселений, кухонным остаткам и характеру вещественных материалов. Тяготение всех волосовских поселений к водным пространствам свидетельствует о доминанте рыболовства в их хозяйстве. В кухонных остатках встречается много рыбьих костей и чешуи (Крайнов, 1967; Цветкова, 1948, 1953, 1980; Городцов, 1926 и др.)»[11. Крайнов].

«Существование металлических изделий у поздних волосовцев не подлежит сомнению. Они найдены на десятках волосовских поселений Среднего Поволжья, где наряду с металлическими вещами были обнаружены и многочисленные тигли с остатками застывших капель меди. Небольшое количество металлических вещей (медный клинок, шилья, обломки спиралек, кусочки медных предметов, слитки и пр.) было обнаружено и на окских стоянках (Панфиловская, Холомониха и пр.)»[11. Крайнов].

«Основная масса металлических изделий была найдена в восточном регионе волосовской культурной общности, расположенной ближе к месторождениям медистых песчаников. Е. Н. Черных ставит вопрос о выделении волосовского металлообрабатывающего очага в досейминское время (Черных, 1966). Однако эта металлообработка носит еще примитивный характер, отсутствует техника литья (Кузьминых, 1977а). Кроме того, у волосовцев еще нет разнообразия в изделиях и своих оригинальных орудий. Анализами установлено, что все волосовские изделия были сделаны из чистой меди. Рудной базой являлись медистые песчаники Среднего Поволжья и Прикамья, так же как и у фатьяновско-балановских племен»[11. Крайнов].

«На всех волосовских поселениях большинство погребенных положены вытянуто на спине, реже на животе и только в позднее время встречаются скорченные погребения. Скорченный обряд погребения не свойствен волосовцам, но встречается, особенно в коллективных захоронениях, в волосовских и близких им памятниках Верхнего Поволжья (Гадзяцкая, Крайнов, 1965, с. 37; Цветкова 1969а) и Прибалтики (Лозе, 1979, с. 49—54; Янитс, 1959а). Очевидно, появление скорченных погребений относится ко времени контактов волосовцев с фатьяновцами (Крайнов, 1972, с. 267-272)» [11. Крайнов].

«Ориентировка погребенных различна: север, северо-восток, восток, юго-восток, запад, юго-запад. Такое разнообразие ориентировки иногда на одном и том же поселении пока трудно объяснить. Возможно, они разновременны»[11. Крайнов].

«Анализ краниологических остатков из погребений позволяет определить антропологический тип носителей волосовской культуры. Определимые остатки со стоянок Сахтыш I и II отнесены Г. В. Лебединской и Р. Я. Денисовой к европеоидному антропологическому типу. Черепа из погребений 1, 2 стоянки Володары по определению М. М. Герасимова также принадлежали к европеоидному типу (Цветкова, 1959), а череп из Панфиловской стоянки отнесен к ярко выраженному европеоидному типу (Городцов, 1926). Следует отметить близость антропологического черепа панфиловского волосовца и волосовца со стоянки Сахтыш II с фатьяновским антропологическим типом. Этот факт свидетельствует или о родстве фатьяновцев и волосовцев, или об их тесных контактах. Наряду с этим в волосовских погребениях встречается европеоидный антропологический тип с монголоидными или, скорее, лапоноидными признаками (Герасимов, 1955). По мнению некоторых антропологов (Гохман), лапоноидность является местной антропологической чертой, наблюдающейся на территории Восточной Европы с эпохи палеолита»[11. Крайнов].

«Этот антропологический тип волосовцев, включающий европеоидов и европеоидов с признаками монголоидности или лапоноидности, является результатом смешения населения двух культурно-этнических общностей: верхневолжской и населения с ямочно-гребенчатой керамикой. Следует указать, что количество европеоидных черепов в волосовских погребениях доминирует над черепами с монголоидными (лапоноидными) признаками. Очевидно, волосовцы принадлежали к этнической группе северных европеоидов, потомков населения верхневолжской культуры, являющейся основой волосовской культуры (Крайнов, 1981), а монголоидность (лапоноидность) они могли получить от второго составного компонента — носителей культуры с ямочно-гребенчатой керамикой, относящихся, вероятно, к другой этнической общности, или от смешанного населения, существовавшего здесь раньше [11. Крайнов].

«Такая же картина наблюдается при антропологическом изучении населения Прибалтики, относящегося к культурам с пористой керамикой и родственного волосовской культуре (Денисова, 1975). Здесь также наблюдается смешанный антропологический тип, получившийся от смешения населения нарвской и гребенчато-ямочной культур. Однако тип населения волосовской культуры и культуры типа «пиестиня» различен на разных территориях. Там, где преобладали носители верхневолжской и нарвской культур, зафиксирован европеоидный тип»[11. Крайнов].

Следует учитывать, что представители ДНК-рода R1a были переселенцами из Сибири. Вероятно на протяжении многих тысячелетий в период VIII – V тыс. до н.э. было несколько этапов переселений с востока на запад и обратно. Поэтому представители ДНК-рода R1a могли быть носителями монголоидных или лапоноидных антропологических черт.

«Раскопки многослойных поселений, особенно торфяниковых (Ивановское III, VII, Языково I, Сахтыш I, Ронское I и др.), показали следующую закономерность в смене культурных комплексов данного региона: внизу над мезолитическими слоями (Ивановское III, VII, Золоторучье III, Пеньково, Федюково I и др.) залегали культурные остатки верхне-волжской ранненеолитической культуры, открытой в 1972 г. (Крайнов, Хотинский, 19776), над ними располагались культурные комплексы с ямочно-гребенчатой керамикой. В верхних горизонтах этого слоя всюду появляется так называемая редкоямочная тонкостенная керамика с фигурным ямочным орнаментом и гребенчатым узором, отнесенная к прото-волосовскому этапу позднего неолита. Над этими культурными остатками располагается ранневолосовский комплекс с круглодонной керамикой с раковинной примесью. Выше идут горизонты с развитой поздней волосовской керамикой»[11. Крайнов].

«Такая последовательность в смене культурных комплексов устанавливается стратиграфически на всей территории центра Русской равнины. Эта же закономерность прослеживается и в Прибалтике, где слои с нарвской керамикой сменяются слоями с гребенчато-ямочной керамикой, выше которой залегают близкие волосовским культурные комплексы типа культуры «пиестиня». Эта последовательность в смене культур подтверждается и их новой хронологией (Крайнов, Хотинский, 1977б). Раньше волосовская культура датировалась рубежом III—II тыс. (начало) и до последней четверти II тыс. до н. э. (конец). Теперь же, как мы видели, волосовская культура датируется радиокарбоновым, палинологическим, стратиграфическим, сравнительно-типологическим и другими современными методами началом III, а возможно, и концом IV тыс. до н. э. по конец первой четверти II тыс. до н. э.»[11. Крайнов](даты приведены без учёта без калибровки).

«Однако непосредственный переход от верхневолжской культуры к волосовской сомнителен, так как между ними значительный хронологический разрыв; кроме того, в волосовской культуре встречаются элементы, связанные с культурой ямочно-гребенчатой керамики. Очевидно, кроме верхневолжского основного компонента в происхождении волосовской культуры участвовала и культура с ямочно-гребенчатой керамикой, поздний этап которой имеет сходные с ранневолосовской керамикой элементы»[11. Крайнов].

«Локальные варианты волосовской культуры еще недостаточно изучены. Сейчас пока можно говорить о пяти вариантах: это средневолжский, окский, верхневолжский, западный и северо-западный. Не исключено, что их будет больше. Все названные варианты имеют много общих черт, указывающих на генетическое родство населения»[11. Крайнов].

«Установление существования огромного ареала волосовской культурно-исторической общности (близость форм хозяйства, погребального обряда, предметов искусства и пр.) позволяет утверждать, что племена волосовской культуры были тесно связаны между собой не только экономически, но и генетически. От восточных волосовских племен племена Оки и Верхней Волги получали металл, вероятно, в слитках. На стоянках Сахтыш I и II найдены медные вещи, тигли и медные «выплески». Тесные связи и широкий обмен были налажены с западными прибалтийскими племенами, жившими на территориях современной Латвии и Эстонии. Подобные контакты существовали и с соседями на северо-западе и севере, о чем свидетельствуют находки волосовских фигурных кремней в Беломорье и заимствование с территории Карелии керамической примеси асбеста. О связях с племенами ямной культурно-исторической общности свидетельствует сходство в формах сосудов и орнаментике в контактных зонах»[11. Крайнов].

«Дальнейшие судьбы волосовских племен в разных регионах их ареала различны. В центре Русской равнины огромное влияние на их дальнейшее развитие оказали пришлые скотоводческие племена (фатьяновцы, балановцы, абашевцы и др.), а на востоке — турбинско-сейминские племена. На западе, северо-западе, Оке, Верхней Волге и Среднем Поволжье волосовцы не только входили в контакт с фатьяновцами, но и смешивались с ними (Крайнов, 1972б и др.). В некоторых фатьяновских могильниках прослеживались метисные черты, указывающие на это смешение. О тесных контактах волосовцев с фатьяновцами и балановцами свидетельствуют и факты нахождения фатьяновских вещей на волосовских стоянках (Сахтыш I, II, VIII, Рождественский Остров, Торговище и др.) и появление так называемой гибридной керамики (Турина, 1963; Халиков, 1966б; Бадер, 1970; Крайнов, 1964, 1972б, 1980 и др.)»[11. Крайнов].

Повторим, что об истории предков субклада I1a-DF29 ничего не известно. По сведениям сайта YTree общий предок ветви субклада I1 жил около 26 века до н.э. Эта дата соответствует периоду расселения племён фатьяновской культуры по Восточной Прибалтике и лесной зоне Русской равнины [5. Сайт YTree]. Вероятно, фатьяновские племена вытесняли волосовские на север и восток. Следует учитывать погрешность около 15% определения времени появления субклада I1a-DF29, и всех остальных дат. С учётом погрешности субклад I1a-DF29 появился в период 31-21 веков до н.э. Поскольку венеты сохранили культ богини Нерта, то нельзя говорить о полной ассимиляции. Сведения о культе коня могут говорить о связях с племенами коневодов, которые известны в Поволжье и Северном Причерноморье. Племена с маркерным субкладом I1a-DF29 могли использовать материальную культуру фатьяновской археологической культуры, но при этом сохранять название этноса, религиозный культ и язык. Вероятно, в период переселений II тыс. до н.э. создавались союзы племён разных этносов, в которых стали доминировать индоевропейские языки. По моему мнению, патриарх субклада I1a-DF29 жил в середине III тыс. до н.э. на территории смешения волосовских, фатьяновских и балановских племён.

У современных русских представители субклада I1-253 составляют около 2,3% мужчин, дополнительно представители ветвей субкладов: I1a1-CTS6364 – 2,7%; I1a2-Z58– 1,5%; I1a2-Z63– 0,4%. Общая численности представителей субклада I1 составляет около 7%, или 4 млн. мужчин [10. Рожанский]. На Верхней Волге в Среднем Поволжье представители гаплогруппы I1 составляют более 12% мужских ДНК родов.

При расчете по стир мутациям у россиян обнаружены более древние мутации гаплогруппы I1, чем у жителей Центральной и Западной Европы (рис. 9). Из этого следует, что в период от середины III тыс. до н.э. расселение представителей гаплогруппы I1 происходило из Поволжья на запад и юг. Из присутствия в Поволжье всех ранних ветвей гаплогруппы I1 и археологических исследований следует, что появление субклада I1a-DF29 произошло около середины III тыс. до н.э. в регионе около места слияния рек Волга и Кама.

Рис. 9. Филогенетическое дерево субклада I1-M253 [6. Eupedia]

Возможно, 2,3% русских мужчин субклада I1-253 являются прямыми потомками ДНК-родов возникших на территории волосовской археологической культуры. В составе представителей субкладов I1a1-CTS6364 – 2,7%; I1a2-Z58– 1,5%; I1a2-Z63– 0,4% могут быть потомки венетов, племён сеймо-турбинского феномена, славян, и потомков племён расселившихся по Центральной и Западной Европе и затем вернувшихся на территорию современной России. Для определения племенного происхождения представителей субклада I1 необходимы подробные снипы, которых в настоящее время еще не достаточно. По археологическим исследованиям и материалам ДНК-генеалогии у нас есть основания предполагать, что у венетов был маркерный субклад I1a-DF29. В следующей главе эта гипотеза будет подробно исследована.

1.2. Исследование происхождения альпийских нориков.

В созданной в 11-12 веках "Повести временных лет" сообщается об общем происхождении славян и нориков. В летописи сообщается: «По разрушении же столпа и по разделении народов взяли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама - южные страны, Иафетовы же взяли запад и северные страны. От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета - так называемые норики, которые и есть славяне.

Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели. Так одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались морава, а другие назвались чехи. А вот еще те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане. Когда волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами, а от тех ляхов пошли поляки, другие ляхи - лутичи, иные - мазовшане, иные – поморяне» [12. Повесть временных лет].