Смертельный Танец Страсти

Мэган молча обдумывала его слова. За годы своей «деятельности» она привыкла действовать в одиночку, полагаясь только на себя. Делиться контролем было сложно. Но Алекс уже дважды доказал свою полезность.

— Хорошо, — наконец согласилась она. — Будем работать по твоим правилам. Пока что.

— Ещё кое-что, — Алекс понизил голос. — Я думаю, нам стоит сделать перерыв. Две смерти за неделю могут привлечь внимание.

— Перерыв? — Мэган подняла бровь. — На сколько?

— Месяц. Может, полтора, — ответил он. — Дадим улечься пыли вокруг исчезновения Фостера. А тем временем будем готовиться к следующей цели.

— И кто она?

Алекс достал из внутреннего кармана пиджака конверт и передал ей под столом:

— Изучи материалы. Это более… сложный случай. Потребуется тщательная подготовка.

Мэган спрятала конверт в сумку:

— Сложный в каком смысле?

— В смысле безопасности и доступа, — пояснил Алекс. — Этот человек крайне осторожен и хорошо защищен. К нему не подобраться обычным способом.

— Тогда зачем рисковать? — Мэган нахмурилась. — Есть много других подходящих кандидатов.

— Потому что он заслуживает наказания больше, чем кто-либо из твоих предыдущих целей, — глаза Алекса потемнели. — Поверь мне.

Что-то в его тоне заставило Мэган насторожиться:

— Это личное, не так ли?

Алекс не ответил сразу. Он смотрел в окно, словно собираясь с мыслями.

— Помнишь, я говорил о своей сестре? — наконец произнес он. — О том, что она покончила с собой после брака с абьюзером?

Мэган кивнула.

— Я не сказал тебе полной правды, — продолжил Алекс. — Она не просто покончила с собой. Ее довели до самоубийства. Целенаправленно, методично, жестоко. И человек, ответственный за это, избежал наказания благодаря связям и деньгам.

— И он в этом конверте? — Мэган положила руку на сумку.

— Да, — Алекс посмотрел ей прямо в глаза. — Я годами собирал информацию о нем. Выжидал. Но не мог найти способ добраться до него. Пока не встретил тебя.

Мэган почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот оно что. Настоящая причина, по которой Алекс искал контакта с ней.

— Ты использовал меня, — произнесла она тихо.

— Нет, — он покачал головой. — Я предложил партнерство. Взаимовыгодное. Я помогаю тебе с твоими целями, делаю твою… работу безопаснее. А ты помогаешь мне с моей единственной целью.

— Почему ты не сказал правду сразу? — спросила Мэган, все еще не уверенная, стоит ли доверять ему.

— Потому что хотел, чтобы ты сначала увидела, как мы можем эффективно работать вместе, — Алекс слегка наклонился к ней. — Я знал, что если начну с просьбы убить человека ради моей личной мести, ты откажешься. И правильно сделаешь.

Мэган молчала, обдумывая его слова.

— Ознакомься с материалами, — продолжил Алекс. — Если после этого ты решишь, что он не заслуживает наказания, я приму твое решение. И мы продолжим работать только над твоими целями.

— Кто он? — спросила Мэган. — Хотя бы имя скажи.

— Виктор Рейнхардт, — ответил Алекс. — Инвестиционный банкир. Сорок восемь лет. Три брака, три развода. Две из его бывших жен умерли при странных обстоятельствах после разрыва.

— Самоубийства?

— Одно самоубийство, одна передозировка, — Алекс сжал кулаки. — Моя сестра была третьей женой. Единственной, кто пытался бороться с ним публично. Она собирала доказательства его манипуляций, хотела подать в суд. Через неделю после того, как сообщила ему об этом, ее нашли в ванной с перерезанными венами.

— Мне жаль, — тихо сказала Мэган.

— Полиция нашла предсмертную записку. Идеальную. Слишком идеальную, — глаза Алекса потемнели от гнева. — Настолько, что эксперт-графолог, которого я нанял, сразу сказал, что она поддельная. Но официальное расследование этого «не заметило».

— Он настолько влиятелен?

— Более чем ты можешь представить, — кивнул Алекс. — Рейнхардт управляет деньгами очень серьезных людей. Политиков, судей, глав корпораций. У него связи везде.

Мэган задумчиво вертела в руках чашку с остывшим кофе:

— И ты хочешь, чтобы я убила человека, которого защищает половина городской элиты?

— Я хочу, чтобы ты хотя бы рассмотрела такую возможность, — ответил Алекс. — После того, как изучишь все материалы.

— Даже если я соглашусь, это звучит безумно опасно.

— Поэтому нам нужен месяц на подготовку, — сказал Алекс. — Все должно быть идеально спланировано. Никаких ошибок, никаких следов.

Мэган вздохнула:

— Я прочитаю твое досье. Но ничего не обещаю.

— Большего я и не прошу, — Алекс допил свой кофе. — Дай знать, когда примешь решение.

Они вышли из кафе вместе, но разошлись в разные стороны. Мэган направилась домой, чувствуя тяжесть конверта в сумке. Ей не нравилось ощущение, что ее используют в чужих целях, пусть даже для справедливого возмездия. Но что-то в истории Алекса задело ее. Слишком знакомая боль, слишком похожая история.

Дома она открыла конверт и разложила содержимое на столе. Фотографии, вырезки из газет, копии полицейских отчетов, финансовые документы. Целая жизнь, тщательно задокументированная.

На одной из фотографий был запечатлен Виктор Рейнхардт — высокий, представительный мужчина с серебристыми висками и холодной улыбкой. Он стоял рядом с красивой молодой женщиной, очень похожей на Алекса — те же глаза, та же линия подбородка. Сестра.

Она выглядела счастливой на этом снимке. Влюбленной. Не подозревающей, что вышла замуж за монстра.

Мэган начала читать. С каждой страницей, с каждым документом картина становилась все более мрачной. Рейнхардт был не просто абьюзером — он был мастером психологического террора. Методично разрушал самооценку своих жен, изолировал их от друзей и семьи, манипулировал, доводил до отчаяния.

Полицейские отчеты о вызовах на «семейные ссоры» в его дом. Всегда заканчивавшиеся ничем — Рейнхардт был обаятелен с властями, а его жены слишком запуганы, чтобы говорить.

Медицинские записи сестры Алекса, Эммы. Транквилизаторы, антидепрессанты, успокоительные. Диагноз «тревожное расстройство» после года брака с Рейнхардтом. До встречи с ним — никаких проблем с психическим здоровьем.

Последний документ был самым страшным. Копия письма, которое Эмма отправила своему брату за три дня до смерти. «Я нашла доказательства. Он причастен к смерти Кэрол (первой жены). Я собираюсь все обнародовать. Если со мной что-то случится, ты будешь знать, кто виноват.»

А через три дня она была мертва. Официальная версия — самоубийство.

Закрыв последнюю папку, Мэган откинулась на спинку стула. Решение было принято.

Она потянулась к телефону и набрала сообщение: «Я в деле. Когда начинаем планировать?»

Ответ пришел почти мгновенно: «Спасибо. Завтра, 11:00, парк Риверсайд, у фонтана.»

Мэган отложила телефон и подошла к окну. Город жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, не подозревая, что среди них ходят монстры в человеческом обличье. И те, кто этих монстров убивает.

Она не чувствовала себя героиней. Скорее, уборщицей. Кто-то должен убирать мусор, чтобы общество оставалось чистым. Неприятная работа, которую никто не хочет замечать, но без которой невозможно жить.

Виктор Рейнхардт заслуживал смерти. В этом у Мэган не было сомнений. Но операция против него требовала совершенно другого уровня планирования и осторожности. Это уже не просто убийство — это была война против системы, защищавшей таких, как он.

ГЛАВА 7. ПОДГОТОВКА

Следующие три недели прошли в интенсивной подготовке. Алекс оказался гением стратегии. У него была отдельная квартира, превращенная в своеобразный штаб операции. Стены там были увешаны фотографиями, схемами, картами. На столе стоял мощный компьютер с несколькими мониторами.

— Это моя работа последних двух лет, — сказал он, когда впервые привел туда Мэган. — Всё, что касается Рейнхардта.

Мэган осмотрела комнату с растущим уважением. Алекс не был дилетантом — он был одержимым профессионалом.

— Ты давно планировал его убить? — спросила она.

— С того дня, как нашли Эмму, — ответил он, не отрывая взгляда от монитора. — Но я никогда не был тем, кто может… сделать это физически. У меня другие таланты.

— Информация, анализ, планирование, — кивнула Мэган. — А я — исполнитель.

— Идеальная комбинация, — Алекс слабо улыбнулся. — Как ты узнала о моем существовании?

Мэган села в кресло:

— Я не знала. Просто наблюдала за Робертом Кингсли, когда заметила, что кто-то еще следит за ним. Ты.

— А я следил за тобой, — признался Алекс. — После третьего исчезновения определенного типа мужчин я начал искать закономерности. И вышел на тебя. Хотел убедиться, что ты не случайный серийный убийца, а… руководствуешься принципами.

— И решил, что я подхожу для твоей миссии, — заключила Мэган.

— Мы подходим друг другу, — поправил он. — Команда.

План, который они разработали, был сложным, но элегантным. Рейнхардт был слишком осторожен для прямого нападения. Он никогда не приглашал незнакомок домой, редко пил в общественных местах, всегда имел водителя и иногда телохранителя.

Но у каждого человека есть слабости. У Рейнхардта их было две: его еженедельные визиты к эксклюзивному массажисту и его страсть к редким винам.

— Он фанатик вина, — объяснял Алекс, показывая фотографии винного погреба Рейнхардта. — Коллекционирует редкие винтажи. И есть одно вино, которое он ищет годами — Шато Латур 1961 года. Идеальный год, одно из лучших бордо в истории.

— И у тебя оно есть? — спросила Мэган.

— Нет, — Алекс покачал головой. — Но я могу создать идеальную подделку. Бутылка подлинная, того периода. Этикетка идентичная, с правильным состариванием. Вино отличное, хотя и не то самое. Но главное — то, что мы добавим в него.

— Яд?

— Особый состав, — Алекс открыл на компьютере химическую формулу. — Разработан для спецслужб. Действует медленно, симптомы похожи на сердечный приступ. Не определяется стандартными тестами.

— Откуда он у тебя? — Мэган нахмурилась.

— У меня есть связи, — уклончиво ответил Алекс. — Важно то, что это сработает.

План был следующим: они создадут фиктивного торговца редкими винами, который якобы обнаружил несколько бутылок Шато Латур 1961 года в заброшенном погребе старого французского шато. Мэган сыграет роль его ассистентки, которая привезет образец Рейнхардту для подтверждения подлинности.

— Он не устоит перед искушением, — уверенно говорил Алекс. — Это как предложить наркоману редкий сорт героина. Он должен будет попробовать.

— А если он просто купит бутылку и добавит в свою коллекцию? — спросила Мэган.

— Не добавит, — Алекс покачал головой. — Не с таким вином. Это событие. Это как встреча с божеством для религиозного фанатика. Он откроет бутылку в тот же день.

Они продумали каждую деталь. Создали безупречную легенду для винного торговца и его ассистентки. Зарегистрировали фиктивную компанию с правдоподобной историей и сайтом. Заказали визитки, бланки, подготовили подробное досье о происхождении вина.

— Ты действительно ненавидишь его, — заметила Мэган однажды, наблюдая, как тщательно Алекс прорабатывает каждую мелочь.

— Это не ненависть, — ответил он, не отрываясь от работы. — Это правосудие. Он убил мою сестру так же верно, как если бы сам перерезал ей вены. И он не должен сделать это с кем-то еще.

За неделю до назначенной даты они провели генеральную репетицию. Мэган отработала свою роль до совершенства — элегантная, знающая, но не слишком навязчивая специалистка по редким винам. Алекс проверил и перепроверил каждый элемент плана.

— Завтра я свяжусь с его офисом, — сказал он, закрывая ноутбук. — Предложу встречу через пять дней. Его секретарь наверняка проверит нашу компанию, но всё готово. Легенда безупречна.

— А если он откажется от встречи? — спросила Мэган.

— Не откажется, — Алекс был уверен. — Я изучал его три года. Знаю его лучше, чем он сам.

Наблюдая за Алексом, Мэган иногда чувствовала тревогу. Его одержимость была пугающей. Она сама убивала из чувства справедливости, но никогда не посвящала этому всю свою жизнь. Для Алекса же смерть Рейнхардта, казалось, была единственной целью существования.

— Что ты будешь делать потом? — спросила она вечером накануне первого контакта с Рейнхардтом. — Когда всё закончится?

Алекс поднял глаза от бумаг, явно удивленный вопросом:

— Потом?

— После того, как мы разберемся с Рейнхардтом, — пояснила Мэган. — Какие у тебя планы?

Он долго молчал, словно этот вопрос никогда не приходил ему в голову.

— Я не знаю, — наконец признался он. — Три года я жил только этим. Может быть… продолжу помогать тебе?

Мэган внимательно посмотрела на него:

— Ты понимаешь, что это предложение остаться серийным убийцей?

— А разве мы серийные убийцы? — Алекс слабо улыбнулся. — Я предпочитаю думать о нас как о неофициальных агентах правосудия.

— Хорошее оправдание, — Мэган покачала головой. — Но в глазах закона мы именно убийцы.

— А в твоих глазах? — спросил Алекс. — Ты считаешь себя убийцей, Мэган?

Она задумалась:

— Я считаю себя необходимым злом. Кто-то должен делать грязную работу, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя сам.

— Тогда мы на одной стороне, — Алекс вернулся к бумагам. — И после Рейнхардта будут другие, кто заслуживает наказания.

На следующий день Алекс позвонил в офис Рейнхардта. Как он и предсказывал, приманка сработала. Секретарь проверила их компанию, обсудила предложение с боссом и перезвонила через два часа, чтобы назначить встречу.

— Вот и всё, — сказал Алекс, положив трубку. — Через пять дней ты встретишься с ним лично.

— А ты? — спросила Мэган.

— Я буду поблизости, но не на встрече, — ответил он. — Рейнхардт никогда не должен увидеть моё лицо. Он может узнать меня как брата Эммы.

Следующие дни прошли в финальной подготовке. Алекс добавил отравляющее вещество в вино с помощью тончайшей иглы, через пробку. Специальный шприц, используемый сомелье для проверки редких вин, не оставил видимых следов.

— Один глоток будет достаточно, — объяснил он. — Но он выпьет больше. Не сможет устоять.

В день встречи Мэган была абсолютно спокойна. Годы практики научили её контролировать нервы. Она надела элегантный деловой костюм, неброский, но дорогой. Идеальный образ для представителя элитной винной компании.

— Помни, — сказал Алекс, помогая ей упаковать бутылку в специальный кейс, — ты не предлагаешь ему пить вино. Ты просто даешь образец для оценки подлинности, с перспективой продажи всей партии. Это он должен предложить открыть бутылку.

— Я знаю, — Мэган кивнула. — И я уверена, что он предложит.

— Яд начнет действовать через 6-8 часов, — продолжил Алекс. — К тому времени ты уже будешь далеко, а вино выпито. Когда он почувствует первые симптомы, будет слишком поздно.

Мэган взяла кейс:

— А если он предложит мне тоже выпить?

— Откажись, — Алекс пожал плечами. — Скажи, что на работе не пьешь. Или что у тебя аллергия. Он не будет настаивать — будет слишком занят собственными ощущениями.

Они прибыли к офису Рейнхардта раздельно. Мэган приехала на такси, с кейсом в руках. Алекс припарковался в двух кварталах и наблюдал через специальное приложение на телефоне, подключенное к крошечной камере в брошке Мэган.

Офис Рейнхардта занимал весь верхний этаж современного здания в финансовом районе. Из панорамных окон открывался вид на город и реку. Сам хозяин кабинета выглядел именно так, как на фотографиях — высокий, подтянутый, с идеально уложенными седеющими волосами и холодными голубыми глазами.

— Мисс Беннет, — он встретил её с профессиональной улыбкой, которая не затрагивала глаз. — Рад познакомиться. Ваше предложение заинтриговало меня.

— Взаимно, мистер Рейнхардт, — Мэган пожала протянутую руку. — Мы наслышаны о вашей коллекции и экспертизе в области бордо.

Он указал на кресло у низкого столика:

— Прошу вас. Расскажите подробнее об этой находке.

Мэган села и аккуратно положила кейс на стол:

— Как я упоминала в письме, наша компания была нанята для оценки винного погреба в старом поместье близ Бордо. Среди прочего мы обнаружили небольшую коллекцию вин Первого Крю 1961 года, включая шесть бутылок Шато Латур.

Глаза Рейнхардта слегка расширились — единственный признак его возбуждения.

— И вы привезли одну из них? — он посмотрел на кейс.

— Образец для подтверждения подлинности, — кивнула Мэган. — Прежде чем выставлять лоты на аукцион, мы предлагаем предварительный просмотр избранным коллекционерам.

Рейнхардт наклонился вперед:

— Могу я взглянуть?

— Конечно, — Мэган открыла кейс и извлекла бутылку, упакованную в специальную защитную ткань.

Алекс был прав. Рейнхардт не мог устоять. Он принял бутылку почти благоговейно, внимательно изучая этикетку, уровень вина, состояние пробки.

— Выглядит аутентично, — произнес он с плохо скрываемым волнением. — Хранение превосходное. Уровень вина идеальный для вина такого возраста.

— Мы очень осторожно транспортировали всю коллекцию, — заметила Мэган. — Температурный режим соблюдался безукоризненно.

Рейнхардт поднял бутылку к свету, рассматривая осадок и цвет:

— Потрясающе. Просто потрясающе.

Он положил бутылку на стол и нажал кнопку на телефоне:

— Марта, принесите, пожалуйста, декантер и два бокала Ридель для бордо.

Мэган заметила, как в наушнике раздался тихий голос Алекса: «Он клюнул.»

— Мистер Рейнхардт, — осторожно начала она, — эта бутылка предназначена для экспертизы. Я не уполномочена…

— Мисс Беннет, — перебил Рейнхардт с мягкой улыбкой хищника, — мы оба знаем, что настоящая экспертиза возможна только при дегустации. Документы и внешний вид могут быть подделаны, но вкус… вкус великого вина невозможно имитировать.

Секретарша принесла на серебряном подносе декантер и два хрустальных бокала. Поставив их на стол, она удалилась.

— Я бы предпочла не открывать бутылку сегодня, — попыталась возразить Мэган. — Это должно быть коллегиальное решение.

— Я заплачу за бутылку полную аукционную стоимость прямо сейчас, — Рейнхардт был настойчив. — Назовите цену.

Мэган изобразила колебание:

— Это нестандартная процедура…

— Двадцать тысяч долларов, — предложил Рейнхардт. — Наличными. Сейчас же.

«Идеально,» — прошептал Алекс в наушник. «Он сам предлагает заплатить за оружие своего убийства.»

— Хорошо, — наконец «уступила» Мэган. — Но я должна предупредить, что не могу гарантировать качество вина. Это полностью на ваш риск.

— Разумеется, — Рейнхардт уже открывал сейф, чтобы достать деньги. — Я принимаю этот риск с радостью.

Он отсчитал двадцать тысяч долларов и положил их перед Мэган:

— Теперь, если позволите…

Рейнхардт с видимым наслаждением приступил к процедуре открытия бутылки. Он делал это медленно, почти чувственно, как будто разоблачал давно желанную женщину. Специальными щипцами нагрел горлышко бутылки, аккуратно срезал капсулу, осторожно извлек пробку.

Запах вина наполнил комнату.

— Божественно, — прошептал он, поднося пробку к носу. — Абсолютно божественно.

Он медленно перелил вино в декантер, наблюдая, как рубиновая жидкость струится и играет на свету.

— Нам нужно дать ему немного подышать, — сказал он, ставя декантер на стол. — Хотя бы пятнадцать минут. За это время расскажите мне подробнее об остальных бутылках.

Следующие двадцать минут Мэган рассказывала заготовленную историю о французском поместье и найденной коллекции. Рейнхардт слушал, не отрывая глаз от декантера, время от времени задавая вопросы о провенансе и условиях хранения.

Наконец он решил, что вино достаточно аэрировалось. С благоговением налил немного в бокал, поднял его к свету, оценивая цвет и прозрачность.

— Идеальный гранатовый оттенок, — прокомментировал он. — Никаких признаков окисления.

Затем он поднес бокал к носу, закрыл глаза и глубоко вдохнул аромат:

— Невероятно… черная смородина, кедр, трюфель, легкий намек на табак… и эта характерная минеральность Латура.

Наконец, самый важный момент. Рейнхардт сделал небольшой глоток, задержав вино во рту, прежде чем проглотить.

Его лицо преобразилось. Глаза широко раскрылись, на щеках появился румянец. Он выглядел как человек, испытывающий экстаз.

— Идеально, — выдохнул он. — Абсолютно идеально. Это подлинный Латур 1961 года, без малейших сомнений.

Он сделал еще один, более существенный глоток.

— Вы должны это попробовать, — предложил он, наполняя второй бокал.

— Я на работе, — вежливо отказалась Мэган. — И у меня встреча через полчаса. Но я рада, что вы довольны покупкой.

— Более чем доволен, — Рейнхардт сделал третий глоток. — Я в восторге. И готов немедленно обсудить приобретение остальных бутылок.

Мэган улыбнулась:

— Разумеется. Я передам ваше предложение руководству. Уверена, мы сможем договориться.

Она записала его контактные данные, пообещала связаться в ближайшие дни и начала собираться. Рейнхардт, увлеченный дегустацией, едва обратил внимание на ее уход. К моменту, когда Мэган покидала его кабинет, он уже выпил почти половину бокала.

Яд был уже в его крови. Часы его жизни были сочтены.

Выйдя из здания, Мэган прошла два квартала и села в машину Алекса.

— Всё прошло идеально, — сказал он, просматривая запись встречи на планшете. — Он даже не заподозрил.

— Он был слишком увлечен вином, — ответила Мэган. — Для него это было как религиозное откровение.

— И последнее в его жизни, — Алекс завел машину. — Через шесть-восемь часов яд начнет действовать. Сначала он почувствует легкое недомогание, потом головокружение, затем нарушения сердечного ритма. К полуночи всё будет кончено.

Мэган сняла брошь-камеру и убрала в карман:

— Он выпил гораздо больше, чем нужно. Действие может начаться раньше.

— Даже лучше, — кивнул Алекс. — Раньше значит, что больше времени пройдет между его смертью и нашей встречей с ним.

Они поехали к квартире Алекса, чтобы отслеживать новости и ждать сообщения о смерти Рейнхардта. По дороге Мэган молчала, глядя в окно на проносящийся мимо город.

— Ты в порядке? — спросил Алекс.

— Да, — она кивнула. — Просто думаю.

— О чем?

— О том, как легко это было, — ответила Мэган. — Убить человека, защищенного деньгами и связями. Он был так уверен в своей безопасности, что пил яд с улыбкой.

— Самонадеянность всегда была его слабостью, — заметил Алекс. — Он считал себя неприкасаемым.

Вернувшись в квартиру-штаб, они включили круглосуточный новостной канал и стали ждать. Алекс открыл бутылку шампанского, приготовленную специально для этого случая.

— Еще рано праздновать, — заметила Мэган.

— Я ждал этого момента три года, — ответил он, наполняя бокалы. — За правосудие.

Они чокнулись, но Мэган только пригубила шампанское. Что-то ее беспокоило, хотя она не могла точно определить, что именно.

Ближе к вечеру Алекс начал проявлять нетерпение. Он постоянно проверял новостные сайты, специальные каналы в мессенджерах, даже полицейскую волну.

— Странно, что до сих пор ничего, — сказал он, нахмурившись. — Должно было уже начаться.

Мэган посмотрела на часы:

— Прошло только пять часов. Ты сам говорил — от шести до восьми.

— Да, но он выпил много, — Алекс нервно барабанил пальцами по столу. — Эффект должен был ускориться.