Разминка

— В первую очередь из-за торговли.

Следующая строка.

— Вторая — часть активов приносит мало относительно затрат.

Шахта.

— Но я пока не знаю, можно ли это изменить.

Третья.

— И у нас не хватает свободных денег в нужные моменты, даже когда хозяйство в целом что-то зарабатывает.

Ратмир медленно кивнул.

— Верно.

— Поэтому ремонт мельницы откладывается не из-за мельницы.

— Да.

— А из-за платежа через два месяца.

— Да.

— И если просто приказать сейчас отремонтировать её полностью, можно создать другую проблему.

— Именно.

Ярослав посмотрел на Всеволода.

— Поэтому сегодня я ничего не предлагаю.

Дед поднял бровь.

— Вообще?

— Почти.

— Я два часа слушал твои вопросы ради «ничего»?

— Вы сами сказали, что мне сегодня нельзя принимать решения.

Всеволод открыл рот.

Закрыл.

Ратмир снова улыбнулся.

Ярослав продолжил:

— Мне нужны данные хотя бы за три года.

Ратмир сразу перестал улыбаться.

— Какие именно?

— По каждому основному направлению.

— Это десятки книг.

— Не всё.

Ярослав показал таблицу.

— Доход. Основные прямые расходы. Крупные вложения. Объём того, что произвели или продали. Средняя цена. Кто покупал.

Ратмир задумался.

— За три года?

— Лучше за пять.

— Вы сказали три.

— Я решил начать скромно.

Всеволод рассмеялся.

Ратмир покачал головой.

— Это займёт время.

— Сколько?

— Если посадить писаря только на это — несколько дней.

— Не нужно только на это.

— Тогда неделю.

— Подойдёт.

Ратмир посмотрел на него.

— И что вы собираетесь с этим делать?

Ярослав честно ответил:

— Не знаю.

В комнате стало тихо.

Писарь поднял голову.

Всеволод прищурился.

Ратмир спросил:

— Не знаете?

— Пока нет.

— Но два часа задавали вопросы.

— Именно потому, что не знаю.

Ярослав сложил листы.

— Сейчас у меня есть несколько подозрений.

Он постучал по лесу.

— Возможно, часть древесины выгодно перерабатывать самим.

По мельнице:

— Возможно, полный ремонт дешевле временного, если учесть риск простоя. Но для этого надо решить проблему с деньгами до императорского платежа.

По дороге:

— Орловы не просто снизили пошлины. Они перестраивают торговый поток под себя. На это нельзя отвечать только снижением цены.

Он остановился.

— Но это всё пока не решения.

Ратмир смотрел на него.

— А что тогда решение?

— Когда мы знаем, сколько это стоит, кто будет делать, сколько времени займёт, откуда взять деньги, какой результат ожидаем и что будем делать, если результат окажется хуже.

Никто не ответил.

Ярослав пожал плечами.

— Иначе это не решение. Просто идея.

Тишина затянулась.

Ярослав впервые заметил, что писарь смотрит на него открыто.

Без попытки спрятать любопытство.

Казначей, который почти весь совет говорил только по необходимости, задумчиво разглядывал большую таблицу.

Ратмир вообще перестал смотреть снисходительно.

Теперь он изучал Ярослава почти так же, как Ярослав две недели изучал учебный камень.

Будто перед ним появилось что-то неожиданное и требующее проверки.

Первым заговорил именно управляющий.

— Молодой господин.

— Да?

— Можно спросить?

— Конечно.

— Откуда вы умеете это делать?

Ярослав замер.

Осторожно.

Всеволод тоже посмотрел.

— Что именно?

Ратмир указал на лист.

— Вот это.

— Таблицу?

— Не таблицу.

Он чуть помолчал.

— Вы почти ничего не знаете о хозяйстве рода.

— Это правда.

— Не знаете людей.

— Да.

— Цен.

— Почти нет.

— Не понимаете половину наших правил.

— Больше половины.

Ратмир чуть улыбнулся.

— Но за два часа вы заставили нас собрать вместе вещи, которые мы всегда обсуждали отдельно.

Ярослав посмотрел на таблицу.

— Просто привычка.

— Какая?

Он задумался.

Как объяснить?

— Если я хочу что-то улучшить, сначала нужно понять исходное состояние.

Ратмир молчал.

— Что есть. Сколько. Что получаем. Что тратим. Где меняется результат.

Ярослав пожал плечами.

— И только потом что-то трогать.

Управляющий несколько секунд смотрел на него.

— Было бы хорошо, если бы некоторые люди понимали это до того, как становились главами родов.

Всеволод медленно повернул голову.

— Ратмир.

— Простите, глава.

Писарь опустил лицо в книгу.

Ярослав подозревал, что скрывает улыбку.

Всеволод постучал пальцами по столу.

— Закончили?

— На сегодня, — сказал Ратмир.

Но вставать не торопился.

Он посмотрел на лист ещё раз.

— Я подготовлю данные.

— Спасибо.

— За три года.

Ярослав улыбнулся.

— Пока.

— Я уже боюсь этого слова.

— Быстро учитесь.

Ратмир поднялся.

И вот теперь поклонился Ярославу иначе.

Не глубже.

Не демонстративно.

Просто исчезла та едва заметная снисходительность, с которой он встретил его в начале.

— До следующего совета, молодой господин.

— До следующего.

Писарь собрал книги.

Казначей задержался на несколько секунд.

— Молодой господин.

— Да?

— По свободным деньгам я тоже подготовлю движение за три года.

Ярослав поднял брови.

Он об этом даже не просил отдельно.

— Это будет очень полезно.

Казначей кивнул.

И вышел следом.

Дверь закрылась.

Ярослав остался с дедом.

Несколько секунд оба молчали.

Потом Всеволод сказал:

— Ну?

— Что?

— Как спасти род?

Ярослав посмотрел на него.

— Не знаю.

Всеволод закрыл глаза.

— Опять.

— А что вы хотите услышать?

— После того как Ратмир два часа смотрел на тебя так, будто ты внезапно заговорил голосом императора, я ожидал хотя бы что-нибудь впечатляющее.

Ярослав рассмеялся.

— Самое впечатляющее, что я сейчас могу сделать, — не начать менять то, чего не понимаю.

Всеволод открыл глаза.

Некоторое время смотрел.

— Ты действительно странный человек.

— Мне уже говорили.

— Ратмир редко впечатляется.

— Он очень хороший управляющий.

— Я знаю.

— Нет.

Ярослав покачал головой.

— Думаю, он лучше, чем вы считаете.

Всеволод поднял бровь.

— Осторожнее.

— Я серьёзно.

Он указал на дверь.

— Он знал почти каждую цифру. Каждую деревню. Каждую проблему. Помнил цены, договоры, ремонты. По лесу он уже два года назад считал переработку.

— Тогда в чём проблема?

— Возможно, ни в нём.

Ярослав посмотрел на большую таблицу.

— Он слишком долго решает всё по отдельности.

— А ты?

— Я пока вообще ничего не решаю.

— Это я уже понял.

Ярослав улыбнулся.

— Но если получится дать ему способ видеть всё вместе…

Он не закончил.

Всеволод подошёл к столу.

Посмотрел на исписанный лист.

Цифры.

Стрелки.

Пометки.

Доходы.

Расходы.

Сроки.

Проблемы.

— Знаешь, — тихо сказал он, — сегодня я впервые пожалел, что ты не помнишь жизнь моего внука.

Ярослав посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что хотел бы знать, каким бы он стал рядом с тобой.

На этот вопрос ответа не было.

Всеволод провёл пальцем по строке с лесом.

— Пятьсот золотых?

— Пока даже не предложение.

— Но ты уже думаешь.

— Конечно.

— Я знал.

Ярослав собрал свои листы.

— Сначала цифры.

— Потом?

— Потом выберем одну проблему.

— Одну?

— Да.

— У нас их десятки.

— Поэтому одну.

Всеволод усмехнулся.

— И что с ней сделаем?

Ярослав вспомнил учебный камень.

Первый слабый нагрев.

Одну попытку.

Не десять.

Не до истощения.

Минимальная нагрузка.

Проверка.

Результат.

— Попробуем изменить что-нибудь маленькое.

— И это спасёт род?

Ярослав покачал головой.

— Нет.

Поднял таблицу.

— Но если маленькое сработает, будем знать, что делать дальше.

Всеволод смотрел на него ещё несколько секунд.

Потом тихо произнёс:

— Возможно, я действительно слишком долго решал всё как войну.

Ярослав улыбнулся.

— А я слишком долго решал всё как тренировку.

— И кто из нас прав?

— Пока?

Он посмотрел на цифры.

— Никто.

Пауза.

— Данных недостаточно.

Всеволод застонал.

А Ярослав впервые за весь совет почувствовал себя почти довольным.

Потому что ещё утром у рода были просто «плохие дела».

Теперь у него были цифры.

А значит, проблемы наконец начинали обретать форму.

Глава 7. Мельница

Ярослав выбрал мельницу не потому, что считал её самой важной проблемой рода.

И даже не потому, что понимал устройство мельниц.

Как раз наоборот.

В мельницах он не понимал почти ничего.

Знал общую идею.

Вода крутит колесо.

Колесо через какой-то набор валов и передач заставляет вращаться жернова.

Между жерновами попадает зерно.

На выходе получается мука.

На этом инженерные знания двадцатисемилетнего владельца фитнес-клуба практически заканчивались.

Но мельница обладала одним огромным преимуществом.

Она была небольшой.

Её можно было увидеть целиком.

Доходы рода, торговая дорога, отношения с Орловыми — огромные системы с десятками неизвестных.

А мельница — одно здание.

Несколько механизмов.

Люди.

Зерно на входе.

Мука на выходе.

Результат можно посчитать.

И самое главное — её всё равно собирались ремонтировать.

— Значит, решение принято? — спросил Ратмир.

Перед ним лежала записка с расчётами.

Полный ремонт — около тысячи ста золотых.

Временный — триста восемьдесят.

Ярослав покачал головой.

— Решение о ремонте приняли ещё до меня.

— Глава не утвердил расходы.

— Потому что деньги нужны раньше, чем они придут.

Ратмир кивнул.

После первого совета управляющий разговаривал с Ярославом иначе.

Не подобострастно.

Это Ярославу как раз понравилось бы меньше всего.

Просто теперь Ратмир перестал считать его мальчишкой, который решил поиграть в хозяйство.

Сегодня он даже принёс несколько новых таблиц по собственной инициативе.

Причём таблицы были лучше тех, что Ярослав набросал на совете.

Ратмир добавил сезонность поступлений.

Объём запасов.

Отдельно выделил деньги, которыми фактически нельзя было распоряжаться.

Ярослав посмотрел на листы и подумал, что с этим человеком они, вероятно, сработаются.

Если сначала друг друга не задушат.

— Я поговорил с купцом Седовым, — сказал Ратмир.

— По лесу?

— Да. Если закрепим за ним осеннюю партию и дадим скидку в сто десять золотых, он согласен заплатить тысячу двести сейчас.

Ярослав быстро посчитал.

— Значит, полный ремонт мельницы становится возможен.

— Если глава согласится.

— Дед уже согласился.

Ратмир поднял бровь.

— Когда?

— Утром.

— Вы обсуждали хозяйство за завтраком?

— Он сказал, что я испортил ему аппетит.

— Значит, обсуждали.

Ярослав улыбнулся.

— Но я хочу съездить на мельницу до того, как начнут разбирать механизм.

— Зачем?

— Посмотреть.

— На сломанный вал?

— На мельницу.

Ратмир несколько секунд молчал.

— Вы понимаете, как она устроена?

— Нет.

Управляющий замер.

— Совсем?

— В общих чертах.

— Тогда что хотите там увидеть?

Ярослав пожал плечами.

— Как она работает.

Ратмир посмотрел на него с выражением, которое Ярослав уже начинал узнавать.

Так местные реагировали, когда не понимали, зачем он задаёт очевидный вопрос.

— Я могу вам рассказать.

— Можете.

— И?

— Хочу увидеть сам.

— Зачем?

— Потому что вы расскажете мне то, что считаете важным.

Ярослав поднял лист.

— А я пока не знаю, что окажется важным для меня.

Ратмир задумался.

Потом кивнул.

— Выезжаем после завтрака.

До мельницы добирались чуть больше часа.

Ярослав впервые покинул родовую усадьбу настолько далеко.

И почти сразу понял, что отдельный список под названием «ПОТОМ»придётся расширять.

Дорога местами была нормальной.

Утрамбованная.

С канавами по бокам.

А местами телегу трясло так, что Ярослав начинал понимать происхождение выражения «вытрясти душу».

Он смотрел на глубокую колею.

На телеги.

На то, как одна гружёная повозка вынуждена была съехать на обочину, пропуская встречную.

Записывал.

Ратмир заметил.

— Что там?

— Дорога.

— С ней всё нормально.

Телегу в этот момент качнуло.

Ярослав посмотрел на него.

Ратмир помолчал.

— Для наших дорог.

— Вот эта часть предложения мне особенно нравится.

— Вы хотите ремонтировать ещё и её?

— Нет.

— Хорошо.

— Пока.

Ратмир закрыл глаза.

— Я уже начинаю понимать вашего деда.

По обе стороны тянулись поля.

Часть уже убрали.

На других ещё работали люди.

Ярослав видел лошадей.

Телеги с зерном.

Несколько раз — маленькие деревни.

Домов двадцать-тридцать.

Иногда больше.

Деревянные.

С хозяйственными постройками.

Один раз они проехали мимо сада.

Ратмир коротко рассказывал, что принадлежит роду, а что крестьянам.

Ярослав слушал.

Не пытался сразу задавать по десять вопросов.

Потому что у сегодняшнего дня была одна задача.

Мельница.

Если он начнёт по пути улучшать дорогу, телеги, поля, сады и устройство деревень, они не доедут никогда.

Мельницу услышали раньше, чем увидели.

Ровный низкий гул.

Стук.

Скрип дерева.

Шум воды.

А потом за поворотом появилась река.

Не особенно широкая.

Быстрая.

От неё уходил искусственный рукав к большому деревянному колесу.

Колесо вращалось неторопливо.

С него стекала вода.

Внутри здания что-то тяжело грохотало.

Пахло мокрым деревом, зерном и мукой.

Ярослав остановился.

Смотрел.

— Что? — спросил Ратмир.

— Ничего.

— Опять?

— Просто нравится.

— Мельница?

— Работающий механизм.

Ратмир посмотрел на него странно.

Ярослав не стал объяснять.

Он всегда любил такие вещи.

Тренажёрный зал тоже был большим набором механизмов.

Людей.

Процессов.

Денег.

Работы.

Только здесь вместо электричества — река.

Еремей оказался именно таким, каким Ярослав почему-то и представлял мельника.

Лет пятьдесят.

Крепкий.

С огромными ладонями.

В волосах и бороде — мука.

На одежде — тоже.

Если хорошенько встряхнуть, вероятно, можно было получить небольшой батон.

Еремей поклонился Ратмиру.

Потом Ярославу.

— Молодой господин.

Во взгляде читалось:

Зачем приехал?

Ярослав привык.

— Здравствуйте.

— Слышал, поправились.

— Стараюсь.

— Хорошо.

Еремей повернулся к управляющему.

— Вал покажу.

— Не только вал, — сказал Ярослав.

Мельник снова посмотрел.

— А что?

— Всю мельницу.

— Зачем?

Ратмир чуть усмехнулся.

— Не спрашивай.

Еремей посмотрел на него ещё более подозрительно.

— Я хочу понять полный процесс, — объяснил Ярослав. — С момента, когда зерно привезли, до момента, когда забрали муку.

— Могу рассказать.

Ратмир тихо произнёс:

— Я уже пробовал.

Еремей перевёл взгляд с одного на другого.

— Пойдёмте.

Ярослав почти два часа ничего не предлагал.

Только смотрел.

Это начало нервировать всех сильнее, чем если бы он сразу приказал перекрасить мельницу.

Зерно привозили мешками.

Мешки взвешивали.

Записывали.

Потом двое работников относили их внутрь.

Другие таскали наверх.

Лестница была крутая.

Мешок тяжёлый.

Мужчина забрасывал его на плечо.

Поднимался.

Спускался.

Следующий.

Ярослав посмотрел на время.

Потом на человека.

Потом на огромное колесо снаружи.

Ничего не сказал.

Наверху зерно засыпали в деревянную ёмкость.

Из неё оно постепенно попадало между жерновами.

Сам процесс помола выглядел красиво.

Нижний камень.

Верхний вращается.

Ровный гул.

Мука выходит по желобу.

Еремей постоянно прислушивался.

Иногда касался корпуса рукой.

Проверял зерно.

Брал муку между пальцами.

Растирал.

— Слишком крупно, — сказал он.

Подошёл к конструкции.

Достал деревянный молоток.

Ударил по клину.

Жернов изменил звук.

Еремей снова взял муку.

— Теперь хорошо.

Ярослав посмотрел на клин.

Потом на молоток.

Записал.

Дальше муку просеивали.

Отдельный работник стоял у большого сита.

Толкал.

Тянул.

Толкал.

Тянул.

Одно и то же движение.

Снова.

Снова.

Через какое-то время его сменил другой.

— Почему сменился? — спросил Ярослав.

— Устал, — ответил Еремей.

— Сколько так работают?

— Весь день.

Ярослав посмотрел на вращающийся вал.

Записал.

Потом увидел, как часть крупного продукта возвращают на повторный помол.

Люди снова несут.

Снова поднимают.

Всё здание было заполнено движением.

Только половину этого движения создавал механизм.

Вторую — человеческие руки.

К обеду они вышли наружу.

Еремей явно ждал.

Ратмир тоже.

— Ну? — наконец спросил управляющий.

Ярослав посмотрел на мельницу.

— Сколько мешков вы сейчас молете за день?

Еремей ответил:

— В хороший — двадцать.

— Иногда двадцать два, — добавил Ратмир.

— Людей?

— Здесь?

— На самом производстве.

Еремей начал считать.

— Восемь постоянно. В сезон больше.

Ярослав кивнул.

— Почему вы таскаете зерно наверх руками?

Еремей моргнул.

— Что?

— Зерно. Два человека почти весь день поднимают мешки.

— Да.

— Почему руками?

— А чем?

Ярослав указал на мельницу.

— У вас река весь день крутит колесо.

Еремей посмотрел туда же.

— Конечно.

— От колеса идёт вал.

— Да.

— Он крутит жернова.

— Да.

— Почему только жернова?

Мельник нахмурился.

Ратмир уже смотрел внимательнее.

— Что ещё он должен крутить? — спросил Еремей.

— Пока не знаю.

Ярослав указал на лестницу.

— Но точно не понимаю, почему люди весь день носят груз вверх, когда рядом есть механизм, который весь день вращается сам.

Еремей скрестил руки.

— Вал жернова крутит.

— Я вижу.

— Если к нему подвесить мешок, он его не поднимет.

— Мешок — возможно.

Ярослав задумался.

Большая нория из памяти выглядела просто.

Цепь.

Ковши.

Нижняя точка.

Верхняя.

Но он не инженер.

Понимать принцип и построить рабочую конструкцию — разные вещи.

— Можно от вала заставить двигаться цепь?

Еремей посмотрел на него.

— Можно.

— По кругу?

— Можно.

— Через верх и низ?

Теперь мельник уже задумался.

— Можно.

Ярослав подобрал маленький деревянный ковш, стоявший у стены.

— А если на цепь поставить много таких?

Пауза.

Ратмир первым понял.

— Они будут подниматься.

— Да.

Ярослав показал движение рукой.

— Внизу захватывают зерно. Наверху переворачиваются в желоб.

Еремей смотрел на ковш.

Очень долго.

Потом взял его у Ярослава.

Посмотрел на колесо.

Потом на верхнее окно мельницы.

— Не мешками.

— Нет.

— Рассыпным.

— Именно.

Мельник нахмурился ещё сильнее.

— Цепь тяжёлая.

— Поэтому я и спрашиваю вас, а не строю сам.

Еремей неожиданно усмехнулся.

— Хорошо.

Покрутил ковш в руках.

— Можно сделать.

Ратмир спросил:

— Дорого?

— Не знаю.

— Надёжно?

— Тоже не знаю.

Ярослав улыбнулся.

— Уже нравится.

Еремей посмотрел.

— Что?

— Правильные ответы.

Второй вопрос Ярослав задал у сита.

Работник снова стоял и тряс деревянную раму.

Туда.

Обратно.

Туда.

Обратно.

— Он весь день это делает?

— Я вам уже говорил, меняются, — ответил Еремей.

— Почему?

— Потому что руки устают.

— Вот именно.

Ярослав смотрел секунд тридцать.

Потом на вал.

Еремей заметил.

— Опять вал?

— Опять.

— Не понимаю.

— Здесь движение какое?

Мельник посмотрел на сито.

— Вперёд-назад.

— А вал крутится.

— Да.

Ярослав нарисовал пальцем круг.

— Можно превратить вращение в такое движение?

Еремей нахмурился.

Рядом стоял плотник, которого позвали обсудить предстоящий ремонт.

До этого он молчал.

Теперь подошёл.

— Можно.

Ярослав повернулся.

— Как?

Плотник взял щепку.

Нарисовал на муке круг.

Поставил точку не в центре.

От неё провёл линию.

— Если тягу крепить не к середине круга, а сюда, при вращении она будет ходить.

Показал.

Назад.

Вперёд.

Ярослав улыбнулся.

— Вот.

Еремей присел.

Посмотрел на рисунок.

— Слишком резко будет.

— Сделаем меньше ход, — сказал плотник.

— Как?

— Точку ближе к центру.

Ярослав молчал.

Прекрасно.

Именно так должно работать.

Не он объясняет местным мастерам устройство кривошипа.

Он показывает проблему.

Они знают, как работать с деревом и железом.

— Попробуем? — спросил Ярослав.

Еремей поднялся.

— Попробуем.

Третья проблема вызвала больше споров.

Еремей снова подбил клин.

Ярослав дождался, пока мельник закончит.

— Почему клин?

— Что?

— Почему жернова регулируются деревянным клином?

— Потому что им удобно.

— Удобно?

Еремей посмотрел на молоток.

— Работает.

— Если хотите поднять камень совсем немного?

— Бью слабее.

— Насколько слабее?

— Насколько надо.

— А потом вернуть точно в прежнее положение?

— На слух.

— А другой человек?

Еремей сразу помрачнел.

— Другого к жерновам никто не пускает.

Вот.

Ещё одна проблема.

Не только точность.

Знание находилось в руках одного специалиста.

— Поэтому вы весь день здесь.

— Я мельник.

— Если заболеете?

— Не заболею.

Ратмир тихо кашлянул.

Ярослав не стал спорить.

В мастерской усадьбы он видел винтовые зажимы.

Простые.

Грубые.

Но резьба местным мастерам точно была известна.

— Можно вместо клина поставить винт?

Еремей посмотрел на него так, будто теперь Ярослав окончательно перешёл грань.

— Куда?

Ярослав показал на опору.

— Чтобы при повороте он медленно поднимал или опускал её.

Плотник нахмурился.

— Деревянный не выдержит.

— Железный?

Все посмотрели на кузнеца.

Тот стоял немного в стороне и до этого явно наслаждался тем, что проблемы касались других профессий.

— Что? — спросил он.

Еремей показал.

Кузнец подошёл.

Потрогал опору.

Посмотрел снизу.

— Можно.

— Насколько точно? — спросил Ярослав.

— Точнее клина.

Еремей фыркнул.

— Пока мукой не забьёт.

Кузнец пожал плечами.

— Сделаем кожух.

— А резьба сотрётся?

— Тогда поменяю.

— Каждый месяц?

— Если плохо сделаю.

Разговор становился всё громче.

Ярослав отошёл на пару шагов.

Ратмир оказался рядом.

— Вы это знали?

— Что?

— Как сделать регулировку?

— В общих чертах.

— А сито?

— Принцип.

— Подъёмник?

— Видел подобное.

Ратмир посмотрел на него с недоверием.

— Где вы могли видеть подобное?

Ярослав на мгновение замолчал.

— В старых книгах. И в описаниях разных мельниц.

— Значит, всё-таки нашли готовые устройства?

— Нет.

Ратмир посмотрел вопросительно.

Ярослав показал на спорящих мастеров.

— Я знаю, что зерно можно поднимать без человека.

— Знаете как.

— Приблизительно.

— Разница?

— Огромная.

Он указал на плотника.

— Я бы не смог рассчитать ему размеры.

На кузнеца.