Разминка

Но один вопрос всё ещё оставался.

— Вы сказали, что не хотите потерять род.

— Да.

— Только род?

Всеволод поднял глаза.

— Спрашивай прямо.

— Вы не хотите терять власть.

Тишина.

Ярослав уже ожидал холодной реакции.

Её не последовало.

— Не хочу.

Просто.

— Почему?

— Потому что она у меня есть.

Ярослав не удержался от улыбки.

— Честно.

— Ты хотел честный ответ.

— Хотел.

Всеволод встал.

— Я почти сорок лет принимал решения, от которых зависели люди. Привык, что моё слово что-то значит. Привык, что со мной считаются.

Он подошёл к окну.

— Мне нравится власть.

Пауза.

— Но если бы дело было только в ней, я давно мог бы жить спокойнее.

Ярослав слушал.

— Я видел, как род терял земли. Как соседи забирали рынки. Как после смерти моего сына люди, которых я считал союзниками, начали проверять, насколько мы ослабли.

Голос стал жёстче.

— Я не собираюсь перед смертью открыть им ворота только потому, что устал.

Вот теперь Ярослав понял.

Не только кресло.

Не только амбиция.

Но амбиция тоже.

И Всеволод её не скрывал.

Это почему-то вызывало больше доверия, чем любые красивые слова про служение роду.

— Значит, вы хотите сделать из меня главу рода.

— Я хочу понять, способен ли ты им стать.

Разница была огромной.

— А если нет?

Всеволод повернулся.

— Тогда буду искать другое решение.

Ярослав медленно кивнул.

— Вы умеете поддержать.

— Ты хотел знать правду.

— Да.

— Получил.

И почему-то Ярославу стало легче.

Никаких обещаний.

Никакого «теперь ты мой настоящий внук».

Всеволод наблюдал.

Проверял.

Оценивал.

Примерно то же самое делал и Ярослав.

Только дед экспериментировал с наследником.

— Когда совет?

— Через час.

Ярослав посмотрел на дверь.

Потом на собственную одежду.

— Я так пойду?

— Нет.

— Слава богам.

— Каким именно?

Ярослав замер.

— Вот ещё одна тема, которую я, видимо, пропустил.

Всеволод рассмеялся.

— Потом.

— Ненавижу это слово.

— Знаю.

Через час Ярослав впервые вошёл в рабочий кабинет главы рода не как больной.

Комната оказалась гораздо меньше его спальни.

И намного интереснее.

Большой стол.

Карта земель на стене.

Несколько толстых книг.

Шкаф с документами.

Две печати.

Счёты.

Настоящие счёты.

Ярослав остановился возле них.

— Не смей, — тихо сказал Всеволод.

— Что?

— Я видел это лицо утром с камнем.

— Я просто смотрю.

— Именно этого я боюсь.

За столом уже сидел управляющий.

Тот самый мужчина, которого Ярослав видел мельком раньше.

Рядом устроился сухощавый писарь с несколькими книгами.

Управляющий поднялся.

— Молодой господин?

Вопрос прозвучал прежде, чем приветствие.

Похоже, появление Ярослава действительно было необычным.

— Сядьте, — сказал Всеволод.

Мужчина сел.

Но продолжал смотреть на Ярослава.

— Он будет присутствовать.

Управляющий перевёл взгляд на главу рода.

— На всём совете?

— Да.

— Я могу узнать…

— Нет.

Всеволод сел во главе стола.

Ярослав занял место сбоку.

Перед ним уже лежали бумага и перо.

Управляющий заметил.

Его лицо стало ещё менее счастливым.

Ярослав улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Я сегодня ничего не решаю.

Почему-то это не успокоило.

Всеволод посмотрел на него.

— Сегодня ты слушаешь.

— Помню.

— И задаёшь вопросы только по делу.

— А как определить…

— Ярослав.

— Всё.

Писарь спрятал улыбку.

Управляющий открыл первую книгу.

— Тогда начну с общего положения.

Всеволод кивнул.

— По доходам за текущий период положение хуже прошлого года.

Ярослав автоматически опустил перо на бумагу.

Ждал.

Управляющий перевернул страницу.

— Особенно по торговле древесиной и сборам с дороги.

Ярослав всё ещё ждал.

Продолжения не было.

Он посмотрел на Всеволода.

Дед уже смотрел на него.

Предупреждающе.

Ярослав поднял руку.

Всеволод закрыл глаза.

— Спрашивай.

Ярослав повернулся к управляющему.

— Насколько хуже?

Мужчина замер.

— Простите?

— Вы сказали, доходы хуже прошлого года.

— Да.

— Насколько?

Управляющий посмотрел на книгу.

Потом на Ярослава.

— Заметно.

Ярослав медленно положил перо.

Всеволод отвернулся.

Плечи у него дрогнули.

— Хорошо, — сказал Ярослав. — Похоже, совет будет долгим.

И открыл новый лист.

— Хорошо, — сказал Ярослав. — Похоже, совет будет долгим.

И открыл новый лист.

Управляющий посмотрел на него.

Не раздражённо.

Скорее с тем терпением, с каким взрослый человек смотрит на ребёнка, решившего присутствовать при серьёзном разговоре.

Ярослав это заметил.

И совершенно не обиделся.

На месте управляющего он думал бы примерно то же самое.

Ещё две недели назад наследник едва не умер.

До этого хозяйством почти не интересовался.

Теперь вдруг сел на совет, положил перед собой бумагу и с первого же предложения потребовал цифры.

Подозрительно.

Всеволод откинулся на спинку кресла.

— Ратмир, отвечай.

Значит, управляющего звали Ратмир.

Ярослав мысленно отметил.

Ратмир чуть повернулся к писарю.

— Прошлый полный год.

Тот открыл толстую книгу почти у середины.

— Общий доход рода — сорок восемь тысяч шестьсот золотых.

Ярослав поднял глаза.

Наконец-то.

— Расходы?

Писарь перелистнул несколько страниц.

— Сорок шесть тысяч девятьсот.

Ярослав записал обе цифры.

В голове вычел автоматически.

— Осталось тысяча семьсот.

Ратмир кивнул.

— Приблизительно.

— Почему приблизительно?

— Часть платежей пришла зерном, железом, лесом и работой. В книгах они переведены в денежную стоимость.

Ярослав остановился.

Хорошо.

Очень хорошо.

Человек понимал разницу между деньгами и имуществом.

— А живыми деньгами?

Теперь Ратмир посмотрел внимательнее.

— На конец года?

— Да.

— Четыре тысячи двести золотых в казне. Но две тысячи из них были уже предназначены для весенних закупок.

Ярослав записал.

Вот это совсем другая картина.

На бумаге прибыль тысяча семьсот.

В сундуке четыре двести.

Свободно — около двух.

— А этот год?

Писарь снова открыл другую книгу.

Ратмир ответил уже сам:

— Если ничего существенно не изменится, доход будет около сорока одной тысячи.

Ярослав поднял голову.

— То есть минус семь с половиной тысяч относительно прошлого года.

— Примерно.

— Расходы?

— Сорок семь — сорок восемь тысяч.

Перо остановилось.

— Значит, год может закончиться дефицитом в шесть-семь тысяч.

Ратмир кивнул.

— Поэтому я и говорил главе, что положение ухудшилось.

Ярослав посмотрел на Всеволода.

— «Ухудшилось» звучало спокойнее.

— Я поэтому и предпочитаю это слово.

— Удобно.

Всеволод сузил глаза.

— Продолжай слушать.

Ярослав повернулся обратно.

— Хорошо. Из чего складываются сорок восемь тысяч дохода?

Ратмир чуть нахмурился.

— Всего?

— По основным направлениям.

— Земля, лес, торговая дорога, мельница, шахта, сады, различные сборы.

— Сколько каждое?

Вот теперь в разговор вмешался писарь.

— Молодой господин, это несколько книг.

— Почему?

— Потому что учёт ведётся отдельно.

— Я понимаю. Но итоговые суммы есть?

Ратмир ответил:

— Есть.

Без помощи писаря.

— Земли и сельские сборы дали около четырнадцати тысяч двухсот. Лес — десять тысяч восемьсот. Дорога — семь тысяч четыреста. Мельница — четыре тысячи шестьсот. Шахта — немного больше пяти с половиной. Остальное — сады, аренда, пошлины и небольшие доходы.

Ярослав быстро записывал.

Потом посмотрел на лист.

Не сходится.

Он сложил ещё раз.

— Здесь не сорок восемь шестьсот.

Ратмир впервые улыбнулся.

— Я сказал «около».

— Сколько в «остальном»?

Писарь полистал.

— Шесть тысяч с небольшим.

Ярослав дописал.

Теперь близко.

— Хорошо.

Он провёл вертикальную черту.

Ратмир наблюдал за листом.

— Что вы делаете?

— Пытаюсь увидеть всё сразу.

— Зачем?

Ярослав поднял глаза.

— Потому что сейчас вы рассказываете мне семь разных историй.

— Это семь разных частей хозяйства.

— Да.

— Поэтому у каждой своя книга.

— И это правильно.

Ратмир явно не ожидал согласия.

Ярослав продолжил:

— Но если я хочу понять состояние рода, мне нужна ещё одна история. Общая.

Он подозвал писаря.

— Можно большой лист?

Тот посмотрел на Всеволода.

Дед кивнул.

Через минуту перед Ярославом лежал широкий лист бумаги.

— Разделите.

— Как?

Ярослав показал пальцем.

— Здесь направление. Здесь доход. Здесь прямые расходы. Здесь то, что осталось. Потом отдельно — крупные будущие расходы и проблемы.

Писарь застыл.

Ратмир тоже.

— Прямые расходы? — переспросил управляющий.

— Например, лес дал десять восемьсот. Но чтобы его заготовить и продать, мы что-то потратили.

— Разумеется.

— Сколько?

Ратмир ответил почти сразу:

— Около четырёх тысяч ста.

Ярослав записал.

— Значит, нам осталось примерно шесть семьсот.

— До общих расходов рода.

— Конечно.

Следующая строка.

— Шахта. Пять с половиной доход?

— Пять тысяч шестьсот.

— Расход?

— Около четырёх с половиной.

Ярослав поднял голову.

— Всего тысяча сто?

— Шахта небольшая. Жила бедная. Плюс укрепление выработок и вода.

— Тогда она приносит почти в шесть раз меньше чистыми, чем лес.

Ратмир кивнул.

— Да.

— Но в общем докладе звучало просто: лес — десять восемьсот, шахта — пять шестьсот.

Пауза.

— Да.

— А это совершенно разные вещи.

Ратмир перестал смотреть на него как на ребёнка.

Пока ещё без уважения.

Но уже внимательно.

— Вы хотите считать не доход, а остаток после затрат.

— Я хочу видеть оба.

— Зачем оба?

— Потому что если смотреть только на доход, можно решить, что шахта почти вдвое хуже леса.

Он ткнул пером в цифры.

— А если смотреть на то, что реально остаётся, разница уже примерно в шесть раз.

Ратмир посмотрел на лист.

Потом на писаря.

Тот уже сам начал чертить следующую строку.

Всеволод молчал.

Через четверть часа совет перестал напоминать доклад.

Он превратился в разбор.

Ярослав почти не предлагал решений.

Пока.

Он спрашивал.

По полям.

Сколько собирают.

Сколько остаётся после семян.

Что идёт в казну.

Что выдаётся дружине.

Что продаётся.

В какие годы урожай падает.

Сколько деревень платят деньгами, а сколько продуктом.

Ратмир отвечал.

И чем дольше отвечал, тем больше Ярослав понимал: управляющий действительно хорош.

Он не лез в книги за каждой мелочью.

Знал, в какой деревне хуже земля.

Помнил, где прошлой весной размыло дорогу.

Мог назвать цену ржи в начале сезона и после урожая.

Знал, какой купец задерживал платёж.

Кого можно прижать.

Кому лучше дать время.

Это был не чиновник, случайно поставленный вести хозяйство.

Ратмир жил им.

Просто смотрел на него иначе.

Он видел сотни отдельных процессов.

Ярослав пытался понять, как они складываются вместе.

— Теперь мельница, — сказал он.

Ратмир сразу стал серьёзнее.

— Мельница требует ремонта.

— Я слышал.

— Нижняя опора основного вала изношена. Ещё можно работать, но под нагрузкой усиливается биение.

Ярослав не понял половину устройства, но принцип был знаком.

Что-то вращается.

Что-то разбивается.

Игнорирование заканчивается большой поломкой.

— Варианты?

— Два.

Ратмир загнул палец.

— Первый — заменить только повреждённую опору и усилить крепление. Около трёхсот восьмидесяти золотых.

Второй палец.

— Второй — разобрать узел полностью, заменить вал, опоры и часть колеса. Около тысячи ста.

— Разница большая.

— Поэтому решение до сих пор не принято.

Ярослав посмотрел на Всеволода.

Тот не отвёл взгляд.

— Что рекомендовали вы? — спросил Ярослав у Ратмира.

— Полный ремонт.

Вот это интересно.

— Почему?

— Через полтора месяца начнётся основной помол. Если старая часть не выдержит в этот период, мельница встанет надолго.

— А временный ремонт?

— Может выдержать год.

— А может?

— Не выдержать сезон.

— Вероятность?

Ратмир нахмурился.

— Этого я вам не назову.

— Хорошо. Если мельница встанет в сезон, сколько мы теряем?

Управляющий задумался.

— Зависит от длительности.

— За день.

— В среднем тридцать пять — сорок золотых чистого сбора.

Ярослав записал.

— Плюс?

Ратмир понял сразу.

— Люди повезут зерно на другие мельницы.

— И потом часть может не вернуться.

— Может.

— Есть ещё последствия?

— Недовольство деревень. Дальние мельницы дороже. Потери времени.

Ярослав посмотрел на цифры.

Триста восемьдесят.

Тысяча сто.

Разница — семьсот двадцать.

Если поломка остановит мельницу хотя бы на двадцать дней — одни прямые потери уже съедят эту разницу.

— Почему не сделали полный ремонт?

Теперь ответил Всеволод.

— Потому что тысяча сто нужна сейчас.

— А доход мельницы придёт позже.

— Да.

Ярослав посмотрел на казначея.

— Сколько денег сейчас свободно?

Тот быстро открыл книгу.

— В казне шесть тысяч двести восемьдесят золотых.

— Звучит неплохо.

— Через два месяца императорский платёж — четыре тысячи восемьсот.

Ярослав замолчал.

Вот.

— А ещё?

Ратмир перечислил:

— Семена уже оплачены. Дружина — ежемесячное содержание. Железо для кузниц. Ремонт моста. Жалование людям.

Ярослав провёл пальцем по бумаге.

— Значит, проблема не в том, что тысяча сто за мельницу слишком дорого.

Ратмир чуть прищурился.

— А в чём?

— В том, что деньги нужны раньше, чем придут следующие деньги.

Писарь перестал писать.

Всеволод посмотрел на управляющего.

Ратмир медленно кивнул.

— Именно.

— Поэтому вы предлагали полный ремонт, но дед не хотел рисковать запасом перед императорским платежом.

— Да.

Ярослав повернулся к Всеволоду.

— А вы мне говорили, что плохо разбираетесь в хозяйстве.

— Я сказал, что не люблю им заниматься.

— Это не одно и то же.

— Не льсти.

— Пока не собирался.

Всеволод фыркнул.

Ярослав снова посмотрел на цифры.

— А императорский платёж обязательно деньгами?

Ратмир ответил мгновенно:

— Почти полностью.

— Отсрочка?

— Возможна.

— Цена?

— Политическая.

Всеволод коротко сказал:

— Нет.

Ярослав кивнул.

Вопрос закрыт.

Пока.

— Можно ли получить деньги раньше по какому-нибудь уже заключённому договору?

Ратмир посмотрел внимательнее.

— Предоплата?

— Да.

— Теоретически.

— За что?

Управляющий подумал.

— Лес.

Ярослав записал крупно:

МЕЛЬНИЦА — проблема не стоимости, а времени денег.

Ратмир прочитать не мог.

Но смотрел уже совсем иначе.

— Теперь дорога.

Вот здесь Всеволод заметно помрачнел.

Ратмир открыл другую книгу.

— В прошлом году сборы дали семь тысяч четыреста.

— В этом ожидаете четыре девятьсот?

— Если поток не упадёт сильнее.

— Почему упал?

— Орловы.

— Это я уже слышал. Что именно они сделали?

Ратмир сложил руки.

— Починили восточную дорогу.

— Хорошо починили?

— Хорошо.

— Пошлина?

— Ниже нашей примерно на треть.

— Значит, купцам дешевле ехать там.

— Не только.

Ратмир продолжил:

— Они дали льготы двум крупным торговым домам. Построили новый постоялый двор. На их рынке первые полгода не берут сбор за место с нескольких категорий товара.

Ярослав поднял голову.

— Они на этом зарабатывают?

— На самой дороге сейчас — вряд ли.

— Тогда зачем?

Всеволод ответил:

— Чтобы забрать торговлю.

Ярослав посмотрел на карту.

Вот это было знакомо.

Не конкретная форма.

Принцип.

— Они покупают поток купцов.

Ратмир нахмурился.

— Что?

— Теряют деньги сейчас, чтобы люди привыкли ездить через них.

Он провёл пальцем по дороге.

— Купцы меняют маршрут. Вокруг маршрута появляется торговля. Постоялые дворы. Склады. Рынки. Потом Орловы смогут вернуть часть сборов.

В комнате стало тихо.

Ратмир смотрел на карту.

— Да.

Просто сказал.

— Именно это они делают.

Ярослав продолжил:

— А мы что сделали в ответ?

Всеволод помрачнел ещё сильнее.

Ратмир ответил:

— Снизили пошлину на некоторые товары.

— Насколько?

— На десять процентов.

— Результат?

— Падение замедлилось.

— Но не остановилось.

— Нет.

Ярослав записал.

— Почему не снизили сильнее?

Теперь Ратмир посмотрел на него почти с вызовом.

— Потому что сборы и так падают. Если уменьшить ставку ещё, можно потерять больше.

Хороший ответ.

Очень хороший.

Ярослав улыбнулся.

— Согласен.

Ратмир явно ожидал другого.

— Тогда зачем спросили?

— Чтобы понять, считали ли вы.

— Конечно считали.

— Отлично.

Ярослав посмотрел на Всеволода.

— Ваш управляющий мне нравится.

— Ратмир служит этому роду дольше, чем ты живёшь.

Ярослав чуть не сказал: чем это тело живёт.

Остановился.

— Это заметно.

Ратмир впервые позволил себе едва заметную улыбку.

— Спасибо, молодой господин.

Но теперь в его голосе уже не было прежней снисходительности.

Лес оказался ещё интереснее.

— Десять тысяч восемьсот дохода, — сказал Ярослав. — Четыре сто расходов. Что продаём?

— В основном строевой лес.

— То есть брёвна?

— Да.

— Всё?

— Нет. Дрова. Немного древесного угля. Небольшой объём идёт местным мастерам.

— А доски?

— Мало.

— Почему?

Ратмир посмотрел на него так, будто уже понимал направление мысли.

— Потому что пилить лес тоже стоит денег.

— Это я понимаю.

— Нужны мастера. Хорошие пилы. Площадки. Сушка. Склад. Сортировка. Отходы. Люди.

Он загнул ещё палец.

— И покупатели.

Ярослав кивнул.

Вот.

Именно поэтому управляющий ему нравился.

Никакого:

«Никто никогда не подумал пилить древесину».

Подумали.

Разумеется.

— Сколько мы получаем за обычный воз хорошего соснового леса?

— В среднем восемнадцать золотых.

— А если этот же объём продать после распиловки?

Ратмир посмотрел на писаря.

Тот полез в книгу.

Но управляющий остановил.

— В столице хороший пиломатериал стоит примерно вдвое дороже по объёму исходного леса. Иногда больше.

Ярослав поднял брови.

— Почему мы до сих пор продаём брёвна?

Ратмир не обиделся.

— Потому что «вдвое дороже» не означает «вдвое прибыльнее».

Ярослав улыбнулся.

— Продолжайте.

— Часть древесины уйдёт в отход. Нужно заплатить мастерам. Высушить. Сложить. Перевезти. Иногда держать несколько месяцев, пока найдётся покупатель. Если сушить плохо — товар испортится.

— То есть купец, который покупает наши брёвна, забирает не только разницу в цене.

— Он забирает риск и работу.

— Хорошо.

Ярослав сделал пометку.

Ратмир посмотрел.

— Но?

— Что?

— Я уже понял, что после вашего «хорошо» обычно идёт «но».

Всеволод тихо усмехнулся.

Ярослав постучал пером по бумаге.

— Но если разница достаточно большая, может иметь смысл забрать хотя бы часть этой работы себе.

Ратмир сразу ответил:

— Может.

— Вы считали?

— Два года назад.

Вот теперь удивился Ярослав.

— И?

— Не хватило денег на запуск.

— Сколько требовалось?

— По самому простому варианту — около трёх с половиной тысяч золотых.

— Что туда входило?

— Пилы. Сарай. место под сушку. мастера на первый сезон. Запас средств, пока товар не продастся.

Ярослав записывал.

— Почему не начали с меньшего?

Ратмир остановился.

— Насколько меньшего?

Вот первый вопрос, на который у него не было мгновенного ответа.

Ярослав не стал торопиться.

— Не знаю.

Управляющий поднял бровь.

— Не знаете?

— Нет.

— Но предлагаете?

— Я пока ничего не предлагаю.

Он повернул лист.

— Я спрашиваю, обязательно ли сразу вкладывать три с половиной тысячи.

— Чтобы получить нормальный объём — да.

— А если задача не получить нормальный объём?

Тишина.

— А проверить, можем ли мы вообще стабильно сделать товар нужного качества и продать его дороже?

Ратмир задумался.

Не формально.

По-настоящему.

— Маленькая партия.

— Например.

— Одни пилы всё равно понадобятся.

— Сколько?

— Зависит.

— Помещение?

— Можно использовать старый склад у лесной дороги.

— Мастера?

— Двух можно нанять в городе.

Писарь перестал записывать и слушал.

Ярослав спросил:

— Сколько будет стоить не «производство», а одна пробная партия?

Ратмир молчал дольше.

Потом произнёс:

— Возможно, четыреста-пятьсот золотых.

Ярослав поставил рядом с цифрой 3500другую.

500.

— Вот.

Ратмир смотрел на эти две цифры.

— Если не получится, потеряем пятьсот.

— Не обязательно все. Пилы останутся. Древесина тоже не исчезнет.

— Если получится?

— Тогда будем знать больше, чем сейчас.

Всеволод впервые вмешался:

— И заработаем?

Ярослав посмотрел на него.

— Может быть.

— Сколько?

— Не знаю.

Дед нахмурился.

— Ты всё утро требуешь от всех цифры.

— Именно поэтому не собираюсь выдумывать свои.

На этот раз первым рассмеялся Ратмир.

Негромко.

Но искренне.

— Простите, глава.

Всеволод посмотрел на него.

— Ничего. Я сам хотел.

Совет шёл уже почти два часа.

Ярослав устал.

Это чувствовалось.

Не физически — тело за последние недели стало гораздо крепче.

Скорее голова.

Цифры.

Названия.

Деревни.

Люди.

Обязательства.

Сроки.

Но впервые с момента попадания он чувствовал себя почти на знакомой территории.

Не потому что понимал средневековое хозяйство.

Не понимал.

Не потому что знал, как управлять лесом или шахтой.

Не знал.

Но хаос начинал превращаться в структуру.

На большом листе появилась таблица.

Земля.

Лес.

Дорога.

Мельница.

Шахта.

Сады и прочее.

Рядом — доход.

Потом основные прямые расходы.

Потом приблизительный остаток.

Отдельно — проблемы.

Отдельно — будущие платежи.

Ещё один маленький блок Ярослав попросил назвать:

ДЕНЬГИ ПО ВРЕМЕНИ.

Писарь сначала не понял.

Ратмир понял.

— Когда приходят и когда уходят.

— Да.

Потому что именно там начинала проявляться настоящая проблема рода.

На бумаге он ещё не был разорён.

Вообще нет.

У него были земли.

Лес.

Шахта.

Дорога.

Мельница.

Доход почти пятьдесят тысяч золотых в хорошем году.

Но денег постоянно не хватало в нужный момент.

Большая часть дохода приходила сезонно.

Расходы шли весь год.

Императорский платёж имел конкретный срок.

Дружину нужно было кормить независимо от урожая.

Ремонт не спрашивал, когда в казне удобно.

А торговый поток уходил к соседям прямо сейчас.

Ярослав провёл черту под таблицей.

— Получается, у нас три разные проблемы.

Все посмотрели на него.

Он сам удивился слову «у нас».

Но исправлять не стал.

— Первая — общий доход падает.

Он указал на дорогу.