Неосведомлённая

– У нас есть прокатная машина? – Гейб сочувственно вскинул бровь.

– Похоже, придётся ехать. Ты ведёшь, я изучаю материалы. Давай как можно быстрее разберёмся, что, чёрт возьми, там происходит.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Кора устроила ноутбук на коленях, пока Гейб вылетал из Парижа; огни города уже мерцали у них за спиной. Проезжая предместья, они брали курс на сельскую местность.

Движение то останавливалось, то снова рывками шло вперёд, и ей приходилось крепко держать компьютер: Гейб не собирался терять время. Он мчал по тёмным дорогам, наверстывая упущенное где только мог.

– Итак, у этого места вполне обычный сайт, и там они называют себя «фондом». Много информации о том, сколько пользы они приносят округе, как помогают нуждающимся. Про устройство и работу почти ничего, но с точки зрения связей с общественностью всё сделано так, чтобы выглядеть безупречно, – сказала она.

– То есть для публики они вылизывают себе образ? – спросил Гейб.

Кора кивнула.

– Полагаю, всё остальное происходит за закрытыми дверями.

– А письма? – спросил Гейб.

«Письма Хайди по электронной почте выглядят вполне обычными. Вот, вижу, ей там платили за работу. Не много, но всё-таки. Похоже, она была довольна. В последнем письме она пишет, что они теперь её новая семья и что её прежняя семья должна, пожалуйста, перестать её преследовать, а решения о своей жизни она будет принимать сама». И всё же, читая эти строки, Кора ощущала глухое недоверие. «Если не считать этого странного выбора, не похоже, что там что-то шло не так. Но раз она так резко оборвала связь, значит, явно что-то случилось».

– Есть что-нибудь о руководстве или основателе? – спросил Гейб. – Разве в таких делах не главный всегда тот, кто всё стягивает в одну точку?

Кора кивнула, откладывая папку.

– Да. Я снова на их сайте, открываю вкладку “Люди”. Так, вот. “Наш сегодняшний лидер, Пьер Мезон, – основатель Фонда, и мы следуем его всеобъемлющему видению”.

– Звучит пресно, – заметил Гейб, – и может означать что угодно.

– Зато теперь мы знаем, кого искать. Тут есть его фото, и, по-моему, он подходит под все параметры. Темноволосый, харизматичный, красивый. Может, чуть за тридцать, но снимок так отретуширован, что он выглядит как собственный аватар, – сказала Кора, мысленно закатив глаза.

– Ладно. И как нам к ним подобраться? – спросил Гейб.

– Да. Они, похоже, регулярно проводят мероприятия. Формально – сборы пожертвований, но, думаю, это ещё и способ фонда отбирать новых участников, – сказала Кора. – Мероприятия любопытные. Не просто сборы на улице. Не тот уровень. Всё выглядит гламурно и весело. Может, даже рассчитано на туристов.

– Похоже, там можно выловить пару новобранцев, – согласился Гейб.

– Дважды в месяц у них маскарады; каждую неделю – концерты классической музыки; бывают внезапные фуд-маркеты, шоу талантов и модные показы. Ещё – выезды. Прогулки на природе, походы, гурманские пикники.

– Это уже повыше классом, – удивился Гейб.

– Наверное, на такое и клюнет человек с тягой к приключениям.

– На сегодня что-нибудь есть? – спросил Гейб.

– Смотрю. – Пролистывая список, Кора надеялась, что им повезёт. – Да. Похоже, они проводят всё это в огромном поместье вниз по дороге от их штаб-квартиры. Сегодня у них маскарад – бал-маскарад – как раз на вечер. Написано, что можно приходить парами, но одиночек тоже рады видеть и для них предусмотрены особые условия.

– То есть – будут вербовать? – цинично уточнил Гейб.

На улице уже стемнело. Магазины ещё работали, но ненадолго. Кора ненавидела наряжаться. Ненавидела прятать себя настоящую. Она всегда считала, что мир должен принимать её такой, какая она есть. Её режим по умолчанию – беспощадная честность. Но когда расследуешь подозрительный культ на маскараде, приходится играть по их правилам.

– Значит, по пути остановимся, – сказала она. – Поищу рядом прокат костюмов или хотя бы место, где можно купить пару масок.

***

Через полчаса они приехали на маскарад. По дороге проката костюмов они так и не нашли, зато наткнулись на маленький магазинчик с отделом для вечеринок и всяких приколов – как раз то, что нужно, и, вероятно, вдвое дешевле. На Коре был красный плащ, синяя туника с длинными рукавами и маска с павлиньим рисунком, закрывавшая глаза. Решив, что будет разумнее спрятать свою дерзкую стрижку, она ещё взяла павлинье-синий парик, который сидел на голове неудобно: нейлоновый, колючий. Она подняла руку и почесала кожу головы, уже чувствуя злость на этот культ и на Стефана с его братом, из-за которых они оказались в таком положении.

Гейб выбрал чёрно-белое. Клетчатая туника, чёрные перчатки и чёрно-белая маска с перьями. Кора взглянула на него и поморщилась: ей не нравилось, что даже его глаз не видно сквозь крошечные отверстия. Эта анонимность делала всё в сто раз сложнее. Она была уверена, что именно поэтому культ так любит маски. Наверное, так им проще добиваться своего – вербовать новых людей.

– Вот поместье. Впереди. Похоже, мероприятие должно быть в том особняке, – сказала она, сверяясь с картой, пока Гейб взял левее и направился туда.

Готовясь, Кора убрала телефон и украденный пистолет за пояс, поглубже, под складки плаща.

У въезда на подъездную аллею особняка горели фонари, и дежурил охранник в чёрной форме – он махнул им проезжать дальше, к парковке в конце длинной подъездной дороги. Сам особняк был огромный и величественный, каменный, в три этажа. Кора гадала, принадлежит ли он культу, кому-то из членов или им просто разрешили им пользоваться.

Они припарковались на стоянке, почти полностью забитой машинами, и пошли по обсаженной деревьями дорожке к самому особняку, а затем поднялись по восьми каменным ступеням к парадной двери. Где-то неподалёку Кора уловила плеск фонтана.

Она вошла в холл, где под высоким потолком полыхала люстра. Народу, похоже, было полно. Из-за большой арочной двери справа доносился гул голосов и смех. Теперь бы протащить их внутрь. Она поняла, что понятия не имеет, сколько стоят билеты. Хорошо, что у неё были кое-какие деньги от семьи Хайди.

Гейб за её спиной, Кора встала в очередь к входу и, шаркая, продвигалась вперёд за другой женщиной – та, похоже, пришла одна и была в простой чёрной маске.

– Билет, пожалуйста, – попросил у женщины швейцар. По-английски, правда с акцентом.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Билет, – повторил он. – Вы ведь покупали билет в интернете, чтобы прийти сюда? Мы не принимаем оплату на входе.

– А, мой билет, – сказала она и начала рыться в сумочке, пока он сверялся со списком.

Ну конечно, – со злостью подумала Кора. – Ну конечно, билеты покупаются заранее, чтобы все данные покупателя были у них в сети. Современный способ отсеивать нежелательных новых «участников».

Она отвернулась, на мгновение сжала ладонь Гейба, делая вид, что всё спокойно, и они вышли из очереди, хотя у неё было мерзкое ощущение, что охранник смотрит на неё подозрительно.

Гейб пошёл за ней, когда она направилась наружу.

– На входе билетов нет, – сказала Кора. – Их надо было покупать заранее. – Она взглянула на него, гадая, пришла ли ему в голову та же мысль, что и ей.

– Поищем другой вход? – спросил Гейб.

– Да. Пожалуй, так и сделаем. Давай пошарим вокруг – вдруг есть обходной путь.

Кора и Гейб обогнули особняк снаружи. Он стоял на ухоженной территории. Вдали мерцали слабые огни – возможно, от хозяйственных построек.

Должен быть другой способ попасть в такой огромный дом. Через кухни – самый верный вариант. Она высматривала любые намёки на них и принюхивалась в поисках запаха еды.

Нашлась дверь. Что это? На табличке было выгравировано: «Только для персонала», – но она оказалась заперта. Кора пошла дальше, разглядывая все возможности, поглядывая и вверх, и вниз – вдруг удастся где-то забраться внутрь. Эта дверь, похоже, вела в подвал или в наружную кладовую. Вот ещё одна – тоже заперта. Было окно, но путь преграждали стальные решётки.

– А вот это как? – спросил Гейб, показывая на каменный угол здания.

Впереди справа была крутая лестница, уходившая вниз.

– Пойдём посмотрим, – сказала она. – Может, просто ещё один подвал.

Но, подойдя ближе, она увидела, что лестница и правда куда-то ведёт.

Внизу была стальная дверь. Закрыта.

Кора дёрнула ручку. Ничего. Она попробовала снова, навалившись всем телом, яростно внушая себе, что замок старый, ржавый и наверняка слабый. Может, её упрямство и помогло. Во всяком случае, на этот раз она почувствовала, как запор поддался. Ещё один мощный толчок плечом – и дверь, дребезжа, распахнулась.

Они оказались в тускло освещённом коридоре. Кора бесшумно пошла вперёд, а Гейб за ней – следом, пока проход не повернул налево, потом направо; она гадала, куда выведет этот подземный лабиринт.

Впереди мерцал свет. Слева дверь была приоткрыта, и Кора расслышала изнутри приглушённые голоса.

Они подкрались ближе, и Кора заглянула в щель.

В комнате она увидела четверых, сидевших вокруг большого стола; лица их скрывали маски. Освещала комнату лишь одинокая свеча в центре стола, и от неё по стенам ползли жуткие тени.

Сердце у неё забилось быстрее.

Они пришли сюда искать вход, а наткнулись на кое-что куда лучше. Должно быть, это предварительное собрание, а значит, эти люди – старшие члены культа. Она внимательно разглядывала их, запоминая детали. Там была женщина в розовой блестящей маске и в атласном бальном платье. Другая – в суровой серой маске под цвет волос. И двое мужчин: один – с лицом, целиком скрытым драконьей маской, другой – в чёрной маске. Невозможно было понять, кто из мужчин, если кто-то из них вообще, является владельцем и основателем культа. Но Кора готова была поставить деньги на то, что один из них – точно он.

Они поднялись. Стулья скрежетнули, и Кора отпрянула. Они выйдут сюда?

Нет. Предварительное собрание закончилось, и все четверо прошли через другую дверь в глубине комнаты.

Кора дождалась, пока они уйдут. Потом толкнула дверь шире. За ней начинался ещё один коридор, который, как ей показалось, ответвлялся в сторону бального зала.

Теперь нужно было быть предельно осторожными. Она понятия не имела, какие ещё члены культа могут встретиться по пути. Место было опасное, чужое.

– Я сначала посмотрю, – прошептала она Гейбу.

Она пересекла комнату так тихо, как только могла, направляясь к двери на другом конце – туда, куда ушли фигуры в масках.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Церемонии начинались.

Он знал все признаки и был знаком с их ритмом. Подготовка к этому ритуалу занимала изнурительно много времени. Смотреть на неё было утомительно, и он чувствовал, как ноги каменеют, пока он прятался вне поля зрения – на верхней галерее, за колонной.

Было холодно и неудобно, но человек в маске знал: дискомфорт – просто часть работы. В конце концов, терпение важно всегда, а особенно – когда планируешь столь сложное дело. Это было испытание его мастерства и решимости против мощи ущербного, скрытного основания.

Сегодня ночью он собирался обеспечить себе ещё одну душу, чтобы восстановить равновесие. Но всё должно было быть просчитано.

Привалившись к каменной колонне и чувствуя, как её холод просачивается в него, он позволил мрачным мыслям мелькать в голове. В этом каменном месте, под тяжестью веков вокруг и над ним, неудивительно, что мысли его возвращались к давним смертям.

Столько людей здесь лишились жизни – и по столь разным причинам о них скорбели.

Моры, причины, столкновения, войны. Стоило ему вслушаться, и казалось, будто он слышит крик всех их душ, слившийся в какофонию. Вот что он ощущал здесь, рядом с этим зданием.

Это пробирало до костей.

Он закрыл глаза – и на миг увидел яркое, отчётливое видение. Внизу стояла женщина: рыдая, она стояла на коленях на камне, а ярко-рыжие волосы рассыпались по нему. А позади неё, с суровым и непреклонным лицом, стоял священник. Он смотрел на женщину без выражения и без тени чувства, но человеку в маске показалось, что если там и было какое-то чувство, то это была вздувшаяся волна презрения.

Женщина рыдала и рыдала, пока наконец её всхлипы не стали тише. Священник шагнул вперёд и поднял оружие, которое нёс с собой. Оно блеснуло в слабом свете свечей – металл, острый, заострённый, – и человек в маске судорожно втянул воздух.

Священник опустил оружие, и послышался резкий щелчок лезвий.

Это оказались ножницы. Её рыжие волосы лились, как вода, рассыпались по камню, стекали вниз, пока священник с беспощадной размеренностью остригал ей голову.

Затем глаза человека в маске снова распахнулись.

Эти видения. Они накатывали одно за другим, густо и стремительно, но особенно ярко – всякий раз, когда он оказывался в месте вроде этого. Ему хотелось знать, настоящие они или нет. Неужели это подлинные обрывки истории? Неужели он видит внутренним взором то, что и впрямь произошло когда-то? Может, его нынешняя миссия – путь, на который он теперь ступил, – позволяет ему яснее заглядывать в прошлые времена?

Или это всего лишь воображение, показывающее ему сцену, сияющую и отчётливую, как драгоценный камень?

Он не знал и, мотнув головой, попытался прогнать мысли. Сейчас не время для таких отвлечений. У него было дело, и оно требовало полной сосредоточенности. По крайней мере видение – странное и яростное – отняло немного времени, и теперь он видел: приготовления продвинулись, а внизу уже начинали собираться люди.

Воздух был густ от запаха ладана и свечного воска, и от толпы доносился глухой гул распевов. Это ещё не настоящая церемония; пока лишь подготовка. Он понимал это по темпу пения и по числу собравшихся – толпа ещё была небольшой. По мере того как ночь будет тянуться дальше и час станет ближе, людей прибавится. Сейчас всё звучало низко и медленно, но скоро распевы станут громче и быстрее, обретут музыкальность, а потом сорвутся в неистовую, сбивчивую, бездыханную, сумасшедшую смесь голосов.

Человек в маске вздрогнул – и не только от холода.

Он знал: с каждой церемонией ставки растут. На этот раз он твёрдо решил, что удар должен быть решающим. Он знал их слабости, их уязвимые места – и был готов нанести удар.

А вот собственные слабости, собственные уязвимости были спрятаны куда глубже – и от этого его снова передёрнуло, сильнее прежнего. У него был только он сам: сила воли, хитрость и несколько вещей, без которых ему не осуществить задуманное. И до сих пор всё удавалось. Он довёл свою миссию до конца, и задания шли так, как должны были.

Кроме него, этого не сделает никто. Вдыхая удушливый воздух, он признал это с чувством, похожим не на гордость, а на спокойную, непоколебимую уверенность в себе. Кроме него, этого не сделает никто.

Он поправил маску. Она была необходима, разумеется, но он должен был убедиться, что сидит безупречно и не мешает обзору. Ему нужно видеть каждое движение, каждую брошенную тень, потому что только скрытностью и терпением он сможет добиться своего.

Когда распевы стали громче, он выскользнул из-за колонны и направился вниз по узкой задней лестнице. Здесь становилось по-настоящему опасно.

Человек в маске чувствовал жар приготовлений, огни свечей, энергию, нарастающую до лихорадочного накала. Всё это было ему до боли знакомо – ритуал, то, как поднимается напряжение, то чувство цели и жажды, что словно выплескивалось из толпы так, будто мысли и вправду способны оживать. И это пугало его. Ощущать силу культа – всё равно что получить удар кинжалом, выкованным из страха.

Он чувствовал, как сердце колотится в груди, и рука чуть заметно дрожала, когда он достал из кармана маленький пузырёк. Он вынул пробку – и в ноздри ударил густой аромат лаванды и ромашки. Это было снадобье, которое он приготовил сам: крепкая смесь успокаивающих трав, которой он пользовался, чтобы унять нервы перед каждой миссией.

Он капнул несколько капель и дал им растаять на языке, почти сразу ощутив, как по телу разливается спокойствие. Пульс замедлился. Страх, сжимавший его, отступил, и он выдохнул длинно, размеренно. Сегодня ночью ему нужно было оставаться хладнокровным и собранным, если он хотел добиться успеха.

Он видел членов фонда в белых одеяниях: лица скрыты капюшонами, но стоило им повернуться к нему – и приоткрывалась дразнящая возможность заглянуть внутрь. Он чувствовал, как от новичков исходит смесь возбуждения и страха. Никто не знал, примут ли их во внутренний круг или хотя бы повысят на ступень, пока лидер не вынесет вердикт.

А когда их судьба будет решена, как же сладко, как же хорошо будет знать, что дальше он станет распоряжаться их участью.