Полная версия
Неосведомлённая
БЛЕЙК ПИРС
НЕОСВЕДОМЛЁННАЯ
ПРОЛОГ
Настало время церемонии принятия.
Это был миг, когда Хайди ле Ру должна была стать по-настоящему частью мира, ради которого она не щадила себя последние два года. До сих пор она была лишь крупицей в этом великом духовном сообществе. Но стоило ей пройти этот, самый важный, обряд – и она окажется среди посвящённых, сможет носить церемониальные белые одеяния с поясом, украшенным кистями, оставив позади простые белые накидки, которые носила до сих пор.
Хайди была готова. В глубине старой церкви, в тесной комнате, освещённой свечами, ощущая на себе взгляды собравшихся позади братьев и сестёр, чувствуя жар маленьких огоньков на щеках, она снова и снова проговаривала про себя обеты. Где-то далеко-далеко она услышала, как часы пробили полночь.
Ближе звучало глухое латинское песнопение, подчёркивая важность и тяжесть церемонии.
«Я отрекаюсь от мира. Верность моя – лишь братьям и сёстрам в „Le Fondement de l'Unité des Mondes“ – Фонде единства миров. Я буду исполнять возложенные на меня задачи. Я буду проводить время в молитве и размышлении. Я решила передать фонду всё своё мирское имущество и юридически признать, что фонд отныне мой новый опекун, а также отречься от родных и прежней жизни».
Такой выбор она сделала – и он наполнял её силой. Именно это она должна произнести, без единой ошибки: здесь допускалась только безупречность. Возможность сорваться ещё оставалась, и многие уже срывались. Но она была готова. Готова отвернуться от прежней жизни – от друзей и семьи, которых знала большую часть своих двадцати пяти лет, от близких, что умоляли её уйти из этой «секты», стараясь убедить, будто ей промывают мозги.
Промывают мозги? В жизни она ещё никогда не мыслила так ясно – и знала: это её путь.
Теперь пора. Вместе с лидером она должна пройти в боковую комнату. Он шёл впереди, выпрямившись во весь рост. На эту церемонию он тоже надел белое: цвет чистоты и обновления.
Она опустилась на колени перед каменным алтарём, ощущая холод под коленями. Лидер стоял перед ней; лицо его скрывала тень. Его ладони легли ей на плечи, затем соскользнули ниже, касаясь обнажённой кожи под робой. Так и должно быть, и Хайди знала: нельзя шевелиться – это знак того, что её тело, её будущее и её дух принадлежат фонду.
– Ты приносишь клятву верности фонду? – наконец спросил он, убирая руки от её робы; голос его был низким и успокаивающим, а мягкие интонации и лёгкий французский акцент придавали ей уверенности в этот решающий миг.
– Да, – ответила Хайди; голос звучал ровно, хотя руки у неё дрожали.
– Клянёшься поддерживать братьев и сестёр и посвятить себя задачам, которые будут на тебя возложены? Трудиться в смирении и доброте на благо всех?
– Да, – повторила она, не отрывая взгляда от лидера. Под белой мантией и накинутым капюшоном его почти не было видно, но ей показалось, что она уловила блеск его глаз.
– Тогда встань, сестра, – сказал он, протягивая руку.
Хайди поднялась; сердце тяжело стучало в груди, пока лидер закреплял у неё на талии пояс с кистями. Её захлестнула волна гордости и восторга: теперь она часть чего-то неизмеримо большего, чем она сама. Она отдала себя высшей цели, высшему делу.
– Подойди к воде и омойся, – сказал он.
Воду держали в медной чаше примерно в ярд диаметром, стоявшей в углу комнаты. Хайди подошла к ней, чувствуя, как камень ледяным холодом отдаётся под босыми ступнями.
Она подняла одну ногу, затем другую и опустила ступни в воду. Зачерпнула ладонями, плеснула себе на лицо, дала воде затечь в рот и в нос. Вкус был металлический, резкий. Наверное, это медь чаши просачивалась в неё. Она омыла руки, ощущая воду, пробуя её на вкус. А затем вышла и вытерлась полотенцем – старым, затёртым, потому что смирение было обязательным среди братии.
Теперь, наконец, она могла занять своё место в ряду истинно верующих.
Но, когда Хайди направилась обратно к главному залу, её вдруг повело, закружилась голова, будто давление резко упало. Она споткнулась. Её кто-то толкнул? Её задели плечом? Это дёрнули за подол, это было колкое прикосновение – или ей почудилось? Но в этой комнате были только она и предводитель, так что что это могло быть?
Такое с ней случалось в подростковом возрасте, и она несколько раз падала в обморок. Сейчас было то же самое. Головокружение накрыло с головой. Оно делало её слабой, подташнивало, перехватывало дыхание.
А потом по всему телу прокатывались странные, мощные волны то жара, то холода, будто её трепало в шторме. Что происходит? Это из-за того, что она сегодня постилась, готовясь к этому обряду? Почему она теперь не в силах идти – слабость разливалась по телу, словно из него выкачали всю энергию, и ей пришлось опуститься на колени,
Руки были слабыми и холодными. Она попыталась подняться, но обнаружила, что уже лежит ничком на холодном камне.
Ей нужно было вдохнуть, дышать, попытаться снова.
Но она не могла. Тьма – стремительная и полная – захлестнула её.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
– Нам срочно нужно найти квартал красных фонарей, – сказала Кора Шилдс Гейбу, когда они быстрым шагом шли по мощёной дорожке.
Накануне, ещё в Штатах, они набросали план, а теперь, приземлившись в Париже, шли по нему. Это был первый шаг в поисках старого, осыпавшегося следа крошек, который мог вывести их к сестре. Дорога вела в подпольный мир, где таится настоящая опасность. Но риск стоил бы того, если бы они её нашли.
Кора помнила лицо Роуз – её внешность была выжжена в памяти. У Роуз были клубнично-светлые волосы, тогда как у Коры – каштаново-рыжие. Глаза – те же, серые, как море, но у Роуз они были теплее. Роуз носила волосы длинными, распущенными, не сбривала с одной стороны, как делала Кора. У Роуз не было татуировок; не было шрамов и не было недостающих пальцев.
На теле Коры были отметины всей жизни, прожитой в бою. Сначала – в «морских котиках», затем – в ФБР, а теперь, в начале четвёртого десятка, – одной, частным детективом. И вот она здесь, на самом важном задании в своей карьере на сегодняшний день.
Был ранний вечер, и впереди, когда они свернули на главный бульвар, она увидела вдали Эйфелеву башню, сияющую в роскошном блеске огней.
Она лишь мельком взглянула на эту знаменитую достопримечательность. Рядом Гейб задержал взгляд подольше, пробормотал восхищённо и снова перевёл внимание на окружающее.
Гэбриел Финч настоял, чтобы поехать с ней. Высокий, сложенный как игрок в американский футбол, с широкими плечами и лёгким характером, с тёплыми зелёными глазами и тёмно-русыми волосами, он выглядел ещё более собранным, чем чувствовала себя она.
На то была причина. То, что Гейб – её давний друг и недавний любовник, – не мог изменить, но и избежать тоже не мог.
И это было тем, о чём она не была готова говорить с Гейбом. Она знала: не будет готова никогда.
Сестру Коры, Роуз, похитил отец Гейба – Бадди. Бадди работал в школе спортивным тренером. Он злоупотребил доверием, которое ему оказывали. Он схватил Роуз и удерживал у себя, и лишь недавно Кора по кусочкам сложила, что произошло, и пошла к Бадди на разговор.
Он жил совсем один в хижине высоко в горах, и она никогда не забудет ни выкрики, ни смертельную сцену, разыгравшуюся там, ни то, как он потянулся к оружию, когда напряжение дошло до предела. Он застрелился, но перед этим сказал ей, что Роуз сумела сбежать и связалась с Марио – человеком из мафии.
С тех пор Марио предал мафию и поплатился за это, а Роуз пару лет назад переправили за границу торговцы людьми, работавшие между США и Европой.
Кору переполняла ярость, стоило ей подумать о своей прекрасной сестре – той тогда было под тридцать, – и о том, что с ней сделали. Жива ли она? Кора знала: у женщин, которых продают и перевозят, жизнь и здоровье редко держатся долго.
В другое время одной этой злости хватило бы, чтобы Кора потянулась к наркотикам и алкоголю, в отчаянии стремясь к той тьме, что они приносят. Но в последнее время они звали её уже не так настойчиво, и она понимала почему: из-за Гейба. На него можно было опереться – и он, в свою очередь, опирался на неё. И, как ни странно, когда опираются на тебя, тьма отступает ещё дальше.
– Думаю, квартал красных фонарей где-то там, – сказал Гейб, указывая рукой. – Самый большой, во всяком случае, в Пигале. Наверняка есть и другие, но этот самый известный. Мы почти пришли.
Кора не знала, здесь ли она найдёт Роуз. Скорее всего – нет, признала она, но сначала нужно было отыскать того, кто сможет указать дорогу. Поэтому они и шли туда.
Они быстрым шагом спускались по извилистым улицам, а Гейб выбирал самый короткий путь городскими закоулками. Им попадались ночные магазины и бесчисленные кафе и рестораны. Лёгкий ветерок доносил запахи еды – чеснока, жареного стейка, густой аромат морепродуктов. Люди пили вино, разговаривали, отдыхали в городе, не подозревая о его подпольной стороне. Но Кора ощущала её всем телом и была готова вытащить её на свет. Идя рядом, она напряжённо всматривалась вокруг, надеясь найти то, что ей нужно.
– Улочки крошечные, – заметил Гейб.
– Теснее некуда, – согласилась она. – Я бы здесь не хотела вести грузовик. Да и твой пикап тоже.
– Ни за что, – согласился Гейб, когда они свернули налево и пошли по очередному узкому мощёному переулку, где дома с обеих сторон нависали высокими стенами.
Разговор они нарочно держали лёгким, и Кора понимала: есть многое, о чём она пока не готова говорить. Тот факт, что теперь они вместе – партнёры, любовники – и вдобавок на опасном деле. Для неё с Гейбом это была неизведанная территория. С виду он держался просто и спокойно, но она гадала, не неловко ли ему внутри.
– Ты точно нормально к этому относишься? – спросила она, решив наконец назвать всё прямо.
– К тому, что мы здесь? К тому, что я с тобой?
Она кивнула.
– Мне кажется, мы зашли на неизвестные воды. Я просто… хочу быть уверена, что тебе правда нормально. Вот и всё.
Он подошёл ближе, так что их руки соприкоснулись. На мгновение он сжал её ладонь.
– Мне не просто нормально. Я благодарен, что я здесь с тобой. Что бы ни было впереди, мы справимся. Вместе. И мы найдём её, Кора. Это моё обещание нам. Мы приехали сюда за ответами – и мы их получим. Чего бы это ни стоило.
Она взглянула на него и коротко кивнула, чувствуя облегчение от того, что он полностью настроен идти до конца, но тревога всё равно не отпустила.
Гейб был выше её на голову и вдвое шире в плечах, но этот мир для него был новым, и она не хотела, чтобы он пострадал. Ей нужно будет присматривать за ним и сделать всё, чтобы он оставался в порядке.
Пока они шли, она оглядывала окрестности и заметила не одну женщину с ярко-красной помадой, в сетчатых чулках и коротких юбках, что задерживались у углов или в проёмах дверей. На руках у них были татуировки, а на ногах – туфли на высоких каблуках, и по булыжной мостовой они ходили так уверенно, будто родились на этой брусчатке. Высокие каблуки не были сильной стороной Коры. Она могла быстро пробежать милю, пройти полосу препятствий и стреляла метко. Но каблуки? Один шаг – и она растянется.
С кривой усмешкой она подумала, что с куда большей сноровкой воткнула бы в кого-нибудь шпильку, чем сумела бы носить её сама.
Но теперь они были там, где нужно. С каждым шагом становилось больше неона, ярких витрин, вывесок, указывающих к тёмным дверным проёмам, за которыми шли шоу для взрослых; повсюду вспыхивал и мерцал красный свет. Всё подтверждало: они в тех самых печально знаменитых нескольких кварталах Парижа – в эпицентре проституции. Здесь работало большинство секс-работниц.
Роуз не была секс-работницей. Она была рабыней, Кора знала это. Но люди знают людей. Мир тесен. Если ты в Париже, сюда приходят за платным удовольствием. А если ты держишь бордель и у тебя есть несколько вывезенных силой девушек, которые приносят тебе деньги, то, возможно, именно здесь ты и откроешься.
– Нам не нужен салон на главной улице, – пробормотала она. – Нам нужно место в подворотне. Надо выяснить, где держат тех, кого привезли силой. Это выведет нас на сеть.
Но как это узнать?
Один из лучших способов – спросить тех, кто в теме. Они-то знают, где самые опасные места.
Во всяком случае, она на это надеялась.
Идя уверенно, Кора подошла к одной из девушек, что стояла у стены здания. Французский у неё был так себе. Она не знала, лучше или хуже он окажется, чем английский у этой женщины, но как-то придётся выкручиваться.
– Бонжур, – сказала она без предисловий. – Я ищу сестру. Думаю, её привезли сюда и заставили работать в одном из этих мест.
Женщина уставилась на неё, тут же забыв о своей зазывной позе. Взгляд у неё был тяжёлый, прожигающий.
– Вы знаете эти места, – нажала Кора. – Где девушки работают без оплаты? Где их держат взаперти, забирают паспорта, заставляют делать эту работу? Есть здесь рядом что-нибудь такое?
Та смотрела на неё, не отводя глаз. Кора тоже держала взгляд, надеясь установить контакт – и что женщина смягчится и скажет.
Но женщина сразу отвернулась, повернувшись к Коре спиной, и быстро ушла. Если она знала, то молчала. Она даже не стала разговаривать.
Может быть, подумала Кора, это и есть знак, что она близко.
– Пробуем ещё раз, – буркнула она Гейбу.
– Думаешь, будет лучше, если я отойду, а ты спросишь одна? – предложил он, но она покачала головой. – Та женщина на тебя даже не посмотрела. Её отпугнул вопрос.
Через квартал она попыталась снова. Сдаваться она не собиралась. Другая женщина, тот же вопрос. Та же реакция. Эта просто повернулась спиной и застыла в молчании. Больше на Кору она не взглянула и на дальнейшие вопросы не ответила. Наконец, со злым вздохом, Кора пошла дальше, догоняя Гейба, который успел уйти вперёд.
– Вон там, – сказал Гейб. – На углу впереди. Та женщина мне глазки строила. Перестала, как только увидела, что я с тобой. Но, может, она будет охотнее говорить?
Кора направилась прямо к третьей женщине; та настороженно следила за её приближением.
Кора вежливо задала вопрос.
Подождала.
Женщина смотрела на неё. Высокая, с пышными формами, но с пустой, жёсткой холодностью в глазах.
– Откуда вы знаете, что ваша сестра окажется в таком месте? – наконец произнесла она. Она говорила по-английски, с акцентом, который на слух Коры был скорее восточноевропейским, чем французским.
– Не знаю. Но я начну с одного места и буду спрашивать дальше, – объяснила Кора.
Женщина помолчала, задумчиво глядя на неё.
Потом она поманила одну из остальных, стоявшую неподалёку.
– Кьяра, – сказала она, а потом быстро заговорила на языке, которого Кора совсем не знала. Кьяра ответила так же быстро, указав в проулок.
– То место, про которое все знают, там. Ближе к концу улицы, справа. Снаружи будет охранник, – сказала она. – Но предупреждаю: туда вам лучше не соваться. Они опасные. И умеют хорошо защищаться.
– Спасибо, – сказала Кора. Она протянула пару двадцатиёвровых купюр – почти последние деньги на всём белом свете. Плата тому мафиози, который рассказал ей, что случилось с Роуз, высосала её сбережения досуха. Чтобы расплатиться, она заложила мамино кольцо. Кольцо было дорогим сердцу, и ей удалось его выкупить, но сейчас деньги были на исходе. Едва хватило на билеты и на гостиничный номер размером с обувную коробку, куда они заселились час назад.
И всё же Кора была благодарна за сведения и за то, что женщина не поленилась всё показать.
Теперь – туда.
Проулок был таким узким, что машина едва бы протиснулась, а булыжники под ногами – грубые, неровные. Было очень темно. Кора дошла почти до следующей крошечной поперечной улочки, прежде чем увидела место, о котором ей сказали.
Впереди… это оно? Здание выглядело обшарпанным, будто лучшие времена давно прошли. У чёрной, окрашенной краской входной двери дежурил мрачный охранник: тяжёлая челюсть, крепкая фигура. При нём был пистолет. Она заметила его сразу. И была уверена: он не один – таких там много. Этих женщин охраняют всерьёз.
Проблема была не в охраннике и не в чёрной двери, а в серебристых стальных решётчатых воротах, поставленных прямо перед входом. Они выглядели намертво запертыми, и прорваться силой будет непросто. Значит, нужно подумать, прикинуть, распланировать.
Внутри она увидела, что здание уходит вверх на три узких, высоких этажа. И в этой путанице комнат, в месте, где держат женщин в плену, возможно, найдётся первая ниточка того, что они ищут.
Возможно, там найдётся и Роуз.
Охранник посмотрел на них подозрительно, и Кора отвела взгляд, ускорила шаг, не желая его настораживать. Она увидела достаточно; теперь она знала, что там и что им предстоит сделать. Когда они с Гейбом завернули за угол, мысли у неё работали на пределе – идеи, решения, варианты, тактика.
Она знала, что им нужно сделать, и как лучше всего. Это будет нелегко и опасно. Но если у них будет эффект неожиданности, может и получится.
– Ладно, – сказала она Гейбу. – Мы идём внутрь, и сделаем это вот так.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кора ждала, прижавшись к стене, ощущая, как тело спокойно и в то же время собрано в тугую пружину, готово к тому, что будет дальше. К взрывному усилию, когда придёт время. Ей была знакома эта прелюдия к действию. За годы она выжидала в сотнях разных мест, пока разворачивались сотни возможных сценариев.
Ждать в углу парижского проулка, надеясь освободить свою порабощённую сестру, – такого в её жизни ещё не было.
Они с Гейбом обошли квартал по кругу и прокрались обратно, чтобы спрятаться вне поля зрения как можно ближе к этому борделю и дождаться подходящего момента. Кора знала: он появится, и, скорее всего, скоро. Она ждала чего-то конкретного, и до тех пор им оставалось только терпение.
Это было важнее всего – она понимала. Это было глубоко личным. Ей нужно было задавить в себе страх и ярость, вихрем крутившиеся внутри. Скоро найдётся время выпустить чувства наружу.
А сейчас – только холодный фокус на ситуации. И больше ни на чём.
– Я что-то слышу, – пробормотала она. – Похоже на шаги… идут сюда.
– Я тоже их слышу, – сказал Гейб. Он ждал, прижавшись к стене рядом с ней.
– Пойдём, как только откроют. А теперь приготовься, – прошептала она.
Шаги приближались – всё громче, отчётливее. Кто-то шёл к двери. Потенциальный клиент.
Стальная решётчатая дверь с автоматическим доступом была той самой палкой в колесе планов Коры: она не могла через неё пройти. Время – и, конечно, смогла бы, но не с тем охранником снаружи, не без инструментов, да ещё и дешёвая камера над дверью – работает она или нет, неизвестно, а рисковать нельзя.
Но теперь входил клиент, и это меняло всё. Теперь Кора могла действовать.
Она подобралась ближе к выходу из переулка и напряжённо прислушалась. Приглушённые голоса. Тихое бормотание.
А затем – звук, которого она ждала. Лязг: ворота распахнулись на пружине.
Это был сигнал. У неё могло быть всего пара секунд, пока они не захлопнутся снова, но, возможно, этого и хватит – и Кора собиралась выжать из этих секунд максимум.
Она выметнулась из своего укрытия в переулке. Вылетела за угол. Ботинки загрохотали по булыжникам – и она рванула туда, где охранник, стоя к ней спиной, впускал клиента.
Кора не колебалась. Она с размаху влетела в него всем телом и повисла на нём, даже когда он, ошарашенный, начал оборачиваться. Она опрокинула его вперёд. Колени и руки ударились о камни. Ей нужно было, чтобы он выключился. Шанс будет один. Она рубанула его по шее, вскочила и с чудовищной силой пнула в голову, пока он ещё стоял на четвереньках. Он обмяк и распластался.
Клиент – подозрительный тип с двойным подбородком и жёсткими усами – в ужасе крутанулся, но Гейб рванул охранную дверь настежь, схватил его за руку и дёрнул назад. Тот пошатнулся, врезался в дверной столб, и лбом с отчётливым глухим стуком ударился о камень. Он опустился на колени, оглушённый, а Гейб проворно принялся заламывать ему руки за спину.
У Коры не было пистолета. Бумажная волокита, чтобы привезти сюда её оружие, заняла бы слишком много времени. Но теперь она собиралась добыть пистолет. Нелегально – без сомнений. Но хотя бы оружие. Она быстро сунула руку в кобуру охранника и вытащила пистолет – потёртый Sig Sauer. Засунула его за пояс, и потом – молнией – они уже были внутри, мчались по узкому коридору с затхлым запахом, истёртым ковром и красной люстрой, в которой не горели две лампочки. Шанс у них был один. Один шанс добраться до тех, кто здесь, и уничтожить их.
Они взлетели по лестнице, и шаги Коры гулко били по деревянным ступеням. Здесь воняло, было грязно, и женщин держали в плену. Самое время дать ярости разгореться. Превратить её в действие. Свалить их.
На втором этаже она остановилась, поражённо выдохнув. Ещё одно препятствие, которого она не ожидала. Вторые запертые ворота – тоже стальные, решётчатые. Её затрясло от злости при мысли, что решётки поставили не затем, чтобы не пускать кого-то внутрь, а чтобы не выпускать женщин наружу.
Ворота были единственным новым в этом месте. Всё остальное разваливалось. А ворота – по стандарту. Прочные, стальные, с толстыми прутьями. Она даже не думала, что пуля пробьёт этот замок. Уже сверху, с следующего этажа, слышалась суматоха: мужской голос орал, женщина кричала. А эти ворота перегораживали путь и останавливали их как вкопанных.
Или нет?
– Вон там! – задыхаясь, Гейб указал на боковину ворот. И Кора увидела то же, что увидел он.
Сами ворота были настолько надёжны, насколько это вообще возможно. Но Гейб – столяр, мастер пилы, молотка и гвоздей, – заметил слабое место. Древняя деревянная дверная коробка. Дерево выветрилось и повело. Может, у них всё-таки есть шанс.
Он жестом велел Коре отступить. А потом Гейб рванулся к двери, плечом вперёд, на скорости, вкладывая в удар все свои девяносто с лишним килограммов крепких мышц. Он врезался в дверь со всей силой – и на миг она устояла. Затем, как Гейб и рассчитывал, её вырвало из коробки.
Воздух наполнил треск рвущегося, раскалывающегося дерева. Следом раздался металлический визг.
Гейб выдрал дверь прямо с петель. Она качнулась вперёд и с оглушительным лязгом рухнула на деревянный пол, осыпав всё вокруг щепками.
И тут по узкому коридору навстречу им, бегом, появился мужчина. Тёмные волосы, задиристо выставленная челюсть, широкие, крепкие плечи.
И в руке у него был пистолет. На бегу он выстрелил в них.
Кора рывком прижалась боком к стене – два выстрела разорвали воздух, ударив по ушам. Гейб инстинктивно пригнулся.
В неё не попали; она надеялась, что и в Гейба тоже, – и пора было отвечать. Она выдернула из-за пояса украденный пистолет. Она даже не успела проверить, заряжен ли он. И исправен ли вообще. Но через мгновение этот человек выстрелит снова – стоит ему лишь остановиться, чтобы прицелиться. У неё была лишь доля секунды.
Она подняла пистолет и, едва наведя его на противника, сразу нажала на спуск, готовая к отдаче; рука и плечо сами приняли удар. Выстрел был резким, а в тесном коридоре грохот – оглушительным.
Тип пошатнулся назад, выронил оружие и закричал от боли. Он схватился обеими руками за бедро, откуда хлестала кровь. Коре было всё равно, выживет он или нет. Она рванулась вперёд, гулко простучав подошвами по поваленной створке, и, поравнявшись с ним, остановилась лишь затем, чтобы подобрать его пистолет. Теперь за поясом у неё было два ствола. А впереди тянулся коридор – тёмная пасть, зовущая дальше.
Она слышала новые крики и ещё один голос. Женский голос, громко зовущий на помощь.
– Роуз?
Сердце у Коры забилось быстрее, и она помчалась вперёд.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
– Роуз? – крикнула Кора. – Роуз, ты здесь?
По обе стороны прохода тянулись двери – несколько дверей, – и она схватилась за первую попавшуюся и рванула её на себя. Внутри мужчина торопливо натягивал штаны, забившись в угол; на лице – страх и вина. А женщина… на ней был отпечатан голый ужас: голубые глаза распахнуты, лицо тусклое, измученное. Кора не хотела думать о том, через что ей пришлось пройти, что она вынесла в этой крошечной, вонючей комнате – с кроватью на стальном каркасе и грязными покрывалами. Женщина съёжилась на кровати, натягивая на себя простыню.
Кора врезала типу кулаком в подбородок – голова у него дёрнулась назад. Он взвыл от боли. Она заломила ему руки за спину и стянула запястья пластиковым хомутом. Именно их они с Гейбом и прихватили. Такие можно купить в любом хозяйственном магазине – по крайней мере, в Европе их куда проще добыть легально, чем оружие.
