Нестабильная

Это была одна комната, с перегородкой в дальнем конце – она догадалась, там прячется примитивный туалет. В углу – аккуратно застеленная кровать. Под окном – стул и прикроватная тумбочка. У двери – небольшой стол и два стула по сторонам. Одна конфорка, под ней – газовый баллон.

Ещё был холодильник и большой книжный шкаф.

И именно к шкафу притянуло взгляд Коры.

Он был набит старыми бумагами. У неё поднялись брови, когда она это увидела. Она-то думала, что здесь ничего нет, что она заглянет, покопается и бросит затею.

Но оказалось – наоборот. Здесь было слишком много.

Разобрать всё это заняло бы у неё остаток дня, как минимум.

Она глубоко вдохнула. Если это то, что нужно сделать, значит, она это сделает.

Кора медленно подошла к книжному шкафу, пальцы зависли над стопками бумаг. С чего начать? В папках были целые пачки – записи на всю жизнь и даже больше, некоторые страницы уже пожелтели.

Взгляд на несколько страниц, слетевших на пол, показал: это старые газетные вырезки, да ещё и о таком, смысла чего она толком не понимала. Древний благотворительный сбор, сбежавший домашний тигр, запуск нового пистолета. Тысячи разных листков, случайно запиханных куда попало, а теперь – она видела – перемешанных с вещами куда более серьёзными. Квитанции, налоговые декларации, личное письмо. Но всё вперемешку, свалено в одну кучу без всякой логики. Неужели его разум начал рассыпаться?

Она подумала, что, возможно, так и есть – и эта мысль стала лучом света во тьме: если его рассудок начал сдавать, значит, он мог не уничтожить важную, опасную информацию, и она вполне могла быть здесь. Другое дело, что искать придётся целую вечность.

Сколько бы времени ни ушло, она была готова начать.

Она вытащила несколько древних папок, вклиненных между стопками бумаги, и посмотрела на ярлыки. Старые, похоже, были разложены лучше. «Счета», «Расчёты». А вот толстая папка с надписью «Дела». Это могло стать отправной точкой, учитывая, что он имел дела с Марио.

Но едва она раскрыла папку, как зазвонил телефон.

Она вздрогнула. Этот навязчивый звук в странном и одиноком месте её напугал. Прежде чем принять вызов, она машинально оглянулась через плечо, но, увидев, кто звонит, сердце забилось ещё быстрее.

Нет, это не укладывалось в голове.

Звонил отец.

Отец?

С какой стати ему звонить сейчас?

Сообщение, которое она оставила на их автоответчике, снова вспыхнуло в памяти. Сбитое, путаное сообщение, извинение, которое казалось недостаточным, оставленное после последнего громкого дела.

И всё же она ни за что на свете не ожидала, что он ответит. Кора недоверчиво уставилась на входящий номер, едва не решившись просто сбросить, но не смогла. Не теперь, когда до неё начало доходить, почему он может звонить.

Как бы ни было между ними, если отец звонил, значит, ему нужно было сказать что-то важное.

А вдруг случилось что-то страшное? Мысль мелькнула – и тревога вспыхнула внутри, когда она приняла вызов.

– Алло?

Её настороженное приветствие утонуло в тяжёлом дыхании.

Рыдания. Отец рыдал в трубку, не произнеся ни слова.

– Что происходит? – спросила она. – Папа, что такое? Что случилось?

Пауза – бесконечная, пока она судорожно сжимала телефон. В голове вихрем проносились варианты, один хуже другого.

И наконец он заговорил.

– Тебе нужно приехать. Быстро.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

К дому родителей Кора добралась через два часа, мчась по дороге к обычному пригородному домику, где, как она теперь подозревала, случилось самое худшее.

Ключ от хижины Финча лежал у неё в кармане. Перед отъездом она заперла дверь, но папку с надписью «Дела» взяла с собой – она лежала на заднем сиденье машины. За остальным содержимым хижины можно будет вернуться позже.

Она не знала, что делать с его телом, с его самоубийством. Оно лежало у самого обрыва, и она не хотела видеть его снова – никогда. Тем более в том виде, в каком оно будет, когда она вернётся.

В конце концов она толкнула его ногой, дыхание сбивалось; ей казалось, что она поступает неправильно, но правильного решения уже не существовало.

Он перевалился через край оврага и покатился вниз по склону, тело с треском продиралось через кусты. Она следом пнула вниз и его пистолет.

А потом, рыдая, отвернулась и побежала обратно по этой коварной тропе, скользя на камнях, и влетела в машину.

И вот она здесь – у родительского дома, вся на иголках от тревоги.

И она была тут не одна. Выбираясь из машины и не переставая следить за окружением, Кора бросила взгляд на автомобиль на дороге снаружи.

Он стоял – слишком уж очевидно – напротив родительского дома, и сквозь тонированные стёкла она не могла разглядеть человека внутри.

Это были федералы? Машина не походила на неприметную тачку Федерального бюро расследований; скорее – низкая, более спортивная, да и постарше. Но мало ли: агент под прикрытием мог ездить на чём угодно. Это могло сулить неприятности, но времени выяснять у неё не было.

Ну и что, если это федералы? Ну и что вообще?

Она знала одно: в отцовском голосе была такая нота, что внутри у неё что-то стянуло узлом – и с каждой секундой этот узел затягивался всё туже.

Приоритеты.

Отвернувшись от ожидавшей машины, Кора направилась к дому родителей.

Она постучала в дверь и почувствовала, как тревога стала ещё сильнее: что-то было не так; она это уже чуяла. Обычно в этот час на веранде стояла расставленная мебель, на кресле-качалке лежала подушка, а редкие случайные листья были сметены.

А сейчас веранда молчала; стул был сложен в углу.

Она ждала, размеренно вдыхая и выдыхая; глубокие вдохи – то, что она делала на автомате, когда нервничала. Старый, давний приём из «тренировок», который почему-то прижился.

На машину снаружи она не оглянулась.

Минуту спустя в коридоре послышались шаги, и дверь открылась.

Он. Её отец. Стоило ей увидеть его, как в ней вскипела злость. Почему он такой? Почему их отношения всегда до чёрта противоречивые? Она понимала: злится не только на него. На себя – тоже. Ссорятся ведь вдвоём, так? Почему у неё не хватает сил исправить то, что сломано? Почему её личные демоны всякий раз уводят её туда, где конфликт и недоверие, алкоголь и наркотики?

Но уже в следующий миг злость отхлынула: теперь она увидела, что он выглядит не как обычно. Глаза покрасневшие, лицо осунувшееся. Он даже не бросил на неё привычного осуждающего взгляда из-за причёски. Она ждала его обычного дежурного жеста, когда он заметит её дерзкий стиль: с одной стороны волосы под машинку, прижатые к коже головы, с другой – каштаново-рыжие пряди до плеча.

Но он лишь сказал: «Заходи», – голос дрогнул, и, чувствуя, как её мутит внутри, она пошла за ним.

– Где мама?

Он не ответил. Тишина давила. Она прошла следом на кухню. Ни запаха выпечки, ни противней со сконами, ни решёток с буханками. Только несколько грязных кружек и тарелок, наваленных в раковине.

– Что случилось?

Кора встала напротив него, лицом к лицу, у деревянной столешницы. Садиться она не собиралась. Ей нужно было знать. Сейчас.

– Твоя мама в больнице, – тяжело сказал он.

– Почему? Что с ней?

– Кора, сядь.

Он указал на квадратный стол с четырьмя деревянными стульями.

Ей не хотелось садиться. Не хотелось, чтобы ей сейчас командовали. Но он уже сам бессильно опустился на стул, и она, злясь, резко плюхнулась на другой. Снова напротив друг друга. Всё так же – как на линии фронта.

– Что с ней? – потребовала она.

Он вздохнул.

– Сердце. У неё состояние, называется ишемия миокарда. – Он произнёс эти слова осторожно, словно они были чужими.

– И настолько всё плохо, что она в больнице?

– В эти выходные резко стало хуже. До этого, как говорят врачи, оно протекало бессимптомно. Сейчас она в отделении интенсивной терапии, и, возможно, придётся подключить её к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Сердце не прогоняет достаточно кислорода по организму. – Он опустил взгляд на руки. Они дрожали, как и голос.

– И каков прогноз?

Она спросила это спокойно, хотя хотелось заорать: «Да что, чёрт возьми, будет с моей матерью?» Теперь, когда она это услышала, внутри всё взлетело на пик.

– Пытаются справиться лекарствами. Есть вероятность операции. Пока они ещё не всё понимают. Но дело серьёзное. Если лекарства не помогут, она там надолго.

Они смотрели друг на друга; Кора не находила слов, и тут отец снова вздохнул.

«Она хотела, чтобы мы наладили связь. Её всегда мучило, что мы не ладим. Наверное… ну, мне нужно было, чтобы ты узнал, что случилось, и я надеялся, что, может быть, мы сможем попробовать. Хотя бы попробовать. Наладить отношения».

Кору накрыла волна вины. Она всегда знала, что её тяжёлые отношения с отцом больно бьют по матери. Но ей и в голову не приходило, что всё дойдёт до такого. Сердце сжималось при мысли о матери, лежащей в больнице и сражающейся за жизнь.

Ей хотелось протянуть к отцу руку, приблизиться, позволить им поддержать друг друга в это трудное время – но она не могла. Их прошлое тянуло назад тяжёлым грузом.

Молчание между ними тянулось, глухое и давящее. С чего начать? Неужели она правда сумеет отложить в сторону горькую обиду, которую носила в себе столько лет?

Кора поднялась и подошла к окну, уставившись на улицу.

Машина всё ещё стояла там – отметила она краем сознания, потому что остальная его часть вихрем кружилась от слишком многого.

Она обернулась.

– Наверное, нам придётся попытаться, – сказала она.

Она не знала, как. Может, знал он.

Может, это и был тот шанс, который им нужен, чтобы собрать их отношения заново. Она посмотрела на отца и увидела усталость, отпечатавшуюся на его лице. Он казался старше, хрупче, чем она помнила.

– Я хотел бы попробовать, – сказал он. – Твоя мама хотела бы, чтобы мы держались вместе. Она хотела бы, чтобы мы забыли разногласия и снова стали семьёй.

Это слово – «семья». Такое чужое. Она его не понимала. Она не ощущала этого по-настоящему уже много лет. А может, и никогда. Неужели сейчас её шанс?

Но хотела ли этого сама Кора? Готова ли? Она видела, как разбит отец, как его трясёт от горя. Она знала, что творится у неё внутри. Она уважала желание матери, но не знала, с чего начать. Пропасть казалась слишком широкой. Слов не было – по крайней мере, нужных.

Она протянула руку и сжала его ладонь.

– Тебе помочь чем-нибудь?

– Нет. Нет, я в порядке. Я сам о себе позабочусь, – сказал он, и по тону она уже поняла: не успеет пройти и мгновения, как они снова начнут искрить друг об друга.

– Это не поможет! Нам надо подумать, понять, как это сделать.

– Я не знаю как, – в его голосе звучало отчаяние.

– Ну так мы должны хоть что-то сделать! Если это то, чего она хочет, так ведь?

– Я сейчас ни на чём не могу сосредоточиться, Кора. Мне всё это даётся тяжело, и я не вижу, куда идти дальше.

Она снова поднялась, бросила взгляд в окно, чувствуя беспокойство и неспособность удержаться мыслью в этой невозможной ситуации.

Её раздражала машина снаружи – или это был всего лишь повод встать и уйти, вырваться из разговора, который становился душным. Вдруг ей стало невыносимо оставаться здесь, в этом молчаливом доме, где тяжесть целой жизни – вины, ссор и несчастья – оседала в костях.

– Мне нужно кое-что проверить. Я скоро вернусь, – сказала она, потому что взорвалась бы, останься она на кухне, пропитанной горем и ожиданием, ещё хоть минуту.

Она встала, глубоко вдохнула, и теперь внутри разгоралось жгучее раздражение – из-за состояния матери и их собственной беспомощности.

Кора решительно вышла из кухни и направилась к входной двери.

Пусть она и не в силах разобраться с тем, что происходит у родителей, зато уж точно могла, к чёрту, разобраться с тем, кто припарковался там, у дома. Подойдя к машине, она крикнула, выплеснув злость:

– Кто вы? И что вы здесь делаете? – рука сама собой потянулась к пистолету, когда стекло опустилось.

Она замедлила шаг, уставилась.

Ошеломлённая.

Это был человек, которого она знала – и не знала. Годы её не пощадили, но, возможно, она думала то же самое о Коре.

Женщина вышла из машины и выпрямилась. Кора оглядела её. Вспыхнули воспоминания – она сопоставляла их с тем, что видела сейчас. Квадратная челюсть, лицо осунулось, стало сухим, почти истощённым. Взбитые, пушащиеся волосы, макияж, обтягивающие кожаные штаны, старый шрам на лице и новый – на руке.

Дейтона Блейк – выглядит лет на десять старше, чем в армии, и при этом куда более беззащитной, чем помнила Кора.

– Мне сказали, где тебя можно найти, – произнесла она. – Мне нужна твоя помощь.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

– Дейтона?

Кора не смогла скрыть неверия в голосе. Женщина, на которую она сейчас смотрела, была бесконечно далека от той, кого она знала прежде.

Да что, чёрт возьми, случилось?

Теперь было понятно, почему ей нужна помощь.

В команде «морских котиков» Дейтона всегда была одной из самых крепких – по крайней мере снаружи. Смелость у неё граничила с безрассудством. В её фигуре – выше и суше, чем у Коры, – скрывалась неожиданная сила.

О личной жизни она говорила мало, хотя Кора знала: там не всё гладко. Были вещи, оставившие шрамы внутри – в пару к наружным. Старый рваный шрам на шее, о котором она никогда не говорила, и два кривых пальца, плохо сросшиеся после давнего перелома.

После армии они потеряли связь, и теперь Кора не могла поверить в то, что видит перед собой.

Похудела килограммов на девять, а ведь и раньше не была полной. Кожа потускнела, глаза покраснели; на руке – несколько новых татуировок, сделанных кое-как. Но больше всего Кору выдала одежда. Короткая юбка, колготки, вычурные сапоги – лак на них стёрся, носы и каблуки поцарапаны.

Кора понимала, чем она занимается, – это было очевидно.

Дейтона, должно быть, заметила шок у неё в глазах. Она отвела взгляд, а Кора торопливо взяла себя в руки, не желая ранить женщину, которая была частью её команды и вместе с ней смотрела в лицо бедам и опасности.

– Чем я могу помочь? – спросила она.

– Это не для меня. – Дейтона приподняла подбородок, и в этом жесте Кора на миг увидела тень прежней Дейтоны – жёсткой, стальной, той, которую помнила.

Кора не ответила – просто ждала.

– У меня всё нормально. Слушай, какое-то время было не очень. Я попала в полосу невезения. С деньгами и вообще.

– Надо было попросить помощи! Чёрт возьми, Дейтона. – Кору придавило чувство вины. Бывшие «котики» должны держаться друг за друга. Если бы она только знала.

– Я делала то, что нужно. А теперь всё лучше. У меня есть постоянные клиенты, они хорошо платят, и по выходным я ещё танцую на пилоне в клубе в центре.

Тот же хрипловатый голос. Только без прежней дерзости.

Кора не стала спорить. Если Дейтона считала, что у неё всё в порядке, Коре не стоило лезть.

– Тогда для кого?

По улице проехала машина, и Кора сразу заметила, как взгляд водителя прилип к Дейтоне – с узнавания и с неодобрением той, кем она стала.

Если они задержатся здесь ещё хоть немного, Кора предположила, «приличные» люди в округе начнут возмущаться. Наверняка позвонят в полицию или в местную дружину. Это было как раз то место, где жили её родители, та среда, к которой они принадлежали.

Дейтона, похоже, взгляда водителя не заметила. Она теребила ремешок сумочки – явно неловко себя чувствуя.

Теперь, стоя перед Корой, она выглядела куда старше, чем помнилась. Сердце Коры сжалось: она вспомнила товарищество, которое связывало их в армии.

– Поехали прокатимся, – сказала она.

Они забрались в машину. По крайней мере, та была в хорошем состоянии. Старый «Мустанг» с кожаными сиденьями – чистый, ухоженный; сзади – пара сумок, а на пассажирском кресле лежала куртка, которую Кора переложила.

Дейтона завела мотор, и они поехали. Вниз по улице её родителей, поворот направо – и вот они уже на главной дороге, выезжая из города.

– Значит, что-то происходит, – сказала Дейтона. Взгляд у неё был прикован к дороге впереди.

– Что именно? – спросила Кора, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дейтона никогда не ходила вокруг да около. Если что-то происходило, значит, дело серьёзное.

– Думаю, кто-то убивает людей. Убивает людей из моей сферы.

– Почему ты так думаешь?

Дорога разворачивалась перед ними, уходила в холмы – зелёные, в лёгкой дымке. Нетронутые. Глядя на этот пейзаж и слушая женщину за рулём, Коре казалось, будто Дейтона говорит о каком-то совсем другом мире. Скорее всего, так и было. Кора не знала, где та живёт, и вообще ничего о её жизни.

– Начинаешь знать девчонок, – сказала Дейтона. – Кто есть кто, где кто бывает. Мы присматриваем друг за другом, проверяем, всё ли в порядке. Есть определённые бары, определённые места – мы все туда ходим.

– Конечно. Понимаю. И что-то случается?

– Несколько человек в последнее время пропали. И кое-кто из нас заметил, начал думать, что к чему. Пару ночей назад в бар приходили их подруги – даже сестра одной из них – спрашивали про них, не знает ли кто чего.

Кора кивнула.

По тону Дейтоны она почувствовала: это ещё не всё.

– И?

– И я переживала, но особенно потому, что на прошлой неделе пропала одна новенькая. Её зовут Луэлла.

– И ты думаешь, её забрали?

– Да, думаю. Никто ничего не видел и ничего не слышал. Я пыталась ей звонить, но она не отвечает; телефон выключен. Её парень – мусор, наркоман, и он ничего не знает. Он сказал мне, что однажды утром она вышла поймать попутку – поработать. Он понятия не имеет, куда она поехала, и больше её не видел. Я ему верю, потому что он не водит. Зрение никудышное. Он наполовину слепой. Он отправил её зарабатывать для него, а меня обвинил, что я с ней сговорилась, чтобы она от него ушла. А я должна была. Луэлла – не из тех, кому место в этом деле. Она могла бы жить иначе.

– Что ты имеешь в виду? – Кора взглянула на Дейтону. Профиль у той был жёсткий, глаза – на дороге.

– Она хорошая девочка, просто жизнь прижала. Ты же знаешь, как быстро всё может покатиться. Не тот парень, несколько плохих решений. Ей никогда не следовало сюда попадать – а теперь она исчезла. Я бы поверила, что она просто бросила его, если бы не другие пропавшие тоже. – Дейтона повернулась к Коре, и в её взгляде было почти мольба.

– Похищение?

– Думаю, да. Никого ведь так и не нашли. Я про тела.

– Ты обращалась в полицию?

Произнеся это, Кора поняла, что вопрос, скорее всего, пустой. И Дейтона состроила гримасу, подтверждая её догадку.

– И что сделает полиция? Скажут, что женщины, наверное, просто ушли дальше, или вляпались и уехали из города. А выше не поднимешь. Мы – секс-работницы. – Она поморщилась, произнося эти слова. – Федеральное бюро расследований не станет тратить на это ресурсы. Скорее всего, всерьёз не воспримут. Помочь некому. – Она снова посмотрела на Кору. – Никому, кроме тебя.

– Ты хочешь, чтобы я взялась за это дело?

Мысли Коры уже неслись вперёд. Сможет ли она? Сейчас? Когда в семье творится чёрт-те что, и ещё это – её навязчивая потребность узнать больше о мафиозном ухажёре Марио, который встречался с её сестрой. У неё и так забот по горло. Слишком много тревог.

Дейтона кивнула.

– Пожалуйста. Найди Луэллу. Она этого не заслужила, Кора. Если кто и может, так это ты. – Голос у неё стал жёстче. – И найди того, кто это делает. Нам и так непросто; мы живём в жестоком мире. Нам не нужно, чтобы нас ещё и так выбирали мишенью. Это… кто бы там ни был, это чудовище. Его нужно остановить.

Кора взглянула на неё, думая, как бы подобрать слова для отказа – и к кому ещё она могла бы отправить Дейтону за помощью.

Никто не приходил на ум. Не так уж много людей согласились бы взяться за такое дело. И она не знала, сколько Дейтона вообще может себе позволить. Она знала: та попытается хоть что-то заплатить. И ещё она знала, что не возьмёт денег со старой подруги и сослуживицы по «морским котикам», даже если всё-таки возьмётся за дело.

А взяться она, конечно, не могла. Она взглянула на Дейтону, готовая сказать ей это.

Руки подруги мёртвой хваткой сжимали руль. Лицо было каменным.

Кора глубоко вдохнула. Время – хуже не придумаешь. Ей бы отказаться: мать в больнице, отцу нужно помогать и составлять компанию – ту, в которой он, возможно, нуждается, но которой не хочет.

И всё же у подруги Дейтоны не было никого, кто мог бы помочь. Никого, кроме Коры.

– Ладно, – сказала она. – Я берусь. Попробую найти твою подругу. Расскажи, что знаешь.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кора увидела, как изменилось лицо Дейтоны: его залило облегчение.

– Спасибо, – сказала Дейтона. В голосе – настоящая благодарность.

– Разворачивай машину. – Они уже заехали далеко в холмы. – Поехали обратно. Мне нужно знать всё, что знаешь ты. Расскажи по дороге в город подробности. Где это происходит? – спросила Кора.

– В Огайо. Мы там работаем. Многие девчонки крутятся у стоянок дальнобойщиков. Через штат идёт большой поток, водителей много. Есть несколько стоянок, куда девчонки ходят, и я не знаю, забрали её с одной из них или где-то ещё. Но дальше – ничего не знаю. – Дейтона безнадёжно пожала плечами. – Как полиция говорит: кочевая жизнь. Людей не видишь днями, неделями. Потом что-то узнаёшь. Или не узнаёшь.

Кора какое-то время молчала, прикидывая, что всё это значит и с чего ей можно начать.

И кто там, в темноте, охотится на женщин, которые этого не заслужили, которые докатились до самого дна и пытаются жить на этом уровне.

Она понимала: бросаться в это вслепую нельзя. Но и тянуть нельзя. Каждая минута могла решить, найдут Луэллу живой или нет.

– Когда вы говорили в последний раз, Луэлла тебе ничего не сказала? Ничего странного? – спросила Кора.

Дейтона покачала головой.

– Нет, не особо. Она просто пыталась найти способ выбраться из этого. Искала выход, понимаешь? Но она обещала – обещала держать меня в курсе, и я ей поверила. – Она тяжело вздохнула.

Кора кивнула. Она достаточно доверяла чутью Дейтоны: если та считала, что всё так и есть, значит, так оно и было.

– Скинь мне координаты и всё, где ты видела её в последний раз, и всё, что знаешь о других, тоже, – сказала она, когда Дейтона остановилась у дома её родителей. – Посмотрю, есть ли что-то общее. И постараюсь добраться туда к завтрашнему дню. А пока мне нужно разобраться с семейными делами.

– Поняла. И, Кора… спасибо.

Она повернулась. Потянулась через салон. И стукнулась с Дейтоной кулаком – как они делали раньше в армии. Это было их фирменное приветствие, их маленький ритуал. Сейчас оно казалось неуместным, но Кора не знала, что ещё сделать.

Кора вышла из машины и поднялась к дому. Открыла входную дверь.

Отец был там же, где она его оставила. Всё так же сидел за столом, всё так же тонул в тревоге и горе. Он не поднял головы.

– Мне нужно уехать из города на пару дней, – сказала она, понимая, что, возможно, это затянется. Она не знала, сколько времени уйдёт на поиски Луэллы или на то, чтобы понять, что происходит. – Когда вернусь, зайду. Привезу продукты, и мы сходим к маме, – добавила она.

– Спасибо. – Он поднял на неё взгляд, и в глазах у него была благодарность.

Кора старалась не замечать вины, скручивавшей ей внутренности. Ей следовало бы просидеть здесь с ним весь день, поговорить, убедиться, что с ним всё в порядке. Вместо этого она ехала на новое дело. Но зов о помощи она не могла проигнорировать.

Огайо она знала плохо. Зато знала того, кто знал его хорошо. Недавняя встреча с его близкими родственниками была тем, о чём ей меньше всего хотелось говорить – и ему рассказывать она тоже пока не была готова.

Мысли метнулись к тому мгновению, когда она носком ботинка коснулась тела его отца, столкнув труп со скалы.

А потом снова свернули в сторону – прочь от картин и звуков того момента.

Выходя из дома, Кора набрала номер Габриэля Финча.

– Привет, Кора, – сказал он, ответив после первого же гудка. – Что случилось?

Она представила его: крепкое телосложение игрока в американский футбол, грязновато-русые волосы, лицо с резкими чертами. Красавец, без сомнения. На отца он не был похож. Стоит ли вообще спрашивать? Что будет, если речь зайдёт об отце? Готова ли она к тому, во что это выльется?

– У меня новое дело. В Огайо. Хочешь устроить автопутешествие и помочь? – спросила она. Едва слова сорвались с языка, как она неожиданно почувствовала укол тревоги. Может, она и сама справилась бы без его помощи – и, может, просила она не поэтому.

Может, дело в том, что ей хотелось, чтобы он поехал, и вдруг его ответ стал значить куда больше.