Просто уйди

Теперь у неё был доступ ко всей его почте и ко всем сообщениям – он привязал и это тоже.

Есть ли там что-нибудь, что пролило бы больше света на подозрительную сделку со stolen car, да ещё и на его странное нежелание пускать ФБР на свою территорию?

Ками пролистала письма и сообщения и быстро поняла, что Брюс Койн больше пишет в мессенджерах, чем пользуется электронной почтой. Похоже, значительную часть дел он вёл перепиской с телефона.

На улице у неё начали мёрзнуть пальцы. Коннор явно говорил всерьёз: они не сдвинутся с места, пока не найдут способ попасть внутрь.

Но, просматривая переписку, она наткнулась на очень интересные сообщения – несколько дней назад.

"Ищу пикап. На ходу. Наличными."

"Есть два."

"Подробности?"

"Один Mazda, красный, пять лет, небольшой пробег, царапина сбоку. Один Dodge, чёрный, десять лет, вмятина на заднем бампере."

Он указал цены, и потенциальный покупатель ответил.

"Чёрный звучит нормально. Могу посмотреть завтра? Возьму, если едет."

"Конечно."

Прошёл день. Потом – ещё одно сообщение.

"Машина норм, но почему нет запаски?"

Брюс, дружелюбный местный продавец машин, ответил: "Ты и так взял машину за хорошие наличные. Шина – отдельно. Хочешь – приезжай и купи."

Новый счастливый, довольный покупатель ответил очень крепким матом.

Дальше на той стороне разговора не было. Но у Ками теперь крепло подозрение: эту машину продали за наличные – ещё до того, как объявили пропавшей.

– Коннор, – сказала она, как только он закончил телефонный разговор. – Смотри сюда.

Она отвела его в сторону, подальше от хмурого взгляда охранника, и показала цепочку сообщений.

Коннор уставился на них. Брови поползли вверх.

– Значит, её продали за наличные, а потом заявили, что её угнали, – пробормотал он. – Логично. Этого достаточно, чтобы идти внутрь.

А потом он снова подошёл к охраннику у ворот.

– Мы заходим, – сказал он. – Ждать ордер я не собираюсь. Я хочу поговорить с вашим хозяином сейчас. В этом заведении происходят незаконные дела. У нас достаточно доказательств.

– Постойте, вы не можете просто… – запротестовал охранник, пытаясь преградить дорогу, но Коннор толкнул ворота и шагнул внутрь. Коннор теперь был неудержим. Он так резко распахнул створку, что охраннику пришлось отскочить, иначе бы его ударило в грудь.

– Вон отсюда! – попытался прикрикнуть охранник, но в голосе уже прозвучала неуверенность.

– Мы никуда не уйдём – только внутрь. И на вашем месте я бы пока держался подальше от офиса, – предупредил Коннор. – Сейчас попробуете устроить драку – и вас арестуют. Можете мне поверить.

Кэми юркнула следом, пока Коннор широким шагом направлялся к офису.

Покупатель машины мог оказаться убийцей. И через минуту они, возможно, узнают его имя.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Кэми увидела, как хозяин «Автосалуна “Второй шанс”» резко развернулся на офисном кресле, когда Коннор буквально ворвался в тесную комнатушку.

Охранник влетел следом, тяжело дыша и на ходу выкрикивая извинения своему боссу:

– Простите, сэр, я пытался их не пустить, но они настояли. Физически я их остановить не мог. Я хочу работать, но не хочу, чтобы меня арестовали.

Вблизи Брюс Койн оказался ещё крупнее и массивнее, чем Кэми думала. Его огромный зад, обтянутый выцветшими синими джинсами, расползался по слишком маленькому сиденью офисного кресла. Лицо, обрамлённое торчащими коричневыми волосами, было красным и раскалённым. В одной из мясистых рук он держал телефон, и Кэми догадалась: похоже, он пытался – и не сумел – добраться до своих сообщений.

Он сидел за столом, небрежно заваленным регистрационными бланками, старыми книгами счетов и чеками из фастфуда. Полупустая бутылка газировки служила пресс-папье.

В офисе, хоть и пахло слегка затхло, было приятно тепло.

– Какого чёрта вы тут делаете? – грубо спросил Брюс.

– Мы пришли задать вам вопросы по поводу предполагаемой незаконной деятельности, – спокойно сказал Коннор. – Сегодня утром вы заявили об угоне машины. Чёрный пикап «Додж».

– Да, заявил. И что?

Но в его голосе уже зазвучала оборона. И покраснел он ещё сильнее, чем минуту назад.

– Похоже, эту же машину вы продали пару дней назад за наличные, – буднично заметил Коннор. – Нам об этом сообщили. – Он осторожно не упомянул роль Кэми во всей истории.

Брюс начал брызгать отрицаниями:

– Ничего подобного я не делал! Ничего подобного!

– Дайте телефон. Я хочу посмотреть ваши сообщения, – твёрдо сказал Коннор.

– Мои сообщения? Это личное! Вы не можете требовать, чтобы я вам показывал!

– Дайте телефон. Разблокируйте и передайте, – неумолимо повторил Коннор. – Можно сделать это здесь, а можно – в участке. Выбирайте. Всё зависит от того, сколько времени вы хотите провести с нами.

Теперь грудь Брюса под бледно-голубой рубашкой часто вздымалась и опускалась. Кэми видела: он начинает потеть.

– Послушайте, я не… э-э… там с тем клиентом вышла проблема, – сказал он. – По-моему, мой помощник мог неправильно оформить документы.

Дрожащими руками он разблокировал телефон. В участок он явно идти не хотел. У Кэми было стойкое ощущение: список его грехов одним не ограничится. Сейчас он решал, что сотрудничать выгоднее, чем быть арестованным, но вину за своё нарушение сваливал на невидимого помощника.

Коннор просмотрел сообщения, ничем не выдав, что делает это уже во второй раз.

– Выходит, вы продали эту машину, а потом заявили, что её угнали? – сказал он.

– Это… это была честная ошибка. Я честный продавец, – забормотал он. – «Честный Брюс» – это я. Я правда не понимаю, как так вышло. Ошибка в бумагах, точно.

– Уверен, это просто досадная ошибка, – сказал Коннор. – Уверен, что ещё до того, как мы выйдем отсюда, вы сделаете пару звонков и отзовёте заявление об угоне этого автомобиля, верно?

– Разумеется. Сделаю. Обещаю. – Теперь он уже потел. Кэми видела, как на широком лбу у него выступают капли пота.

– Вы должны помнить, что страховое мошенничество – тяжкое преступление. Это уголовная статья. Вам светит срок до пяти лет, и, по-моему, тут всё предельно ясно.

– Я… это была настоящая ошибка. Настоящая.

– Отлично. Раз с этим разобрались, выходит, эта машина была использована в тяжком преступлении. В двух тяжких преступлениях, если точнее, – сказал Коннор, и у Кэми распахнулись глаза. Пока они ждали у ворот, он, должно быть, получил запись и прежнего эпизода с той уличной камеры и увидел ту же машину неподалёку от другого места, где избавлялись от тела.

– Я правда не знал, что так получится, – запротестовал Брюс.

– Разумеется. Вы и понятия не имели. Но теперь нам нужна от вас информация – и я уверен, вы охотно её предоставите.

– Что вам нужно? – спросил честный Брюс.

– Нам нужно знать, как выглядел покупатель. Особые приметы? Имя у вас есть, полагаю?

– Я… я записал его имя, да. Его звали Боб – Боб – э-э… кто-то там. – Он скривился. По этому выражению Кэми поняла: он жалеет обо всех жизненных решениях с той самой минуты, как согласился на сделку с Бобом Без-Фамилии. Если Боб вообще был настоящим именем, в чём она теперь сомневалась.

Мрачный кивок Коннора дал Кэми понять: он прекрасно осознаёт, что эта наличная сделка обошлась без таких скучных подробностей, как подтверждение личности.

– Адрес?

– Кажется, я об этом не спрашивал. Это… это уже он должен был переоформить машину, понимаете. Я-то просто продал.

– Просто продали, конечно. Так. Как выглядел этот человек?

– Он… ну, примерно метр семьдесят. Каштановые волосы. Такой… самый обычный на вид.

– Во что он был одет? – спросила Кэми, надеясь, что было что-нибудь приметное, вроде красной куртки.

– Джинсы, коричневое пальто, – пробормотал Брюс, хороня её надежды.

– На камеру он попал? – потребовал Коннор.

Брюс беспомощно заёрзал. – Может… может, когда передавали машину, мы были вне поля зрения камер. Просто так совпало.

Кэми решила, что в этом он говорит правду. Планируя страховое мошенничество, уж точно не хочешь, чтобы продажу за наличные сняли камеры.

– Ладно. – Коннор сделал паузу, и Кэми видела: он прикидывает, что делать дальше. – У меня нет времени сейчас разбираться с вашими делами, но это не значит, что я позволю вам выйти сухим из воды. Вы тут наладили преступную схему.

– Это… это впервые, клянусь, – пробормотал мужчина. – Мне надо было оплатить больничный счёт. Я знаю, что не должен был так делать. Ребёнок сломал руку, понадобилась операция, а зимой дела идут так плохо… вот я и, наверное, отчаялся.

Кэми не поверила его рассказу – он звучал как вариация на тему «одна хозяйка и ездила аккуратно», которую он наверняка рассказывал всем покупателям. Но она не сомневалась в страхе у него в глазах, когда ему пришлось лицом к лицу столкнуться с последствиями собственных поступков. Это было по-настоящему.

– Я направлю к вам местную полицию – пусть посмотрят бухгалтерию. Они решат, стоит ли заводить дело. И я прослежу, чтобы время от времени они заглядывали с выборочной проверкой. В конце концов, если вы продолжите в том же духе, страховая рано или поздно вас прихватит. Они не дураки. Может, и в этот раз уже прихватили. Так что считайте это ранним предупреждением и счастливым избавлением. Шансом свернуть на другую дорогу в жизни.

– Я… спасибо, – тихо сказал Брюс.

Коннор развернулся и широким шагом вышел из кабинета, и Кэми пошла следом.

Пока он шёл, он уже звонил в офис ФБР.

– Нам срочно нужно пробить один номер, – сказал он.

Ками догадывалась, что шансы получить информацию невелики. В конце концов, этот человек даже полного имени не назвал, когда покупал машину. Вполне вероятно, что он пользовался одноразовым телефоном.

Коннор продиктовал номер тому, с кем говорил в офисе. Слушая разговор, где слышна была только одна сторона, Ками ощутила укол сожаления: когда её впервые подключали к делам, на том конце линии был бы Итан, а теперь Итана не стало, и Ками уже не могла слушать такие разговоры Коннора, не вспоминая его. Резкость Итана в ответах, его скорость, его страсть – закончить работу как можно быстрее. Его преданность делу.

Это вновь напомнило ей, что Итан пытался действовать. Он видел: внутри ФБР что-то не так, кто-то ведёт себя так, как не должен, и он попытался разобраться, но его нашли раньше.

Ками знала: гниль в такой огромной организации возможна, но прячется она глубоко, и теперь именно ей предстояло рискнуть, принять опасность и попытаться вырвать её с корнем.

Они снова сели в машину. И тут у Коннора зазвонил телефон.

Он ответил – осторожно, с надеждой в голосе:

– Есть что-то?

– Неожиданно при таких обстоятельствах, но мы отследили номер, – ответил мужчина на другом конце линии.

– Отличная работа. Где он?

– Западнее вас. Сейчас пришлю точку.

В следующую секунду телефон Коннора пикнул, и к изумлению Ками они получили местоположение – примерно в шестнадцати километрах от них. Реальное местонахождение человека, купившего грузовик, с которого сбросили тело.

Это был прорыв, способный привести к раскрытию дела.

Номер был в сети, телефон активен – и теперь началась погоня.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ками сидела буквально на краешке сиденья, пока Коннор вёл машину. Они шли по следу мобильного номера человека, купившего автомобиль, с помощью которого избавились от обоих тел. Это была чертовски сильная зацепка. Она думала, что в итоге ей придётся копаться в телефонах жертв в поисках намёков и связей – так часто бывало раньше. Но сейчас вперёд их вела совсем другая цепочка улик, яркая, как пламя.

Неужели они с Коннором скоро окажутся лицом к лицу с убийцей?

Похоже на то. Она смотрела сквозь лобовое стекло, и внутри всё звенело от нервов. Это могло стать опасным.

Радио потрескивало обновлениями, когда они выехали на основную дорогу, ведущую на запад.

– Похоже, местоположение телефона – это учреждение типа приюта для адаптации, – сообщил агент, который в офисе ФБР занимался отслеживанием.

– Это место для условно-досрочно освобождённых, – пробормотал Коннор, и у Ками широко распахнулись глаза. Условно-досрочно освобождённые? К этому они и мчались?

– Есть подробности? – спросил Коннор. – Сколько там людей, какая планировка?

– Я сейчас на линии, уточняю, – сказал агент и помолчал. – Управляющий говорит, что там два основных корпуса, в каждом по шесть комнат. То есть всего двенадцать мест, только для мужчин. Сколько людей внутри прямо сейчас – он не уверен, – продолжил агент.

– Никому нельзя выходить, – сказал Коннор. – Вход разрешён, но никакого выхода, пока мы не прибудем.

– Передам.

– И ещё: всё должно быть максимально спокойно. Лучше, чтобы никто ничего не заподозрил, – сказал Коннор. – Не хочу, чтобы этот тип понял, что мы едем.

Он прибавил скорость, включил проблесковые маячки, но без сирены. Точка была всё ближе. Ками следила за ней, сжимаясь от тревоги.

Неужели это сделал бывший заключённый?

– Эти приюты бывают очень разными, – сказал ей Коннор, когда разговор по радио на время закончился. – Где-то всё налажено, а где-то – нет. Не знаю, во что мы тут вляпаемся.

Желудок Ками скрутило ещё сильнее. Она смотрела вперёд, туда, куда они ехали.

Быстрая езда Коннора вывела их за пределы города, и теперь они углублялись в район, где вперемешку стояли небольшие промышленные здания, тянулись лесистые участки и время от времени попадались жилые комплексы. Он свернул в тупиковый проезд и понёсся по нему. Снова вышел на связь по рации.

– Телефон всё ещё на месте? – спросил он.

– На месте, включён.

– Можешь определить точнее?

– Пытаюсь, но без толку. Может, он передвигается внутри здания.

Ками вспомнила довольно расплывчатое описание, которое дал им Брюс, и не была уверена, что ему вообще можно доверять. Мужчина с каштановыми волосами, среднего роста, без каких-либо приметных вещей. В таком месте, тревожно подумала она, таких может быть несколько.

Низкий стальной забор в конце дороги и два массивных здания за ним обозначили приют для условно-досрочно освобождённых. Ворота были закрыты, но рядом ждал усатый мужчина в чёрной парке с бейджем на кармане.

– Агент Коннор и Ками Ларк, – представил их Коннор, показывая удостоверение.

Мужчина кивнул и нажал кнопку, открывая ворота.

– Я управляющий здесь, и сейчас у нас примерно пять-шесть постояльцев на месте. Двое ушли, остальные на работе. Я никому ничего не говорил и останусь у ворот, чтобы никто не вышел.

– Отличный план, – сказал Коннор.

Он проехал через ворота и поднялся на асфальтированную парковку между двумя зданиями. Чёрного пикапа «Додж» не было видно. Ками предположила, что если этот пикап купили за наличные и им пользовался убийца, то он спрятан подальше от приюта, где, по легенде, этот преступник «возвращался к нормальной жизни».

– Есть новости по телефону? – спросил Коннор в рацию, направляясь к первому зданию.

– Пытаюсь выцепить сигнал получше, – ответил связной. – Здесь сеть местами пропадает.

– Продолжай, – подбодрил его Коннор.

Он вошёл в первое здание. Ками последовала за ним и оказалась в небольшом вестибюле. Металлические шкафчики, крючки для одежды и затёртый плиточный пол. Стол в дальнем конце пустовал – никого за ним не было.

Зато дальше слышались голоса из маленькой общей комнаты. Оттуда тянуло дымом, и Ками пошла за Коннором, вдыхая едкий запах.

Комната была обставлена убого, сборной солянкой мебели. Потёртый диван, несколько кресел и пара деревянных стульев. Два кресла были заняты.

Один из мужчин – высокий, с белокурым ёжиком – поспешно выпрямился, выйдя из расслабленной позы, в которой сидел, проверяя телефон.

– Копы? – громко, встревоженно спросил он.

– Просто ищем одного человека, хотим задать пару вопросов, – сказал Коннор.

Второй мужчина в комнате был низкий – от силы метр шестьдесят пять, прикинула Ками. Смуглый, коренастый, плотный; он возился с очень старым, побитым ноутбуком.

Ни один из них не походил на того, кто им нужен, но Коннор, очевидно, тоже не слишком доверял описанию Брюса и не оставлял без проверки ни одной мелочи.

– Не возражаете, если дадите мне свои телефоны? Нужно всего лишь проверить номер, и всё, – вежливо сказал он.

Оба мужчины протянули ему телефоны, и Коннор быстро сверил номера. По его короткому кивку Ками поняла: ни один из них не владел тем самым телефоном. Теперь Коннор расспрашивал дальше.