Просто уйди

– Спасибо, что догадались, – сказал Коннор. – Давайте посмотрим.

Кэми шагнула вперёд, благодарная за предусмотрительность полицейского и страшно любопытная: что же там показывали.

Полицейский нажал кнопку на своём телефоне, и запись пошла. Кэми уставилась на экран – и теперь была ещё больше озадачена. Это оказалось онлайн-видео, где Элвис Пресли поёт «Не могу не влюбиться».

И это – всё.

Запись была зернистой; казалось, видео просто скачали напрямую с какого-то сайта, и больше в нём не было ничего. Только эта песня. Снова и снова, и снова.

Ками покачала головой.

Это было очень, очень странно.

Но в её голове выстраивалась связь. Ресторан с претензией, романтическая обстановка, песня о любви? Даже розы, оставшиеся после того, как женщин увели.

Это что-то значило?

Похоже, да. Коннор всегда говорил, что одно из самых важных в поиске серийного убийцы – залезть к нему в голову.

Ками чувствовала: она уже почти там. Но у Коннора, похоже, была другая первоочередная задача.

– Камеры, – сказал он. – Я хочу увидеть, что произошло, когда сюда подбросили тело.

Ками подняла взгляд. И правда: она так сосредоточилась на видео – и на том, почему убийца мог выбрать именно его, – что упустила важную деталь.

Сзади были камеры, смотревшие на парковку. Если они работали после закрытия, то могли снять, как убийца оставляет тело.

Это могло подсказать, кто он. Как минимум они наверняка узнают марку машины?

– Персонала в ресторане сейчас нет, – сказал полицейский. – Сегодня они не открываются и решили закрыться на день, пока мы не закончим и пока сотрудники не придут в себя после шока.

– Мне нужен кто-то, кто придёт и откроет, чтобы я получил доступ к этим камерам, – сказал Коннор.

– Дам вам номер менеджера, – согласился полицейский.

– Ещё что-нибудь? – спросил Коннор. – Следы есть?

– Следы были, но выпал свежий снег, так что мы увидели только вмятины, – с сожалением ответил полицейский.

Ками ждала, пока Коннор набирал номер, стоя прямо там, на холоде, – видно было, что он на охоте.

Но, прислушиваясь к разговору, Ками поняла: проблема есть.

– Вы в другом ресторане? – повторил он. Потом, озадаченно: – Где именно? – Он помолчал, слушая. – Кто-нибудь другой может прийти и открыть?

Похоже, ответ был – нет. Ками услышала, как Коннор начал торговаться за самое раннее время, какое только возможно, и выходило, что это будет уже после обеда.

Ками гадала, работает ли в «Гурме Галерее» вайфай. Если он ловит здесь, за зданием, она должна быть достаточно близко, чтобы подключиться. Тогда им вообще не придётся ждать, пока менеджер даст доступ. Можно просто быстро проверить.

А теперь менеджер заговорил о том, что сперва нужно юридическое разрешение. По тому, что слышала Ками – по обрывкам одностороннего разговора Коннора и вопросам, которые он задавал, – выходило, что конфиденциальность клиентов там считают делом первостепенным и что вчера вечером в приватном зале мог быть какой-то важный клиент, причём не со своим «обычным гостем».

Всё становилось всё сложнее. Похоже, вчера в ресторане ужинал какой-нибудь неверный политик или знаменитость, и менеджер явно хотел просмотреть каждую секунду записи, прежде чем отдавать её ФБР.

Это займёт слишком много времени, решила Ками. Если она пробьётся в вайфай, то обойдёт всё это.

Она запустила свою программу и стала ждать. Коннор всё ещё говорил по телефону, и теперь это походило на гонку со временем: что случится раньше – закончится разговор или сработает её взлом.

Она ждала. Опустила взгляд. Заставила себя терпеть, потому что единственное, что она усвоила, будучи студенткой-айтишницей, – эти штуки чувствуют твой страх. И не думай, что это не так, с кривой усмешкой напомнила она себе. Они совершенно точно чуяли уязвимость и отсутствие опыта и вели себя соответственно.

Но ей не было страшно, и в своей программе она была уверена.

Она сработала молниеносно. Ками возилась с ней несколько дней – доводила до ума, оттачивала, просила помощи у друзей-хакеров, которых никогда не видела: кто-то жил в Штатах, кто-то – в Восточной Европе, кто-то – в Китае и других местах на Дальнем Востоке. Все подкидывали идеи и решения. Хакеры помогают друг другу.

Вот. Она внутри.

Программа сработала, и она вошла в вайфай. Теперь оставалось лишь немного пошарить вокруг.

Ей казалось, Коннор мог догадаться, чем она занимается, когда она придвинулась ближе к стене здания, чтобы лучше ловить сигнал. Закончив разговор по телефону, он теперь говорил с двумя копами, и Камии показалось, что он нарочно держит их занятыми, чтобы она успела поработать.

Вот приложение с камерами. Камер было две, и ей нужны были записи с обеих, и, поскольку сейчас было девять утра, а всё произошло где-то в глухие предрассветные часы, она собиралась отмотать к полуночи и записать дальше оттуда.

Ками сразу отправила запись в облако. Даже не посмотрела. На просмотр будет время потом, а сейчас главное – схватить и сматываться.

Потом они смогут посмотреть всё где-нибудь в тепле.

Вайфай был не самый быстрый, но тянул стабильно, и Ками невольно представила себе медленный поезд вместо скоростного экспресса. Она пару раз глянула вниз. На таймкоде было четыре утра, потом два. В два часа, когда она опустила взгляд, сердце у Ками сорвалось в бег – ей показалось, что из кадра выползает тёмная фигура. Это было уже далеко после того, как разъехались последние гости, и движение было явно на парковке.

Её ужасно тянуло тут же перемотать назад и проверить, но это могло оказаться чем-то другим, а тогда она только собьёт последовательность и потеряет время.

Сдерживаясь усилием воли, пока нетерпение вспыхивало всё ярче, она смотрела, как запись подкрадывается к полуночи.

Надеясь, что это даст результат, и понимая, что всё может оказаться напрасным и убийца мог остаться вне поля зрения, Ками наконец отключилась.

Она повернулась к Коннору.

Он понимал, что она делает. Он смотрел на неё выжидающе.

– Похоже, менеджер нам всё-таки не понадобится, – пробормотала она. – Я достала запись.

– Отлично. – Коннор повернулся к машине, и Ками пошла за ним, радуясь, что можно выбраться из холода.

– Нам нужно сразу на отметку двух часов, – сказала она, едва оказавшись внутри. – Пока я писала, мне показалось, я там что-то увидела.

Коннор кивнул, сосредоточенный.

– Я даже в офис не поеду, – сказал он. – Посмотрим прямо здесь, в машине.

Ками достала его айпад – так удобнее, – вошла на свой облачный сервис и посмотрела, как пошла запись.

Она начиналась с шести утра и крутилась назад.

Ками вглядывалась. У неё перехватило дыхание, когда она увидела фигуру у самого края кадра. Это был силуэт головы жертвы на дорожке, поняла она. Его едва-едва было видно в рамке камеры – жуткое, страшное зрелище.

Парковка была пустой, снег лежал тонким слоем, и на нём виднелись следы.

Сразу после двух она замедлила запись до предела.

Тёмная фигура появится снова? И окажется ли это та самая машина, которую они ищут?

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Ками задержала дыхание, когда силуэт автомобиля плавно въехал в кадр. Теперь они видели его отчётливо. Машина была целиком в поле зрения, и запись была отличной – резкая, чистая, первоклассная.

– Ну ты посмотри, – сказал Коннор, и в голосе его звучало напряжение.

– Это пикап «Додж», – сказала Ками.

– Чёрный пикап «Додж», номера сняты. Но тут есть приметы.

Коннор поставил на паузу и указал пальцем.

– Вон там. Вмятина на заднем бампере. Довольно сильная. Это, безусловно, отличительный признак.

Он снова пустил запись.

Когда машина исчезла из кадра, голова жертвы тоже пропала с края изображения. Ками ощутила прилив решимости. Они нашли нужную машину. К сожалению, самого убийцы камера не захватила, когда он вышел из автомобиля.

– Давайте отталкиваться от этой машины и действовать без промедления, – сказал Коннор. – Сначала нужно проверить, не числится ли угнанной машина, подходящая под это описание. А пока неподалёку, в нескольких милях отсюда, есть несколько площадок подержанных авто и пара свалок. Я съезжу туда. Иногда такие места не спешат сообщать полиции о проблемах. Личный визит может продвинуть нас дальше.

Ками перематывала запись, выискивая любые другие приметы, а Коннор выехал на дорогу и, вдавив газ, помчался к окраине города, где располагались несколько салонов подержанных машин и авторазборок.

– Чёрный «Додж», номеров не видно, большая вмятина справа на заднем бампере, – сказал он. – Если что-то поступит в ориентировку, сообщи.

– А что насчёт более ранней записи, с другого места преступления? – спросил агент на другом конце. – Там, ниже по улице от того концертного зала, есть уличная камера. Можно поднять запись и посмотреть, не попадался ли там чёрный «Додж», подходящий под описание.

– Одна и та же машина в обоих случаях? Вполне возможно. Это легко достать, так что давайте запросим.

Ками успокоилась: все варианты не упускали. И ей самой было любопытно, что покажут те более ранние записи. Тем временем она перепроверила всё, что скопировала из «Гурмэ-галереи».

Прокручивая запись ещё дальше назад, Ками настороженно всматривалась – не мелькнёт ли где-нибудь машина. Может, она стояла там и раньше?

Она отмотала аж до полуночи. Чёрная машина раньше не появлялась. Зато Ками пару минут с интересом наблюдала за парой, которая вышла из ресторана и около половины первого села в лимузин. Видимо, именно из-за них «Гурмэ-галерея» так тряслась над своими записями.

Она, правда, понятия не имела, кто там кто в политике; и на знаменитостей, которых она знала, эти двое тоже не походили. Поэтому, как этичный хакер, она сразу же удалила этот фрагмент.

Они искали машину. И вот теперь они были на первой из авторазборок.

Коннор остановился у ворот, и Ками выбралась из машины, протопав по свежему снегу к проходной. У ворот стоял высокий мужчина в тёмно-сером комбинезоне, с планшетом для бумаг в руках.

– Чем помочь? – спросил он.

– ФБР, – сказал Коннор. – Ищем следы одной машины.

Взгляд мужчины на миг скользнул по просторам огромной свалки. Там, поняла Ками, должны были стоять сотни машин, грузовиков и пикапов – не все видны с дороги. Состояние у них было самое разное: от кучки металлолома до вполне целых, разве что с помятым капотом или дверью.

Мир автомобилей был для Ками чужим, и водила она мало. Она могла взломать электромобиль – но это, пожалуй, и был предел её компетенции.

– И какая именно машина? – спросил мужчина в комбинезоне. Судя по всему, он не испытывал восторга от того, что ФБР заявилось к нему на порог. Ками подумала, что в таком бизнесе вполне могли водиться вещи, которые делаются не совсем по правилам. Именно это она и считывала по его манере.

– Чёрный пикап «Додж». Вмятина на заднем бампере, – сказал Коннор.

Мужчина заглянул в свой список.

– Не-а. Максимум, что могу предложить – кузов от чёрного «Доджа»-пикапа. Без двигателя, без вмятины на заднем бампере. И без колёс.

Коннор покачал головой и легко, почти дружелюбно сказал:

– Значит, не то, что мы ищем. Но спасибо.

Ками заметила: к тому моменту, как Коннор отвернулся, человек с планшетом заметно расслабился. На людей Коннор действовал именно так. В его набор навыков входил редкий дар – заставлять собеседников раскрываться.

Ками не слишком ладила с людьми, но надеялась, что работа с Коннором и наблюдение за тем, как он всё делает, постепенно передадут ей хоть крупицу этого умения.

«Ну что, к следующему», – сказал Коннор, когда они снова забрались в машину и поехали к указателям дальше по дороге.

Следующая авторазборка оказалась меньше. На этот раз им удалось припарковаться прямо на территории. Идя по дорожке, они дошли до конторы, до самого переднего офиса. Здесь, в крошечной комнатушке, обогреватель дул с такой силой, что у Кэми начало оттаивать лицо, а потом оно даже засияло теплом.

Приветливая женщина за стойкой пролистала список, но ничего, подходящего под описание, не нашлось. И снова – наружу, в холод, к тому, что, как понимала Кэми, обещало стать очень долгой работой. Таких мест было, наверное, восемь или девять – растянутых на пару миль.

И всё же им повезло.

У Коннора зазвонил телефон, и он сразу ответил; Кэми, садясь обратно в машину, услышала, что он разговаривает с кем-то из Федерального бюро расследований.

– У вас поступило заявление о краже?

Она насторожилась, пока Коннор внимательно слушал.

– Так… «Секонд Ченс Кар Салун», в конце Девятой улицы?

Он снова замолчал.

– Что? – сказал он, явно удивлённый. – Вот как?

Кэми заметила, как на его лице появилась хмурь, когда он отключился.

– Что там? – спросила она.

– На площадке подержанных машин внизу этой дороги заявили о краже автомобиля, подходящего под описание, – сказал он.

– И в этом что-то странное? – спросила Кэми. – По голосу слышно.

Коннор кивнул.

– Да. Странность есть. Время заявления очень… подозрительное.

– Почему?

– Потому что о краже сообщили всего час назад. Тогда и поступило заявление, – в голосе Коннора прозвучал скепсис.

– Но эту машину использовали, чтобы сбросить тело прошлой ночью! И, возможно, позапрошлой тоже.

– Конечно, может быть, они просто поняли только к середине утра, что у них не хватает одной машины, – сказал Коннор всё тем же настороженным тоном.

Кэми была уверена: тут что-то ещё. На обычную кражу это не похоже. Тогда что? Попытка замести следы?

Пульс у неё участился, когда они подъехали к «Секонд Ченс Кар Салун». Она гадала, каким будет их приём, если это и правда прикрытие.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Я люблю тебя.

Он сжал руль, затем повернулся вбок, к пассажирскому сиденью, и его взгляд ласково скользнул по силуэту рядом.

– Это любовь, – повторил он тихо. – Я хочу, чтобы ты знала. Так я чувствую. Так я о тебе думаю. – Он глубоко вдохнул. – Может, ты чувствуешь иначе. Я пойму, если тебе нужно больше времени. Всё нормально.

Он смотрел вперёд, слыша лишь шёпот автомобильного отопителя, сохранявшего приятное тепло в этот морозный день, и думал о том, что привело его к этому.

Это была потребность. Он решил, что пришло время искать любовь – и что он найдёт её любой ценой.

Ему нравилось выражение «любой ценой». Оно ярко описывало пылающую страсть внутри него – страсть любить и быть любимым. Потребность, чтобы любимая всегда была рядом. В этом же и есть любовь, разве нет? Люди, которые любят, хотят постоянно быть со своим любимым человеком. Именно это он сейчас и создавал – для себя.

То тепло, которое он чувствовал, когда слышал её голос, было невероятным – будто по телу струится горячая вода: вдохновляет, успокаивает, делает даже тяжёлый день лучше.

Были и слова. Красивые, сказанные со смыслом, слова обладали силой. То, что она произносила, говорило с его душой, и душа отвечала – вступала в разговор. Ведь в этом и заключается настоящая любовь. Разве не так?

А ещё было чувство в его собственном сердце – и оно будоражило. Как учащался пульс, когда он понял, что она – та самая. Как сжимало грудь, как перехватывало дыхание, когда он наконец набрался смелости заговорить с ней.

Ощущение, будто он выложил всё на стол, когда наконец признался в своих чувствах.

Это было путешествие – он знал.

Любовь не приходит быстро. Её нельзя торопить. И при этом другие чувства нужно держать в узде.

Он знал, что человек он эмоциональный. Душа у него нараспашку – но там же, на виду, оказывались и куда менее привлекательные чувства. Иногда их не удавалось подавить.

– Похоже, мы понимаем, что это из разряда «и в горе, и в радости», да? – пробормотал он с виноватой улыбкой. Казалось честным говорить о собственных недостатках, потому что если любовь пойдёт своим чередом, их придётся принять.

Он прочистил горло и заговорил громче.

– Я знаю, что могу быть… ну, я бы не сказал, что ревнивым. Это уже слишком, ревность – яд. Но я бываю собственником. Это разные вещи. Так что да, я собственник. Что это значит? – Он замолчал, обдумывая. – Думаю, это значит, что меня не устраивает «второе место». Мне не нужны пятьдесят процентов. Я не хочу делиться. Я не хочу объедков. Мне нужна настоящая близость, мне нужна ты – вся.

Он вдохнул, и мысли снова хлынули вперёд.

Раз уж он был честен, стоило идти до конца.

– Иногда, когда я не получаю того, чего хочу, я злюсь. Я знаю, злость – очень плохое чувство. Я стараюсь не позволять ей захлестнуть меня. Иногда злость именно так и ощущается, понимаешь? Будто тебя хватает за горло и сжимает, и не отпускает. С ней трудно справляться и трудно её победить. Я стараюсь не действовать в гневе, но знаю, что иногда у меня не получается.

Хорошо было наконец выговориться. Он не мог двигаться дальше и становиться ближе без честности, а это означало раскрыть не только хорошее, но и дурное.

– Я стараюсь держать свою злость под контролем, – подытожил он. – Но иногда выходит наоборот – она контролирует меня. Ненадолго, и никогда – надолго.

Он надеялся, что она понимает, потому что она молчала слишком уж долго.

– Я всегда буду стараться сдерживаться, когда я рядом с тобой, а я надеюсь, что это будет часто. Но если не смогу – обещаю, я заглажу. Я умею это делать. Я знаю, со мной не соскучишься. У меня никогда не кончаются идеи. Думаю, тебе будет со мной весело. Одно я могу гарантировать: скучно тебе не будет.

Он снова замолчал, переводя дыхание и собираясь с мыслями.

Эти отношения были ещё довольно новыми и только развивались. Он не хотел говорить слишком много – это было бы чересчур прямолинейно. Лучше сейчас замолчать и пока не добавлять ничего личного.

– Надеюсь, мы узнаем друг друга лучше. Потому что нам ещё так много предстоит. Так много нам ещё нужно создать вместе.

Теперь он уставился на переднее сиденье и на компьютер, лежащий там, с открытой крышкой, обращённой к нему.

На экране мелькали сотни изображений – стоп-кадры, выхваченные из видео. Скорость сбивала с толку. Ему это нравилось. Любовь, в конце концов, тоже сбивает с толку.

На первый взгляд казалось, будто каждую фотографию на экране перечёркивает чёрная полоса по глазам.

И только присмотревшись, можно было увидеть, что в этой мозаике повторяются лица лишь двух женщин, а чёрная полоса на обоих лицах – это повязка на глазах.

Но ничего страшного. Любовь, в конце концов, слепа.

Проблема была лишь в том, что изображений не хватало, а ему нужно было больше, чтобы создать свою совершенную любовь.

– Думаю, нам стоит зайти дальше, – сказал он, и голос его стал мягким, интимным. – Поехали прокатимся.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Вам нельзя входить.

Глядя на охранника, Кэми понимала: его слова звучат ещё весомее оттого, что это был мужчина ростом под метр девяносто, с широченными плечами и жёстким выражением лица, и стоял он у ворот, через которые ей и Коннору нужно было пройти.

За воротами находился «Second Chance Car Saloon» – автосалон, который недавно сообщил об угнанной машине.

С первого взгляда он мало походил на законопослушное предприятие.

Ворота были цельные, стальные, но всё остальное казалось ржавым и обветшалым – и машины, и контора, и нечищеные, занесённые снегом дорожки.

– Мы из ФБР, – вежливо сказал Коннор, показывая удостоверение.

– Да мне всё равно, кто вы, сэр и мэм. – Охранник, перекатив жвачку с левой щеки на правую, покачал головой. – У нас тут правило: никакие силовики не входят без ордера. Нет ордера – нет входа. А то нас иначе постоянно донимают, – пояснил он.

– Всего пару вопросов, – сказал Коннор. – Простые вопросы, ничего сложного. Нам нужны кое-какие сведения.

– Я тут не начальник и не решаю, кому входить, а кому нет, – объяснил охранник. – Это решает босс, а сейчас его нет: он снаружи, машины смотрит.

– Может, это как раз удачный момент, чтобы зайти и быстро поговорить с теми, кто внутри? – предложил Коннор. – В конце концов, вы же сами заявили об угоне. Логично, что после этого силовики будут задавать вопросы.

– Без ордера отвечать вам невозможно. Угон мы заявили в местный участок. А вы – ФБР. Это не вы принимали заявление.

За его спиной под огромной стальной крышей скрывалась гигантская мастерская. Внутри одновременно возились примерно с восемью машинами. Ками предположила, что их чинят – доводят до состояния, когда они будут более-менее ездить. Хотя бы какое-то время. Достаточно, чтобы продать, возможно? Воздух был забит звоном молотков, визгом болгарок и треском сварки.

Им нужно было попасть внутрь. Но при сетчатом заборе и массивных стальных воротах с решёткой у них пока не было достаточных оснований, чтобы пройти через эти преграды без ордера.

– Я вынужден попросить вас уйти, – сказал охранник, и по его лицу расползлась неприятная улыбка. – Вам тут делать нечего. У нас была кража, мы о ней сообщили, вопрос закрыт.

– Местные полицейские сюда приезжали?

– Мы сходили в участок и заявили о преступлении. В округе участились угоны.

– Я хочу увидеть место, откуда угнали машину. У вас есть запись с камер?

– Не с того участка. – Охранник решительно скрестил руки на груди.

– Машина, которая использовалась при тяжком преступлении, была заявлена как угнанная с вашей территории, – пояснил Коннор. – Странно, что вы не хотите сотрудничать.

– Её угнали. Мы тут ни при чём, – огрызнулся охранник.

– Мне нужно увидеть владельца.

– Я же сказал – его нет.

– А я никуда не уйду, – сказал Коннор, окончательно потеряв терпение из-за охранниковой хамоватости. – Я буду стоять здесь, пока не поговорю с владельцем. Либо он возвращается, либо приходит мой ордер. И я прямо сейчас позвоню в офис ФБР и всё организую.

Пока говорил Коннор, Ками уже сидела в телефоне, пробивая информацию. Версии охранника она не верила. Вдалеке она заметила людей. Большой, грузный мужчина показывал машину женщине. Неужели это и есть хозяин? По виду – очень похоже.

Ками тихо отодвинулась так, чтобы охранник её не видел, и быстро нашла подробности о владельце.

Его звали Брюс Койн. Она наткнулась в интернете на фото – и оно очень напоминало того мужчину вдалеке, который как раз направлялся к конторе, когда женщина ушла.

Копнув глубже, Ками отыскала номер мобильного Брюса Койна. Номер «на всякий случай» – на него настоятельно советовали звонить сразу же после закрытия, если вдруг кому-то приспичит купить подержанную машину вне рабочих часов.

Ками задумчиво уставилась на цифры. Она прикидывала, не получится ли воспользоваться этим, чтобы залезть в его сообщения или в его онлайн-почту и узнать Брюса Койна чуточку лучше.

Войти в чью-то учётную запись в интернете по номеру телефона оказалось проще простого. Достаточно запросить смену пароля. А когда у тебя на руках новый пароль – заходи. Хитрость была в том, что обычно стоит двухфакторная аутентификация и требуется код подтверждения. А код подтверждения отправляют на телефон владельца.

Но далеко не все одинаково умело обращаются с этими кодами, когда те внезапно всплывают на экране. Их можно выманить – если ловко обмануть человека. Ками надеялась, что этот мужчина, который торговал машинами, в вопросах почты и безопасности разбирается не слишком.

Брюс Койн – или так она подозревала – сейчас был в офисе и наверняка держал телефон при себе. Если застать его врасплох, на бегу, отвлечённым, и он получит быструю, сбивчивую череду сообщений про пароль, она сможет вызвать у него рефлекторную реакцию.

Нужно было действовать быстро.

Сначала – воспользоваться его номером и адресом электронной почты, чтобы войти в учётную запись и запросить смену пароля.

Она так и сделала. И, разумеется, появилось сообщение: Введите код безопасности, отправленный на ваш телефон.

Теперь Брюсу Койну пришёл странный код безопасности, и он наверняка ломал голову, с чего бы это. Ками сразу же написала ему заранее заготовленное сообщение – с фальшивым объяснением и нажимом, чтобы он переслал ей этот код.

"В вашей интернет-учётной записи обнаружена несанкционированная активность. В связи с этим она будет временно деактивирована. Чтобы восстановить доступ, пожалуйста, ответьте на это сообщение, указав код безопасности, который вы только что получили."

Она ждала. Возможно, он не клюнет.

Но, может быть, всё-таки клюнет, подумала она, и сердце подпрыгнуло, когда код появился в её почтовом ящике. Получилось. Нужное сообщение – в нужный момент – отвлечённому человеку, и он переслал его, надеясь избежать неприятностей.

Вместо этого Брюс Койн сам вляпался по самые уши.

Ками быстро ввела новый пароль и вошла в учётную запись Брюса Койна. Теперь она была у неё – открытая на экране телефона.