Полная версия
Буддизм. От сутр до нейросетей
Происходит так потому, что количество задач, обрушивающихся на сознание современного «работника интеллектуального труда», значительно превышает число Миллера (7 ± 2 элемента).
Число Миллера – это ёмкость кратковременной памяти человека, как правило, способной удерживать 7 ± 2 элемента одновременно. Скорее всего, если вы сейчас попробуете выяснить, сколько объектов ваше сознание способно удерживать в фокусе своего внимания, то обнаружите, что Миллер «польстил людям» (или среднестатистические нормативы изменились за последние 70 лет, что, безусловно, вероятнее) и удерживать более пяти объектов невероятно сложно.
Однако при таком узком «бутылочном горлышке» внимания нас окружают тысячи объектов каждый день, со значительной частью которых обязательно надо как-то взаимодействовать. Как же выходить из этого тупика?
В качестве решения обычно используется один и тот же трюк – автоматизация навыка. Например, жонглёр долгими годами тренировок автоматизирует подбрасывание и ловлю шариков, а водитель – весь цикл действий руками и ногами по управлению машиной. В конце концов, каждый из нас легко может ходить и говорить одновременно, хотя при этом и напрягается свыше 50 разных мышц. Почему? Потому что однотипные моторные навыки легко автоматизируются. И каждый из нас давно сделал это – много лет назад.
В результате хождение, бег, чистка зубов, чтение, еда вилкой и особенно навыки пользования смартфоном реализованы на уровне бессознательного, что позволяет до некоторой степени совмещать их, создавая иллюзию многозадачности.
Однако в случае с постоянно меняющимися задачами когнитариата (например, «сеанса одновременной переписки в пяти социальных сетях» с параллельным программированием) такого рода автоматизация просто невозможна.
Это и провоцирует развитие СДВГ, когда человек в попытках совместить всё и сразу пытается распылять внимание по всему объёму задач, в результате не концентрируясь полноценно ни на одной из них. И поскольку грань между работой и досугом уже почти стёрта (ведь и то и другое сегодня проходит за одним и тем же гаджетом), такая стратегия распределения внимания постепенно перекочёвывает во внерабочую жизнь, начиная определять и её. В итоге это не позволяет полноценно ни работать, ни отдыхать.
Чем же отвечает на этот вызов современное общество? Вы будете смеяться – в первую очередь ставкой на очередной виток гаджетизации (отсюда не только повсеместное засилье приложений для тайм-менеджмента, но и лавинообразное распространение DeepSeek, Chat GPT и прочих «универсальных нейро-отвечалок»): пребывающий в перманентном аврале и озадаченности когнитариат всё больше доверяет свою жизнь и планы IT-технологиям в надежде, что они смогут хотя бы немного разгрузить психику. При возникновении любой проблемы первое поползновение теперь – «загуглить ИИ-ответ», минимизировав тем самым время на её разрешение, делегировать проблему нейросети. Оправдывается эта ставка или не очень? К каким последствиям она ведёт? Вы знаете ответ… К психическому перенапряжению, проблемам с концентрацией, мотивацией и – как результат – к эмоциональному выгоранию. В итоге лавинообразное распространение нейросетей и гаджетов лишь подливает масла в огонь «цифровой дуккхи».
Кстати, по официальным данным ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения), депрессия и эмоциональное выгорание на сегодня – главные причины нетрудоспособности в мире.
Вторым популярным вариантом ответа на отмеченные вызовы современности является ставка на «силу науки», т. е. надежда на их разрешение посредством психологии.
Современная психология – это химия до Менделеева?
Однако что сегодня означает психология? Область, которая раньше считалась «внутренней»[9], но прямо на наших глазах постепенно превращается во «внешнюю» усилиями целой армии пси-блогеров, щедро делящихся в своих шортсах и рилсах советами по поводу поиска «редфлагов» в поведении окружающих и избавления от «токсичности» с их стороны во всех её возможных проявлениях: «газлайтинга», «шейминга» и «абьюза». Способна ли дать ответы на поставленные вопросы такая «психология»? Судя по всему, нет. А какая тогда способна?
Для современной психологии это сложный вопрос. Ведь как дисциплина на настоящий момент она скорее напоминает химию до Менделеева, являясь не целостным и внутренне согласованным знанием, а набором противоречащих друг другу подходов, школ и направлений[10].
В результате из-за крайней «концептуальной политизированности» данной области знаний и размытости того, что означают все эти диагнозы и как они удостоверяются, первоначально искренний порыв к самоисследованию («разобраться в себе, всё понять и наладить») постепенно трансформируется в стремление выбрать «своего» психолога (или даже психиатра), предлагающего «правильную» школу с «человекопонятными» диагнозами, а потом, к сожалению, часто скатывается в привычный формат «еженедельных жалоб на судьбу» по «зуму», при котором психолог просто рассматривается как «онлайн-утешитель». Авторитетные коучи и консультанты становятся «концептуальными тумбочками», вскарабкавшись на которые человек занимает более уверенную позицию во внутрипсихологической концептуальной баталии «на своей стороне баррикад». Кому-то ближе психоанализ (фрейдовский, юнгианский или лакановский), кому-то – КПТ (когнитивно-поведенческая терапия), кому-то гуманистическая психология (в стилистике Карла Роджерса или Ролло Мэя). В любом случае всё сводится к выбору «своей стаи» по критериям близости основных параметров, определяющих жизненный мир. Разумеется, участие в этой тотальной «гражданской войне миров» крайне далеко от обретения спокойствия и избавления от «модных» диагнозов. Скорее, наоборот, судя по статистике, ведёт к устойчивому их закреплению под эгидой «дестигматизации».
Но ведь есть всё ещё старые добрые способы выхода из этой неприятной ситуации, практикуемые тысячелетиями, правда? Все эти уходы в одиночный ретрит, «умные молитвы» и т. д. В конце концов, тот же буддизм. Вроде бы в этой книге именно он позиционируется как ответ на многие вопросы. Так ведь?
Да, традиционные способы есть. Но любой, кто пытался всерьёз в это погрузиться, быстро осознавал, что сегодня мы находимся в ситуации из анекдота: «Если надо спрятать дерево, то спрячь его в лесу». Как опознать аутентичную традицию на переполненном «рынке духовности», ломящемся от разнообразных медитаций «на мужа, на кота, богатство и успех», «раскрытия женских чакр» и практик «посылания намерения во Вселенную»? Как отличить аутентичные техники и подходы от многочисленных симулякров?
Усвоив на предыдущих фазах своего развития, что нет ничего более коммерчески перспективного, чем протест, современный капитализм давно (ещё со времён хиппи) возглавил сопротивление самому себе и коммерциализировал потенциальные пути выхода из своей «хорошо отмаркетированной» сансары. Такой коммерческой «заглушкой» стали курсы и ретриты прикладной осознанности (mindfulness в быту, в офисе и в пробке) и разнообразные медитации (наподобие «раскрытия кундалини») в стилистике нью-эйдж. Маркетинговый посыл при этом довольно прост: «Если хочешь не на словах, а на деле подтвердить своё неприятие царящей вокруг бездуховности, купи курс по праноедению, а ещё наши новые wellness-медитации на раскрытие своей внутренней природы, что бы это ни значило».
Причём в целях экономии времени ретриты и медитации легко можно оплатить и пройти онлайн, не отходя от экрана всё того же гаджета…
Всё упаковано, порезано на небольшие, удобные для «клипового восприятия» блоки, «запакетировано» в лучших маркетинговых традициях, а самое главное – сопровождено тяжёлой артиллерией рекламы, над которой потрудились полчища криэйторов, маркетологов и таргетологов, втюхивая всё это прямо в маленькое окошко рекламной интеграции между двумя постами в ленте социальной сети.
Вы слишком рациональны для того, чтобы верить в потоки энергии, запросы во Вселенную и биополя? Не проблема. Специально для вас выпущен дополнительный «аддон» McMindfulness – эрзац-медитации для «продвинутых когнитариев». Этот подход основан на имплицитном представлении о том, что западная наука давно превзошла буддизм, предоставляя доступ к «избавленному от предрассудков», хорошо дистиллированному пониманию «осознанности». Поэтому секуляризированные медитативные практики стали в ней товаром, лишённым буддийских онтологических и аксиологических основ.
Казалось бы, при чём здесь буддизм?
Хорошо, скажете вы, с проблемами XXI века и так всё достаточно ясно. Но почему для того, чтобы с ними разобраться, так важен именно буддизм?
Действительно, а почему?
Может ли буддийская традиция помочь справиться с вызовами современности и «модными диагнозами» и выстроить устойчивый к ним жизненный мир?
Для того чтобы в этом по-настоящему разобраться, надо будет осуществить довольно серьёзный и продолжительный экскурс в историю и философию буддизма.
Глава 2. Ультракороткая история буддизма
В этой главе будет дан ультракороткий обзор 2500 с лишним лет буддийской истории. Да, я понимаю, что задача, мягко говоря, суперамбициозная, и результат получится неизбежно скомканным. Но основные моменты, надеюсь, всё-таки удастся подсветить. В любом случае такие исторические «пролегомены»[11] необходимы для понимания основных содержательных моментов, на которых построена логика данной книги.
И ещё: как вы понимаете, повествование неизбежно будет не таким бодрым, как в первой главе. Её стилистика значительно более научно размеренная – так что можно пропустить эту главу и сразу перейти к следующей, если вас совсем не интересуют хитросплетения исторических судеб, позволивших буддизму достичь того положения, которое он сейчас занимает в странах Восточной и Юго-Восточной Азии…
Периодизацию истории буддизма можно условно разделить на четыре части:
1. Жизнь Будды (VI–V вв. до н. э.).
2. Ранний буддизм (IV–II вв. до н. э.).
3. Распространение буддизма по регионам Азии (II в. до н. э. – XVIII в.).
4. Современный буддизм (XIX–XXI вв.).
Четвёртый пункт, как вы понимаете, требует особого рассмотрения, в общем-то, и составляя предмет интереса всей этой книги.
И как раз для того чтобы подобраться к его пониманию, мы рассмотрим в этой главе первые три.
1. Жизнь Будды
Как известно, буддизм получил название в честь своего основателя Сиддхартхи Гаутамы Будды[12], принца из рода Шакья (Сакья), который родился в период с 563 до 623 г. до н. э.[13] Произошло это в Лумбини (на территории современного Непала, хотя и очень близко от границы с Индией).
По легенде, при рождении мудрец Асита предсказал его отцу Шуддходане, что Сиддхартха станет либо великим царём, либо святым. Чтобы удержать сына от духовного пути, отец окружил его роскошью, стремясь сокрыть от принца страдания мира. Поэтому первые 29 лет своей жизни, согласно канону (Типитаке/Трипитаке[14]), царевич провёл в роскоши, не выходя за пределы дворца и не сталкиваясь с человеческими страданиями, старением и смертью[15].
Небольшое лингвистическое отступление: кстати, а почему большинство терминов в буддизме имеет двойное прочтение/звучание? Например, Типитака/Трипитака, Випассана/Випашьяна, Джхана/ Дхьяна и т. д.? Потому что существуют два священных языка (свой для каждого из основных буддийских направлений – тхеравады и махаяны) – пали и гибридный санскрит[16].
Несмотря на запрет, Сиддхартха тайно покинул дворец и оказался свидетелем «четырех зрелищ». Он последовательно наблюдал:
– старость (дряхлого человека);
– болезнь (страдающего от недуга);
– смерть (похоронную процессию);
– аскета (медитирующего странника).
Эти встречи потрясли его настолько, что, воспользовавшись всеобщим сном после праздника, он тайно покинул дворец, оставив жену Яшодхару и маленького сына Рахулу, чтобы найти путь избавления от страданий.
Сиддхартха стал учеником мастеров йоги и медитации Алары Каламы и Уддаки Рамапутты, практикуя уже известные подходы и добравшись в своих практиках до высших дхьян[17]. Затем вместе с пятью спутниками под предводительством Конданны пытался достичь просветления посредством суровой аскезы. Он сильно голодал (его тело, согласно суттам, стало настолько истощённым, что «позвоночник выступал, как верёвка с узлами», а кожа «прилипала к костям»).
Однако ни обучение медитации, ни аскеза не привели его к пробуждению. Тогда в возрасте 35 лет он сел под деревом Бодхи в медитацию, дав обет не сдвигаться с места, пока не познает истины. После множества дней пребывания в глубокой медитации[18] Гаутама достиг пробуждения – полного понимания причин страданий, а также шагов, необходимых для устранения этих причин.
Некоторое время после достижения просветления Будда сомневался, следует ли вообще рассказывать людям о сделанном им открытии (настолько трудным для понимания и глубоким было учение), однако всё-таки принял решение поделиться им, запустив тем самым то, что в традиции называется Первым поворотом колеса дхармы.
В Оленьем парке в Сарнатхе (недалеко от индийского города Варанаси) Будда изложил учение о Четырёх благородных истинах[19] и Благородном восьмеричном пути пятерым бывшим соратникам по аскетическим практикам, которые теперь стали его учениками. Далее последовало основание монашеской общины (сангхи) и долгие 45 лет распространения учения, на протяжении которых Будда путешествовал по городам и сёлам Древней Индии. И, наконец, в возрасте 80 лет он умер (окончательно ушёл в ниббану) в окружении учеников. По интересному совпадению день окончательного ухода из мира – Париниббаны[20] – также является и днём рождения Сиддхартхи Гаутамы – это майское полнолуние, которое широко празднуется и сегодня в буддийских странах.
2. Ранний буддизм – четыре великих собора
Первый буддийский собор состоялся через несколько месяцев после смерти Будды (около 543 г. до н. э.) в Раджгире и получил название Панчасатика (т. е. «собрание 500 архатов»[21]). На нём двое из ближайших учеников Будды – Ананда и Упали – на память воспроизвели то, что от него слышали: правила монашеского общежития, «дисциплинарный устав» сангхи (Виная), проповеди и поучения Будды, Сутты (Сутры). Это послужило основой для появления в дальнейшем канона – Типитаки (Трипитаки)[22], что помогло традиции сохраниться до наших дней.
Буддийский раскол: как и почему буддизм разделился на школы?На Втором буддийском соборе в Вайшали (IV в. до н. э., 383 г.) начались первые разногласия по поводу устава сангхи (монашеской общины), в результате чего образовались две школы: тхеравадинов[23] (на санскрите «стхавиравадинов», консерваторов), стремившихся сохранить неизменным учение Будды, и махасангхиков, сторонников более «мягкого» его варианта. Свидетельства, касающиеся второго собора, запутанны и неоднозначны (отчасти потому, что до сих пор по-разному интерпретируются разными направлениями буддизма), однако так или иначе основным его результатом стал раскол единой прежде сангхи на две школы.
Яблоком раздора послужили концептуальные расхождения относительно статуса араханта (архата) и так называемые «10 пунктов Винаи» (кодекса, регулирующего монашескую жизнь и отношения внутри сангхи). Однако важнейшими из этих пунктов оказались два: возможность для монахов пользоваться золотом и серебром (деньгами) и возможность отказываться от правил Винаи, если учитель им не следовал. Консерваторы (стхавиравадины, будущие тхеравадины) настаивали на строгой Винае в том виде, в котором она досталась от Будды, реформаторы же (махасангхики) предлагали смягчить правила. В результате обсуждения и дебатов к единству прийти не удалось.
Концептуальные рассогласования относительно природы Будды и архатов касались следующего: махасангхики утверждали, что Будда – сверхъестественное существо, а архаты несовершенны. Тхеравада же сохранила представление о Будде как о человеке и идеал араханта (архата) как высшей цели для последователей. С точки зрения стхавиравадинов, архат – это тот, кто достиг конечной цели учения, полностью уничтожил загрязнения ума (килесы) и более не подвержен перерождению. Архат непогрешим и не может «отпасть» от своего достижения, лишиться его плода.
Эти расхождения привели к кардинально разному пониманию базовых доктринальных положений буддизма.
Для стхавиравадинов идеалом остался архат (арахант) – личность, достигшая ниббаны собственными усилиями, следуя Б8П. Целью практики, таким образом, считалось личное освобождение.
Для махасангхиков же достижением архатства всё не исчерпывалось, и цель с личного просветления сместилась к идеалу бодхисаттвы и полностью пробужденного Будды, подразумевающего не только всеведение, но и безграничное сострадание, направленное на спасение всех живых существ.
Впоследствии сангха разделилась на 18 школ, из числа которых через некоторое время выделилась махаяна, двинувшаяся на север и запад от Индии, а затем распространившаяся по Восточной Азии.
Стхавиравада же разделилась на сарвастиваду, дхармагуптаку, махишасаку, кашьяпию, ватсипутрию и тхераваду – единственно сохранившуюся на настоящий момент школу, здравствующую и поныне в странах Юго-Восточной Азии. Остальные пять пресеклись и растворились в веках.
Третий буддийский собор (в 250 г. до н. э.) был созван при царе Ашоке из династии Маурьев[24] в Паталипутре. Он сыграл значимую роль в очищении сангхи, систематизации учения и начале экспансии буддизма за пределы Индии (на Шри-Ланку, в Греко-Бактрийское царство, Бирму и т. д.).
На соборе было принято решение об изгнании большого количества «лжемонахов», не соблюдавших Винаю, и составлен «Катхаваттху» («Опровержение ошибочных взглядов») – текст, опровергающий 216 буддийских «ересей». В целом же Третий буддийский собор не столько привнёс что-то новое, сколько систематизировал (зафиксировал) Типитаку в том виде, в котором она дошла до наших дней в школе тхеравады, очистил и дал импульс к дальнейшему распространению учения (Дхаммы).
Убедившись, что учение очищено и унифицировано, царь Ашока получил идеологическую основу для распространения Дхаммы далеко за пределы Индии. Им были направлены миссионерские группы в различные регионы:
– в Кашмир и Гандхару – регионы, находящиеся на северо-западе Индии;
– в Гималайский регион – горную область к северу;
– в страну Йона – на эллинистический запад, вероятно, в Бактрию;
– в Суваннабхуми – «Золотую землю», вероятно, современные Мьянму/Таиланд;
– на Ланку (Шри-Ланку) во главе с сыном Ашоки, монахом Махиндой.
Миссия на Ланку стала особенно значимой. Там учение тхеравады пустило глубокие корни, впоследствии было записано на пальмовых листьях (что получило название Палийского канона) и сохранилось в неприкосновенности на протяжении более 2000 лет, в то время как в самой Индии буддизм позднее пришёл в упадок.
Четвёртых буддийских соборов было как минимум два[25]:
– Четвёртый собор тхеравады (I в. до н. э., Шри-Ланка);
– Четвёртый собор сарвастивады (I в.н. э., Кашмир).
1. Четвёртый собор тхеравады в Тамбапанни (I в. до н. э., Шри-Ланка)
Этот собор считается прямым продолжением линии первых трёх и признаётся школой тхеравада.
Непосредственной причиной стала угроза утраты устного канона. К тому времени буддизм на Шри-Ланке испытывал внутренние трудности из-за войн и голода. Количество монахов, способных помнить наизусть весь канон (Типитаку), сократилось. Возникла реальная опасность, что учение будет утеряно.
Поэтому под покровительством ланкийского царя Ваттагамани Абхаи около 500 монахов собрались, чтобы впервые записать на пальмовых листьях весь Палийский канон.
Таким образом, весь канон тхеравады (включающий Винаяпитаку, Сутта-питаку, Абхидхамма-питаку) был зафиксирован, что и гарантировало его сохранность и точную передачу будущим поколениям вплоть до настоящего времени. Более того, также были записаны и важнейшие комментарии к нему (Аттхакатха).
2. Четвёртый собор сарвастивады в монастыре Кундалавана (I в. н. э., Кашмир)
Этот собор был проведён школой сарвастивада, которая была в то время доминирующей в северо-западной Индии. Сарвастивада имела свои, отличные от тхеравады тексты (на гибридном санскрите, а не на пали) и свою интерпретацию дхармы. Целью было систематизировать свою собственную Абхидхарму – философскую и психологическую основу учения.
Собралось около 500 монахов-архатов и учёных, которые под руководством Васумитры составили энциклопедический труд «Махавибхаша» («Великий комментарий»). Этот свод комментариев оказал фундаментальное влияние не только на философские тексты сарвастивады, окончательно сформировав доктрину этой школы, но и определив во многом развитие более поздней философии махаяны, особенно школы йогачара (виджнянавада). Многие идеи и дискуссии, начатые на этом соборе, были впоследствии развиты махаянскими мыслителями[26].
3. Распространение буддизма в Азии
Стартовав с территории Древней Индии, буддизм стал расходиться по сопредельным территориям, разделившись на два основных направления – тхераваду[27] и махаяну.
Соответственно, тхеравада распространялась преимущественно на юг и восток, а махаяна – на север и северо-запад, впоследствии двинувшись также на северо-восток.
На настоящий момент махаянский (а также ваджраянский, который некоторые исследователи считают его разновидностью) буддизм распространён в Непале, Бутане, Вьетнаме, Китае (Тибет сейчас является, как известно, регионом Китая), Японии, Корее, Монголии и России[28], тхеравадинский же – на Шри-Ланке, в Мьянме, Лаосе, Камбодже и, конечно, в Таиланде.
Давайте с него и начнём более пристальное рассмотрение.
Рисунок 1. Распространение буддизма. Источник: httpswebshus.ruwp-contentuploads201001buddhism_map800x600.jpg историко-географический портал
Экспансия буддизма тхеравадыКак уже было отмечено, император Ашока (III в. до н. э.) отправил несколько буддийских миссий, две из которых – на Ланку и в Суваннабхуми – оказались значимыми для распространения тхеравады.
Миссионерская экспедиция в Суваннабхуми («Золотая земля» на языке пали) считается одним из ключевых событий в истории распространения буддизма в Юго-Восточной Азии. Хотя точные детали и масштабы экспедиции остаются предметом научных дискуссий, её последствия, подкреплённые археологическими и историческими свидетельствами, были серьёзными и долговременными.
Эта миссия во главе с монахами Сона и Уттара считается отправной точкой официального принятия буддизма государствами народа монов, располагавшихся на территории современной Мьянмы (Бирмы) и Центрального Таиланда. Буддизм стал не просто религией, а краеугольным камнем государственности, культуры, искусства и социальной организации этих ранних государств.
Монахи принесли с собой Палийский канон и способствовали адаптации индийских систем письма (брахми) для записи местных языков, что заложило основу для развития впоследствии монской, а затем кхмерской, тайской и бирманской письменностей.
Суваннабхуми стала важным узлом в сети продвижения буддизма, откуда учение в дальнейшем проникало вглубь материковой части Юго-Восточной Азии и на острова Индонезии.
Интересно, что не только тхеравада появляется в этом регионе: империя Шривиджая (столица которой располагалась на о. Суматра) становится на некоторое время центром буддизма ваджраяны[29], а в соседнем государстве Матарам в IX веке был возведён грандиозный буддийский комплекс Боробудур.
