Тайна старого дома

— Я пойду за цветами, — вдруг объявила Ева, когда основная конструкция была почти готова. — Тут пусто. Надо украсить.

— Только недалеко, — строго сказала Карина. — Видишь нашу поляну? Дальше кустов — не уходить.

— Не уйду, — пообещала Ева.

Она и правда не собиралась уходить далеко. Просто чуть-чуть отойти от поляны, где все гремели, ржали и двигали ветки, чтобы спокойно выбрать самые красивые цветы. Белые колокольчики, ромашки, какие-то жёлтые звёздочки на тонких стебельках.

Шаг, другой, третий. В лесу становилось чуть тише, чем на поляне. Солнце было там же, но лучи сквозь листву казались мягче.

— Ой, — сказала Ева вслух, увидев бабочку.

Бабочка была такой, какую она раньше видела только в мультиках: большая, синие крылья с чёрной окантовкой, словно кто-то аккуратно обвёл их фломастером. Она сидела на листе папоротника и чуть шевелила крыльями.

— Привет, — шепнула Ева. — Какая ты красивая.

Бабочка вспорхнула и полетела дальше, неторопливо, будто нарочно не очень быстро. Совсем чуть-чуть в сторону от тропы.

Ева посмотрела туда, где за кустами всё ещё виднелись силуэты друзей. Послушался голос Тимы:

— Не так, говорю, держи! Вот так, смотри!

И голос Карины:

— Не командуй, строитель.

Они не смотрели в её сторону. И бабочка… она ведь совсем недалеко. Ещё пара шагов.

— Только чуть-чуть, — сказала себе Ева. — И обратно.

Она пошла за бабочкой. Бабочка будто играла с ней: садилась на травинку, ждала, пока Ева подойдёт, а потом перелетала дальше. Снова и снова.

Трава становилась выше, кусты — гуще. Шорохи вокруг — тише. Но Ева была занята только своим сияющим, живым пятном синего цвета.

— Стой, — шептала она. — Ну подожди. Я просто посмотрю поближе…

Бабочка плавно перелетела через высокий куст. Ева, не раздумывая, полезла следом, задевая ветки руками. Куст оказался колючим, царапнул по ноге, но было уже всё равно.

Секунда — и мир под ногами исчез.

Ева успела только охнуть. Земля, ещё мгновение назад твёрдая и надёжная, вдруг ушла вниз. Нога соскользнула с края, трава под руками выдернулась с корнем.

Перед глазами мелькнуло что-то серое, мокрое, с редкой травой на склоне. Воздух вырвался из лёгких криком, но крик тут же сорвался — вместе с землёй.

Овраг.

С обрывистыми, крошащимися стенками. Глубокий, гораздо глубже, чем она могла представить. Внизу чернела сырая, сплющенная земля, местами блестела вода.

Сейчас я упаду, успела подумать Ева. Сломаю себе всё… или…

И в этот момент кто-то дёрнул её за капюшон.

Резко, сильно, как кошка — котёнка. Тело дёрнулось назад, пятки ободрало о край, перед глазами проскакали искры. Она кашлянула и вдруг поняла, что не летит. Она лежит. На животе. На краю оврага. Ногами наружу.

Пальцами она судорожно вцепилась в траву. Сердце бухало где-то в горле.

Пару секунд она просто лежала, широко открыв глаза, глядя на комок земли перед носом.

Потом медленно повернула голову.

Рядом с ней кто-то сидел.

Он был маленький. Не как Ева — меньше. Чуть выше кошки. Лохматый — но не как собака, а как будто на него надели короткую, мшистую шубку. Из-под этой шубки торчали тонкие, корявые ручки — с пальцами, похожими на корешки. И ножки — короткие, в травяных лохмотьях.

Лицо… нет, морда… было странным. Нос — как шишка от сосны, длинный и бугристый. Глаза — круглые, тёмные, блестящие, очень живые. Из-под торчащих в разные стороны волос-веточек выглядывали маленькие уши.

Он сидел на корточках и держал её за капюшон обеими руками. Крепко.

Когда он увидел, что Ева на него смотрит, он отпустил ткань и отпрянул на шаг, как будто обжёгшись. При этом издал звук — что-то среднее между свистом, фырканием и тихим «фррр».