Социосинергетика: Основы теории нелинейной социодинамики

Производственные отношения испытывают активное влияние со стороны производительных сил, которые демонстрируют технологическое и интеллектуальное превосходство человека над природой. Производительные силы — это не только техническая мощь человека, но и техническая система, которая нуждается в соответствующей общественной форме. Производительные силы и производственные отношения диалектически связаны друг с другом, хотя и являются в аналитическом смысле разными сторонами общественного производства. Компонентами производительных сил являются средства производства (предметы труда и орудия труда) и люди, обладающие трудовыми знаниями и умениями. Совершенствование производительных сил стимулирует развитие общественного производства, и в этом процессе главную роль играют орудия труда, так как они являются наиболее динамичным и подвижным элементом производства. Поскольку человек обладает специфической двойственной природой, то он всегда нуждается в удовлетворении своих физиологических потребностей. Естественно, это можно сделать только с помощью различных потребительных благ, созданных в экономической системе благодаря орудиям труда. Люди желают потребительные блага, и это побуждает их к непрерывному преобразованию орудий труда, техники, рабочей силы. Изменяя орудия труда, люди тоже сами изменяются и приобретают в этом инновационном процессе новые знания, умения и навыки. Производственный опыт, техника, технологии передаются людьми от поколения к поколению. Этот процесс совершается непрерывно и образует материально-техническую основу развития общественного производства.

Согласно К. Марксу, базис определяет надстройку — совокупность идей, учреждений и отношений. В свою очередь надстройка активно воздействует на базис, способствуя его укреплению и развитию. Наиболее динамично развиваются производительные силы. В итоге между двумя сторонами способа производства возникают сложные и противоречивые взаимодействия, вызывающие в базисе тенденцию к регрессу. Новые производительные силы со временем приходят в противоречие с существующими производственными отношениями. Это фундаментальное противоречие разрешается в ходе классовой борьбы путём социальной революции. Она упраздняет старые, отжившие производственные отношения и устанавливает новые, которые открывают более широкие возможности для дальнейшего развития производительных сил, экономики и общества.

По мнению К. Маркса, классовая борьба — главный субъективный фактор социальных изменений. В основу своего материалистического понимания истории он положил тезис о том, что «история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов»40. Так, социодинамика классовых обществ оказывается в центре диалектической концептуальной картины, отражающей смену общественно-экономических формаций. Эксплуататорский класс доминирует в классовом обществе и, соответственно, хочет сохранить своё привилегированное состояние. Угнетённые и униженные, напротив, стремятся к тому, чтобы избавиться от социального неравенства и социальной несправедливости. Они начинают борьбу против эксплуататорского класса, весьма заинтересованного в том, чтобы защитить и даже упрочить своё структурное господство. Классовая борьба в капиталистическом обществе, развёрнутая пролетариатом, приобретает непримиримый, антагонистический характер. Появление рабочего класса на политической арене вполне закономерно, потому что он является неотъемлемой частью капиталистического производства. Вначале он борется за свои экономические интересы, но потом реформизм перерастает в политическую борьбу против самой системы капитализма. Историческая миссия пролетариата состоит в том, чтобы упразднить все виды эксплуатации и угнетения. Логика истории, таким образом, приводит к ликвидации капитализма, частной собственности на средства производства, антагонистических классов и к установлению социалистического строя, основой которого является общественная собственность на средства производства и принципы социального равенства, свободы и справедливости.

Структурно-функциональная модель общества. Американский социолог Толкотт Парсонс (1902—1979) проявлял повышенный интерес к обществу, динамично взаимодействующему с окружением и тем не менее сохраняющему своё стабильное состояние. Согласно его точке зрения, индивиды, тела, культура, природа и предельная реальность выступают в качестве внешней среды общества. Такой подход отличается от общепринятого взгляда, согласно которому общество конструируется как совокупность индивидов. По сути, Т. Парсонс предлагает весьма абстрактную модель общества, но эта модель нужна ему для того, чтобы обосновать идею общества как самоорганизующейся социальной системы, которая самодостаточно взаимодействует с внешней средой. По его определению, «общество есть такой тип социальной системы во всей совокупности социальных систем, которая достигла высшей степени самодостаточности в отношениях со своим окружением»41. Используя универсальную аналитическую схему AGIL, он выделяет в обществе четыре подсистемы: 1) социетальную; 2) фидуциарную; 3) политическую; 4) экономическую. Согласно схеме AGIL, социетальная подсистема призвана обеспечить интеграцию акторов в общество. Фидуциарная подсистема направлена на воспроизводство акторами общепринятого образца социальных действий и отношений. Политическая подсистема необходима для формирования и достижения социетальным сообществом своих целей. Наконец, экономическая подсистема обеспечивает приспособление, адаптацию социетального сообщества к материальному миру. Функциональные требования (интеграция, поддержание ценностного образца, целедостижение, адаптация) обеспечивают равновесие и стабильность общества, хотя иногда оно может сталкиваться с феноменом беспорядка. Парсонс полагал, что любая система должна соответствовать этим основным функциональным требованиям, чтобы выжить, существовать и эффективно развиваться в течение длительного времени. Неудивительно, что в парсонсовской модели общества преобладает общественное согласие, гармония социальных интересов, стабильное и равновесное состояние. Каждая подсистема, выполняя свою специфическую функцию, использует соответствующие социальные нормы, ценности, коллективы и роли. Обобщая функциональное значение четырёх структурных компонентов, Т. Парсонс писал: «Суть общества как системы — это стандартизированный нормативный порядок, благодаря которому жизнь популяции организована на коллективных основаниях»42.

Тем не менее полная самодостаточность общества, по мнению Т. Парсонса, невозможна, так как оно является частью системы социального действия. Поэтому самодостаточность общества, с его точки зрения, обнаруживается в том, что отношения взаимного обмена со средой являются стабильными и общество способно их контролировать в своих функциональных интересах. Особый акцент он делает на том, что «на социальном уровне институционализированные ценностные образцы выступают в виде „коллективных представлений“, которые определяют желаемый тип социальной системы»43. Уточняя свою точку зрения, Т. Парсонс далее отмечает, что «самодостаточность определяется степенью, в которой институты общества легитимизированы согласованными ценностными приверженностями его членов»44.

Рассматривая вопрос взаимодействия подсистем общества, Т. Парсонс подчёркивал, что ядром общества является социетальное сообщество, которое выполняет весьма важную интегративную функцию. Интеграция общества осуществляется посредством согласования системы норм с действиями отдельных лиц и коллективов. В результате возникает нормативный социетальный порядок, одновременно регулируемый санкциями, и его нарушение вызывает соответствующие меры воздействия. Такой легитимный порядок очень нужен для нормальной жизни людей и коллективов, преследующих свои многообразные социальные интересы.

Важным аспектом социетального порядка является проблема лояльности индивидов и коллективов к социетальному сообществу и друг к другу. Интегративная подсистема определяет обязательства и, следовательно, лояльность индивидов и коллективов по отношению к различным коллективам в ситуации, которая характеризуется нарастающим увеличением ролевого плюрализма (когда индивиды участвуют в нескольких коллективах). В плюралистическом обществе неизбежно возникают конфликты между индивидуальными и коллективными лояльностями людей, и потому для социетального сообщества весьма серьёзной является проблема упорядочения конфликтующих лояльностей. Чрезмерное обострение этих конфликтов крайне вредно для интеграции общества современного типа.

Именно нормы, считал Т. Парсонс, обеспечивают общественный консенсус и социальный порядок. В процессе культурной легитимизации лояльности решается проблема распределения обязательств между членами общества. Лояльность означает, что индивиды и коллективы непременно выполнят свои обязательства. Ситуация осложняется тем, что в ходе истории расширяется ролевой плюрализм, который серьёзно трансформирует социальное взаимодействие, так как появляется соблазн проигнорировать нормы и лояльность к социетальному сообществу. Далеко не случайно в современном мире наблюдается рост преступности, и все больше и больше людей находят стратегию нелояльности более простой и выгодной, чем стратегию лояльности к законному социальному порядку. Тем не менее Т. Парсонс настойчиво стремился обосновать идею приоритета нормативного порядка и универсальных ценностей в обществе, хотя эта идея ведёт к отрицанию различных, а часто прямо противоположных социальных интересов и к тому же явно противоречит эмпирическим фактам.

Хотя лояльность имеет существенное значение в процессе социетальной интеграции, тем не менее ведущую роль, по Т. Парсонсу, играет культурная легитимация нормативного порядка общества. Институционализация системы ценностей, свойственных как социетальной, так и культурной подсистемам, легитимирует нормативный порядок. Благодаря взаимопроникновению этих подсистем появляется возможность социальной интеграции. Система норм регулирует различные лояльности, и поэтому права и обязанности людей и коллективов должны быть согласованы как между собой, так и с легитимной основой общего социального порядка45.

Система социальной стратификации, построенная на основе дохода, власти, престижа и влияния акторов, закрепляет социальное неравенство. Проблему социального неравенства довольно искусно маскирует то обстоятельство, что социетальное сообщество, упорядоченное нормативным строем, носит иерархический характер. По мысли Т. Парсонса, влияние служит символическим средством социального обмена, которое можно обменивать на другие формы влияния, а также деньги, власть, престиж, которые как раз и составляют основу социального неравенства46. Именно система социальной стратификации определяет социальный статус каждого индивида, и подавляющее большинство людей вольно или невольно участвуют в стратификационной борьбе за место под солнцем. Эта нескончаемая борьба демонстрирует беспрецедентную власть социальной стратификации над людьми, которые воспринимают социальное неравенство как неизбежное зло, подобное равнодушию природы.

Современная система социальной стратификации построена на том, что субъект, влияющий на объект воздействия, исходит из того, что обе стороны реализуют общественный консенсус, но одновременно удовлетворяют свои частные интересы. Таким образом, нормативный социетальный порядок обеспечивает относительный социальный компромисс между общественными и частными интересами. Разумеется, потенциальный социальный конфликт в обществе сохраняется, и он порождает различные социальные девиации. Однако благодаря культурной подсистеме и социальному контролю проблема социальных девиаций решается с тем или иным функциональным успехом. Основой культурной легитимизации социального порядка служат в первую очередь ценности. Как утверждал Т. Парсонс, «культурные ценностные модели обеспечивают наиболее прямую связь социальной и культурной систем в узаконивании нормативного порядка общества»47. Очень важно, чтобы ценности приобрели институциональный характер, и только тогда они смогут сыграть фундаментальную роль в легитимизации социального порядка. По сути, ценности, институционализированные в обществе, являются базисом воспроизводства образца типичных социальных отношений и действий.

Между тем влияние и ценностные приверженности акторов носят факультативный характер, что, разумеется, недостаточно для эффективного функционирования социальной системы. Отсюда следует, что её нормативные основания должны иметь общеобязательный характер. Это означает, что к девиациям будут применяться не только меры общественного осуждения, но и формальные негативные санкции. Последние связаны с функцией принуждения, осуществляемой политической подсистемой. Политика носит инклюзивный характер и свойственна не только правительству, которое реализует функцию принуждения, но и коллективам, выполняющим функцию целедостижения. «Мы рассматриваем, — писал Т. Парсонс, — какое-то явление как политическое в той мере, в какой оно связано с организацией и мобилизацией ресурсов для достижения каким-либо коллективом его целей»48. Политика принимает решения и добивается, чтобы они обязательно были выполнены индивидами и коллективами. Воздействуя на их интересы, политика регулирует социальные взаимодействия и процессы с помощью принуждения и насилия. Выступая носителем общего интереса, политика обеспечивает мобилизацию и эффективность общей деятельности индивидов и коллективов, а также достижение коллективных целей. Ключевая роль политики вполне понятна, потому что только при помощи ценностей и норм не удаётся осуществить объединение акторов и общества. Каждый из акторов стремится к удовлетворению собственных эгоистических интересов, и достижение общих целей становится проблематичным. Разумеется, ценности, нормы и санкции играют важную роль в нормальном функционировании общества, но генеральные цели требуют решений, общеобязательных для всех акторов. Такие решения может принять и добиться их выполнения лишь одна подсистема — политическая.

Вне политического давления роль ценностей и норм с точки зрения интеграции акторов и общества недостаточна. Впрочем, и политика сталкивается с большими трудностями, когда общесистемная роль социальных ценностей и норм ослабевает. В случае, когда в обществе возникает ценностный конфликт, политическая подсистема не сможет эффективно выполнять свои функции. Только в обществе, в котором преобладает ценностное согласие, акторы политики могут использовать свои политические инструменты достаточно эффективно. В условиях кризиса политическая подсистема демонстрирует поразительное бессилие, несмотря на внешнюю мощь государственного аппарата. Таким образом, политика выступает в качестве универсального социального механизма, обеспечивающего жизнь общества как единого целого, и только целостное общество, гарантированное политическими структурами, способно к достижению общезначимых, системных целей. Если политическая подсистема становится слабой с функциональной точки зрения, то общество рискует оказаться в неустойчивом состоянии, в котором возможны самые непредвиденные хаотические следствия, включая распад и гибель социальной системы.

Коммуникативная модель общества. Немецкий философ и социолог Юрген Хабермас (1929) моделирует общество, существующее в трёх различных социальных измерениях. Он выделяет объективный мир, субъективный мир, социальный, или интерсубъективный, мир, и каждый из этих миров имеет свои специфические черты. В объективном мире между людьми доминируют только деловые отношения, в субъективном мире люди выражают свои надежды и ожидания, в социальном мире они строят свои отношения согласно установленным правилам и общепринятым оценкам.

Особый интерес Ю. Хабермас проявляет к социальному миру, который он структурирует в качестве социальной организации, состоящей из двух крупных компонентов — системы и жизненного мира. Основой системного мира является формальная рациональность, принуждающая субъектов совершать преимущественно инструментальные, целерациональные действия. Доминирование рационализма приводит к тому, что люди в первую очередь стремятся к удовлетворению своих личных интересов. Поскольку все участники социальных отношений подчиняются требованиям инструментальной эффективности и целесообразности, то в системе царит всеохватывающий технический расчёт. Центральное положение в системном мире занимает экономика и политика, регулируемые формально-правовыми и символическими структурами. Так, деньги регулируют экономику, власть — политику, а труд остаётся инструментальной деятельностью, стимулирующей колонизацию жизненного мира системой.

Согласно концепции Ю. Хабермаса, жизненный мир — это сфера непосредственного общения людей, прежде всего в семье, в быту, в личной жизни, в дружеских компаниях. В отличие от труда, который носит инструментальный характер, коммуникация свободна от формального расчёта и ориентирована на поиск взаимопонимания в процессе интеракции. Поэтому в жизненном мире преобладает коммуникативная рациональность, и взаимоотношения между людьми строятся путём дискурса, представляющего собой аргументированный спор, диалог, целью которого является достижение обоюдного согласия и доверия.

Система и жизненный мир также имеют разные типы интеграции. Системная интеграция закрепляет нормативный порядок, который связывает различные фрагменты общества в единое целое на основе общих формальных правил и значений. Такой тип интеграции ориентирует систему на поиск результата и выгоды. Экономика и государство все чаще и чаще вмешиваются в жизненный мир, навязывая ему логику денег и власти. Социальная интеграция, напротив, распространена в жизненном мире и, по сути, означает усиление социальных связей между людьми в процессе частной жизни. Внутреннее единство этого мира достигается не путём ужесточения формализма и инструментальной рациональности, а посредством социализации индивидов в рамках общих институтов и ценностей. Хотя жизненный мир противостоит различным формам инструментального рационализма, тем не менее система, включающая деньги и власть, ускоряет процесс овеществления жизненного мира, в котором все более и более преобладает частная жизнь, игнорирующая общественные вопросы.

В мировой истории Ю. Хабермас выделяет следующие типы обществ: неолитические общества, развитые культуры и модерновые общества. Главной проблемой модернового общества, согласно его концепции, является конфликт между жизненным миром и системой, стремящейся к доминированию во всех сферах социальной жизни людей. Система пытается как можно больше контролировать жизненный мир и ориентирует его на деньги и власть, несовместимые с коммуникативной рациональностью. В результате в жизненном мире возникают социальные отклонения, аномалии, серьёзно ослабляющие возможности модернового общества. Наиболее приемлемый путь решения этой проблемы состоит в том, чтобы развивать критическую теорию общества, способную обеспечить подлинную коммуникативную рациональность в жизненном мире.

Таким образом, Ю. Хабермас разработал и сформулировал нетривиальную интегральную теорию общества, позволяющую, по его убеждению, исправить ошибки посягающего на жизненный мир бюрократического государства посредством коммуникативной рациональности. Он энергично и последовательно защищает проект модерна и верит в оптимальное, разумное устройство современного человеческого общества. Как отмечает Дж. Ритцер, «для Хабермаса в его борьбе с постмодернистами многое поставлено на карту. Если победа останется за ними, Хабермаса можно будет считать последним великим модернистским мыслителем. Если же победителем выйдет Хабермас (и его сторонники), его можно будет рассматривать как спасителя модернистского проекта и „большой теории“ в социальных науках»49.

3.3. Общество как самоорганизующаяся система

Если система обладает определённым уровнем сложности, является открытой и нестабильной, то она способна к процессу самоорганизации, обусловленной противоречивым единством энтропии и негэнтропии. Концепция второго начала термодинамики (закон возрастания энтропии) выражает непрерывную дезорганизацию, разрушение начальной структуры, постоянный переход к максимально неупорядоченному состоянию. Как утверждал Н. Винер, «мы плывём вверх по течению, борясь с огромным потоком дезорганизованности, которая в соответствии со II законом термодинамики стремится все свести к тепловой смерти — всеобщему равновесию и одинаковости, т. е. энтропии»50. Напротив, теория эволюции доказывает общее развитие материи от простых форм к более сложным, и это, кроме того, соответствует эмпирическому опыту и наблюдению человека. Таким образом, в реальной действительности обнаруживается противоречие между законом возрастания энтропии и прогрессивной эволюцией. Анализируя эту сложную дилемму, синергетика утверждает, что, хотя энтропия обозримого мира может только увеличиваться, тем не менее в ограниченных объёмах могут существовать условия, приводящие к возникновению процессов, идущих с уменьшением энтропии, т. е. процессов самоорганизации. Другими словами, созидательный процесс непременно оплачивается разрушением: увеличение негэнтропии (порядка) в системе возможно только за счёт роста энтропии (беспорядка) в среде51.

Общество, заинтересованное в созидательной деятельности, противостоящей социальной энтропии, определяет глобальную цель своего исторического существования, хотя в отдельных случаях, по-видимому, возможно функционирование без идеальной цели. Когда социум нормально функционирует, в нем формируется сложная иерархическая макроструктура, которая непрерывно изменяется, но в целом эти изменения не выходят за рамки структуры-аттрактора, определяющего интегральное качество этого социума. Тем не менее под влиянием энтропии социальные изменения могут сыграть принципиально новую, радикальную роль. Действительно, в стабильной ситуации роль социальных флуктуаций незначительна и устойчивая макроструктура социума уравновешивает их воздействие с помощью отрицательной обратной связи. Однако в условиях кризиса детерминистические закономерности плохо контролируют социальные флуктуации, которые могут оказать существенное влияние на социальную динамику. Разнообразные флуктуации, подчиняясь структурным закономерностям, оставляют тем не менее в социетальной системе следы, которые, в свою очередь, начинают оказывать латентное влияние на массовое сознание и макроструктуру социума. Состояние-аттрактор сохраняет свою устойчивость посредством управленческой подсистемы, но отклонения от общепринятых ценностей и норм увеличиваются, что может привести к нестабильному состоянию. Социальные отклонения и риски непрерывно дестабилизируют социум, и он может в какой-то момент внезапно превзойти свой критический порог стабильности и войти в зону хаоса, чреватую бифуркацией.

В условиях социальной энтропии, таким образом, проблема устойчивости социума и его модернизации, объективно необходимой для его прогрессивного развития, приобретает особое значение. В самом деле, модернизация социума тесно связана с его общими системообразующими чертами, так как от их взаимодействия зависит его функционирование в стабильном и нестабильном состоянии. Если энтропия резко уменьшается, то социетальная система начинает терять свои адаптивные свойства. Достигая жёсткой детерминации, социетальная система может существовать только в строго стабильных условиях. В таком состоянии она обречена на деструкцию из-за случайных флуктуаций, тем более что переход от минимальной энтропии к максимальной происходит скачкообразно. Это чрезвычайно осложняет процесс реформирования кризисного социума, поскольку любое из случайных возмущений может спровоцировать бифуркацию с её непредсказуемыми нелинейными эффектами. Таким образом, чрезмерный порядок внезапно оборачивается развалом социетальной системы. Отсюда следует, что борьба с энтропией в обществе носит невероятно сложный характер и, безусловно, является приоритетной задачей социального управления.

Ключевую роль в противодействии социальной энтропии играют прямые и обратные связи. По сути, общество можно рассматривать как синергетическую социетальную систему, сохраняющую своё устойчивое состояние с помощью подсистемы прямых и обратных связей. Особенно важную роль в регуляции социальных процессов играет структура обратных связей. Рациональное соотношение положительных и отрицательных обратных связей обеспечивает одновременно устойчивость и изменчивость социетальной системы, её адаптацию и качественное развитие. «Вообще говоря, — отмечает Дж. Касти, — адаптируемость, по-видимому, можно представить себе как определённую меру способности системы к поглощению внешних возбуждений без резкого выраженных последствий для её поведения в переходном или установившемся состоянии»52. Динамическая устойчивость, включающая в себя адаптируемость и изменчивость, позволяет социетальной системе определенное время сохранять самотождественность при всех переменах и, кроме того, генерировать инновационное саморазвитие, противодействуя тем самым социальной энтропии.