Наследство Кукловода. Второй акт

— Ты слышишь? — спросил Аркадий, и в его голосе послышалась злость. — Ты слышишь, что она говорит? Она слышит голоса. Она сумасшедшая. Я не пойду с ней.

— Тогда ты пойдёшь со мной, — сказала Маргарита, и она посмотрела на него. — Ты и я. Мы пойдём в библиотеку. Виктор и Софья пойдут в подвал. Елена останется здесь.

— Одна? — спросила Елена, и её голос дрогнул. — Ты хочешь оставить меня одну?

— Ты не будешь одна, — сказала Маргарита, и она подошла к ней. — Ты будешь здесь, в библиотеке. Ты будешь наблюдать за Крестовским. Ты будешь нашим глазами сверху. Если ты увидишь что-то, если ты услышишь что-то, ты позовёшь нас.

— Я не хочу быть одна, — сказала Елена, и её голос стал тише. — Я не хочу быть одна с ним. Он говорит со мной. Он говорит, что я должна прийти к нему. Что я должна стать его голосом.

— Ты не пойдёшь к нему, — сказала Маргарита, и её голос стал мягче. — Ты останешься здесь. Ты будешь в безопасности.

— Я не буду в безопасности, — сказала Елена, и она подняла на неё глаза. В них была пустота, но в этой пустоте мелькнула искра понимания. — Я никогда не буду в безопасности. Никто из нас не будет в безопасности. Потому что он уже здесь. Он уже внутри нас.

Она замолчала и снова опустила голову, уставившись в пол. Её губы начали шевелиться, и она забормотала что-то тихо, почти неслышно.

Маргарита смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё поднимается холод. Она знала, что не может помочь Елене. Она была слишком далеко, слишком глубоко в своём безумии. Единственное, что они могли сделать, это найти выход и выбраться отсюда.

— Мы должны идти, — сказала она, и она повернулась к остальным. — Мы теряем время. Каждая минута — это шанс найти выход. Мы должны использовать его.

Она подошла к столу и взяла револьвер. Она проверила, сколько патронов осталось. Шесть. Шесть выстрелов. Шесть возможностей.

— Виктор, — сказала она, и она протянула ему револьвер. — Возьми. Ты и Софья идёте в подвал. Это самое опасное место. Ты должен быть вооружён.

Виктор взял револьвер, и его пальцы сжали холодный металл. Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то странное — не страх, не отчаяние, а благодарность.

— Спасибо, — сказал он, и его голос был тихим. — Я не подведу тебя.

— Я знаю, — сказала Маргарита, и она посмотрела на него с вызовом. — Возвращайся живым.

Она повернулась к Аркадию. Он стоял у стены, и его руки дрожали. Он смотрел на неё с выражением, в котором смешивались злоба и страх.

— Ты готов? — спросила она.

— Я не готов, — сказал он, и в его голосе послышалась горечь. — Но у меня нет выбора.

— У нас ни у кого нет выбора, — сказала Маргарита, и она пошла к двери. — Идём.

Она открыла дверь и вышла в коридор. За ней, неохотно, но покорно, двинулся Аркадий. Виктор и Софья последовали за ними, но на лестнице, ведущей в подвал, они отделились.

— Мы встретимся здесь, в холле, через два часа, — сказала Маргарита, и она посмотрела на них. — Если кто-то не вернётся к этому времени, мы будем знать, что случилось худшее.

— Мы вернёмся, — сказал Виктор, и его голос был твёрдым. — Мы найдём выход. Мы выберемся отсюда.

— Удачи, — сказала Маргарита, и она повернулась и пошла по коридору.

Она шла, чувствуя, как шаги Аркадия эхом разносятся за её спиной. Она шла в библиотеку, зная, что это может быть последним, что она делает в своей жизни. Но она не могла позволить себе сдаться. Она должна была бороться. Она должна была найти выход. Она должна была спасти их всех.

---

Часть II. Вторжение в реальность

Библиотека встретила их тем же запахом пыли и старых книг, который стал им почти родным за эти дни. Маргарита вошла и остановилась на пороге, глядя на высокие стеллажи, уходящие в темноту. Красный свет аварийных ламп создавал зловещие тени на стенах, и казалось, что сами книги смотрели на них с укором.

— Здесь мы уже были, — сказал Аркадий, закрывая за собой дверь. — Мы уже перерыли всё. Мы ничего не нашли.

— Мы нашли не всё, — сказала Маргарита, и она направилась к столу. — Мы не нашли его настоящие записи. Мы не нашли то, что он хотел скрыть.

— И что мы ищем? — спросил Аркадий, и в его голосе послышалась усталость. — Ещё один дневник? Ещё одну записку? Ещё одну загадку, которая убьёт нас?

— Мы ищем правду, — сказала Маргарита, и она начала перебирать книги на столе. — Мы ищем то, что он хотел, чтобы мы нашли. То, что он спрятал так, чтобы мы не могли найти его.

— Ты говоришь загадками, — сказал Аркадий, и он подошёл к ней. — Ты всегда говорила загадками. Даже когда мы были молодыми, ты говорила загадками. Ты думала, что это делает тебя умнее. Но это просто делало тебя невыносимой.

— Заткнись, Аркадий, — сказала Маргарита, и она не повернулась к нему. — Ты только нагнетаешь панику.

— Я не нагнетаю панику, — сказал он, и в его голосе послышалась злость. — Я просто говорю правду. Мы умрём здесь. Все. И никакие книги не изменят этого.

Он отошёл от неё и начал ходить по комнате. Его шаги были тяжёлыми, неуклюжими, и он то и дело спотыкался о ковёр, который лежал на полу.

— Сядь, — сказала Маргарита, и она повернулась к нему. — Ты только мешаешь.

— Я не мешаю, — сказал он, и он остановился. — Я просто ищу. Я ищу то, что ты ищешь. Я ищу правду. Но я не знаю, где она.

Он начал ходить между стеллажами, касаясь пальцами корешков книг. Его глаза были мутными, и он смотрел на книги с выражением, в котором смешивались любопытство и страх.

— Здесь что-то есть, — сказал он, и он остановился у одного из стеллажей. — Здесь есть книга, которая стоит не так, как другие.

Маргарита подошла к нему. Она посмотрела на стеллаж и увидела, что одна из книг действительно стояла корешком внутрь, как будто кто-то специально поставил её так, чтобы она не привлекала внимания.

— Это странно, — сказала она, и она протянула руку. — Это может быть что-то важное.

Она взяла книгу и вытащила её из стеллажа. Это был пустой футляр, внутри которого лежал кусок старого зеркала. Он был покрыт слоем пыли, и на его поверхности были видны трещины.

— Что это? — спросил Аркадий, и его голос дрогнул.

— Это зеркало, — сказала Маргарита, и она посмотрела на него. — Старое зеркало. Оно было спрятано здесь. Кто-то хотел, чтобы мы нашли его.

Аркадий взял зеркало в руки. Его пальцы дрожали, и он смотрел на своё отражение с выражением, в котором смешивались ужас и любопытство.

— Моё отражение, — сказал он, и его голос стал тише. — Оно не такое, как я. Оно другое. Оно искажённое.

— Это просто старое зеркало, — сказала Маргарита, и она попыталась забрать его у него. — Оно повреждено. Оно просто искажает изображение.

— Нет, — сказал Аркадий, и он отступил на шаг. — Это не просто зеркало. Это правда. Это правда о том, кто я есть. Я уже мёртв. Я не настоящий. Я просто тень. Тень, которая пытается быть человеком.

— Аркадий, перестань, — сказала Маргарита, и её голос стал резче. — Ты просто устал. Ты просто напуган. Ты видишь то, чего нет.

— Я вижу правду, — сказал он, и его голос стал громче. — Я всегда видел правду. Но никто не хотел слушать. Никто не хотел слышать. И теперь... теперь слишком поздно.

Он посмотрел в зеркало, и его глаза расширились. Он увидел не своё отражение, а что-то другое. Что-то, что заставило его побледнеть и отступить.

— Он там, — прошептал он, и его голос дрожал. — Он смотрит на меня. Он улыбается. Он говорит, что я должен прийти к нему. Что я должен стать его голосом.

— Кто? — спросила Маргарита, и она подошла к нему. — Кто говорит с тобой?

— Он, — сказал Аркадий, и он указал дрожащим пальцем в темноту. — Тот, кто ждёт за дверью. Тот, кто наблюдает за нами. Тот, кто знает все наши секреты.

Он начал пятиться назад, не отрывая взгляда от зеркала. Его лицо было искажено от ужаса, и он выглядел так, будто увидел призрака.

— Аркадий, остановись, — сказала Маргарита, и она попыталась схватить его за руку. — Ты ударишься о стеллаж.

Но он не слышал её. Он продолжал пятиться, и его глаза были устремлены на зеркало. Он что-то шептал, и его голос был тихим, почти неслышным.

— «Белый Пьеро пляшет на проволоке, а под ним — семь могил. Первая — для правды, вторая — для сна, третья — для памяти, четвёртая — для любви, пятая — для надежды, шестая — для веры, седьмая — для тишины. И все они ждут, когда упадет последний актёр».

Маргарита слышала эти слова. Она слышала их от Елены. И теперь Аркадий повторял их. Он говорил их так, как будто они были написаны у него в голове.

— Откуда ты знаешь эти слова? — спросила она, и в её голосе послышалось напряжение.

— Он сказал мне, — сказал Аркадий, и его голос стал тише. — Он рассказывает мне много вещей. Когда я сплю, он приходит и говорит со мной. Он говорит, что я особенный. Что я выбран. Что я должен... я должен стать его голосом.

Он остановился и посмотрел на неё. В его глазах было что-то странное — не страх, не отчаяние, а странное, почти пугающее понимание.

— Ты не можешь помочь мне, — сказал он, и его голос был тихим. — Никто не может помочь мне. Потому что он уже внутри меня. Он всегда был внутри меня.

Он замолчал и снова посмотрел в зеркало. Его лицо исказилось, и он начал смеяться. Этот смех был странным, неестественным, как у человека, который потерял рассудок.

— Я вижу тебя, — прошептал он, и он прижал зеркало к груди. — Я вижу тебя, мой палач. Ты думаешь, что ты управляешь мной? Ты думаешь, что ты сильнее меня? Ты всего лишь тень. Тень, которая пытается быть человеком.

Он замахнулся и ударил зеркалом о стеллаж. Стекло разбилось на тысячи осколков, и они разлетелись по комнате, сверкая в красном свете. Аркадий стоял в центре комнаты, и его руки были покрыты порезами. Кровь капала на пол, смешиваясь с пылью и грязью.

— Что ты наделал? — спросила Маргарита, и она подошла к нему. — Ты поранился. Ты должен остановиться.

— Я не могу остановиться, — сказал он, и его голос дрожал. — Он не даёт мне остановиться. Он говорит, что я должен продолжать. Что я должен найти его. Что я должен стать его голосом.

Он начал ходить по комнате, как зверь в клетке. Его глаза были безумными, и он выглядел так, будто готов был напасть на любого, кто подойдёт к нему.

— Аркадий, — сказала Маргарита, и она подошла к нему. — Посмотри на меня. Ты слышишь меня? Ты должен успокоиться. Ты должен...

— Я не должен ничего, — сказал он, и он повернулся к ней. — Я должен только умереть. Я должен умереть, чтобы стать свободным.

Он замахнулся и ударил её по лицу. Удар был сильным, и Маргарита пошатнулась, чувствуя, как кровь течёт из разбитой губы. Она отступила на шаг, глядя на него с ужасом.

— Аркадий, остановись, — сказала она, и её голос был тихим. — Ты не хочешь этого. Ты не хочешь убивать меня.

— Я хочу, — сказал он, и его голос стал тише. — Я хочу убить тебя. Я хочу убить всех. Потому что это единственный способ стать свободным.

Он шагнул к ней, и она почувствовала, как холод пробегает по её спине. Она знала, что он может убить её. Он был сильнее, он был безумнее, и он не контролировал свои действия.

— Аркадий, — сказала она, и её голос дрожал. — Ты не хочешь этого. Ты не хочешь убивать меня. Ты хочешь жить. Ты хочешь выбраться отсюда. Ты хочешь...

— Я хочу умереть, — сказал он, и он шагнул к ней. — Я хочу умереть, потому что это единственный способ быть свободным.

Он подошёл к ней и схватил её за плечи. Его пальцы впились в её кожу, и она чувствовала, как он сжимает их с нечеловеческой силой. Она попыталась вырваться, но он держал её крепко.

— Ты не понимаешь, — сказал он, и его голос стал тише. — Ты никогда не понимала. Ты думала, что ты главная. Ты думала, что ты можешь спасти нас. Но ты не можешь. Ты не можешь спасти никого. Ты просто жертва, как и все мы.

Он замахнулся, готовясь ударить её снова, но в этот момент раздался звук, от которого он замер. Это был голос Крестовского. Сухой, надтреснутый, как трение наждачной бумаги о стекло.

— Аркадий, — сказал голос, и он доносился из динамиков, которые были встроены в стены. — Ты должен прийти ко мне. Ты должен стать моим голосом. Ты должен убить её. Это твой финал. Это твоя роль.

Аркадий замер, глядя на динамик. Его глаза были расширены, и он выглядел так, будто увидел призрака.

— Он говорит со мной, — прошептал он, и его голос дрожал. — Он говорит, что я должен прийти к нему. Что я должен стать его голосом. Что я должен убить её.

Он повернулся к Маргарите, и его лицо было искажено от ярости. Он замахнулся, готовясь ударить её, но в этот момент она вырвалась и отбежала в сторону.

— Аркадий, остановись! — закричала она. — Ты не хочешь этого! Ты не хочешь убивать меня!

— Я хочу! — закричал он, и он бросился за ней. — Я хочу убить тебя! Я хочу убить всех!

Он бежал за ней по библиотеке, и его шаги эхом разносились по комнате. Маргарита бежала между стеллажами, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Она не знала, сколько времени она бежала. Она знала только, что должна была убежать от него.

Она выбежала в центр библиотеки и остановилась. Аркадий бежал за ней, и его лицо было искажено от ярости. Он выглядел как зверь, который преследовал свою добычу.

— Ты не убежишь, — сказал он, и его голос был тихим, как шёпот. — Ты не убежишь от меня. Ты не убежишь от него. Ты не убежишь от правды.

Он сделал шаг к ней, и Маргарита почувствовала, как холод пробегает по её спине. Она знала, что не может убежать от него. Она должна была сражаться. Она должна была остановить его.

Она подняла руку и ударила его по лицу. Удар был сильным, и он пошатнулся, глядя на неё с удивлением.

— Ты ударила меня, — сказал он, и его голос дрожал. — Ты ударила меня. Ты не должна была делать этого. Ты не должна была...

Он замахнулся, готовясь ударить её в ответ, но в этот момент раздался звук, от которого они оба замерли. Это был крик. Громкий, пронзительный крик, который разорвал тишину и эхом разнесся по дому.

— Елена, — прошептала Маргарита, и она повернулась в сторону, откуда доносился крик. — Это Елена.

Аркадий тоже замер, глядя в сторону, откуда доносился крик. Его лицо побледнело, и он выглядел так, будто только что проснулся от кошмара.

— Это она, — сказал он, и его голос был тихим. — Она зовёт нас. Она зовёт на помощь.

Он побежал в сторону, откуда доносился крик, и Маргарита побежала за ним. Она бежала через библиотеку, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Она не знала, что случилось с Еленой. Она знала только, что должна была помочь ей.

Они выбежали из библиотеки и оказались в коридоре. Елена стояла у стены, и её лицо было бледным, как полотно. Она смотрела в пространство перед собой, не фокусируясь ни на чём конкретном, и её губы шевелились, как будто она что-то шептала.

— Елена, — сказала Маргарита, и она подошла к ней. — Что случилось? Что ты видела?

Елена подняла на неё глаза. В них была пустота, но в этой пустоте мелькнула искра узнавания.

— Я видела его, — сказала она, и её голос был тихим, как шёпот. — Я видела его в зеркале. Он смотрел на меня. Он улыбался. Он сказал, что я должна прийти к нему. Что я должна стать его голосом.

— Кто? — спросила Маргарита, и в её голосе послышалось напряжение. — Кто сказал тебе?

— Он, — сказала Елена, и она указала дрожащим пальцем в темноту. — Тот, кто ждёт за дверью. Тот, кто наблюдает за нами. Тот, кто знает все наши секреты.

Она замолчала и снова опустила голову, уставившись в пол. Её губы начали шевелиться, и она забормотала что-то тихо, почти неслышно.

Маргарита смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё поднимается холод. Она знала, что Елена сломалась. Она знала, что не может помочь ей. Но она также знала, что должна защитить её. Она должна была найти выход. Она должна была выбраться отсюда.

— Мы должны идти, — сказала она, и она повернулась к Аркадию. — Мы должны найти выход. Мы должны...

Она замолчала, глядя на него. Аркадий стоял у стены, и его лицо было бледным, как полотно. Он смотрел на свои руки, которые были покрыты порезами, и его глаза были пустыми.

— Аркадий, — сказала она, и её голос был тихим. — Ты в порядке?

Он поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах была пустота, но в этой пустоте мелькнула искра понимания.

— Я не знаю, — сказал он, и его голос был тихим. — Я не знаю, в порядке ли я. Но я знаю, что должен идти. Я должен найти его. Я должен стать его голосом.

Он повернулся и пошёл по коридору. Маргарита смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё поднимается холод. Она знала, что он идёт к своей смерти. Она знала, что не может остановить его.

Она повернулась к Елене. Она стояла у стены, и её лицо было бледным, как полотно. Она смотрела в пространство перед собой, не фокусируясь ни на чём конкретном, и её губы шевелились, как будто она что-то шептала.

— Елена, — сказала Маргарита, и она подошла к ней. — Ты должна идти со мной. Мы должны найти выход. Мы должны...

Она замолчала, глядя на неё. Елена подняла голову, и в её глазах было что-то странное — не страх, не отчаяние, а странное, почти пугающее понимание.

— Я не могу идти, — сказала она, и её голос был тихим. — Он не даёт мне идти. Он говорит, что я должна остаться. Что я должна ждать. Что я должна стать его голосом.

— Ты не должна слушать его, — сказала Маргарита, и её голос стал твёрже. — Ты должна слушать меня. Ты должна идти со мной. Мы найдём выход. Мы выберемся отсюда.

Елена смотрела на неё, и в её глазах было что-то странное — не страх, не отчаяние, а странное, почти пугающее понимание.

— Ты не можешь помочь мне, — сказала она, и её голос был тихим. — Никто не может помочь мне. Потому что он уже внутри меня. Он всегда был внутри меня.

Она замолчала и снова опустила голову, уставившись в пол. Её губы начали шевелиться, и она забормотала что-то тихо, почти неслышно.

Маргарита смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё поднимается холод. Она знала, что не может помочь Елене. Она была слишком далеко, слишком глубоко в своём безумии. Единственное, что она могла сделать, это найти выход и выбраться отсюда.

Она повернулась и пошла по коридору, оставляя Елену одну. Она шла, чувствуя, как шаги эхом разносятся по пустому дому. Она шла к выходу, который, возможно, никогда не найдёт.

---

Часть III. Стадия отрицания

Подвал встретил Виктора и Софью тем же холодным, спёртым воздухом, который пах сырой землёй, старым бетоном и машинным маслом. Здесь, под землёй, вой ветра был приглушённым, как будто доносился из другой реальности. Тишина давила на уши, заставляя сердце биться быстрее.

— Мы должны найти выход, — сказал Виктор, и он зажёг фонарик. — Мы должны найти то место, где он хранит свои настоящие секреты. То место, которое он не хотел, чтобы мы нашли.

— Мы уже были здесь, — сказала Софья, и она огляделась. — Мы уже обыскали всё. Мы ничего не нашли.

— Мы нашли не всё, — сказал Виктор, и он направился по коридору. — Мы не нашли его сердце. Мы не нашли то место, где он хранит свою душу.

— Его душу? — переспросила Софья, и в её голосе послышалось напряжение. — Ты думаешь, что у него есть душа?

— Я думаю, что у него есть секреты, — сказал Виктор, и он остановился. — Секреты, которые он не хотел, чтобы мы нашли. И мы должны найти их.

Он начал осматривать стены, ища скрытые панели, тайные механизмы, что-то, что могло бы выдать проход. Софья подошла к нему и тоже начала осматривать стены.

— Здесь что-то есть, — сказала она, и она остановилась у одной из стен. — Здесь есть шов. Это не просто стена. Это дверь.

Виктор подошёл к ней и провёл рукой по стене. Он чувствовал, как под его пальцами проходит шов, который был почти незаметен.

— Ты права, — сказал он, и он начал искать способ открыть дверь. — Здесь есть что-то. Помоги мне.

Они вместе начали давить на стену, и она поддалась с трудом. С тихим скрипом стена начала поворачиваться, открывая узкий проход, ведущий в темноту.

— Это ещё один тайный ход, — сказала Софья, и в её голосе послышалось напряжение. — Мы нашли его.

Они вошли в проход и оказались в небольшой комнате. Это было похоже на старый винный погреб. Стены были каменными, пол земляным. В центре комнаты стоял старый, обшарпанный стол, заваленный бумагами и книгами.

— Это его лаборатория, — сказал Виктор, и он подошёл к столу. — Это место, где он создавал свои яды. Где он планировал свои спектакли.

Он начал перебирать бумаги, ища что-то, что могло бы помочь им. Софья подошла к нему и тоже начала перебирать бумаги.

— Здесь что-то есть, — сказала она, и она взяла в руки стопку бумаг. — Это его настоящие записи. Не те, что мы нашли раньше. Это его личные записи.

Она начала читать вслух, и её голос был сухим, монотонным, как у лектора:

— «Я нашел его. Я нашел его душу. Он спрятал её здесь, в этом подвале, в этой комнате. Он думал, что никто не найдет её. Но я нашел. И я заберу её. Я заберу его душу, как он забрал мою».

— Это о Ланском, — сказал Виктор, и его голос был тихим. — Он говорит о Ланском. Он нашел его тайную комнату. Он нашел его душу.

— Да, — сказала Софья, и она перелистнула страницу. — И здесь есть что-то ещё. Это схема дома. Она показывает все тайные ходы. Все комнаты. Все секреты.

Она положила бумагу на стол, и они вместе начали изучать схему. Это была сложная сеть коридоров и комнат, которые были скрыты от глаз. И в центре, в самом сердце дома, была отмечена комната, которую они не видели раньше.

— Это здесь, — сказал Виктор, и он указал на красный круг. — Это его сердце. Это место, где он хранит свои настоящие секреты.

— Мы должны найти его, — сказала Софья, и она взяла схему в руки. — Мы должны найти эту комнату.

Они вышли из лаборатории и двинулись по коридору, следуя указаниям схемы. Они шли через лабиринт подземелий, и каждый шаг приближал их к цели.

— Мы близко, — сказал Виктор, и он остановился. — Я чувствую это.

Они вошли в небольшую комнату. Это было похоже на старую гримёрную. Стены были покрыты зеркалами, и в центре стоял старый, обшарпанный стол. На столе лежала стопка бумаг, и на них был тот же каллиграфический почерк Крестовского.

— Это его гримёрная, — сказала Софья, и она подошла к столу. — Это место, где он готовился к своим спектаклям. Где он создавал свои маски.

Она начала перебирать бумаги, ища что-то, что могло бы помочь им. Виктор подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Оно было бледным, измождённым, но в нём было что-то странное. Что-то, что он не мог понять.

— Софья, — сказал он, и его голос дрогнул. — Посмотри на моё отражение. Оно не двигается.

Софья подошла к нему и посмотрела на зеркало. Её лицо побледнело, и она отступила на шаг.

— Оно не двигается, — сказала она, и её голос дрожал. — Оно не повторяет твоих движений. Оно смотрит на тебя.

Виктор повернулся к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Оно было неподвижным, и его глаза были устремлены на него. В них было что-то странное — не страх, не отчаяние, а странное, почти пугающее понимание.

— Ты видишь? — спросил он, и его голос дрожал. — Оно не двигается. Оно смотрит на меня.

— Это не просто зеркало, — сказала Софья, и она подошла к нему. — Это нечто большее. Это окно в другую реальность. Это то, что Крестовский создал, чтобы наблюдать за нами.

Она протянула руку и коснулась зеркала. Оно было холодным, как лёд, и в нём чувствовалась странная энергия.

— Мы должны уйти отсюда, — сказала она, и её голос был тихим. — Мы должны уйти, пока не стало слишком поздно.

Они повернулись и пошли к выходу, но в этот момент раздался звук, от которого они замерли. Это был голос Крестовского. Сухой, надтреснутый, как трение наждачной бумаги о стекло.

— Вы нашли мою гримёрную, — сказал голос, и он доносился отовсюду. — Я знал, что вы найдёте её. Я хотел, чтобы вы нашли её.

— Зачем? — спросил Виктор, и его голос дрожал.

— Потому что это часть моего плана, — сказал голос. — Я хотел, чтобы вы увидели правду. Я хотел, чтобы вы поняли, что всё это было не просто так. Всё это имело смысл.