Комедия масок

— Совы не то, чем кажутся, — Тейт словно прочитал мои мысли и процитировал фразу из «Твин Пикса», — и на самом деле они не совы, а сово-зомби! — Тейт поднялся, сгреб меня в охапку, прижимая к себе. Я рассмеялась и попыталась вырваться. Ничего не вышло. Тейт наклонился и поцеловал меня — быстро, но очень нежно.

На следующий день я отправилась бродить по городу. Мне не хотелось ничего фотографировать, искать, как обычно, интересные места и ракурсы. Все это вдруг утратило привлекательность и вызывало только смутное ощущение тревоги. Поэтому я исследовала сувенирные магазины, развалы с винтажной одеждой и без конца пила кофе. Купила флакончик духов, серьги в виде пацификов и маленькую плюшевую сову. Ненадолго, но почувствовала себя чуточку лучше.

Тейт не звонил и не писал — видимо, совсем увяз в работе. Мне было тоскливо; хотелось домой. А еще поговорить с мамой. Последнее время я редко ей звонила. Поддавшись порыву, я написала маме и даже отправила парочку унылых селфи.

Некоторое время я провела, изучая ассортимент книжных магазинов. На одной из прилегающих к Королевской миле улиц толпился народ, я сначала не поняла, в чем дело. В отдалении я заметила несколько полицейских машин. Взмыленные патрульные пытались отогнать подальше журналистов с фотоаппаратами.

Откуда-то потянуло ощущением отчаяния и тьмы; я прибавила шагу. Наверняка место преступления или аварии, недаром собралась такая толпа зевак, полицейских и журналистов.

Я быстро прошла мимо толпы, свернула в первый попавшийся переулок. На глаза мне попалась вывеска паба Royal Mile Tavern. Я решила зайти.

Внутри было тихо и пахло жареной картошкой. Бармен и двое официантов смотрели новости по телевизору.

— Сегодня в 14:00 Джеффри-стрит было обнаружено тело четвертой жертвы Наблюдателя, — взволнованно сообщила корреспондент, — на месте преступления работает полиция. По предварительным данным, убитая — двадцатишестилетняя Ванесса Уайт, сотрудница крупной технологической компании…

— Не хочу отвлекать вас, ребята, но мне бы пинту Скоттиш стаута, — я подошла к барной стойке.

— Хороший выбор, милая, — пухленький бармен принялся наполнять стакан, — видала, какая жуть происходит? — он кивнул на экран телевизора. — Совсем рядом с нами.

— Только что там проходила.

— Да ладно? — один из официантов уставился на меня во все глаза, — а вам удалось увидеть труп?

— Я как-то и не пыталась, — сухо ответила я, — сбежала оттуда как можно скорее!

— Ну интересно же! — возбужденно продолжил официант, как будто речь шла о новой серии его любимого детективного сериала. — Наблюдатель зачем-то вырезает жертвам глаза, а потом душит их. Но существует теория, что Наблюдатель всегда убивает двоих, только вот непонятно, куда исчезает второе тело…

— Заткнись, Эд, — оборвал официанта бармен, — никто не хочет слушать твои фанатские вопли по этому маньяку.

Эд насупился и с мрачным видом повернулся к экрану.

— Кошмар какой, — выдохнула я.

— Да, последнее время у нас тут неспокойно, — задумчиво произнес бармен, — картошечки желаешь?

— Нет, спасибо, обойдусь стаутом, — натянуто улыбнулась я. Потом заплатила за пиво и ушла вглубь бара, подальше от новостей и того странного фаната тру-крайма.

Я устроилась за столиком у окна.

Декорации сменились пугающе резко. Я больше не слышала звук работающего телевизора и разговоров посетителей. Меня накрыло равнодушной и обволакивающей тишиной. Как будто я заснула и резко проснулась… во сне.

Открыв глаза, я увидела комнату в заброшенном здании. Выложенные белым кафелем стены покрывал толстый слой черно-зеленой плесени. Земляной пол был усыпан осколками, использованными шприцами и полусгнившими бинтами. Мерно капала вода — кап-кап-кап; от этого звука по спине бежали мурашки.

За мной наблюдали.

Я заметила огромное снежно-белое существо; его янтарные глаза-плошки горели, напоминая о полузабытых кошмарах.

С огромным трудом я заставила себя вернуться к реальности. Знаете, как бывает во сне? Ты осознаешь, что спишь, и приказываешь сам себе — «проснись! Это всего лишь сон».

Я попыталась сконцентрироваться на настоящем: телефон в кармане куртки, шарф, который я забрала у Тейта, игрушечная сова в рюкзаке. От шока мысли вдруг сделались резкими, кристально чистыми и логичными.

Эта комната и паб — одно и то же место. Реальность здесь многослойна и изменчива, и этот мир — совсем не такой, каким кажется.

Существо сделало пару шагов в мою сторону. Оно напоминало кота с гигантскими суставчатыми конечностями и оскаленной пастью, полной мелких игольчатых зубов. Тварь уселась напротив меня, вальяжно потянулась. Словно меня тут и не было вовсе.

Сглотнув, я повторила про себя как мантру: телефон, шарф, сова, рюкзак. Недопитое пиво.

Поймала взгляд существа. Оно равнодушно уставилось на меня, моргнуло, а потом прикрыло янтарно-желтые глаза.

В эту же секунду меня резко выдернуло обратно.

Бармен включил бодрый фолк-рок, и мне захотелось запустить в него стаканом. Более чудовищного саундтрека я и представить себе не могла.

Меня трясло. Дрожащими пальцами я вцепилась в свой рюкзак, кое-как сползла со стула и выскочила на улицу. Кажется, бармен что-то крикнул мне вслед, но я уже не слышала его слов.

Я сорвалась с места и побежала. Бежала-бежала-бежала вперед, чувствуя, как глаза жжет от подступающих слез. Я почти ничего не видела, главное было — бежать.

Не помню, сколько времени прошло, пока я наконец не остановилась. Я понятия не имела, куда меня занесло, но главное, что улица была людной и оживленной. С трудом перевела дыхание.

На глаза мне попалась какая-то кофейня, и я зашла внутрь, лихорадочно вытирая глаза.

Тут было тепло и уютно. Посетители громко болтали на разных языках — так привычно и знакомо, словно я оказалась в самом центре Сохо. Я забилась в угол, достала телефон и подключилась к вай-фаю. Паника отступила. Теперь мне нужны были ответы.

Я нашла аккаунт subway_angels и принялась листать.

Фотографии расплывались, а потом обретали резкость. На них проявлялись новые детали, поначалу невидимые. Перегоревшие фонари, разбитые окна, заколоченные двери и заброшенные дома. Темные арки, в которых скрывались тысячеглазые монстры и рогатые создания. Ветхие здания с жуткими провалами окон. Снежно-белые твари дремали на ступенях памятников, а сквозь завесу дождя проступали силуэты призраков…

Я почти не удивилась, когда наткнулась на фотографию из бара Royal Mile Tavern: на ней интерьер заведения причудливым образом перетекал в обстановку заброшенной комнаты с земляным полом.

#thevergezone, #beware, #royalmiletavernzone, #subwayangels #ангелыподземки

Под тегом #subwayangels я обнаружила фотографии белоснежных тварей.

4. Холден

Я бросил пару монет в вендинговый автомат и получил наконец пакет мармеладных мишек.

Это был бесконечно долгий день: слишком много информации, да и новость о смерти Ванессы никак не могла уложиться у меня в голове.

Я достал пакетик из автомата, прислонился к стене и закрыл глаза. Голова немного кружилась; надо бы поехать домой, но я хотел напоследок проверить «Виатор». Весь день мы с Тейтом чуть ли не хороводы водили вокруг аппарата, пытаясь придумать оптимальные способы транспортировки.

О«Хара ушел полчаса назад: ему позвонила жена и попросила срочно приехать. Я не понял, что именно случилось, но, судя по скорости, с которой коллега сорвался с места, произошло нечто неприятное.

Что же за день сегодня такой.

Я сполз по стене вниз и уселся на полу рядом с автоматом. Его мерное гудение меня успокаивало; из электронных недр доносилась легкая, ненавязчивая вибрация.

В офисе все обсуждали смерть Ванессы; мистер Флауэрс даже уехал в полицию, а я считал часы до конца рабочего дня, когда я смогу подключиться к марсоходу и отладить некоторые функции.

— Холден? — обеспокоенный голос Нади заставил меня вздрогнуть. Я открыл глаза и увидел доктора Рихтер. Она стояла, чуть ссутулившись, засунув руки в карманы белого халата. — Ты в порядке?

— Не знаю, — честно ответил я.

Надя едва заметно усмехнулась и нервно убрала за ухо прядь длинных светлых волос.

— Может, чаю? У нас на кафедре гораздо уютнее, чем здесь, — предложила она.

— Почему бы и нет. Я как раз мишек купил, — я показал ей пакет с мармеладками и с трудом поднялся.

— Ну, пошли, — размашистым шагом Надя устремилась вперед, к вотчине биологического факультета. Я послушно последовал за ней. Видимо, наши отношения теперь всегда будут такими — надтреснутыми, надломленными из-за горькой неловкости.

Надя была на восемь лет старше: она защитила докторскую, а ее сын уже поступал в колледж.

Мы познакомились на какой-то конференции. Долго дружили. проводили вместе много времени. Все изменилось два месяца назад, когда Надя приехала ко мне, взлохмаченная и зареванная, уставшая от рутины и семейной жизни.

Мы поехали в паб и ужасно напились. Надя все повторяла «как жаль, что мы так поздно встретились», а потом я целовал ее в полутемном коридоре клуба, а она отвечала мне — жадно и страстно.

Только звонок сына заставил Надю опомниться. Никогда не забуду, как она в спешке надела свой длинный черный плащ и, набросив на плечо рюкзак, нетвердой походкой устремилась к выходу. Я хотел проводить ее, но Надя обернулась и покачала головой.

«Ничего не выйдет, Холден, все слишком сложно», — вот о чем говорил ее взгляд.

Мы остались друзьями, стерли из памяти тот вечер. Но каждый раз, когда я видел ее, то невольно задавался вопросом — действительно, а почему же так поздно?

Надя отвела меня в один из кабинетов на кафедре. Обстановка была соответствующая: на полках — банки с заспиртованными животными разной степени мерзости, собранные модели скелетов, чучела и микроскопы. Всю дальнюю стену занимала техника — спектрометры, электронные микроскопы, центрифуги и приборы для проведения ДНК-тестов.

Надя отыскала в шкафу свободные мензурки и заварила чай с молоком. Отсутствие нормальных чашек у биологов всегда меня веселило — пить чай из мензурки было не так скучно. Надя протянула мне импровизированный стакан, а сама села на стул рядом с чучелом Додо. Подумала пару секунд и сказала:

— Знаешь, на этой неделе у меня было ощущение, что я схожу с ума.

Я вопросительно изогнул бровь:

— Интересный заход.

— Произошел случай с легким оттенком криптозоологии, — драматическим шепотом сказала Надя, — ко мне попали образцы ДНК неизвестной науке твари. Как они ко мне попали — тот еще вопрос, по почте прислал некий доброжелатель. Ну, естественно, я не удержалась и решила проверить.

Надя ненадолго замолчала, выпила чаю, а потом продолжила:

— В общем, я выявила у этого существа поразительную устойчивость к радиации. Словно оно родилось на дне термоядерного реактора. А в структуре ДНК нашлись схожие признаки с ДНК человека, приматов-полуобезьян и кошачьих.

— Кото-лемуро-человек. Какая прелесть, — резюмировал я и сделал глоток из стакана.

— Я серьезно! То есть, я правда не выдумываю! Я жутко испугалась. Потом решила, что, наверное, переработала и весь этот бред мне приснился. Но вчера в мой офис кто-то вломился и вынес все подчистую. Результаты тестов тоже пропали. Остался только конверт с надписью «Смотри, не отводи взгляд».

Надя нервно повертела мензурку в руках.

— Так, я надеюсь, ты позвонила копам? — мой голос дрогнул от волнения.

— Нет, я так перепугалась, что не стала никому говорить, — смущенно отозвалась Надя.

— Черт, надо бы заглянуть в участок и все рассказать. Еще Ванесса… говорят, ее убил Наблюдатель. А полиция до сих пор не понимает, по какому принципу маньяк выбирает своих жертв!

— Я даже не догадалась связать два этих события воедино. Ты думаешь, они могут быть связаны?! Вот черт, — Надя закусила губу, — совсем не соображаю, — она запустила пальцы в волосы.

— Понятия не имею, связаны эти происшествия или нет, но в твой офис вломились и стащили важные документы. И, кстати, у тебя что, нет сигнализации?

Надя развела руками.

— Давай позвоним. Вместе, — предложил я.

Со вздохом Надя взяла телефон и позвонила в полицию. Минут десять она рассказывала о случившемся.

— Тебя подвезти? — спросил я, когда она договорила.

— Да все нормально, сама доберусь. Спасибо, Холден, — Надя улыбнулась и быстро обняла меня, — в полиции сказали не затягивать и сразу ехать к ним.

— Ладно. А завтра не забудь попросить у начальства провести сигнализацию.

Она быстро собрала вещи, надела свое неизменное черное пальто. Мы вышли из кабинета; Надя закрыла дверь на ключ.

— Я могу пока поискать информацию об этих тварях. Кажется, натыкался в сети на нечто подобное.

— Правда?

— Ага.

— Ну, хм, было бы здорово! — голос ее звучал сбивчиво и торопливо. — Спасибо за помощь и за понимание — как всегда.

Она словно хотела сбежать как можно быстрее. Надя поделилась со мной наболевшим — как в старые добрые времена, и теперь мучительно сожалела об этом.

— Не за что. Береги себя. И со связи не пропадай, — готов поспорить, улыбка у меня вышла тусклая и неискренняя.

Надя быстро поцеловала меня в щеку и унеслась своей размашистой походкой. Я долго стоял, прислушиваясь к стуку ее каблуков по паркету.

Мне было тоскливо. А еще я забыл в кабинете у Нади пакетик мармеладных мишек.

Ну и ладно. Я вернулся к автомату, купил новую порцию. Сунул в карман халата и пошел обратно в офис.

Я опять засиделся на работе до поздней ночи. Просто не хотелось домой, и все. Там было тихо и уныло, а в пустынном офисе эта тишина и тоска ощущались совершенно иначе.

Стих шум, суета исчезла, офис погрузился в сонное оцепенение. Мерно гудели компьютеры, в приглушенном свете углы казались темными и пугающими, а на стены ложились причудливые тени от многочисленных приборов. По включенным мониторам неспешно бежали символы. Дождь барабанил по стеклам полуподвального помещения лаборатории, дополняя причудливую симфонию пустынного офиса.

Я сделал себе кофе: сладкий, почти приторный, с густой молочной пенкой. Ужасная гадость, но мне так нравился этот вкус.

Я сел за свой стол, развалился в кресле, вытянув ноги.

Ночь казалась иллюзорной и неоново-яркой.

Что-то должно было произойти, я чувствовал это, кровь стучала в висках, звуча сумасшедшей ритм-секцией баса и барабанов. Ощущение предчувствия стало нестерпимым. Головокружение тоже.

А потом я услышал отвратительный скрежещущий звук, словно нечто царапало стекло острыми когтями.

По спине побежали мурашки. Звук повторился; вместе с ним ко мне вернулось чувство реальности. Я выпрямился на стуле. Было так тихо, что я мог слышать свое собственное дыхание. Страха я не чувствовал.

Я вздохнул, смиряясь с неизбежным. А потом заставил себя повернуться к окну.

Покрытое густым белоснежным мехом существо сидело на подоконнике и таращилось на меня своими пустыми водянистыми глазами. Тварь подняла длинную тонкую лапу и еще раз царапнула по стеклу когтем, словно желая напомнить о своем присутствии.

Я не знаю, зачем я подошел к окну и открыл его. В помещение сразу же ворвался свежий ночной воздух, запах осени и дождя.

Снежно-белая тварь протянула лапу. Повинуясь внезапному порыву, я коснулся ее влажного, промокшего под дождем меха.

Существо внимательно смотрело на меня. Я вспомнил о Наде, о загадочном доброжелателе, который прислал ей образцы крови таинственного существа. Возможно, сейчас именно оно глядело на меня из темноты осенней ночи.

Кем бы ни был этот «доброжелатель», он видел истинный мир и существ, обитавших в нем. Он хотел донести до Нади мысль, что биологических видов в мире гораздо больше, чем она привыкла считать.

Оставался единственный вопрос: «зачем»?

Белоснежное создание моргнуло, а потом, сорвавшись с места, скользнуло обратно во тьму.

Intermezzo, parte prima

Нефас говорит с ним.

Свет, просачиваясь сквозь витражные окна, заливает огромный зал радужным сиянием, рассыпается по стенам Дворца дожей мерцающими бликами.

Нефас говорит с ним.

Чумной Доктор слышит голос своего творения: огромной установки из черного металла. Она похожа на пушку с тысячей жерл, орган из застывшего пламени; монстра, рожденного от слияния науки и магии.

Доктор стоит, упираясь лбом в холодную поверхность машины и пытается различить последние слова запертой в Нефасе сущности.

У него есть пара минут, пока карнавал не начнется. Созданное Доктором оружие положит конец войне, но у него так мало времени, чтобы просто…

Попрощаться.

— Хартлин, прости меня, — шепчет Доктор Чумы, — у меня не было выбора, ты же знаешь.

Какая теперь разница?

Доктор Чумы осознает, что слова Хартлин будут преследовать его до самой смерти. Поэтому он просто слушает, и ее почти неразличимый голос рассказывает историю.

Завтра я проснусь, и все исчезнет. Не будет игл, что вгоняли мне под кожу, не давая спать и не давая умереть, не будет слепящего света ущербной луны, холода летней ночи и мрачной красоты осенних вечеров. Когда над мертвыми дворцами Мар ди Силенцио взойдет бледно-золотое солнце, все закончится.

Я проснусь, и вместо черно-белого сна, когда-то бывшего моей жизнью, я наконец-то увижу янтарное пламя рассвета.

Несуществующие красные линии на моих запястьях, с пальцев капает прозрачная кровь.

Я все еще жива и я буду жить, пока в Монохромном мире тикают часы. Я буду жить еще целую вечность, пока они мерно тикают…

…с обеих сторон.

Каждые по-своему

Тик-так

Так-тик

Я знаю, что никто не придет за мной.

Никто не разбудит меня поцелуем.

Я проснусь сама. Я уже проснулась.

Терновник рвала голыми руками, продираясь сквозь заросли, которые скрыли мой дом от обманчивой пустоты внешнего мира.

Где ты, мой мертвый принц, где ты был, когда Королева проиграла партию в шахматы своему Шуту, и он, примерив терновый венец Королевы, стал олицетворением мудрости?

О, где же ты был, когда я так нуждалась в твоем исцеляющем поцелуе?

Я сильнее тебя, видишь?

Я сильнее тех, кто приходил в мою комнату над бездной, желая насладиться видом на Бесконечность и сыграть в карты со спящей актрисой театра Дель Арте, заточенной в башне из ее же иллюзий и несбывшихся желаний.

Кто я?

Коломбина, Арлекин, Пьеро?

Ни одна из них.

Из чьих костюмов сшито мое давно истлевшее платье, чьи глаза равнодушно смотрят на мир из-под длинных ресниц? И чье сердце бьется в груди, истерзанной старческим кашлем?

Я — Многоликая Чума, и это ты меня создал.

Докажи мне, что ты сильнее меня — и я встречу тебя у входа в зачарованный замок. Я пройду сквозь терновник, изорвавший мое платье, изрезавший мое тело.

Видишь, сколько шрамов? Ты будешь любить их все… Каждый из их.

Я буду твоей

Когда выберусь отсюда.

Мне кажется, что я заново учусь дышать. Глотая отравленный воздух Монохромного мира, я чувствую себя бесконечно живой и бесконечно свободной.

Робкое солнце осторожно покрывает позолотой шпили соборов, башен, крыши домов и брусчатку мостовых, придавая городу непривычную яркость.

Я наблюдаю за тем, как медленно по улицам ступает утро, и понимаю, что когда-нибудь мне удастся осуществить задуманное.

Однажды я смогу проснуться.

Доктор Чумы отходит от Нефаса, с горечью понимая одну вещь — нет, она не сможет. Она уже никогда не проснется и не станет Хартлин.

Теперь это Нефас. Идеальная машина для убийства, и именно он сделал ее такой.

5. Иван

— Хватит отдыхать. Начинается, — Дима ткнул меня в плечо и быстрым шагом направился к выходу. Я вздрогнул, пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение. Поднялся со стула, схватил камеру и последовал за ним. Истертые половицы горестно скрипнули. Я вышел на крыльцо и окинул взглядом поляну. Нас окружал лес: высокие корабельные сосны, чьи косматые верхушки терялись в туманном мареве. Видимость была почти нулевая — туман, ничего, кроме тумана. Я поежился. Такая погода была характерна для поздней осени, но никак не для сентября. Впрочем, теперь погодные аномалии стали нормой и никого не удивляли — особенно нас, сотрудников Клементинума.

— Рано еще, — пробурчал я, кутаясь в потрепанную джинсовку, — минут через пятнадцать выползут.

Дима, который все это время переминался с ноги на ногу, обернулся и бросил на меня раздраженный взгляд:

— Не хочу нарваться на сюрпризы. Как ты вообще можешь спать, не понимаю, — прибавил он.

Я пожал плечами. Из памяти все еще не выветрился сон о Докторе Чумы, как две капли воды похожем на меня самого. Мне часто снились подобные сны. Они напоминали эпизоды фантастического сериала, записанные на пленку воспоминаний, хроники жизни моего загадочного двойника. Сны были всегда о Монохромном мире (что, в общем-то, неудивительно, учитывая специфику моей работы).

Дима занял наблюдательный пост на полу веранды; включил ноутбук и установленные там приборы для замера колебаний геомагнитного фона и атмосферы. Я расположился напротив него, достал фотоаппарат.

Представление должно было вот-вот начаться.

На кончике языка появился неприятный привкус металла и гари. Воздух загустел, став тяжелым и влажным. Потянуло запахом озона.

— Поехали, — выдохнул Дима и уставился в монитор компьютера.

Я, не отрываясь, смотрел на кромку леса. Среди деревьев вспыхнул огонек, похожий на шаровую молнию. Он начал разрастаться, постепенно принимая очертания человекообразного существа. За ним последовали еще и еще.

Вереница светящихся существ потянулась из леса к поляне: они легко ступали по пожухлой траве, приближаясь к дому, на веранде которого мы устроили свой наблюдательный пост.

Существа создавали хоровод, сплетаясь тонкими серебристыми ручками; скользили в танце, поддаваясь магии музыки, недоступной слуху людей.

Зрелище было завораживающим и в то же время жутким.

Облизав пересохшие губы, щелкнул затвором камеры. Пленка покажет многое: и существ, и края Пограничной зоны. В штабе они сравнят их со старыми фотографиями и поймут, насколько границы раздвинулись, как далеко зона проникла в лес. Увидят еще несколько слоев реальности и тварей, которые пришли вместе со светящимися феями, но остались невидимыми.

Феи танцевали под серым сентябрьским небом и его тяжелыми грозовыми тучами. Купались в утреннем тумане, рассеянном солнечном свете. Зачем они здесь? Я столько раз задавался этим вопросом. Но никто бы мне не ответил: ни Дима со своими сверхмощными приборами, ни Сорренто, ни штатные предсказатели.

Через пару минут светящиеся создания устремились обратно в лес. Существа повторяли свой странный ритуал раз в три месяца; сотрудники Клементинума обязаны были присутствовать и проверять динамику развития Пограничной зоны.

— Скоро заползут в дом. Как думаешь, почему они до сих пор сюда не влезли? — спросил Дима, сохраняя показания приборов.

— Здесь обитает нечто жуткое, — отозвался я, — оно не пускает фей на свою территорию. Какой-то дух леса или еще что… Поэтому мы всегда наблюдаем с веранды. К людям эта тварь привыкла, а вот фей из другого мира не жалует.