Нежный муж. Часть 2

Эллиот замолчал.

— Но и не потому, что все вопросы получили ответы.

— Значит, вопросы у тебя оставались.

— Да.

— И сейчас остались?

Клэр некоторое время смотрела на сына.

— Некоторые.

Эллиот не спросил какие.

Клэр почти удивилась.

— Не будешь спрашивать?

— Захочешь — сама расскажешь.

Она улыбнулась.

— С каждым днём ты всё больше похож на отца.

Эллиот вздохнул.

— Мам.

На этот раз рассмеялись оба.

ГЛАВА 24

Он по-прежнему грел ей молоко

Когда в субботу у Клэр разболелась голова, в доме было тихо.

Молли уехала с друзьями практиковаться в вождении. Лили рисовала у себя. Где находился Эллиот, Клэр понятия не имела. Она сидела на диване и проверяла ученические работы. К третьей она уже четырежды прочитала одну и ту же фразу.

Габриэль спустился, прошёл мимо и через два шага вернулся.

— Голова болит?

— Немного.

— Давно?

Клэр подняла глаза.

— Ты теперь врач?

— Нет.

— Тогда не задавай таких профессиональных вопросов.

Габриэль опустил крышку ноутбука.

— Я не закончила.

— Ты уже пять минут ничего не печатала.

Клэр посмотрела на экран и не смогла возразить.

Габриэль вернулся с водой и обезболивающим. Спросил, напряжены ли у неё плечи.

— Немного.

— Повернись.

Клэр повернулась.

Когда его пальцы надавили на шею и плечи, она резко вдохнула.

— Полегче.

— Я и так легко.

— Твои представления о силе ненормальны.

— Хорошо.

Он действительно ослабил нажим.

Клэр закрыла глаза и позволила плечам расслабиться.

Через некоторое время она спросила:

— В последнее время со мной тяжело?

— Не особенно.

— «Не особенно» означает «да».

— Я этого не говорил.

— Но и «нет» не сказал.

Габриэль не ответил.

Клэр рассмеялась над собой.

Немного помолчав, она рассказала о статьях, которые вчера показал ей Эллиот.

Габриэль заметил бумаги на его столе, но не спросил, что тот нашёл.

Клэр повернулась.

— Тебе не было интересно?

— Было.

— Тогда почему не спросил?

— Он сам ко мне не пришёл.

— Как ты терпишь?

Габриэль посмотрел на неё.

— Не всё, что человек хочет узнать, обязательно узнавать немедленно.

Клэр замерла.

Габриэль тоже понял, как для неё прозвучит эта фраза.

— Что?

— Какая ирония.

— В чём?

— Тринадцать лет назад ты часто решал, чего мне знать не нужно. А теперь говоришь, что не всё желаемое обязательно узнавать сразу.

Габриэль не стал уходить от ответа.

— Есть разница.

— Какая?

— Тогда я решал за тебя.

Клэр смотрела на него.

— Сейчас решаю за себя.

После этого она не знала, что сказать.

Наконец спросила:

— Как думаешь, ты сильно изменился?

— Немного.

— Из-за меня?

— Не только.

— Из-за детей?

— И позади них.

— Возраст?

— Возможно.

Клэр улыбнулась.

— Очень исчерпывающий ответ для контроля качества.

Габриэль продолжил массировать ей плечи.

Когда дети вернулись, дом снова наполнился шумом. После десяти Клэр спустилась за водой и увидела, что Габриэль греет молоко.

— Для кого?

— Для тебя.

— Я не просила.

— Сегодня у тебя болела голова, а вечером ты почти ничего не съела.

— Слабая логика.

И всё же она взяла чашку и отпила.

Потом нахмурилась.

— Слишком горячее.

— Дай ему остыть.

Клэр не поставила чашку. Так и держала её в руках.

Через некоторое время она спросила:

— Что бы ты сделал, если бы Эллиот спросил о чём-то, на что тебе очень не хотелось бы отвечать?

Габриэль несколько секунд смотрел на неё.

— Сказал бы, что не хочу отвечать.

— Не стал бы говорить, что ему незачем это знать?

— Нет.

— А если бы он продолжил спрашивать?

— Он вправе продолжать.

— А ты всё равно мог бы отказаться?

— Да.

Клэр беспомощно улыбнулась.

— Ты понимаешь, что эта твоя версия справедливее и всё равно ужасно раздражает?

— Да.

— Правда?

— Ты много раз это говорила.

Она рассмеялась.

Габриэль подошёл ближе и поцеловал её в лоб так естественно, как дышал.

Клэр не отстранилась.

Молоко всё ещё было слишком горячим. В кухне не происходило ничего особенного.

И всё же Клэр вдруг подумала: именно это было самым трудным за девятнадцать лет брака.

Человек совершил много плохих поступков.

Но он и в самом деле кое-чему научился.

А ей теперь предстояло самой решить, чего стоят эти перемены.

ГЛАВА 25

Она это увидела

В воскресенье вечером Клэр поднялась к Эллиоту, чтобы сказать, что внизу есть фрукты.

Дверь была открыта, но его в комнате не оказалось. В ванной шумела вода — вероятно, он только вышел помыть руки.

Клэр поставила маленькую миску с фруктами на край стола.

Компьютер оставался включённым.

Она лишь хотела приглушить экран. Но стоило коснуться мыши, как страница засветилась ярче.

Наверху стояло имя Габриэля.

Это был материал тринадцатилетней давности.

ПОЛИЦИИ НЕ УДАЛОСЬ НЕЗАВИСИМО ПОДТВЕРДИТЬ ЧАСТЬ ЛИЧНЫХ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ НАВАРРО В ТОТ ВЕЧЕР.

Под ним Эллиот оставил короткую заметку.

В более поздних публикациях говорится, что бо́льшая часть хронологии подтверждена. Что изменилось?

Клэр уставилась на вопрос.

Не «Папа солгал».

Не «Подозрительно».

Только вопрос.

Она посмотрела в сторону.

На другой временной шкале значились несколько имён.

Лидия Уоррен.

Сэмюэл Уоррен.

Джулиан Мерсер.

Габриэль Наварро.

Рядом с каждым стояли даты — и никаких выводов.

Клэр знала, что должна остановиться.

Но её глаза уже нашли следующую строку.

Исчезновение Лидии — последняя известная встреча с Габриэлем?

Грудь сдавило.

— Мам.

Голос Эллиота прозвучал от двери.

Клэр тут же обернулась.

Он стоял там без явной злости. Посмотрел на компьютер, потом на неё.

— Я не рылась в нём.

— Хорошо.

— Я пришла сказать, что есть фрукты.

— Знаю.

То, что он не сердился, смутило Клэр ещё сильнее.

— Ты не злишься?

— Много увидела?

— Только эту страницу.

— Тогда неважно.

Эллиот вошёл и поправил экран.

Клэр уже собиралась уйти, но осталась.

— Ты дошёл до дня исчезновения Лидии?

— Я лишь выстраиваю хронологию.

— Что писали старые материалы?

— Папа был одним из последних, кто, как подтверждено, видел её.

Клэр нахмурилась.

— Всё было не настолько просто.

Эллиот сразу поднял голову, но сдержался.

— Если не хочешь, можешь не рассказывать.

Клэр смотрела на сына.

Почему-то именно это заставило её остаться.

— Многие материалы выходили слишком поспешно, — сказала она. — Некоторые факты подтвердили лишь позднее. Да и моя память неполна.

Эллиот кивнул, не настаивая.

В комнате стало тихо.

Клэр посмотрела на имена на экране.

— Что ты пытаешься найти?

Эллиот задумался.

— Сначала я хотел понять, был ли папа подозрительнее, чем вы нам рассказывали.

— А сейчас?

— Сейчас хочу понять, почему в конце концов все решили, что вопросы можно больше не задавать.

Клэр медленно подняла глаза.

— Полиция?

— Все вы.

Этот вопрос был труднее, чем вопрос о том, был ли папа убийцей.

— Потому что Джулиана арестовали, — сказала Клэр.

— Но так и не доказали, что серия A — его дело.

— Нет.

— Тогда почему?

Клэр долго молчала.

— Потому что жизнь должна была продолжаться.

Эллиот прислонился к столу.

— Это ответ?

— Да.

— Хороший?

Клэр слабо улыбнулась.

— Не обязательно.

Она встала, чтобы уйти.

У двери Эллиот остановил её.

— Мам.

— Мм?

— Если я когда-нибудь найду что-то, чего ты не знаешь, ты захочешь, чтобы я рассказал?

Клэр замерла.

Вопрос казался простым.

Но ответить на него она совершенно не могла.

— Ты что-то нашёл?

— Сейчас — нет.

— Правда?

— Правда. Спрашиваю заранее.

Клэр оглянулась на компьютер.

Тринадцать лет назад она тоже стояла перед множеством ответов.

За некоторыми пошла.

За другими — нет.

В итоге она смогла сказать лишь:

— Не знаю.

Эллиот кивнул, не разочарованный и не пытающийся её переубедить.

Клэр не хотелось так быстро заканчивать разговор.

— А ты?

— Что?

— Ты бы захотел знать?

Эллиот почти не раздумывал.

— Да.

— Даже если уже не сможешь притвориться, будто не видел?

— Да.

Клэр несколько секунд смотрела на него.

— Ты похож на отца.

Эллиот вздохнул.

— Опять?

Клэр улыбнулась.

Но, вернувшись в спальню, ещё долго лежала без сна.

Вопрос не отпускал её.

Если Эллиот действительно найдёт что-то ей неизвестное, захочет ли она узнать?

Клэр всегда думала, что больше всего боится оставшихся у Габриэля тайн.

Теперь она поняла: кое-что могло пугать её сильнее.

Если ответ уже существовал —

готова ли она была посмотреть?

ГЛАВА 26

Сегодня я не хочу идти

В понедельник утром Лили встала в дверях кухни и сказала:

— Мам, сегодня я не хочу идти в школу.

Клэр замерла с кофейником в руке. Лили уже оделась, причесалась, у ног стоял рюкзак. Это не было внезапным решением, принятым сразу после пробуждения. Она дошла до самого последнего шага и только тогда поняла, что действительно не хочет выходить из дома.

Габриэль обернулся от плиты.

— Плохо себя чувствуешь?

— Нет.

— Плохо спала?

— Нормально.

Молли подняла глаза на сестру.

— Эти люди опять…

Клэр взглянула на неё.

Молли тут же умолкла.

Клэр поставила кофейник.

— Хочешь сегодня остаться дома?

Лили кивнула.

— Хорошо.

Лили уставилась на неё.

— Хорошо?

— Да.

Даже Молли удивилась.

— И всё?

Клэр повернулась к ней.

— Ты тоже хочешь остаться дома?

— Нет.

— Тогда ешь завтрак.

Молли снова принялась за еду, хотя явно считала, что в семейных правилах только что обнаружилась огромная лазейка.

Лили всё ещё не садилась.

— Ты не спросишь почему?

— Можешь рассказать, если хочешь.

Она ещё немного постояла, потом наконец выдвинула стул.

— Просто не хочу ещё один день следить, кто следит за мной.

Клэр кивнула.

— Тогда отдохни сегодня.

— А завтра?

— Решим завтра.

Габриэль поставил перед ней завтрак.

— Только не читай весь день эти статьи.

Лили нахмурилась.

— Почему?

— Ты остаёшься дома, чтобы от этого отдохнуть.

— И что?

— Восемь часов лежать в кровати и читать, что посторонние пишут о папе, вряд ли поможет.

Лили посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь, что я так и сделаю?

Габриэль помедлил.

— Предположение.

Молли рассмеялась.

— Папины предположения обычно означают, что он уже знает.

— Я не знаю.

— Знаешь.

Даже Лили немного улыбнулась.

От этой маленькой улыбки Клэр снова смогла вздохнуть свободно.

Она боялась, что, разрешив Лили остаться дома, научит её убегать. Но, глядя на четырнадцатилетнюю дочь за столом, вдруг подумала: иногда выходной может быть просто выходным. Не каждое решение обязано чему-то учить.

Клэр, как обычно, отправилась на работу. В обед написала Лили, но не спросила, расстроена ли она. Только:

Ты поела?

Через десять минут Лили прислала фотографию миски лапши быстрого приготовления.

Клэр сразу ответила:

Это не обед.

Лили написала:

Там есть яйцо.

Клэр улыбнулась экрану.

Вернувшись днём, она увидела Лили на полу в гостиной за рисунком. Телевизор работал, но показывал не новости, а старый фильм, который Лили видела уже много раз. На журнальном столике лежало надкушенное яблоко — доказательство, что кроме лапши в её желудок всё же попало хоть что-то.

Клэр поставила сумку.

— Как прошёл день?

— Нормально.

— Помогло?

Лили задумалась.

— Да.

— Жалеешь, что не пошла?

— Немного.

Клэр села рядом.

— Почему?

— Сегодня на рисовании начали новый проект.

— Завтра спросишь у кого-нибудь.

— Да.

Некоторое время они молча сидели рядом.

Потом Лили сказала:

— Завтра я хочу пойти.

Клэр посмотрела на неё.

— Уверена?

— Да.

— Хорошо.

— Не скажешь: «Я так и знала»?

— С чего бы?

Лили пожала плечами.

— Взрослые любят такое говорить.

Клэр улыбнулась.

— Тогда сегодня я постараюсь быть одной из тех, кто раздражает поменьше.

Вечером Лили сама сказала вернувшемуся Габриэлю, что завтра собирается в школу.

Он положил ключи.

— Подвезти тебя?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— Хорошо.

Лили подождала две секунды.

Габриэль уже опустил глаза к почте на столе.

— И всё?

Он поднял голову.

— А что ещё?

— Не скажешь, что я должна быть смелой?

— Ты уже решила идти.

— Или что мне не надо обращать на них внимания?

— Ты можешь не обращать?

Лили подумала.

— Наверное, нет.

— Тогда не стану этого говорить.

Стоя на кухне, Клэр изо всех сил старалась не рассмеяться.

Лили не нашлась с ответом и в конце концов тоже засмеялась.

Когда она поднялась наверх, Клэр подошла к Габриэлю.

— Ты становишься настоящим мастером.

— В чём?

— В разговорах с подростками.

Габриэль нахмурился.

— Раньше не был?

Клэр посмотрела на него.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответила?

Он секунду подумал.

— Неважно.

ГЛАВА 27

На следующий день

На следующее утро Лили спустилась десять минут раньше обычного.

Клэр постаралась не придавать этому слишком большого значения.

— Что будешь на завтрак?

— Тост.

— Только тост?

— И фрукты.

Габриэль уже поставил тарелку с фруктами на её место.

Надевая пальто, Молли следила за сестрой.

— Ты правда идёшь?

Лили нахмурилась.

— Не говори так, будто я отправляюсь на войну.

— Я только спросила.

Эллиот достал из холодильника бутылку воды.

— По твоему лицу не скажешь, что ты только спросила.

Молли повернулась к нему.

— В последнее время ты ужасно раздражаешь.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

Лили рассмеялась.

Обычная перепалка, казалось, успокоила её лучше всего остального.

Перед уходом Габриэль снова спросил:

— Подвезти?

— Нет.

— Хорошо.

Лили подняла рюкзак. У двери остановилась.

— А если днём я захочу, чтобы ты меня забрал?

— Напиши мне.

— Ты разве не будешь работать?

— Я смогу всё устроить.

— Хорошо.

Она ушла.

Клэр стояла в дверях и смотрела вслед машине.

Габриэль прошёл за её спиной.

— Ей не пять лет.

— Знаю.

— По тебе не скажешь.

Клэр обернулась.

— Помолчи.

Габриэль благоразумно вернулся на кухню.

В 10:07 Лили прислала первое сообщение.

Всё нормально.

Клэр некоторое время смотрела на эти два слова, потом ответила:

Хорошо.

Она не спросила, говорил ли кто-нибудь что-нибудь. Не спросила, кто на неё смотрел и пришли ли сегодня в школу те ученики.

В 15:12 пришло ещё одно сообщение.

Я иду в художественный кружок.

На этот раз Клэр улыбнулась по-настоящему.

Лили вернулась позже обычного и сразу пошла за водой. Клэр готовила ужин. Несколько раз взглянула на дочь и наконец спросила:

— Как прошёл день?

— Очень обычно.

— Сегодня «обычно» — это хорошо?

— Сегодня — да.

Она отпила воды, затем сама добавила:

— Ко мне приходила школьный психолог.

Клэр остановилась.

— Почему?

— Кажется, кто-то из учителей услышал, что все пересылают эти вещи. Она спросила, хочу ли я, чтобы школа занялась этим официально.

— Что ты ответила?

— Да.

Клэр искренне удивилась.

Лили это заметила.

— Что?

— Ничего. Я думала, ты этого не хочешь.

— Я не хотела, чтобы вы все ворвались в школу.

— Мы не ворвались.

— Поэтому теперь всё нормально.

Клэр улыбнулась.

— Справедливо.

Лили поставила стакан.

— Но я сказала, что не хочу, чтобы всех вызывали в кабинет, а потом они вышли оттуда, зная, что это я на них пожаловалась.

— И что она ответила?

— Постарается разобраться тихо.

— Тебя это устраивает?

Лили кивнула.

Клэр не стала говорить, как гордится ею, и превращать всё в знаменательный момент взросления. Просто снова взялась за овощи.

— Тогда пока на этом и остановимся.

Вечером Лили сама рассказала Габриэлю.

Выслушав её, он спросил:

— Тебе так спокойнее?

— Да.

— Значит, так и поступим.

Лили пристально посмотрела на него.

— Не спросишь, кто это был?

— Можешь рассказать, если хочешь.

Она две секунды смотрела на него, потом перевела взгляд на Клэр.

Смысл этого взгляда был совершенно ясен.

Клэр пыталась сдержаться, но всё равно рассмеялась.

— Не смотри на меня.

Лили пробормотала:

— В последнее время вы оба какие-то странные.

Габриэль спросил:

— В каком смысле?

— Слишком уважительные.

Клэр расхохоталась.

Габриэль явно не понимал, что здесь смешного.

ГЛАВА 28

Это не смешно

Школа отреагировала не так быстро, как представляла Клэр, и не так сурово, как надеялась Молли.

На следующий день никого не отстранили от занятий, и никто внезапно не признался, что написал на толстовке Лили. Тот участок раздевалки не попадал в поле зрения камер, а во время физкультуры там прошло слишком много учеников. В итоге школа смогла подтвердить лишь то, что несколько человек пересылали в групповом чате старые фотографии Габриэля и мемы.

В четверг днём психолог спросила, согласна ли Лили на короткую встречу.

Сначала она не хотела идти.

Но всё-таки пошла.

Напротив неё сидела одна из девочек, гораздо тише обычного. Учительница попросила её объяснить, что произошло. Та сказала несколько фраз, потом тихо добавила:

— Это была просто шутка.

Лили посмотрела на неё.

Раньше она, вероятно, ответила бы, что ничего страшного. Не потому, что действительно так считала, а потому, что хотела бы поскорее закончить неловкий разговор.

На этот раз она этого не сказала.

— Это не смешно.

Девочка моргнула.

— Я же не говорила, что твой отец правда кого-то убил.

— Тогда это ещё менее смешно.

В комнате стало тихо.

Учительница не приняла сразу ничью сторону и не заставила Лили принять извинения. В итоге школа внесла официальные замечания о поведении в личные дела нескольких учеников, участвовавших в распространении материалов и травле, и уведомила их родителей. Поскольку установить, кто написал на толстовке, не удалось, за это никого отдельно не наказали.

Вернувшись домой, Лили изложила всё вкратце.

Первой реакцией Молли было:

— И всё?

Лили посмотрела на неё.

— А чего ты ожидала?

— Хотя бы отстранения.

— Почему ты так хочешь, чтобы кого-нибудь отстранили?

— Потому что они исписали твою одежду.

— Они не знают, кто это сделал.

— Очевидно же, кто-то из них.

В этот момент по лестнице спускался Эллиот.

— «Очевидно» — не доказательство.

Молли сердито уставилась на него.

— Ты что, поселился в полицейском участке?

— Нет.

— У тебя каждая фраза — доказательство, доказательство, доказательство.

— Потому что у тебя каждая фраза — очевидно, очевидно, очевидно.

Клэр прижала пальцы ко лбу.

— Вы двое можете не превращать проблему Лили в собственную ссору?

Они наконец замолчали.

А Лили рассмеялась.

— На самом деле всё прошло нормально.

Клэр посмотрела на неё.

— Правда?

— Да.

— Ты приняла извинения той девочки?

Лили задумалась.

— Не знаю.

— Ты не обязана знать.

— Она сказала, что это была просто шутка.

— Угу.

— А я ответила, что это не смешно.

Вечером Лили снова рассказала обо всём вернувшемуся Габриэлю.

— Она сказала, что это была просто шутка.

Габриэль поднял глаза.

— И что потом?

— Я ответила, что это не смешно.

— Молод…

Лили тут же подняла руку.

— Не говори «молодец».

Габриэль замер.

Клэр рядом уже смеялась.

Он обдумал возможные ответы.

— Хорошо.

Лили осталась довольна.

Одна встреча в школе не заставила проблему исчезнуть. В последующие дни люди по-прежнему чуть дольше обычного смотрели на Лили в коридорах. Некоторые спрашивали, не «настучала» ли она на кого-нибудь. Но понемногу всеобщее внимание захватили новые контрольные, сплетни и игры.

Старые фотографии Габриэля перестали каждый день появляться в ученических чатах.

Для Лили настоящая перемена заключалась не в том, что все вдруг стали добрее. Впервые она поняла: когда кто-то говорит, что это всего лишь шутка, она не обязана смеяться вместе со всеми только ради того, чтобы неловкий момент поскорее закончился.

ГЛАВА 29

Недостаточно

Сфотографировав материалы с пометкой «Г. Н.», Элиас несколько дней к ним не возвращался.

Он знал, что его пугало.

Не Габриэль Наварро.

А то, насколько сильно ему хотелось найти ответ.

В пятницу вечером он снова пришёл к Роуз на ужин. Пока она ставила на стол суп, он смотрел в телефон, и, едва сев, она спросила:

— Опять вещи Джулиана?

Элиас не стал отрицать.

— Немного.

— Когда ты говоришь «немного», обычно это не так.

— Возможно, я перенял эту привычку у кое-кого.

Роуз выразительно посмотрела на него.

— Не сваливай каждую дурную привычку на отца.

Элиас улыбнулся.

Посреди ужина он всё же открыл файлы и показал ей.

На одной фотографии была копия материалов «Г. Н.», оставленных Джулианом: прежние адреса Габриэля, Asteron, сведения об автомобиле и несколько дат без объяснений.

Роуз внимательно изучила снимок.

— Что ты нашёл?

— Одна из этих дат — за несколько лет до того, как Сэмюэл вернулся расследовать исчезновение Лидии.

Она нахмурилась.

— И что это значит?

Элиас покачал головой.

— Не знаю.

— Тогда пока не заставляй это что-либо значить.

Он поднял на неё глаза.

Роуз отпила воды.

— Ты всё повторяешь, что не хочешь стать своим отцом. Так не повторяй худшего из того, что он делал.

Элиас молчал.

— Не решай сначала, что человек собой представляет, чтобы потом задним числом искать доказательства.

Слова попали точно в цель.

Элиас положил телефон на стол.

— Знаю. Поэтому я не отнёс это в полицию.

— Ты думал об этом?

— Конечно.

— Почему не отнёс?

— Потому что тринадцать лет назад они уже изучали эти материалы.

Роуз кивнула.

— Вот именно.

— Но что-то всё равно не сходится.

— Что?

Элиас увеличил одну страницу.

— Джулиан начал следить за Габриэлем не после возвращения Сэмюэла. Раньше.

— Возможно, из-за Лидии.

— Да.

— Это было бы логично.

— Было бы.

И всё же телефон он не убрал.

Роуз наблюдала за ним.

— Тебе не нравится такой ответ?

— Дело не в этом.

Элиас задумался.

— Если причиной была только Лидия, я хочу знать, почему после этого он всё сохранил.

— Твой отец хранил множество вещей.

— Не так.

Лицо Роуз постепенно замкнулось.

Элиас слишком хорошо знал, как Джулиан систематизировал сведения о тех, за кем наблюдал.

Не каждый человек оставался в его архивах так надолго.

Материалы о Габриэле охватывали разные периоды: до исчезновения Лидии или примерно в то время, после возвращения Сэмюэла и даже после того, как Габриэль женился и у него появились трое детей.

Джулиан продолжал их обновлять.

Это не доказывало, что Габриэль кого-то убил.

Не доказывало даже, что Джулиан подозревал в нём убийцу серии A.

В лучшем случае это означало: для Джулиана вопрос о Габриэле Наварро так и не был закрыт.

Роуз спросила:

— Что собираешься делать дальше?

Элиас покачал головой.

— Пока не знаю.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Впервые ты довольна тем, что я чего-то не знаю.

— Потому что не знать безопаснее, чем знать неверное.

Перед уходом Элиас вернул фотографии в зашифрованную папку.