Нежный муж. Часть 2

Он не отправил их полиции.

И не просидел до трёх утра в поисках информации о Габриэле в интернете.

Этого было недостаточно.

Он должен был постоянно себе об этом напоминать.

Пока что Габриэль Наварро был вопросом.

Не ответом.

ГЛАВА 30

Ты хочешь знать?

В воскресенье вечером в доме было непривычно тихо.

Молли разговаривала наверху с подругой по видеосвязи, а Лили заперлась в комнате, заканчивая рисунок. Габриэль уехал помочь Роберту вернуть отремонтированный принтер. Клэр одна сидела на кухне и готовила материалы к урокам на следующую неделю.

За полчаса она написала три строки.

Эллиот спустился с двумя листами бумаги.

Клэр увидела их.

— Ещё?

— Да.

— Много ты распечатал?

— Не очень.

Она подняла на него глаза.

Эллиот сам поправился:

— Кое-что.

Он сел напротив, но не сразу подвинул листы.

— Для начала: это не новое доказательство.

Клэр невольно улыбнулась.

— Теперь ты даёшь предупреждения?

— Потому что при виде такого у тебя меняется лицо.

— Настолько заметно?

— Немного.

— Спасибо.

Только тогда Эллиот протянул ей первый лист.

Это был материал тринадцатилетней давности. В нём сообщалось, что полиции пока не удалось независимо подтвердить часть личных перемещений Габриэля в тот день.

Вторая статья вышла примерно через неделю.

Формулировка изменилась: полиция подтвердила бо́льшую часть изложенной Габриэлем хронологии, хотя подробности некоторых личных встреч не разглашались.

Клэр медленно прочитала оба листа.

— Наверное, я уже это видела.

— Помнишь, почему изменилась формулировка?

— Нет.

— Где папа был в тот день?

Клэр нахмурилась.

— В какой день?

— Примерно тогда, когда исчезла Лидия.

Её движения замедлились.

Слишком много старых дат слилось воедино: Лидия, Сэмюэл, Джулиан, полиция и время, когда Клэр ушла из дома с тремя детьми. Тринадцать лет спустя она уже не могла отделить то, что действительно знала тогда, от рассказанного Габриэлем позднее или от пробелов, которые сама со временем заполнила — просто потому, что с такой версией было легче жить.

— Честно говоря, я не уверена, — сказала она.

Эллиот кивнул.

— Я тоже.

Клэр положила листы на стол.

— Тогда зачем ты их принёс?

— Я начинаю понимать, что не знаю, что уже известно тебе.

Она посмотрела на него.

Эллиот продолжил:

— Некоторые статьи при чтении кажутся серьёзными, но, может быть, ты спрашивала о них тринадцать лет назад. Может, полиция уже всё объяснила. Или папа рассказал позднее. Если я буду разбираться во всём один, мне придётся слишком многое додумывать.

Клэр немного помолчала.

— Значит, хочешь, чтобы я расследовала вместе с тобой?

— Не обязательно.

— Тогда чего ты хочешь?

— Просто думаю, что, если найду ещё один вопрос, мне нужно знать, хочешь ли ты его услышать.

Клэр опустила глаза к страницам.

— Почему я?

— Потому что кое-что касается всех нас, — сказал Эллиот. — Но кое-что — только тебя и папы.

Грудь слегка сжалась.

Эллиоту было всего восемнадцать, но он уже понимал: одни истины принадлежат детям, а другие — прежде всего супругам.

— Я не хочу заставлять тебя смотреть только потому, что сам хочу знать.

Клэр долго молчала.

Тринадцать лет она находила множество причин не касаться старых вопросов.

У полиции не было доказательств.

Джулиан был убийцей.

Габриэль был хорошим мужем.

Их троим детям была нужна нормальная жизнь.

Прошло время.

Жизнь продолжилась.

Ни одна из этих причин не была ложной. Но впервые Клэр увидела: ответами на вопросы они тоже никогда не являлись.

Эллиот не торопил её.

Спустя долгое время он спросил:

— Мам, ты хочешь знать?

Клэр посмотрела на сына.

Она вспомнила свой ответ несколько вечеров назад.

Не знаю.

На самом деле с тех пор она постоянно об этом думала.

Если Эллиот найдёт что-то ей неизвестное, захочет ли она услышать?

Если в прошлом Габриэля есть часть, которую она никогда по-настоящему не видела, готова ли она вытащить её на свет?

Ответ пугал.

Но на этот раз ей не хотелось снова убирать вопрос подальше с помощью «не знаю».

— Да.

Эллиот не пошевелился.

Клэр вдохнула.

— Я хочу знать.

— Хорошо, — сказал он.

И больше ничего.

Он не стал сразу открывать компьютер или выкладывать перед ней десяток файлов.

Вместо этого Клэр почувствовала, как расслабляется.

— Сегодня смотреть не будем?

Эллиот покачал головой.

— Уже поздно.

Клэр взглянула на часы.

— Без двадцати десять — это поздно?

— Завтра тебе вставать в семь.

Несколько секунд она смотрела на него.

— Ты и правда становишься всё больше похож на отца.

Эллиот закрыл глаза.

— Мам.

Наконец Клэр рассмеялась.

Но на этот раз она знала: что-то изменилось.

Не потому, что они что-то обнаружили.

Впервые за тринадцать лет она больше не стояла перед ответом, ожидая, пока кто-то другой решит, стоит ли ей его давать.

Она сама сделала к нему шаг.

ГЛАВА 31

Дело было не в том, что он не мог объяснить

На следующий день Эллиот не принёс Клэр ничего нового.

Из-за этого она лишь ещё острее ощущала ожидание.

Во вторник вечером, когда все пятеро поужинали, Молли и Лили снова заспорили о том, кто последним пользовался зарядным кабелем в гостиной. Габриэль убирал на кухне. Клэр собиралась подняться наверх, но, проходя мимо обеденного стола, заметила открытый компьютер Эллиота.

Он сидел рядом, однако не позвал её.

Клэр остановилась.

— Сегодня для меня ничего нет?

— Есть.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Какое?

— Папино: «у меня есть вопрос, но я подожду, пока ты сама спросишь».

Эллиот беспомощно посмотрел на неё.

— Правда нет.

Клэр всё равно выдвинула стул.

— Покажи.

Эллиот развернул к ней компьютер.

На экране были открыты две статьи тринадцатилетней давности. Их опубликовали с разницей всего в три дня, и обе упоминали последние известные контакты Лидии Уоррен перед исчезновением.

В первой говорилось:

Наварро не смог полностью изложить следователям содержание своего последнего личного разговора с Уоррен.

Клэр прочитала, и брови её медленно сошлись.

— Следующая.

Эллиот прокрутил страницу.

Другое издание сформулировало иначе:

По словам источников в полиции, Наварро отказался обсуждать отдельные части личного разговора, однако следователи не заявляли, что он не мог объяснить свои перемещения.

Клэр долго смотрела на второй отрывок.

Эллиот не сразу заговорил.

В конце концов Клэр сказала сама:

— Это не одно и то же.

— Знаю.

— В одной статье сказано, что он не мог объяснить. В другой — что не хотел.

— Да.

Клэр придвинула компьютер и снова прочла первую статью.

Тринадцать лет назад новостей было слишком много. Каждый день приносил новый заголовок, и каждому журналисту будто было известно чуть больше, чем предыдущему. Клэр не помнила, видела ли эти две статьи, а тем более — заметила ли тогда разницу.

— Какая, по-твоему, правдива? — спросил Эллиот.

— Возможно, авторы обеих считали, что пишут правду.

— В каком смысле?

— Журналисты могли получить разные сведения. Или по-разному изложить одно заявление полиции.

Эллиот кивнул.

— Поэтому я и не написал, что одна из них неверна.

Клэр посмотрела на его заметки.

Рядом со статьями была всего одна строка:

Не мог объяснить? Или отказался?

Она молчала.

Эллиот подождал.

— Ты помнишь?

— Что именно?

— Папа действительно не знал, как это объяснить, или просто не хотел?

Первым порывом Клэр было сказать, что прошло слишком много времени.

Слова уже поднялись к губам, но не прозвучали.

Потому что это она помнила.

Не всё.

Но это — помнила.

Габриэль никогда не говорил, будто забыл, что Лидия сказала ему в их последнем разговоре.

Он просто отказался раскрывать некоторые его части.

— Он помнил, — сказала Клэр.

Эллиот поднял глаза.

— По крайней мере, в той версии, которую помню я, дело было не в том, что он не знал.

— Тогда почему не сказал?

— Это был личный разговор.

— О чём?

Клэр покачала головой.

— Этого я действительно не знаю.

— И полиция тоже не знала?

— Возможно, часть они знали.

— А ты?

Клэр посмотрела на экран и ответила не сразу.

— Не всё.

Эллиот тихо подал знак, что понял.

Больше он не спрашивал.

С кухни донёсся звук закрывающегося шкафчика. Клэр невольно оглянулась. Габриэль по-прежнему готовил продукты к завтрашнему завтраку. Он не заметил их — или заметил и решил не подходить.

Эллиот проследил за её взглядом.

— Значит, тринадцать лет назад проблема была не в том, что у папы не было ответа.

Клэр медленно повернулась к нему.

— Ответ у него был. Он просто не хотел его давать.

Это различие внезапно изменило весь вопрос.

Клэр не стала оправдывать Габриэля.

В конце концов она лишь сказала:

— По крайней мере в этой части — да.

ГЛАВА 32

Версия, которую она помнила

Клэр считала, что оставила бо́льшую часть событий тринадцатилетней давности позади.

Но в среду вечером она нашла на дне шкафа наверху старую папку и поняла: к некоторым вещам просто долго никто не прикасался.

Папка была синей, с мягко истёршимися уголками.

В ней не было ни конфиденциальных материалов полиции, ни доказательств, способных возобновить дело. Только несколько вещей, сохранённых самой Клэр: бумаги от адвоката, несколько распечатанных статей, номера телефонов полицейских и горстка записок, о которых она уже не помнила.

Она сидела на полу, перебирая их, когда в дверях спальни появился Габриэль.

— Что ищешь?

Клэр подняла глаза.

— Вообще-то медицинские документы Лили за детские годы.

Габриэль взглянул на папку у неё в руках.

— А нашла это.

— Угу.

Клэр продолжила перебирать бумаги.

— Ты знал, что она у меня осталась?

— Нет.

— Я тоже не знала.

Габриэль не подошёл и не попытался забрать папку.

Он просто стоял на месте.

Клэр нашла записку, написанную тринадцать лет назад.

Почерк был торопливым и неровным.

Лидия — последняя встреча. Он не хочет сказать, что она говорила обо мне.

Рука Клэр замерла.

Всего одна короткая строка.

Но она вернула почти целый вечер тринадцатилетней давности.

Клэр сидела на краю кровати и спрашивала Габриэля, откуда Лидия знала о ней. Габриэль признал, что Лидии было известно: он наблюдал за Клэр. Признал, что Лидия упоминала её. Но отказался рассказать всё, сказанное в их последнем разговоре.

Клэр даже помнила, как сильно разозлилась.

А затем слишком многое произошло одновременно, и вопрос отодвинули в сторону.

Сэмюэл погиб.

Джулиан попал под следствие.

Полиция обыскала дом.

Детей увезли к бабушке.

Брак едва не распался.

К тому времени, когда всё понемногу успокоилось, Клэр уже не спрашивала каждый день, что Лидия сказала Габриэлю при их последней встрече.

Ответа она так и не получила.

Жизнь просто унесла вопрос с собой.

Габриэль всё ещё стоял у двери.

— Что ты читаешь?

Клэр подняла записку.

— Собственный почерк.

Он подошёл ближе. Увидев слова, ничего не сказал.

— Я действительно это забыла.

— Да.

Клэр посмотрела на него.

— А ты — нет, правда?

Габриэль немного помолчал.

— Нет.

Она наблюдала за ним.

На этот раз не стала спрашивать сразу.

Габриэль тоже не предложил объяснений.

Клэр вернула записку в папку.

— Вчера Эллиот показал мне две статьи. В одной говорилось, что ты не смог объяснить, о чём говорил с Лидией при последней встрече. В другой — что ты отказался объяснять.

— Вторая ближе к правде.

— Я тоже так помню.

— Угу.

Клэр закрыла папку, но не встала.

— Знаешь, что самое странное?

Габриэль ждал.

— Я помнила, что многого ты мне так и не рассказал. Но с годами версия у меня в голове постепенно стала такой: полиция в конце концов во всём разобралась, а остальное преувеличили журналисты.

Габриэль прислонился к шкафу.

— Отчасти это правда.

— Знаю.

— Но не во всём.

Клэр посмотрела на него.

— Не во всём, — повторил Габриэль.

В комнате стало тихо.

Признание её не утешило.

Но ещё меньше Клэр нравилась другая возможность: что Габриэль попытался бы успокоить её, снова предложив простую версию прошлого.

Она провела пальцами по краю старой папки.

— Мне всё труднее отличить то, с чем тогда действительно разобрались, от того, о чём люди просто перестали спрашивать.

Габриэль не ответил.

Клэр подняла глаза.

— Ты можешь отличить?

— Да.

Она едва не рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

— Конечно, можешь.

Габриэль не отвёл взгляда.

Клэр положила папку рядом и наконец поднялась.

— Завтра я задам тебе вопрос.

— Хорошо.

— Не хочешь узнать какой?

— Завтра узнаю.

Клэр несколько секунд смотрела на него.

— Иногда ты невыносимо раздражаешь.

— Знаю.

Когда она проходила мимо, Габриэль наклонился и смахнул немного пыли с её брюк.

Клэр посмотрела на его руку.

А потом пошла дальше.

Даже теперь он всё ещё оставался Габриэлем.

ГЛАВА 33

Что она сказала?

Клэр не стала ждать следующего вечера.

В четверг утром обе девочки уже ушли, а Эллиот направлялся с сумкой в гараж. Габриэль стоял у кухонной стойки и пил кофе. Клэр искала ключи, но вдруг остановилась.

— Габриэль.

— Мм?

— Во время вашей последней встречи Лидия говорила, что собирается найти меня?

Чашка замерла у его рта.

Клэр поняла, что задала правильный вопрос.

Не потому, что он запаниковал.

При подобных вопросах Габриэль почти никогда не показывал паники.

Но паузы в полсекунды было достаточно.

— Она упомянула тебя, — сказал он.

— Я знаю, что она меня упомянула.

Клэр положила ключи на стойку.

— Я спрашиваю, сказала ли она, что собирается меня найти.

Габриэль не ответил.

Клэр ждала.

Вдалеке закрылась дверь гаража. Эллиот уехал. Внезапно они остались в доме вдвоём.

— Габриэль.

— Она дала это понять.

Клэр почувствовала, как сжалась грудь.

— Что это значит?

— Она считала, что тебе следует кое-что знать.

— Что именно?

Габриэль поставил чашку.

— Обо мне.

— Что именно обо мне?

Молчание.

Клэр один раз кивнула.

— Значит, тринадцать лет назад дело было не в том, что ты не знал, что она сказала.

— Нет.

— И не в том, что полиция задала неверный вопрос.

— Нет.

— Ты просто не хотел им говорить.

— Верно.

Ответ был слишком ясным.

И от этого Клэр разозлилась ещё сильнее.

— Почему?

Габриэль посмотрел на неё.

— Потому что это повлияло бы на тебя.

Клэр коротко рассмеялась.

— Ты слышишь себя?

— Да.

— Именно так ты поступал тогда. Решал, что повлияет на меня, а потом разбирался сам.

— Да.

— Что она хотела мне рассказать?

Габриэль ответил не сразу.

Клэр уже знала, что произойдёт дальше.

Но на этот раз не стала заканчивать фразу за него.

— Скажи мне.

Габриэль заговорил лишь спустя долгое время.

— Я не хочу отвечать.

Лицо Клэр постепенно стало жёстким.

— Даже сейчас?

— Да.

— Почему?

— Потому что по-прежнему не хочу тебе говорить.

— Не потому, что мне незачем знать?

— Нет.

— Не потому, что так будет лучше для меня?

— Нет.

— Только потому, что ты не хочешь?

— Да.

Клэр смотрела на него.

Ответ всё равно приводил в ярость.

В каком-то смысле даже сильнее, чем красивое оправдание.

И всё же приходилось признать: это отличалось от того, что было тринадцать лет назад.

Тогда Габриэль сам решал за неё, имеет ли ответ значение.

Теперь хотя бы признавал, что отказывается отвечать.

Клэр взяла ключи.

— Я всё ещё злюсь.

— Знаю.

— И не думай, что это считается честностью.

— Не думаю.

— Просто теперь ты совершаешь на одну ошибку меньше, чем раньше.

Габриэль посмотрел на неё.

— Хорошо.

Клэр уже дошла до двери, но снова остановилась.

— Я была одной из причин вашей ссоры с Лидией?

Габриэль молчал.

На этот раз ещё дольше.

— Одной из причин.

Клэр сильнее сжала ключи.

— До исчезновения она знала, что ты следишь за мной?

Габриэль посмотрел на неё.

— Да.

Получив ответ, Клэр больше ничего не спросила.

Не потому, что не хотела.

Если бы она продолжила, то действительно не попала бы в тот день на работу.

Она открыла дверь.

Габриэль окликнул её:

— Клэр.

Она не обернулась.

— Поговорим вечером.

— Хорошо.

Клэр вышла.

Всю дорогу до школы в её голове оставался один очень простой факт.

Лидия была не просто бывшей девушкой, не связанной с Клэр, существование которой муж позднее намеренно от неё скрыл.

Перед исчезновением Лидия собиралась сама рассказать Клэр кое-что о Габриэле.

И Габриэль всегда это знал.

ГЛАВА 34

На «Г. Н.» дело не закончилось

Элиас думал, что ему нужно подтвердить лишь одну дату.

Но чем дольше он смотрел, тем меньше всё походило на вопрос об одной-единственной дате.

Снова открыв коробку в доме Роуз, он разложил на обеденном столе по порядку копии, связанные с «Г. Н.». Материалы были неполными и не содержали скрытого признания. Тринадцать лет назад полиция уже видела бо́льшую их часть. Теперь у Элиаса имелись лишь старые копии, сохранённые Джулианом, и личные бумаги, которые позднее вернули.

Элиаса остановило время обновлений.

Самым ранним материалом была фотография Габриэля и Лидии.

Её сделали за много лет до возвращения Сэмюэла в Сидар-Ридж.