Чернильные пятна

Каин резко обернулся. Никого. На месте видения пустота.

Тридцать секунд. Ровно столько он выдержал, прежде чем со всей силы ударил кулаком о каминную полку. Боль впилась в кость тысячей иголок. Сжав зубы, он подавил рык. Пауза. Медленный, ледяной вдох. Выдох. Ему не нужно было смотреть на руку, чтобы увидеть содранную о край полки кожу. Но он проверил: кожа слегка кровила. Полив её виски прямо из графина, консультант взял свои заметки по делу и направился к выходу.

Логика, которой он доверял всегда, дала трещину. Если тело может рассыпаться и переместиться по воле другого, то какие ещё «данные» в этом мире ненадёжны? Как проверить реальность на правдивость? Проверять придётся всё. Начиная с самого очевидного места.

В прихожей он набросил плащ и вышел, не вызывая Альберта. Тот, возможно, уже знал, что он уходит.

***

Экипаж свернул на знакомую улицу. Скотленд-Ярд. Окна кабинета Спаркса были тёмными. Но дверь в участок распахнута настежь. Из темноты вестибюля не доносилось ни звука. Каин замер на ступеньках, в груди заныло и сердце сорвалось на галоп, норовя выпрыгнуть через горло. Неужели опоздал? Он вошёл внутрь. Свет горел, за стойкой дежурный Глэнч читал газету. Каин сдержанно выдохнул. После двух покойников за один день в участке должна быть суета, здесь же царил порядок, граничащий с оцепенением.

— Глэнч, Спаркс на месте? — спросил Каин, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, — сообщил дежурный, не отрывая глаз от газеты. — Можете пройти.

— А почему у вас дверь распахнута, срочный вызов?

— Закрыта была, вы про эту что ли? — Глэнч приподнялся, заглядывая через плечо Каина в сторону двери.

— Про неё, — Каину казалось, что он попал в театр абсурда.

— Закрыта была всё время. Показалось, наверное, — пожал он плечами и снова сел на стул.

— Есть что интересное? — кивнув на газету, снова поинтересовался Каин. — Я сегодня не успел ознакомиться.

— А, так это… вчера два трупа нашли. Утром сына судьи, а вечером медсестру. Вот и пишут, что полиция виновата… Чуть чего и нас нас всех собак спускают.

— Вчера? Как они могли писать о том, что произошло сегодня утром?

— Не понял вас, — растерянно поморгал дежурный.

— Тела нашли сегодня. Я был там лично…

— Мистер Каин, вы опять поди всю ночь работали? Может, напутали? Парочку вчера увезли.

— Почему парочку?

— А вы не знали? — Глэнч заговорщически потянулся к консультанту. — Говорят, что Стивенсон с этой медсестрой встречался.

— Что за глупости. Ей за сорок, а Стивенсон юнец, — возмутился Каин.

— Ладно, не берите в голову. Сплетни на то и сплетни, — добродушно ответил дежурный, возвращаясь к чтению. Консультант поднялся по лестнице. Остановившись у кабинета, прислушался. Тишина. Затем пробасил Спаркс:

— Так и будете там стоять или войдёте?

Детектив сидел за столом, заваленным бумагами. В руке — стакан со скотчем, которым он никогда не напивался, но наливал в тупиковых делах.

— Вы так и не пришли на допрос. И консультантка ваша тоже, — медленно начал он, не глядя на Каина.

— Мы вышли на след и кое-что нашли.

— Хм… посвятите меня или это тоже не моего ума дело? — Спаркс швырнул папку с документами в сторону консультанта, Каин поймал ей. Движения Спаркса были привычно раздраженными, но теперь его фразы казались строчками из плохой пьесы.

— Я нашёл зацепку, — сказал Каин, садясь. — В госпитале был новый труп. Медсестра. А в архиве на нас напали.

— Что?! — Спаркс поднял на него взгляд, и на секунду в его зрачках мелькнуло что-то живое — искреннее изумление, но через мгновение взгляд снова стал стеклянным. — Какой ещё труп? Почему не сообщили?

— Мисс Вера звонила в участок.

— Видимо, она позвонила не в тот участок, — отрезал Спаркс, отпивая из стакана.

— А Глэнч только что сказал, что Стивенсона и медсестру вчера увезли, — консультант продолжал пристально следить за реакцией детектива.

— Что чёрт возьми происходит? Какие трупы? — его интонация снова стала плоской, предсказуемой. — Утром вы притащили с собой мисс Веру и сбежали. Про какую медсестру идёт речь?

Консультант быстро перечислил события дня: переулок, госпиталь, сестринская, перерезанные провода, нападавший в архиве. Умолчав про перемещение в пространстве и сущность Тени.

— Выходит, у меня ещё одно дело, о котором я не в курсе? — и уже громче пробасил, —Глэнч!

— Происходят странные вещи, детектив. Я пытаюсь понять, — достав свои записи по осмотру медсестры, он протянул их детективу.

— Это Тень вас так? — кивнув на ободранный костяшки, спросил Спаркс.

— Нет, ровнял каминную полку.

— Похожи вы дрались.

— Вы слишком высокого мнения обо мне.

Покачав головой, детектив принялся читать, попутно поминая мать всех чертей, отца преисподней и пару новомодных ругательств.

Именно здесь Каин увидел это. На стене за спиной Спаркса висели старые часы с маятником. Маятник качнулся влево. Замер. И беззвучно качнулся вправо, описав неестественную, идеально симметричную дугу. Так не бывает. Так не работает гравитация.

Не мир, а имитация, — ударило в висках. Теория агента перестала быть теорией. Она стала ключом, которым можно было открыть невидимый замок.

— Нападавший, — Каин говорил теперь не Спарксу, а проверяя новую реальность на звук, — был скорее тенью, чем человеком. Но у него на руке была татуировка. Ястреб, держащий змею. Спаркс нахмурился, кажется, узнал символ.

— Задолго до меня вы вели дела о «Лавандовом маньяке», — настаивал Каин, наблюдая. — Там фигурировал этот знак? В показаниях. Хотя бы намёк?

— Хм… Было другое дело. Мы взяли старого прощелыгу. Говорил сам нарисовал, представляете? Стащил чернила из типографии и царапал шилом. Мерзость! — сплюнул детектив. — Но там не разобрать рисунок. Просто был на руке… — Спаркс запнулся.

Каин моргнул. На секунду у детектива не стало губ — только зубы, влажные дёсны и тут же снова человеческое лицо.

Каин встал. Довольно. Он получил всё, что нужно. Не информацию. Подтверждение. Стоило проверить типографию.

— Спасибо, детектив.

— Так, а что по маньяку? Какие зацепки? И что там ваша консультантка?

— Пока работаю над этим, когда будет чем поделиться, вы узнаете первым.

Он вышел, оставив Спаркса в его идеально прописанном кабинете, с идеально неправильными часами.

***

Вернувшись домой, Каин не раздевался. Он стоял в центре кабинета, и мир вокруг был прежним — книги, камин, запахи. Но теперь он смотрел на это глазами агента, как на декорацию. Прочную, детализированную, но декорацию. Все странности выстраивались в логичную цепочку, стоило лишь примерить гипотезу этой бедовой женщины. И если в главном участке полиции Лондона законы физики теряют силу или требуют новых формулировок, то что говорить о его собственном доме?

— Альберт! — консультант сбросил плащ прямо под ноги, перешагнув, направился к столу.

Дворецкий материализовался в кабинете так быстро, словно был частью механизма, приводимого в действие его голосом. Возможно, так и было. В руках он держал поднос с кофейником и направился к столу с невозмутимым видом, ловко обойдя бесформенную гору ткани.

— Сэр, мисс Вера присоединится к вам? — ставя чашку на стол, спросил дворецкий. Пустой поднос вмиг оказался прижатым к левому бедру.

Альберт задал обычный вопрос, но что-то в выражении его глаз показалось Каину нетипичным.

Вопрос был обычным. Но теперь Каин слышал в нём не заботу, а функцию. Набор фраз для поддержания беседы. Но его рутина состоит именно из этого, проснулся внутренний голос. Он обычный дворецкий, его работа и есть функция.

— Нет, — коротко сказал Каин. Он пригубил кофе, его взгляд упал на Альберта. Лицо дворецкого было маской почтительности.

— Почему кофе? — вопрос так быстро был озвучен, что он даже не проанализировал стоит ли его задавать.

— Прошу прощения? — почтительность сменилась искренним удивлением и даже растерянностью.

— Почему ты подал мне кофе в это время суток? — Агент, промелькнуло в голове. — Ты ждал её?

— Вам нехорошо, сэр. После госпиталя… и я подумал, что кофе немного взбодрит. Если вы не хотите, я сейчас же принесу чай или что-то другое.

— Присядь. Не как слуга. Как… собеседник.

Альберт медленно выполнил просьбу. Лицо усталое и настороженно-открытое. Так смотрят люди, ждущие плохих вестей.

— Мир… даёт сбои, Альберт. Не призраки, не то, что можно изгнать серебром, осиновым колом или молитвой. — Каин впервые говорил о ощущениях, да еще и вслух. — Сегодня я в одно мгновение перенесся в пространстве, а моя рука рассыпалась на буквы. Прямо на моих глазах. Я чувствовал это каждой клеткой, а потом чувство исчезло, будто болеть более нечему. — Каин снова отпил кофе, переводя дыхание и стараясь держаться спокойнее. — В Скотленд-Ярде часы на стене качались неправильно, словно они живой организм, который сам решает, когда ему размахивать «ногой». Со Спарксом произошел жуткий момент. Его, — круговым движением пальцем, консультант указал на свои губы. — Они исчезли, будто из разъело кислотой. А потом лицо стало цельным, словно это галлюцинация.

Альберт не удивился. Он втянул воздух, будто ему стало нечем дышать.

— Я читал трактаты монахов, — тихо сказал дворецкий, глядя куда-то мимо Каина. — Они писали, что дьявол — великий имитатор. Он не имеет ни капли жалости, ни толики сострадания. И может создать любую иллюзию, любую плоть… кроме души. Его творения бесчувственны, потому что он не может сотворить жизнь, лишь пародию. Реально только чувство.

— Чувство? — Каин горько усмехнулся. — Я чувствую боль от удара кулаком и капли дождя на моем плаще. Я даже чувствую привязанность к этому дому. К своей работе. Это и есть доказательство?

— Доказательство чего, сэр? — Альберт посмотрел на него прямо, и в его взгляде была бездонная, зрелая печаль. — Что вы реальны? Или что ваша боль прописана так талантливо, что её не отличить от настоящей?

Каин замер. Это было как удар ниже пояса. Альберт, его непоколебимый, практичный Альберт, только что озвучил самый чудовищный кошмар.

— Ты говоришь так, будто знаешь, о чём речь.

— Я знаю, что такое потерять реальность, сэр, — голос Альберта дрогнул. — Когда умирает ребёнок, на которого ты нечаянно подписал смертный приговор… собственный мир рассыпается. Остаётся пустота. Настоящее становится колючим и неудобным, без намека на симметрию. В нём люди спотыкаются на ровном месте, совершают ошибки, говорят невпопад, часы спешат или отстают. И только во сне всё идеально. Логично. Будто это хорошо написанная книга. Там даже смерть приправлена изяществом и поэтичностью. Моя ошибка с пациентом была такой же удобной для авторского замысла, — Альберт возвел глаза к потолку, намекая на Бога.

— Ты считаешь, что наш мир… слишком хорошо написан? — спросил Каин, и его собственный голос прозвучал чужим. Он не думал о Боге. Он думал о той самой неправдоподобной версии агента, которая будто плавник акулы маячила поблизости, стоило ему нацелиться на свой опыт и привычные умозаключения.

— Я считаю, сэр, что если даже консультант по потустороннему сталкивается с чем-то, что не может объяснить, то стоит задаться вопросом не «что» это такое, а «где» мы вообще находимся, чтобы такое могло происходить.

Каин отвернулся к окну. В его мире, до недавнего времени прочном, появилась трещина. Он больше не мог отвергать гипотезу агента, настало время рассмотреть её под микроскопом.

— Спасибо, Альберт. — тихо сказал он. — Можешь идти.

Когда дверь закрылась, консультант потянулся к перу. Бросив взгляд на руку, он увидел идеально гладкую кожу. Ни намёка на царапину. Он должен был зафиксировать эту новую, шаткую реальность, пока она не распалась.:

«Никому и ничему нельзя доверять.

Реальность может быть сном или отравлением едкими парами. Вероятно, я сейчас прохлаждаюсь на полу в лаборатории без сознания.

Странности — видения, жест с несуществующими очками, повторы прохожего, перемещения, распад на буквы, часы в Скотленд-Ярде, лицо Спаркса, исцелившаяся рана — всё это может быть шоком, отравлением, проделками дьявола… или автора, который написал меня и этот мир.

Последнее всё ещё подлежит сомнению и проверке, но игнорировать данный миф — роскошь».

Глава 13

Следы

Квартира Веры

Тело болело. Усилием она заставила себя встать и пройти в ванную. Из зеркала на неё смотрело помятое извещение о том, что миссия катится в тартарары. Прохладная вода взбодрила кожу, но мозг требовал свою порцию кофеина. Щётка больно стукнулась о десну. Сплюнув, она прошла на кухню. Кофейный аппарат ритмично гудел, будто посмеиваясь — даже он соображает лучше агента Бюро.

Два нападения. Два мира. И одно тело, которое всё помнит. Вместо шрама — отголосок боли.

Вера замерла. Кто имеет доступ к запросам? Ларри? Дежурный по смене? Сам Данте? Мысль о Данте кольнула острее. Он дал книгу и знал о Каине больше, чем сказал. Его беспокойство в кабинете было заботой или предупреждением? Она отложила вопрос. Потом. Сейчас — фантики.

Три улики. Первый фантик — из дома мисс Купер, второй — из кармана мёртвой медсестры, третий — с сына судьи. Разное состояние. Разное «время смерти». Но один и тот же ядовито-сиреневый цвет. Метка. Как будто кто-то ставил галочки: здесь был я, здесь и здесь.

Её пальцы потянулись к блокноту на столе. Присев на край кресла, она расчертила на листе карту. В центре — книга «Преступления и тени». От неё лучи: дом мисс Купер (нападение №1, фантик, запах мыла, химиката, вишнёвого пива). Переулок (сын судьи, фантик, «двоение», пропуск в палату B-17). Госпиталь (труп медсестры, фантик, часы назад, надпись на коже, безумный врач, перерезанные провода). Архив (нападение №2, «Тень», блокировка выхода, фото Каина в халате).

Она смотрела на схему, пока линии не поплыли. Связи не было. Точнее, она была, но другая. Это не похоже на действия маньяка. Можно списать на глюки внутри, но её не покидало чувство, что кто-то проверял книгу на прочность. Нападавший может быть как маньяком, так и читателем. Последнее объясняет нахождение в доме жертвы, но не нападение на неё. Да и откуда жидкость, которую он бросил? Что касается «Тени» в архиве, это была высокотехнологичная атака. Ни один статист или персонаж не умеет подавлять сознание, а тем более стирать данные. Разный уровень угрозы. Разные исполнители. А если так, тогда кто заказчик? Атакует её из страха или скрывает то, что она не должна увидеть? Но что, Каина? Да, он загадка. Но не только.

Вера обвела кружком «госпиталь» и «архив». В этих местах были надписи. Сообщения для неё. Только так она могла объяснить, почему Каин не увидел послание в сестринской. Что, если книга сама давала подсказки? Или кто-то вкладывал их в книгу, рассчитывая, что она найдёт? Догадки… Она не знала, кто оставил эти сообщения. Книга? Брэд? Или тот, кто хотел, чтобы она свернула не туда? Но выбирать не приходилось, других подсказок у неё не было.

Она встала и подошла к окну. Город жил своим мерцающим, неоновым ритмом. Где-то там, в Бюро, скрывается тот, кто видит происходящее, выгодно оставаясь в тени. Кто бы ни писал этот кривой сценарий — она не собиралась становиться статистом. Пальцы сами сжались в кулак. Её не прихлопнут между страниц. Не в этот раз.

Звонок заставил вздрогнуть. Видеосвязь на стене замигала синим, звонил Данте. Она приняла вызов. Голограмма Данте материализовалась в центре комнаты. Он выглядел уставшим.

— Вера. Вы дома.

Она кивнула вместо ответа.

— Хорошо, — голос ровный. — Отчёт я получил. Вы молодец, что выбрались.

— У меня не было выбора, — криво улыбнулась она. — Система не зафиксировала нападение или отклонение, — сказала она, проверяя его.

Данте кивнул.

— Нет. Только ваш экстренный выброс. И… странный всплеск энергопотребления в том месте, где находился архив. Как будто что-то мощное кратковременно активировали и заглушили…

— «Тень» не была книжной, — продолжила Вера. — Она блокировала деактиватор. Значит, был доступ к моим личным протоколам.

Долгая пауза. Данте смотрел на неё и в его глазах читалась борьба. Протокол против инстинкта. Начальник против союзника.

— Такое возможно только при прямом доступе к вашему нарративному кокону или к серверу сеанса, — произнёс он наконец. — Изнутри Бюро.

Она не придумывала. Вот он и сказал это вслух.

— Каин. Вы сказали он «аномалия». — Она смотрела прямо в голограмму. — Что с ним не так? — Он видит то, чего не должны видеть персонажи. Реагирует на сбои. Предыдущие агенты это фиксировали. Его шаблон — особый.

— И всё?

Пауза.

— Всё, что могу сказать, — челюсть Данте напряглась.

Вера сцепила пальцы. Больше он не скажет. Пока.

— Я собираюсь проверить фантики. В книге их быть не должно, значит, кто-то их «приготовил». Не знаю, как и не уверена, что успею выяснить это в срок… Но, неспроста все агенты бегали по кругу, так и не добравшись до сути.

— Возможно, — согласился Данте. Его голограмма мерцала, связь была неидеальной. — Но это только гипотеза. Без доказательств — это бред травмированного агента. А с доказательствами… — Он не договорил.

— С доказательствами я стану следующей целью, — закончила за него Вера.

— Вы и так ею стали. А теперь заметили это, — резко парировал Данте. — Послушайте. Совет наблюдает, и я не могу... — он посмотрел на что-то за кадром, затем вернул взгляд на неё. — Пропуск сына судьи. Архив — переписанная локация, совсем недавно. Как и та типография, куда вы собрались. Чтобы найти ядро аномалии — ищите точки, которых не должно быть. Там, где автор умолчал или не дописал, кто-то достраивает декорации.

Информация легла на подозрения, заполняя пустоты. Прежде чем Вера что-то ответила, связь прервалась. Голограмма рассыпалась на пиксели.

Она подошла к столу, сделала глоток кофе, тот окончательно остыл и отдавал горечью. В самый раз.

Данте предупредил. Выбрал сторону. Кто-то играл с самой основой их существования в книге. Возможно, её не хотели убить, но могли запечатать.

Точки, которых не должно быть. Типография на Хилтон и Стрейн — первая в этом списке. Именно туда она с Каином собиралась ещё вчера. Именно туда она пойдёт сегодня.

Глава 14

Типография

Книжный Лондон

Каин вышел вслед за Верой из своего кабинета прямо на улицу. Перо на пальце ещё пульсировало теплом — переход стоил ей нескольких капель крови, но сэкономил час свечного времени.

— Если вы умеете колдовать, почему не делаете это постоянно?

Несколько прохожих с интересом оглянулись и замедлили шаг, делая вид, что изучают небо. Вера по-светски взяла Каина под руку, увлекая его ко входу в типографию с перекошенной надписью.

— Ах, мистер Каин, какой вы шутник! — захохотав, Вера кивнула на прохожих, которые не сдвинулись с места. — Вот увидите, я сделаю из этого места потрясающий бутик! Пойдёмте скорее осмотрим наше помещение.

Вера зыркнула на Каина и тот, к её удивлению, послушно шагнул вперёд, показывая путь.

Оказавшись под защитой обшарпанных, но толстых кирпичных стен, Вера потёрла холодные ладони. И пресекая дальнейшие вопросы, посвятила Каина в часть правды:

— Я не ведьма. Моё… колдовство, как вы выразились, требует особых чернил. Их использование должно быть обоснованным. Зачастую, я передвигаюсь традиционным способом, это полезно для изучения локации и обычного появления среди других… людей. Сейчас важно было оказаться здесь поскорее.

— Почему «поскорее», надо полагать, вы мне расскажете в следующий раз.

Ещё пару секунд они буравили друг друга взглядом, затем Каин кивнул. Было в этом жесте что-то человеческое.

— Значит, это и есть типография? — риторика лучший способ сменить тему, ухмыльнулась Вера.

Внутри двухэтажного здания царила разруха. Первый этаж был пустынным и грязным. Стены, будто об них вытирали сапоги после конюшни, потолок с трещинами в лепной штукатурке, окна заколочены досками, сорванными с пола. Пыльная лестница, словно дряхлая смотрительница монастыря, вела на второй этаж. Ступени жалобно поскрипывали под их весом и казалось, что это всё одна несуразная декорация, которая вот-вот рухнет. Пахло выдержанным сыром вьё Булонь, которым однажды угощал её отец, вонь несусветная, но вкусно. На верхнем этаже перила разветвлялись и перетекали в один большой зал без перегородок. Под ногами шелестело, и Вера умудрилась поскользнуться на старом бумажном листе. Каин моментально подхватил её под локоть и сделал вид, что не слышал благодарность в свой адрес. В центре зала стояли ветхие деревянные столы, слева ряд окон, замазанных краской, а справа у стены большой станок. Видимо то самое чудо, благодаря которому газета существовала в печатном виде. Он напоминал большого неуклюжего великана. В углу что-то похожее на камин, Вера читала, что раньше так ускоряли сушку страниц. И всё же помещение было наполнено странным, рассеянным светом, будто грязь на стёклах его не поглощала, а фильтровала.

Подойдя к столу, она увидела странные записи. Не заметки по газетным статьям и не сами газеты, а что-то настоящее. Наклонившись, она сдвинула верхние страницы стопкой. Заберу с собой, отсканирую в кабинете Каина, мысленно решила она, уже считая его библиотеку своим книжным офисом. На бумаге едва различались обрывки текста: «Эксперимент В-17, статус объекта: утрачен. Перегрузка системы, Л. не выходит на связь. Я вернулся, но не нашёл якорь…»

Вера молча установила режим сканирования на хронометре и поднесла к обрывкам фраз. Экран на секунду погас, а затем выдал короткое системное предупреждение, мелькнувшее парой незнакомых слов: «...доступ... сектор...». Она машинально смахнула уведомление, не вникая и сглотнула кислый комок, норовивший вырваться из горла. Якорь. Это не пустое слово, а ниточка, по которой агент возвращается из книги в реальность. Выходит, здесь погребён кто? Брэд? Или В-17 его находка, о которой упомянул Данте. Тогда это мог быть временный офис… Должны быть и другие подсказки. Боже, Брэд, неужели ты умер из-за этого? Вера облизнула губы и оглянулась на застывшего Каина.

— Каин? — Ответа не последовало, и Вера подошла ближе.

Он замер посреди комнаты, его взгляд был прикован к печатному станку.

— Брэд, активировать режим записи, — тихо приказала Вера.

Каин так и не шелохнулся. Ей и раньше доводилось видеть замирание персонажей, иногда они вели себя неадекватно и нападали на агентов. Режим записи давал право починить засбоенного героя или создать заново. — Каин, вы слышите мой голос? Можете кивнуть?

— Здесь... кто-то был. — Голос звучал потухшим, будто его настройки сбросили до минимума.

Вера снова задышала, услышав ответ. Она обернулась, ожидая увидеть новую жертву, призрака или очередного "двоящегося" статиста. Но Каин смотрел на станок с таким напряжением, будто вглядывался в собственное отражение в треснувшем зеркале.

— Что вы видите?

— Двое. — Прошептал он, не отрывая взгляда. — Они... спорят. Один тычет в схему... и в книгу... он говорит о последствиях. Он зол и боится. Другой улыбается. Широко и жутко. Он протягивает другому что-то вроде шкатулки. "Доверься мне".

Каин сделал шаг назад, будто отшатываясь от невидимой угрозы. Его лицо побледнело:

— Они не видят меня. Они — эхо. Призраки…

— Опишите их: рост, одежда, тембр голоса. Любая деталь.

— Около тридцати пяти лет, рост выше среднего, атлетическое телосложение. Тёмные волосы. Голоса искажены, разборчивость низкая. Одеты в белые врачебные халаты, чёрные брюки, чёрная обувь.

— Вы чувствовали запах или звук?

— Пахло свежестью, горный воздух и какой-то гул, — Каин прошёл к окну и встал к Вере спиной.

Будто ему тяжело говорить об этом, — решила она.

— Что это за место?

— Это то же помещение, но преображённое: стерильность абсолютная, освещение яркое, равномерное. И при этом — ни единого источника света.

— Какие ещё отличия? Предметы мебели, что на столах, на стенах?

— На первом столе ящик с проводами, конфигурация неясна. Бумаги расположены упорядоченно, вдоль края. На втором столе свечение неизвестного происхождения, рядом металлическая мебель. Отсутствуют привычные предметы интерьера. Кушетка двояковыпуклой формы присутствует. Стены излучают свет, но лишены материальной структуры.

Он медленно повернулся к ней, снова почти в форме. Броня из надменности и всезнайства.

— Видения не оставляют меня, агент. Будьте уверены: я составлю исчерпывающий отчёт с зарисовками и дословными записями всего, что предстало моему взору и слуху.

Вера задержала на нём взгляд и поняла, что показалось странным — речь консультанта. То он говорит просто, без излишней витиеватости, то его ответы звучат так, словно над ними корпели копирайтеры. Ещё одна аномалия, но уже в самом Каине. Она оставила это наблюдение на потом и подошла ближе, вглядываясь в верстак, будто видение должно передаться и ей. Ничего, кроме старого куска железа. Облокотившись на край столешницы, она почувствовала подушечками пальцев какие-то царапины. Присев на корточки, она увидела аккуратно выгравированные символы — математические знаки, формулы.