Чернильные пятна

— Доброе утро! — Голос звучал бодро, но лишь для того, чтобы она сама поверила в то, что это утро.

— Альберт, принеси кофе агенту, — Каин продолжил поглощать свой омлет с беконом, будто это была обычная практика — завтракать в компании друг друга.

На нём был тёмно-зелёный костюм в тонкую едва заметную полоску, светлая рубашка и шейный платок цвета морской волны. Вера поморщилась, даже персонаж на её фоне выглядел посвежее. В её вкусе были потрёпанные и практичные детективы, чьи слова, казалось, стоили по сотне фунтов за букву и звучали лишь в случае крайней необходимости. Каин поднял на неё глаза, сегодня серо-синие:

— Я уже известил детектива Спаркса о моей ассистентке. Не уверен, что мы что-то найдём в типографии, но после неё надо опросить людей в пабе. Возможно, там был ваш нападавший.

Вера отодвинула стул и села по левую сторону от него.

— Согласна. У меня есть пара часов, нужно ускориться.

— Мисс Вера, приветствую вас, — поклонившись, Альберт поставил чашку перед Верой и бросил неодобрительный взгляд на Каина. Вере показалось это забавным и странным. Этих двоих что-то связывает, надо присмотреться к дворецкому. Возможно, при всём своём радушии — он тёмная лошадка.

— Спасибо, Альберт, — аромат кофе, солнце, пробивающееся через облака, завтрак — на минуту она почувствовала себя как дома. Альберт кивнул и не скрывая улыбку, вышел из столовой.

— Агент, вы спали…? — Губы Каина сомкнулись на вилке с остатками омлета.

Он что, проявляет заботу? Или это просто вежливость, за которой прячется что‑то ещё?

— В своей жизни? — Ухмылка оголила левый клык и кончик языка, скользнувший по нему. — И не раз, удивительное занятие, — добавила она шёпотом и сделала глоток.

Привычка курить осталась в прошлом, но кофе все равно продолжала выбирать забористый, чтобы напоминал табак. Книжный аватар заранее чувствовал прописанный техниками вкус. Приятный бонус в её работе.

Их прервал стук в дверь. По сюжету его быть не должно. Вера вопросительно взглянула на Каина и тот отрицательно покачал головой. Спустя пару минут в столовую вошёл Альберт и передал Каину письмо.

— Что там? — Вера хотела выхватить и прочитать сама.

— Сын судьи Стивенсона… Почерк маньяка, но жертва не медик…

Ещё спустя пятнадцать минут Вера была представлена ассистенткой Каина из Швеции детективу Спарксу, высокому и крупному мужчине лет пятидесяти. От него исходил тяжёлый запах изысканного парфюма с примесью кокоса. Каштановые, с проблеском ржавчины волосы лоснились и были гладко зачёсаны назад. Да вы щёголь, детектив и, наверняка, бабник. Лицо с крупным носом, аккуратные усы, квадратная челюсть, высокий лоб — он выглядел горцем на фоне худощавого консультанта. Голубые, глубоко посаженные глаза, пробежались по Вере и устремились на Каина:

— Какого чёрта...? — голос звучал раскатисто и сошёл бы за красивый, звучи он мягче. — Вы бы ещё ребёнка с собой взяли…

— Детектив, — голос консультанта прозвучал ровно, без тени раздражения, но с ощутимой сталью, что лишний раз напомнило о его титуле, — возраст мисс Веры не умаляет её способностей. Напротив, её свежий взгляд позволил заметить то, что ускользнуло от более опытных глаз. Её участие в осмотре места преступления не каприз, а стратегическая необходимость. И, как лицо, курирующее это расследование, я настаиваю на её присутствии.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании собеседника, и едва заметно улыбнулся.

— Надеюсь, это проясняет ситуацию?

Вера мысленно усмехнулась от оценки своей внешности и навыков. Порог юности она перешагнула десять лет назад, но до сих пор с ней в кафе пытались познакомиться парни двадцати лет. Воспоминания и комплимент заставили её испытать приятное чувство, когда кто-то за тебя вступается и гордится, но тут же напомнила, что это не его желание, а её работа.

— Наслышана о деле по Золотому душегубу, для меня честь, сэр, работать с вами, — Вера протянула Спарксу руку и надела маску восхищения и радости. Вряд ли бы настоящий детектив в те времена ответил на рукопожатие, но вдруг тёплая ладонь накрыла её пальцы и слегка сжав, указала на переулок.

— Станет дурно, дайте знать. Мои парни уже сделали основную работу, но лучше ничего не трогайте. — Выразительно посмотрев на Каина, бросил Спаркс направляясь к толпе зевак. — Разошлись, нечего глазеть…

Утро было ясным и обманчиво тёплым. Ноябрьское солнце, низкое и слепящее, заливало переулок жидким золотом, в котором плясала пыль. Оно было неуместным, как улыбка на похоронах. Его лучи не грели, а лишь подсвечивали каждую деталь грязи на мостовой и неестественную бледность лица младшего Стивенсона.

Вот же оно, Веру осенило — солнца здесь быть не должно. В этой главе всегда идёт дождь. Она проверила хронометр, но тот не зафиксировал погодный сбой. Мелочь, означающая аномалию системного уровня. Если погода, прописанная в коде, может так легко измениться, значит, кто-то имеет доступ к самым базовым настройкам мира. Это уже не просто глюк, а перезапись реальности.

Каин будто читал её мысли, вглядываясь в солнечные лучи:

— Оно фальшивое. Ощущается, как театральная декорация. Воздух всё равно обжигает лёгкие холодом.

Закрепленный у тела полицейский охотно подхватил:

— А, по-моему, неплохо. Даже не припомню, когда в последний раз такое было…

Вот именно! Вера промолчала, медленно ступая и осматривая переулок. На стене был заметен отпечаток ладони, проявившийся в инее, который уже таял под лучами. Ладонь крупная, как у Спаркса. Это мог быть он или кто-то из его людей. Или статисты… Следуя легенде, Вера спросила так, чтобы Спаркс тоже услышал:

— Мистер Каин, здесь потребуется йод для дактилоскопии? — Палец левой руки указал на кирпичную кладку с исчезающим отпечатком. Взгляд Каина насмешливо пробежался по её находке, после чего он одобрительно кивнул Спарксу, подтверждая её находку.

Семь пар полицейских глаз устремились на неё, как если бы она чихнула и на стене проявился идеальный отпечаток.

— Вы слышали её, — скомандовал Спаркс, и громогласно добавил: — Может, вас заменить мисс Верой?

— Есть, сэр...! — Ответил хор голосов, и помощники засуетились.

Каин уже склонился над телом, не касаясь, но осматривая с неподдельным интересом молодого мужчину лет двадцати. Вера встала у него за спиной, также осматривая труп. Он был одет в дорогой, но теперь испачканный костюм. На шее — алая, почти фиолетовая борозда, точь-в-точь как у предыдущих жертв. Но здесь была разница: на лице застыла не пустота, а маска искреннего удивления. Вероятно, он не ожидал нападения. Найден в переулке, если в карманах что-то и было, то их успели обчистить, о чём говорили их вытаращенные наружу языки. Вера смотрела и не понимала, почему жертвой оказался этот парень. Возможно, маньяка кто-то копирует, но Каин уверенно заявил, что почерк один в один. Она снова осмотрелась в поисках подсказок. Внимание привлекли чистые туфли жертвы.

— Мистер Каин. — Вера кивнула на находку. — Переулок грязный, а его обувь — нет. Его убили не здесь. Принесли и бросили, — Веру передёргивало от этого «мистер», которое приходилось вставлять перед именем Каина, но он чётко указал правила его мира, которым необходимо следовать. Она была согласна, но только на глазах у других персонажей.

— Мисс Вера, вы сегодня крайне наблюдательны, — прошипел через плечо Каин и добавил тише, чтобы слышала лишь она: — Вы привлекаете к себе лишнее внимание, — голос Каина прозвучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась сталь. — Будьте так любезны, прекратите это немедленно и впредь проявляйте осмотрительность, наше положение не терпит подобных демонстраций.

Так же тихо хмыкнув, она поправила плащ и опустилась на колено рядом с ним:

— Он состоял в медицинских списках? Собирался поступать? Что его связывает с медициной? Может, встречался с медсестрой…? — Вера перебирала варианты, пока Каин пристально рассматривал тело.

— Нужно обсудить, — понизив голос, добавил: — Он двоится.

Шумно втянув воздух, Вера снова посмотрела на жертву. К сожалению, она не видела того, о чём говорит Каин.

— Опишите, мне нужно всё до мельчайших подробностей.

— Он двоится. — Повторил Каин. Один двоится, подумала Вера, другой повторяется... — Мерцает. Будто два портрета на одном холсте. Он проступает сквозь него... мужчина в тёмной удобной одежде, на его руке... что-то тёмное, вроде рисунка. И от него пахнет... антисептиком и мылом. Есть реальное тело и словно дух не успевший покинуть его. Это полупрозрачный силуэт, но они немного разные…

Вера не могла видеть призрачный контур, но вместо этого обыскала реальное тело. Пальцы наткнулись на плотный прямоугольник картона в заднем кармане брюк, куда почему-то не додумались заглянуть полицейские. Она вытащила и уставилась на пропуск. С потёртой печатью и угловатым штампом:

«Госпиталь Св. Марии.

Допуск: палата B-17, уровень -1».

— Что это? — Каин наклонился.

— Билет в следующую точку нашего маршрута, — тихо сказала Вера, протягивая пропуск консультанту.

— Надо вернуть его на место, — прочитав, сказал Каин. — Где он лежал?

— Задний, правый, — тихо ответила Вера. Госпиталь. Палата пациента? Что он там нашёл?

— Что-то можете сказать по поводу духа?

— Читатель, — прошептала Вера, отметив, что Каин все-таки спросил её мнение. — Вопрос в том, почему маньяк пришёл за ним. Он не нарушает свой обычай. Ошибка?

— Маньяк не ошибся. У него был выбор, — многозначительно ответил Каин. Не отрывая взгляда от юноши, он достал из своего саквояжа папку с чистыми листами и карандаш замелькал в воздухе, сохраняя то, чего не видел никто из присутствующих, кроме него самого.

— Думаете, он видел то же, что и вы? — Волнение нарастало, ноготь большого пальца жёстко царапал поверхность указательного. Шесть часов в день. А если задержусь, то придётся экономить в конце. Надо поскорее узнать зачем этот персонаж ходил в госпиталь.

— В даосизме считается, что у человека две смертные души. Хунь, что значит «разумная душа», она содержит в себе всё высокое, что есть в человеке, а вторая — По, то есть «животная душа», соответственно сосуд для всего низменного. — Консультант заполнял тишину, пока рисовал ту самую разумную душу. — А в индуизме индивидуальную Атман, то есть душу, и сверхдушу, считают богом…

— Спасибо за это путешествие в высокие учения! — Овации над трупом привлекли внимание зевак. — Давайте поскорее…

— Позвольте пояснить, — голос Каина звучал ровно, почти отстранённо. —Убийца явился не за именем и не за титулом. Его манит нечто большее — то, что мы называем вторым «я» жертвы. Её подлинная сущность, скрытая от глаз непосвящённых. Он охотится не на человека, а на душу и это куда опаснее.

Каин поставил точку, внимательно изучил, будто проверяя их правдивость, и только после этого медленно поднял взгляд на Веру, протягивая ей эскиз. Эта короткая передача зарисовки выглядела так, словно вручал ей тайные знания и делал он это с нарочитой неторопливостью.

— Взгляните. Здесь отражено то, что он почуял.

Призрачная дымка пульсировала над телом — не отражение, не тень, а цифровой паразит. Та же поза, но с ошибками: стрижка на пару сантиметров короче, худи с логотипом, которого не было в базе данных. Он выглядел старше — или алгоритм просто не смог корректно отрендерить возраст? Каин зарисовал всё с маниакальной точностью. Слишком чёткие линии для глюка. Слишком реальные складки ткани. Вера покосилась на консультанта. Его глаза не мигали. Он следил за ней, как система видеонаблюдения — без эмоций, без паузы. Поёжившись, она отошла вглубь переулка. Здесь сигнал хронометра слабел — стены будто глушили частоты. Пальцы коснулись сенсора. Активация, ввод данных, ожидание тридцать секунд. Каждая миллисекунда сопровождалась тихим писком, будто кто‑то пытался пробиться сквозь помехи. Экран вспыхнул красным:

«Отсутствует сигнатура авторизованного погружения».

Вера мысленно соединила точки. «Незарегистрированный след» и есть тот размытый второй силуэт. Пиратский способ. Сознание не смогло корректно синхронизироваться с шаблоном персонажа, наложившись как бракованная копия, искажая реальность.

Она чувствовала Каина спиной, он стоял за правым плечом так близко, что его дыхание щекотало шею.

— Здесь был читатель, но его нет в системе. Никто не покупал свечу на этот аккаунт, кто-то вошёл незаконно, — пусть он и не понимает устройство книжной вселенной, но ей необходимо было проговорить это вслух. — Он не призрак, а след незавершённого погружения, баг. Значит, маньяк охотится не на персонажей, а на самих читателей, на живые сознания. Вы оказались правы.

По привычке, агент заговорила вслух.

— Вот как они умирают. Раны настоящие, физические, но если причина в погружении… Не могли же жертвы сами себя душить? — она замолчала, чувствуя, как привычный мир даёт трещину. — Или всё‑таки могли?

— Прежде всего надлежит опросить свидетелей: где находился пострадавший до нападения? Это позволит составить карту его передвижений и, что важнее, выявить маршрут того, кто им управлял. Но первым делом направимся в госпиталь. — Каин говорил размеренно, словно раскладывал факты по полочкам, но логика последнее, на что можно было опереться в этой истории. Чтобы понять, нужно думать не как убийца, а как тот, кто за ним стоит. Возможно, маньяк лишь орудие.

— А я проверю подключения к персонажу, когда вернусь в Бюро. Эти данные не разобрать на ходу, мне понадобятся… — Вера замолчала, подбирая слова и тут же сообразила: — более мощные инструменты.

— Вы намерены прервать расследование сейчас? — в голосе сквозило удивление и лёгкое разочарование.

— Позже, после госпиталя. Соберу больше информации, а затем проверим типографию.

— Что ж, промедление может сыграть злую шутку, — консультант резко повернулся, давая понять, что время дорого. — Спаркс загонит нас в участок для допроса на полдня, наше окно сейчас. Ждите здесь. Я переговорю с ним.

Ага, полдня в участке. Это вы, ребятки, без меня. Вера осталась стоять на том же месте, будто отдавая дань уважения трупу. То ли усталость, то ли она слишком вжилась в роль ассистентки Каина, но какая-то сила заставила её ждать на месте, а не последовать за ним и послушать разговор с детективом. Встряхнув головой, она снова принялась осматривать тело, обходя его по кругу. И заметила фантик от леденца. Как-то много любителей сладостей на одну книгу. Отсвечивая фиолетовым, он едва выглядывал из-под рубашки, на которой были следы борьбы — нити оборваны, будто жертву резко дёрнули за ворот. Рубашка вздыблена в районе третьей пуговицы, тело пока не трогали, поэтому обёртку не нашли. Если бы не луч солнца подсветивший точно фонариком, она бы тоже прошла мимо. Вера присела и протянула руку, почти прикоснулась к улике, как над ней раздался предупреждающий голос Спаркса:

— Держите руки при себе, мисс Вера.

Вера сделала вид, что поправляет ткань плаща, чтобы встать на обе ноги и стащила тот самый фантик, зажав его в ладони. Проходя мимо детектива, она мило улыбнулась:

— Прошу прощения, детектив Спаркс. Мне показалось, что я уронила свою серёжку…

— Мы уходим, — резко вмешался Каин, и набросил капюшон её плаща прямо ей на глаза. Схватив за предплечье, консультант вывел агента из переулка.

— Фантик — не случайность, — шепотом ответила Вера. — Данные с хронометра я сохраню для отчёта, но этого недостаточно. Маньяк, незаконные подключения, сбой погоды... Всё это части одной системы. Мне нужна типография. Там может быть ключ, который свяжет всё воедино.

— Чем больше улик, тем крепче дело, но будем последовательны, — и тихо рядом с ухом: — Слишком много зевак. Он может быть здесь. Старайтесь не показывать своё лицо.

Вера послушалась, интуитивно чувствуя, что он прав. За углом уже стоял экипаж и Каин пропустил её вперёд, придерживая дверь. Внутри он пару раз стукнул кулаком по стенке у себя за спиной. Мир снаружи сразу же наполнился ритмичным перестуком копыт и мерным поскрипыванием рессор.

— Сколько времени займёт поездка? — спросила она.

— Четверть часа, может чуть дольше, — с напускным безразличием ответил Каин. Вера понимала, что скоро последует вопрос про тайминг и почему это важно, но она не собиралась рассказывать ему всю правду про погружения, чтобы в будущем это знание не обернулось в оружие против неё самой.

Она достала из сумки, спрятанной под плащом, перо-коготь, и надев его, кратко написала в воздухе, что они прибыли в госпиталь Св. Марии спустя минуту. Каин, с любопытством наблюдавший за её действиями, вдруг резко вскинул голову, когда карета неестественно плавно остановилась. Он откинул шторку и выдохнул:

— Что... Почему мы не рассыпаемся на атомы?

— Потому что это не реальность, — Вера поспешила выйти из экипажа пока не прозвучали новые вопросы.

Настало время искать хлебные крошки.

Глава 9

Сестринская

Госпиталь Св. Марии

Заходя в здание больницы, Вера чувствовала что-то между погружением в тёмные воды и путешествием в прошлое. Круглый холл раскинул в стороны, точно щупальца, по два мрачных коридора в четырёх углах. Восемь проемов — две сдвоенные восьмерки или четырехлистный клевер, где каждый лепесток ведет в бесконечную петлю. Вслед за обогнавшим её Каином, она свернула налево в первое кольцо. Пахло лекарствами, где-то звякнул металл, будто кто-то перебирал инструменты. Нестройные колонны тусклого света тщетно старались подсветить хоть что-то кроме замызганных стен. А те жадно впитывали даже крошечный проблеск надежды. Вдалеке слышались стоны, шум был лишь отдалённо похож на звуки больницы. Скорее психлечебница... И ни единого человека на пути, лишь одинокая каталка с бурыми пятнами на бинтах, что как змеи свернулись на ней.

Грязь и плесень столкнулись в месте больше похожем на страшный сон, нежели медицинское учреждение. В сравнении с реальным этот госпиталь — помойная яма. Веру передёрнуло и это не ускользнуло от глаз Каина.

— В Бюро будет почище?

— Даже в мотивации маньяка будет почище, — ответила Вера сквозь зубы.

— Что вам о ней известно? — голос зазвучал напряженно.

За годы службы в Бюро, Вера усвоила, что не стоит быть сломанным радио, рассказывая то, чего позже никто и не вспомнит. После редактуры, техники перепрошьют его и Каин заживёт с чистого листа, отыграет роль, так и не узнав о том, чем руководствовался маньяк. Это выяснит детектив Спаркс, когда консультант умрёт под конец истории. Она вздохнула, представив вечную сюжетную петлю. Но страшнее было не это. Гибель Каина необратима, необходима и предопределена. Это должно произойти, чтобы запустить правильный цикл.

— Знаете, — задумчиво произнес Каин, — ваше молчание, как и молчание предыдущих незнакомцев, наводит на мысль, что любая информация изменит будущее.

— Вы зря придерживаетесь этой гипотезы. Я не из будущего, информация ничего не изменит. Мне хотелось бы двигаться дальше, а не жевать бесконечную жвачку, — голос стал жестче. — Ваша ценность именно в этой слепоте. Вы видите то, чего ранее не могли. Вы импровизируете, вместо того чтобы апатично читать заученные реплики. Узнай вы настоящую историю, и расследование превратится в бесполезное мероприятие. Мне нужен ваш острый ум, ваше умение анализировать. Не персонаж из книги, а… соучастник. Каин-который-задаёт-вопросы. Беспристрастно. Мыслите за рамками, представьте, что здесь возможно всё. Не ограничивайте себя прошлым опытом. — Она замолчала, сама удивлённая напором собственной речи. Чёрт. Зачем она всё это говорит? Чтобы убедить его? Или чтобы убедить себя, что её странная осторожность с ним — лишь тактический расчёт?

Переводя дыхание, она продолжала сверлить консультанта взглядом.

— Хотел бы я знать, что вы скрываете, — парировал Каин, но теперь в его тоне было меньше уверенности и больше… любопытства.

— Я скрываю ваш сюжет. Держу его при себе, как сосуд с кислотой. И знаете что? — Она почти прошептала. — Я боюсь его разбить. Не потому, что она выжжет в вас дыру, а потому что среагирует. Вы станете тем, кем должны быть, а мне невыгодно работать с осадком.

Она отступила, оставив его с этим странным признанием, страхом агента перед собственным решением работать с кодом.

Каин сделал шаг к ней и слегка наклонился, будто хотел сообщить тайну.

— Значит, сейчас вы видите во мне больше, чем просто персонажа? — Его шёпот обжёг кожу у её уха, смешавшись с выдохом.

И тело, предательское, глупое, словно забывшее о девяти месяцах комы, отозвалось резким, тёплым спазмом где-то под рёбрами. Ладони тут же обожгло и проступили капли пота. Реакция была настолько быстрой и физиологической, что рассудок отстал на полтакта, успев только зафиксировать: опасность. близость. мужчина.

Давящий изнутри клубок паники, старой и знакомой, засел в солнечном сплетении. Угроза исходила не от него, она шла от неё самой. От собственной уязвимости. Убитая заточением в «Безмолвном свидетеле» нервная система, всё ещё путает опасность с чем-то другим. С чем-то, чего ей теперь запрещено хотеть.

Злая — нет, яростная — на этот сбой, она сделала шаг назад, буквально разрывая это физическое поле. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями во всё ещё мокрые ладони. Она выпалила грубее, чем могла бы, стараясь звучать ровно:

— Я вижу в вас умную самообучающуюся систему, набор нулей и единиц. И обязательно изучу то, что вы принимаете за своё сознание.

— Будет больно, агент. — последовал ответ. — Когда осмелитесь, прихватите лидокаин… — он нервно сглотнул, проведя рукой по волосам, будто пытался привести их в порядок, хотя они и так идеально лежали.

Она заметила, что он замер, сам не понимая, что сейчас сказал и почему, но прежде, чем Вера смогла задать вопрос, последовал дальше.

Лидокаин изготовили в тысяча девятьсот сорок третьем году, а сейчас девятьсот первый. Это слово... его здесь не должно быть. Оно вырвалось из памяти, как сорвавшаяся с цепи собака, значит ли это, что его база данных шире, чем временные рамки книги? Или же всё проще и автор вписала анахронизм.

— Так и будете любоваться моей спиной? — в пустом коридоре слова звучали неуютно громко.

— Я целюсь, — кровожадно улыбнулась Вера, чувствуя, как эта маска злости придаёт твёрдости её всё ещё неуверенным ногам.

— Ваше право, но знайте, после этого вы останетесь совсем одна.

Каин остановился в дверном проёме на пару секунд и жестом поторопил Веру. Подойдя ближе, она услышала его тихое:

— У нас новая жертва.

На полу в сестринской лежало тело женщины из седьмой главы «Преступления и тени». Под её головой растеклось и уже подсохло кровавое пятно. Некогда белый карман фартука был испачкан кровью и странно оттопырен.

Надо проверить, подумала Вера и осмотрелась, выискивая странности.

Комната была тесной, как кладовка. Примерно четыре широких шага вглубь и шесть в ширину. Одно окно и толку от него никакого. Серый свет едва проникал внутрь, а стёкла сохранили разводы от грязной тряпки. На стене плакат с надписью «Чистота — залог здоровья», иронично, учитывая окружающую их грязь. Разруха. Это книга так умирает или кто-то меняет её?

Вдоль одной стены полки с склянками — карболка, хлороформ, лавандовое масло. В шкафу для инструментов, пинцеты, ножницы и шприцы, лежали без какого-либо намёка на стерилизацию. На единственном крюке болтался окровавленный фартук, рядом график сестринских дежурств. Вера прищурилась, последняя запись гласила, что сестра М.У. заступила на дежурство три дня назад. Дубовый стол с керосиновой лампой, рядом раскрытая книга «отчётов сестры»:

«Больной №17: кричал о «тенях из книг. Назначено: лауданум, двойная доза».

Узкая кровать с соломенным матрасом и въевшимися пятнами то ли крови, то ли наркотика, стояла криво, будто её отшвырнули в угол. Под ней замерли склянки, наклонившись, Вера прочитала — «Для буйных», «Для спокойных». А ведь раньше именно так и лечили, ей стало противно от того, в какой скверне существовало человечество раньше.

За спиной раздался тихий лязг, Вера обернулась в момент, когда Каин запер дверь на крючок и раскрыл на полу свой саквояж.

— В любой момент кто-то может сюда вернуться, поэтому поспешим с осмотром, — сухо сказал Каин, склонившись над телом и заменил перчатки на светлую пару.

Наверное, заметив её невысказанный вопрос, пояснил:

— Не хочу пачкать свои парадные, — и как ни в чем не бывало продолжил: — Она должна была умереть через три дня. Я не патологоанатом, но тело окоченело.

Его движения были методичны, но в позе сквозило лёгкое напряжение. Поворот головы — осмотр раны — запись на лист бумаги. Ни одного лишнего жеста, будто его программировали для этого. Когда непослушная прядь упала на лоб, он даже не прервался, смахнув её тыльной стороной ладони с ручкой. Это была не человеческая ловкость, а оптимизированный алгоритм действия. И это пугало больше, чем любая угроза.