Чернильные пятна

Глава 3

После знакомства

Кабинет Каина. Спустя пару минут после ухода агента

Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тишина, густая, как невысказанная мысль. Каин неподвижно стоял у камина, пальцы сжимали край мраморной полки. Его обоняние, отточенное безмолвием морга и склепов, уловило запах. Не духов. Горящего воска? Нет. Хлора и меди. Он прошёл к тому месту, где она стояла. На полу не осталось следов перехода, ни мокрой грязи — сегодня был дождь. В желании найти физическое свидетельство, получил лишь новую загадку.

Он был консультантом по потусторонним вмешательствам. Изгонять нечисть, заново хоронить нежить, разоблачить вампирское логово… Он видел многое, ему привычно верить в существование чего-то большего. Он был сосудом, в котором отлично уживались учёный и мистификатор. Столько времени он думал, что к нему приходили гости из будущего. Но что, если правда из уст этой гостьи — единственно верное объяснение? Не магия, не чудища, даже не Ад или Рай. Будущее, в котором наука приручила магию и подчинила законам физики.

Она была убедительна. Он мог бы отмахнуться от её доказательств, как какой-нибудь нигилист или скептик, но его ум хотел разгадать эту загадку. Он помнил вес цилиндра в руках. Видел человека за окном, который семь раз подходил к фонарю, чесал затылок и уходил, точь-в-точь повторяя свой странный ритуал. Он понимал, что действительно не мог попасть в некоторые места в городе. Мраморный пол можно было оправдать сильнодействующим препаратом, хотя на агенте не было никакой защиты. С другой стороны, от чего защищаться, если она убеждала его, что он стоит на изначальной версии книги?

Уходя, она зажгла свечу, извлечённую из сумки, висевшей поперёк груди, и, прикрыв глаза, сосредоточилась. А потом исчезла. Не было чертыханий, звука прыжка. Она словно никогда и не стояла перед ним.

Каин собирал её образ по частям, как улики на месте преступления, которого ещё не случилось, но которое обязательно будет.

Ботинки. Грубые, солдатские. Такими не ходят в гости. Такими наступают, крушат.

Чёрный костюм без намёка на моду. Пиджак сидел мешком, под ним — жилет, затянутый почти по-женски, с отчаянной необходимостью собрать себя в руки. Белая рубашка топорщилась, две верхние пуговицы расстёгнуты — то ли плевать, то ли задыхается. Брюки могли приютить ещё одного агента, напоминая рясу монаха. И руки. Тонкие пальцы, слишком бледные для живого человека. Пальцы, которые сжимали странное перо, надетое на указательный палец правой руки. Она похожа на заблудившегося щенка, который огрызается, едва ты протягиваешь руку.

Лицо. Густые брови, вздёрнутый нос, придающий озорной вид; губы, чья лёгкая асимметрия кривится от постоянной горечи. Парадокс. Лицо ребёнка и глаза взрослой женщины. Серо-зелёные, как кора, поросшая мхом. В них не было ни желания понравится, ни страха, ни обмана. Стальной клинок с зазубринами — не сломленный, но требующий заботы.

«Владелец похоронного бюро, — мелькнуло в голове. — Те хотя бы знают, зачем приходят. А эта явилась в траурном костюме, но хоронить пришла не мёртвых, а правду. Или ищет ответы, которые уже кто-то похоронил».

Он потёр переносицу — жест, которого не помнил. Привычка, не принадлежащая ему. Каин прошёл в коридор. Стены здесь были обиты тёмным деревом, пол — широкие дубовые доски, скрипящие в такт шагам. Он мог пройти этот путь с закрытыми глазами — знал каждую царапину на перилах, каждый выцветший портрет предков, смотревших на него с осуждением. Но сегодня он шёл медленно, вглядываясь в привычные вещи так, будто видел их впервые. У одной двери он замер и посмотрел на круглую ручку. Повернув её, консультант открыл дверь и посмотрел в темноту. Он знал про это место, только его объяснения носили мистический характер. После слов агента, он вглядывался во мрак и пытался представить каково это быть внутри книги. Его рука потянулась в эту черноту и упёрлась в невидимую преграду. Он не чувствовал текстуру, но что-то не пускало его войти. Закрыв дверь, Каин продолжил свой обход.

Странная гостья не испугала его и не удивила. Она заинтриговала.

Он привык иметь дело с необъяснимым. Призраки, демоны, проклятые предметы — у всего есть логика, правила, слабые места. Даже магия подчиняется законам, если знать, как на неё смотреть. Но здесь законов не было или он их просто не знал.

Каин остановился у лестницы, рядом с библиотекой. На стене висела картина — его дед, основатель рода. Тот же холодный взгляд, та же привычка сжимать губы. Он никогда не понимал, зачем предки заказывали такие портреты. Чтобы пугать внуков? Или чтобы напоминать себе, что они тоже когда-то были живыми?

Агент не боялась, не лебезила, не пыталась кокетничать. Она говорила, как с равным, хотя по статусу я выше. И я позволил ей командовать.

Потому что она давала информацию, а информация — это власть. Даже если она врёт, даже если ошибается, она даёт материал для размышлений. Он мог бы позвать слуг и выдворить её, мог бы пригрозить. Но тогда он так и не узнал бы, почему его мир трещит по швам.

Каин прошел в библиотеку. В камине догорали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. Он подошёл к книжному шкафу, провёл пальцем по корешкам. Фолианты по трактатам, медицинские справочники, старые дела, которые он вёл когда-то сам. Всё на своих местах. Всё знакомо до боли. И всё — ложь. Если верить агенту. Он усмехнулся. Усмешка вышла кривой, как трещина на великолепной вазе. Она не портила, а лишь подчеркивала красоту.

Я позволяю ей командовать, потому что она знает больше. Пока — больше. Но это не навсегда, — успокоил он себя.

Консультант оставил полки и подошёл к окну. За стеклом бушевала буря. Как всегда, по пятницам, словно у неё есть график дежурств. Его собственное отражение в стекле, безупречное и холодное, казалось ему сейчас чужим. А образ этой колючей, изломанной девушки с глазами, повидавшими много боли, на удивление ясным.

Запах табака, хотя нет, горького кофе, риса и апельсина всё ещё держался в памяти. Каин посмотрел на дверь, считая минуты до её следующего появления.

«Проклятье». И сам не понял — о чём.

Кто вы на самом деле, агент? И почему ваш приход пахнет не просто началом новой главы, а концом всей книги?

Глава 4

Обмен информацией

Кабинет Каина, спустя шесть часов после знакомства

Вера зарычала и наградила таким же свирепым взглядом сидевшего напротив Каина. Он снова потянулся к переносице. Призрачный жест. Может, это намёк на какую-то не прописанную черту? Следы более ранней, стёртой версии персонажа? Левая бровь поползла кверху в притворном удивлении, голос звучал ровно:

— Серьёзно, агент? У вас там не обучают держать лицо или вы тестируете на мне убийство низкими частотами?

Вера ни разу не смутившись, откинулась на спинку стула и потёрла уставшие глаза. Затем смяла страницу книги, в которой делала заметки карандашом. Спину жгло от напряжения, нейрочип под лопаткой ныл, будто сильные пальцы пытались вдавить его поглубже. Она уже больше двух часов вычитывала несоответствия в сюжете и задавала уточняющие вопросы консультанту. Словно врач, собирала анамнез, чтобы потом построить гипотезу и выявить источник проблемы.

— Каин, вы такой шаблонный, — не скрывая недовольства проворчала агент.

— Не чета вашей фамильярности, агент? Вы такая антибанальная, не избитая, не лишённая оригинальности и своеобразия, — его взгляд был насмешливым и даже самодовольным.

Слова повисли в воздухе. Он вернул ей её же обвинение: изящно, умно, как умеет самообучающийся алгоритм. Не очеловечивай их, Вера. Они всего лишь хорошо прописанный код. Это напоминание в начале её обучения звучало также часто, как и слова приветствия. Брэд был прав, но и терять союзника — пусть сейчас он и казался ей обузой — большая глупость. О доверии не может быть и речи, но хамить не стоит. Даже с хронометром она вежливая и благодарит за помощь. В некотором роде Каин такой же голосовой помощник. Голограмма со звуком. Но как бы она не напоминала себе о виртуальности мира, внутри всё было настолько реально, что над верхней губой выступила капелька пота. Осторожно проведя пальцем сверху вниз, она оставила влажный след.

Только Вера решила смягчится, как её обжёг взгляд Каина. Глаза сузились настолько, что потеряли цвет, будто чернила слились с ресницами. Вот видишь, взбешен. Предсказуемая ярость. Но внутри она сжалась, код или нет — он имел силу в этой вселенной. Заставляя себя дышать по квадрату, она чувствовала нарастающую тревогу.

— Вашаспособность зеркалить чужие слова поистине впечатляет, — её голос прозвучал ровно, почти равнодушно. — Как у хорошо настроенной говорящей машины. Но скажите, Каин, разве умение повторять слова с лёгкой перестановкой, не признак того, что вы действуете по заранее прописанному сценарию?

— Шаблонное мышление разве не удел сценаристов?

— Нет, удел тех, кто боится выйти за рамки, — теперь карандаш в её руках хрустнул и разделился надвое. Процесс словесной схватки запущен, сейчас начнётся фехтование.

Каин встал и подошёл к бару. Наполнив два стакана, он протянул один Вере. Она сжала его так крепко, что побелели пальцы. Расслабься, он же подмечает все эти мелочи.

— Я постараюсь не ранить ваши... чувства, — тщательно подбирая слова, чтобы избежать драмы, пообещала Вера. — Признаюсь, недавно я закрыла одну книгу, в которой персонаж оказался обманщиком и трусом, — глоток. — Это заставило меня пересмотреть своё отношение к тем, кто существует в книжном мире.

Каин слушал, вернувшись в кресло откинувшись на спинку с видом незаинтересованного в беседе человека. Но Вера видела, что его челюсть напряжена, а брови слегка сошлись у переносицы. Он не просто слушает. Он анализирует каждое её слово, точно она образец для изучения. Вдруг его взгляд изменился, исчезло раздражение и появилась оценка. Она и сама не раз смотрела так на сложные улики.

Вера внутренне ощетинилась, предполагая, что именно он видит в ней. Вероятно, раскладывает на составляющие, с наблюдательностью детектива и интересом учёного, под чей микроскоп попало полезное (бесполезное, подсказал внутренний критик), ископаемое. Она готова поклясться, что он не верит ей и пытается найти факты, опровергающие все её доводы. По тому, как его взгляд прикован к ней, она была уверена, что он уже составил её психологический портрет: стресс, прямолинейность, травма. Ну и пусть. Его проницательность — всего лишь сложный скрипт. Её приоритет в том, что она выжившая, а он — не человек. Она существует пока помнит, что за его лицом нет личности. В последний раз её предал не мужчина, а хорошо прописанный сюжет.

— Смею предположить, что до предательства, вы тоже не особо жаловали персонажей, — уголок рта дрогнул, будто глюк, но Вера решила, что это улыбка.

— Если вы подразумеваете близкие отношения...

— Насколько близкие? — взгляд Каина стал насмешливым.

— Каин, — Вера склонила голову набок и заговорила бархатистым, ядовитым шёпотом, — вы флиртуете со мной?

Краем глаза она уловила движение справа, Альберт на пару секунд замер, а потом невозмутимо направился через кабинет, точно судно, которому не страшен шторм. Нос защекотал аромат свежесваренного кофе. Безупречно изображая глухоту к их разговору, дворецкий поставил поднос на стол. Перекус в виде хлеба, сыра и тонко нарезанного мяса, тут же вызвал приступ голода.

Каин вдруг расплылся в широкой, неестественной улыбке. Слишком широкой. Слишком открытой. Как у актёра в мелодраме, мелькнуло у Веры.

— Агент Вера, — произнёс он с нарочитой лёгкостью, — поверьте, моё любопытство к вам сугубо профессиональное. Я не настолько в отчаянии, чтобы искать утешения в посторонних раздражителях.

Этот напыщенный индюк, осмелился намекнуть, что она — раздражитель. Профессиональное любопытство, значит, не в отчаянии... А не он ли за помощь ухватился, как человек, у которого нет зацепок?

Возмущение встало поперёк горла. Она открыла рот, чтобы ответить и вовремя остановилась. Потому что он смотрел на неё с лёгкой усмешкой. Ждал реакции. Хотел, чтобы она взорвалась.

Вера взяла себя в руки.

— Рада, что вы так высоко цените мои профессиональные качества, — сказала она ровно. — А то я уж было подумала, что вам просто неловко признаться в симпатии.

— Сэр, — прокашлявшись, вмешался Альберт, — думаю, мисс Вера могла неправильно истолковать вашу чистоту намерений и принять ваши слова, сэр, за личное оскорбление...

На ровном месте вышла из себя, вспомни, где ты. Мужчины молча смотрели на неё и именно это помогло закрепить голос в голове. Ждут моей реплики, будто от этого зависит весь сюжет.

— Всё истолковано абсолютно правильно, Альберт, — Вера поставила почти нетронутый стакан с виски и принялась собирать бутерброд. — Меня нельзя оскорбить. Я здесь не женщина, а ассистент его светлости. На страницах книги я была бы санитаром сюжета, который отделяет важное от напускного.

— Ваша манера держаться наводит на мысли о том новомодном «феминизме», что импортируют из Франции. Позволяете себе слишком много для особы вашего пола.

— О… моего пола? Я восхищена автором книги, которая столь умело прописала вашу арку. — Мяч на моём поле, подумала Вера.

— Сочту за комплимент, — наигранно кивнул Каин.

— Не сочтите. Вашей заслуги в этом нет, — хронометр на запястье завибрировал, и Вера увидела, что показатель пульса зашкаливает. Отлично, чуть больше двух часов в книге и уже поддалась на провокацию системы.

— Вероятно, заниматься своей аркой вам некогда… — между делом заметил Каин.

Вера решительно встала из-за стола. Почему он её задирает? Это было похоже на хитрое дёрганье за косички. Он проверяет ее границы, ее характер и идентичность заявленной роли. Отклонится ли она от версии, с которой пришла к нему. Маньяк где-то здесь, пока она отвлекается на пустые пререканья.

— Сэр, я могу…

— Не сейчас, Альберт, — перебил дворецкого Каин, прямо глядя в её глаза. — Кажется, агенту есть что сказать.

— Я здесь не для того, чтобы быть «раздражителем» в вашем прописанном сценарии, — голос звучал спокойно. Почти. — Разговор окончен.

Подмигнув дворецкому, Вера быстро собрала заметки в сумку и направилась к выходу:

— Спасибо, Альберт. Дальше я продолжу одна. Займу комнату наверху.

Она уже взялась за дверную ручку, когда Каин сказал:

— Вы не спросили, что я видел.

Вера нехотя обернулась.

— Что вы видели?

Он подошёл к столу, взял свои записи, те самые, которые делал, пока она вычитывала несоответствия.

— В переулке, у дома мисс Купер кто-то ошивался. Вы уверены, что по сюжету его там не должно быть?

— Уверена, — ответила Вера.

— А я его видел, — сказал Каин. — Он выглядел подозрительно. И … двоился.

— Что значит «двоился»?

— Как два рисунка на одном листе пергамента. Один — поверх другого. Реальный человек и… кто-то ещё, призрак, сущность.

Вера вернулась к столу, взяла его записи. Карандашный набросок — две фигуры, наложенные друг на друга. Одна расплывчатая, почти призрачная.

— Когда вы это видели?

— Я прибыл вместе с детективом, пока они проводили осмотр внутри, изучил зевак и улики за пределами дома.

— Он как-то реагировал на вас?

Каин посмотрел на неё без надменности и насмешки. Скорее, с любопытством естествоиспытателя, который наткнулся на новый вид и пока не решил, опасен он или безобиден.

— Он старательно избегал любой реакции, но на его плаще были синие крошки краски. Такой же, как на двери в дом мисс Купер. Казалось, что кто-то или что-то управляло им, — он положил лист на стол. — Похоже на внушение, агент.

— Я возьму это, — Вера сжала его записи, и спросила: — Вы поэтому согласились помогать?

— Я поэтому не выгнал вас, когда вы начали командовать, — поправил он.

— Ценю вашу сдержанность, — ответила Вера, направляясь к выходу.

Оказавшись на лестнице, она выдохнула. Свидетельство персонажа — не улика. Только нить. А нить может вести в никуда.

Глава 5

Улица Падших

Особняк Каина

после происшествия в кабинете

Вера открыла дверь комнаты, в которой до вечера точно не появится Каин. Она прошла в его спальню, как ранее делала сотню раз в других книгах. Локация персонажа — это своеобразный гостиничный номер, в котором ты иногда находишься, пока не решишь вопрос.

Комната встретила её аскетичной роскошью. Ноздри защекотал запах древесины, такой бывает в старых домах, где живут одни книги и тишина. А затем едва заметный аромат человека. Каин носил смесь из удового дерева с розой, словно костюм. Помнится, об этом говорили на стажировке. Благодаря консультанту, в реальности скупали все свечи с этим запахом. Читатели хотели дышать его воздухом.

Встряхнув головой, Вера вернулась к делу. Допрос персонажа и так утомительное занятие, а когда он увиливает – усложняет ситуацию в разы. Их «сверка локаций» была игрой в одни ворота, он что-то скрывал, и она это видела. Ей нужны были его черновики, его личные заметки — всё, что не входило в официальное досье Бюро.

Одна мысль упрямо сверлила виски: работать в паре с персонажем? Это глупо. Брэд бы уже составил свод правил для такого сотрудничества. Она сжала виски, но голос в голове не умолк, как если бы сама книга вгрызалась в сознание.

В комоде не оказалось ни единой бумаги. Вера заглянула в тумбочку. Нож с витой рукояткой лежал там, будто ждал именно её. Пальцы сомкнулись на нём. Конечно, кольцо на пальце было оружием посерьёзнее, но она не хотела рисковать, предпочитая иметь тайное оружие. Холод металла пронзил кожу, и в голове тут же вспыхнул образ: перо-коготь, выскользнувшее из окровавленных пальцев, падение в темноту, девять месяцев небытия. Оно было мощным оружием, но в прошлый раз предало. Нож же простой, надёжный, не требовал крови и не подводил. Она бросила его в сумку. И лишь потом, уже на ходу, её осенило: в книге «Преступления и тени» похожее орудие лежало в паре метров от тела жертвы. Хотя её задушили. Что если она сопротивлялась и пыталась ранить нападавшего? Тогда он мог увернутся и что-то выронить, оставить след. Больше зацепок не было. Значит, начинать надо с дома жертвы и осмотреть всё самостоятельно. В реальности убийца всегда возвращается на место преступления, здесь могло бы быть также. Зачем? Да хоть бы утереть нос местным властям. Смотрите, я все еще на свободе и гуляю по местам преступлений.

Вера схватила книгу в поисках адреса. Страница тридцать семь... Дом мисс Купер. «Красная дверь, три ступени…» А Каин сказал синяя краска на двери. Значит, правка свежая. Возможно, маньяк активен прямо сейчас. Достаточно ранить его пером, чтобы код заглючило на пару минут. Этого хватит, чтобы переписать детали истории. Адреналин стёр тошнотворное напряжение, оставив только ясность и желание продолжить. Надо спешить. Вера спустилась вниз и набросив первый попавшийся плащ, почувствовала запах лаванды. Каин ненавидел лаванду. Почему тогда в доме пахнет ею? Он что не чувствует? Вопрос повис в мыслях, не находя ответа.

***

Дверь захлопнулась. Широко шагнув на мостовую, она не видела, как из-за полуприкрытой портьеры на её спину легли два пристальных взгляда.

— Сэр, мне проследить за ней? — голос Альберта прозвучал тихо, будто он боялся спугнуть исчезающую в сумерках фигуру.

— Не стоит. Я знаю, куда она направилась. Пусть поиграет в сыщика, если ей так угодно. Там ничего нет.

— Но, сэр… вдруг, она пострадает?

После недолгой паузы, Каин ответил:

— Значит, нечего и надеяться, что она чем-то могла быть полезна.

— Даже если говорит правду?

— Тебе не кажется, что её правда однобокая?

— Думаете, она врет?

— Думаю, что кто-то убедил её в том, во что она верит.

Консультант снова потянулся пальцами к переносице. Сколько бы он не искал опровержения её словам, но были мелкие детали, которым нет объяснения. Как, например, эти чертовы очки, которые он то и дело желает поправить. Память души о прошлой жизни? Он никогда не носил очки. У него не было никаких болезней или травм. Никогда. И это казалось странным. Обычно, дети в детстве разбивают коленки, болеют гриппом… Но не он. Каин тихо выругался.

— Ваша светлость?

— Хочу быть свидетелем её провала или... доказательств её правды. Что ещё хуже.

Когда он наконец повернулся к окну спиной и увидел Альберта, тот уже держал в руках его плащ и котелок.

— Я настолько предсказуем? — ухмылка преобразила суровые черты лица, сделав его доброжелательным.

— Сэр, я дворецкий. Если я не могу предугадать, значит, я зря получаю щедрое жалованье, — но морщины у глаз уже приподнялись в ответной улыбке.

***

Вера замедлила шаг, рассматривая улицу. Нанять кэб, значит потерять полчаса езды, которых у нее нет. Выйти и войти заново тоже рискованно и отнимет время. Оставался один вариант — потратить несколько капель крови, но сэкономить самый ценный ресурс. Микро-жертва ради макро-результата.

Она свернула в узкий переулок за булочной, где находилась одинокая дверь на кухню. Аромат не оставил сомнений, именно там выпекают сдобу. Сжав от нетерпения зубы, она активировала перо-коготь. Игла под кожей отозвалась привычной болью, но это был расчётливый укол. Указательный палец вывел четкий приказ: открыть проход в переулке перед домом первой жертвы.

Она толкнула створку, вместо запаха дрожжей в лицо ударил холодный воздух бедного квартала. Шаг и она на улице Падших. Ветер завывал, забираясь под полы плаща, пропахшего лавандой...

Она выглянула из-за угла и не заметив ничего подозрительно, зашагала к дому жертвы. Дверь была ярко синей, окна черные, будто жильцы давно спят. Раз, два, три, порог — мысленно посчитала Вера. Внутри нарастало мрачное предчувствие чего-то недоброго. Трусиха. Дерево поддалось легко, без скрипа. Петли были смазаны и совсем недавно. Внутри оказалось светло, словно кто-то зажег лампу, но источника она так и не увидела. Сделав шаг назад, Вера снова посмотрела на окна снаружи — чернота. Вот и аномалия. Нащупав в сумке нож, она крадучись вошла внутрь, закрыв за собой дверь.

Комната была одна, но просторная. Хватило бы на студию, пронеслось в голове. Обстановка бедная, из-за шторы в углу, больше напоминающей грязную тряпку, выглядывала кровать. У входа стоял импровизированный умывальник — кувшин с водой и миска. Подозревая неладное, Вера лишь крепче обхватила нож. Справа от входа хилый стол и табурет, краска осыпалась на пол. Агент опустилась на корточки, вглядываясь в пол. Отпечаток ботинка проступал чётко, совсем свежий. Кто-то уже побывал здесь после убийства. Бросив взгляд на плиту, заметила легкое дыхание пара. Шея слева зудела. Вера сжала зубы и не тронула её, хотя пальцы уже дёрнулись. Здесь кто-то есть и, вероятно, он за шторой.

Хронометр сделал скриншот реальности. Всё, что она не заметила, легло в память, как в игровой слот. Потом она сможет сравнить две картинки: было — стало. Она делала это каждый раз, когда сюжет начинал плыть.

Повернувшись, она направилась в угол спальни. Шторы висели неподвижно, либо тот, кто там прячется сидит тихо, либо он ушел до её прихода. Левой рукой она резво отшвырнула ткань в сторону, та противно шаркнула на леске. Никого. Правая рука оставалась начеку, согнутая в локте и готовая проткнуть ткань сумки, если кто-то нападет. Вдруг, он прячется под кроватью? Подойди она ближе, он схватит её за ноги… Встав у подножья, Вера резко отодвинула кровать, будто та совсем ничего не весила. Вопреки ожиданиям, маньяка там не оказалось. Только фантики, как от конфет.

Присев, Вера подняла один. Бумажка была неестественно гладкой, цвета химической сирени, с едва читаемым золотым тиснением: стилизованная веточка лаванды. Ничего подобного в викторианской Англии производить не могли. Это был чужеродный артефакт, словно вплавленный в ткань книжной реальности. Она быстро сунула его в карман, точно сувенир из другого измерения.

Вдруг что-то грубое, влажное, как мокрая кожа, сдавило её горло. Легкие рванули воздух и не нашли ничего. Вера попыталась вдохнуть снова, но горло было перекрыто. Только хрип, влажный, булькающий, вырвался наружу. Перед глазами заплясали чёрные пятна. Не петля! Нож. Достать нож.

Правая рука, уже лежавшая на сумке, рванулась внутрь. Пальцы нащупали холодную рукоять и сомкнулись на ней. В тот же миг лёгкие затребовали вдох и упёрлись в непробиваемую стену. Воздуха не было. Вера левой рукой вцепилась в чужую одежду, ткань, пуговицы, что-то твёрдое. И собрав остатки силы, рванула назад, увлекая противника за собой. Они рухнули на пол. Хватка ослабла, он оказался сбоку, его руки всё ещё сжимали удавку, но она смогла глотнуть воздуха. От него пахло мылом. И чем-то знакомым — но она не могла понять чем. Не реальность. Пыльное прошлое. Сладковатая горечь лавандового леденца, припорошенная пылью старой книги. И следом — тяжесть. Едва уловимая. Застоявшийся воздух сырого подвала.