Бывшие. ( Не) желанная жена

— Ладно, хватит сантиментов, — мама выпрямилась, смахнув влагу с ресниц. — А теперь расскажи мне самое интересное. Есть кто-нибудь? Серьёзно?

Сумая отстранилась, снова взяла стакан, и её щёки порозовели сильнее.

— Тё-тя! Нет, конечно нет. Где уж там. Работа, учёба…

— Врать нехорошо! — мама прищурилась. — Такая красавица, умница… Да я не верю, что вокруг тебя мухи не вьются. Может, хоть один достойный попался? Хоть намёк дай!

Сумая покачала головой, но в её глазах, мелькнула какая-то тень. Быстрая, как вспышка. Не боль, нет. Скорее… усталая грусть.

— Нет, тётя. Правда нет. Мне и одной хорошо. Свободна как птица, — она попыталась шутливо улыбнуться, но получилось не очень убедительно.

Я поймал этот взгляд. И вспомнил слова Маги: «Она однолюб». Кто бы он ни был, тот человек явно всё ещё занимал в её сердце место. Место, которое было закрыто для всех остальных. Включая меня. Внезапная, дикая, совершенно иррациональная ревность скрутила мне желудок.

— Ну ладно, ладно, не буду давить, — сдалась мама, но в её глазах читалось решительное «это не конец разговора». — Но если появится — сразу ко мне! Я должна его одобрить!

— Обязательно, — Сумая кивнула с облегчением.

Обед продолжался. Мама и Мага поддерживали лёгкую, весёлую беседу. Сумая периодически вставляла реплики, снова становилась той остроумной, живой девушкой, которую я видел минуту назад. Но теперь я уже не мог отделаться от мысли о том, что за её спокойной улыбкой скрывается целый мир чувств, к которым у меня нет ключа. Мир, в котором есть место для тёти Асуман, для друга Маги, для какого-то таинственного «однолюба»… и, кажется, больше ни для кого. Уж точно не для меня.

Когда мы уже собирались уходить, мама снова обняла Сумаю.

— Заходи, милая. Хоть на пять минут. Просто так. Не для отчётов. Для меня.

— Постараюсь, тётя, — прошептала Сумая, возвращая объятие.

По дороге обратно в офис она шла рядом с мамой, тихо о чём-то разговаривая. Мага болтал со мной, но я почти не слышал его. Я смотрел на её спину. На ту самую Сумаю, которую я, наконец, начал видеть. И понимал, что эта новая Сумая — умная, сильная, живая, любимая — была в тысячу раз болезненнее, чем старая — тихая, незаметная, «мышка». Потому что теперь я хотел быть частью этой ее жизни. А все места, кажется, были уже заняты. Я оказался за бортом. Вернее сам шагнул за этот борт.

_________________

Элли Лартер и Кай Лазарев

"После развода. С вещами на выход!" (16+)

https://litnet.com/shrt/0bhy

Я подозреваю своего мужа в измене с молоденькой девицей из отдела маркетинга.

Но мало этого - он еще и на бывшую жену заглядывается! На бывшую жену, в честь которой назвал... нашу дочь!

Я этого терпеть не стану.

Подам на развод - и буду счастлива.

А когда он приползет ко мне просить прощения - не прощу!

Глава 17

Следующий день…

В воздухе инженерного отдела висела напряжённая, почти осязаемая тишина, нарушаемая только стуком клавиатур и нашим с Магой приглушённым спором над сложной схемой. Мы упёрлись в тупик. Сумая сидела напротив, уткнувшись в планшет, её брови были сведены в тонкую, сосредоточенную складку. Она что-то быстро чертила на экране, полностью отрешённая от мира.

— Не сходится, — сквозь зубы проговорил я, откидываясь на спинку стула. — Если мы изменим конфигурацию здесь, рухнет расчёт по нагрузке на соседний узел.

— Значит, ищем ошибку в первоначальных данных, — не глядя, ответила Сумая. Её голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Мага, дай мне доступ к архивным геодезическим отчётам по пятой площадке.

Мага что-то пробормотал, уже тянясь к своему ноутбуку, как вдруг…

Тишину разбил громкий, раскатистый и беззаботно весёлый голос, донёсшийся из коридора:

— Сума-я-я-яя! Где же ты, наше солнышко? Вызываю на связь!

Голос был мужским, молодым, полным такой искренней радости, что она прозвучала диссонансом в нашей мрачной рабочей обстановке.

Сумая вздрогнула, подняла голову. И на её лице произошло мгновенное, почти волшебное преображение. Складка между бровей исчезла, глаза широко распахнулись, а губы растянулись в такую широкую, ослепительную улыбку, какой я у неё никогда не видел. Она вскочила со стула.

— Не может быть! — воскликнула она, и её голос зазвенел, как колокольчик.

Она быстрым, почти бегущим шагом бросилась к входу в отдел. Я замер, не в силах отвести взгляд.

В дверях стоял высокий, спортивного сложения парень лет тридцати. Светлые, чуть растрёпанные волосы, открытое лицо с лёгкой щетиной и сияющими зелеными глазами. Он был в поношенной, но дорогой кожанке и джинсах.

— Куколка! — воскликнул он, и прежде чем она что-то успела сказать, он широко расставил руки.

Сумая без тени сомнения бросилась в его объятия. Он подхватил её, легко, как перышко, и закружил на месте прямо посреди прохода, смеясь её счастливому, заразительному смеху.

— Ислам! Ты как здесь?! Ты же должен быть в Питере! — она кричала, обхватив его за шею.

— Сюрприз! — он поставил её на пол, но не отпустил, держа за плечи и разглядывая с восхищением. — Как же ты похорошела, наша инженерная принцесса! В костюмчике-то! Совсем бизнес-леди!

— Прекрати! — она отбилась, шлёпнув его по плечу, но продолжала сиять. — Что за внезапный визит? Говорил же что только на следующей недели только освободишься. Так быстро закрыл проект?

— Закрыл, сдал, получил премию и — прямым рейсом к тебе! — он огляделся, и его взгляд скользнул по нам с Магой, застывшим у стола. — О, а это, видимо, твои новые подопечные?

В этот момент из-за его спины появились ещё двое. Оба — мужчины, одетые с той же небрежной, но стильной практичностью. Один — постарше, с умными, спокойными глазами за очками, второй — помоложе, с хитрой ухмылкой.

— Привет, Сумо, — сказал тот, что постарше, с тёплой, отеческой улыбкой.

— Здравствуй, командир, — добавил второй, подмигнув.

Моё сердце, которое бешено колотилось при виде её в объятиях первого парня, слегка успокоилось. Хотя бы не обнимаются, — пронеслось в голове идиотское облегчение.

Сумая, всё ещё сияя, подошла к ним, но ограничилась тёплыми, дружескими рукопожатиями и лёгкими похлопываниями по плечу.

— Андрей! Замир! Вы тоже? Это что, заговор? — она смеялась.

— Ислам не мог удержаться, — улыбнулся Андрей (тот, что постарше). — Услышал, что у тебя тут «апокалипсис локального масштаба», как ты писала, и поднял нас на щит. Говорит, нашей Сумо без нас не справиться.

— Врет он всё! — Ислам обнял Сумаю за плечи снова, но уже по-дружески. — Мы просто соскучились по нашему мозговому центру. И решили проверить, не зазналась ли тут наша звёздочка без присмотра.

Я стоял и смотрел, как кровь отливает от лица. Она была с ними… другой. Совершенно другой. Раскованной, лёгкой, счастливой. Она смотрела на них с таким доверием и теплотой, от которых у меня сводило желудок. Они называли её «куколкой», «звёздочкой», «командиром». У них была своя история, свои шутки, своя вселенная.

И меня это не устраивало!

Мне не нравится, что она стоит сейчас рядом с этими парнями. Не нравится, как один из них касается её.

______________________

Регина Янтарная

"Развод. Я больше не ведусь" (18+)

https://litnet.com/shrt/cmfs

- Я не дам тебе развод, - говорит муж.

- Ты являешься домой под утро. Думаешь, я буду терпеть твои измены?

- Потерпишь. Она - дочь моего партнера. Связи очень важны для бизнеса.

- Порочные связи? Прекрати.

- Если ты подашь на развод, то лишишься не только дома и денег, но и дочери.

- Ты о чём, Стас? Это моя дочь…

Глава 18

Мага тихо присвистнул рядом.

— Ну что, босс, — прошептал он. — Похоже, подкрепление прибыло. И, судя по всему, личное.

Я не ответил. Стоял и не мог оторвать взгляда от её сияющего лица. От того, как её рука лежит на плече этого… Руслана. И от ослепительной, жгучей, совершенно новой и неуместной ревности, которая разрывала меня изнутри.

Ревность была острой. Словно яд проник под кожу и распространялся по всему телу. Я стоял, застыв, чувствуя, как ладони становятся липкими. Мага дернул меня за рукав, пытаясь вернуть в реальность, но я лишь машинально стряхнул его пальцы.

— Вы даже не представляете, как я рада! — она говорила, и её глаза бегали от одного к другому, словно боясь упустить хоть миг. — Но вы же не просто так, с пустыми руками?

— С пустыми? — Ислам (это имя уже отдавалось в висках болезненным звоном) хитро прищурился. — Мы с полным багажом. И с мозгами, и с руками. Где твой фронт работ, командир? Показывай, что за аварию ты нам тут обещала.

— Не аварию, а вызов, — поправила его Сумая, но уже разворачивалась, жестом приглашая их к нашему рабочему столу, заваленному чертежами. — Идёмте, познакомлю с командой.

Она подошла к нам, и на её лице профессиональная маска легла поверх радости, но не до конца — уголки губ всё ещё подрагивали от улыбки.

— Камал, Магомед, это мои коллеги и друзья с прошлого проекта. Ислам, ведущий инженер по конструкциям, — она кивнула на того самого парня, который всё ещё смотрел на неё с обожанием. — Андрей, наш гуру по сметам и договорам. И Замир, гений логистики и снабжения. Ребята, это Камал Давидович, генеральный директор, и Магомед Исрафилович, руководитель отдела логистики.

Ислам протянул мне руку. Его рукопожатие было крепким, уверенным, а взгляд — открытым и оценивающим.

— Очень приятно, Камал… Давидович. О вас много слышали. Всяческих успехов, — сказал он, и в его тоне не было ни подхалимства, ни высокомерия. Было уважение к должности, но не более. Хотя мне показалось, словно он хочет… врезать мне?

— Взаимно, — сухо ответил я, чувствуя, как мои слова звучат неестественно жёстко.

Андрей и Замир поздоровались сдержаннее, их взгляды были более профессиональными, менее личными. Но даже сквозь это я видел — они здесь ради неё. Точка.

— А ты тот самый Мага, — усмехнулся Ислам протянув другу руку.

— А ты тот самый Ислам, — хмыкнул Мага пожимая руку. — Рад личному знакомству. Сумо много рассказывала о вас всех.

— Не верю. Уверенно могу сказать, что она ни слова про нас не сказала с тех пор как приехала.

— Точно! — подтвердил Мага.

Я же стоял и думал как бы всех послать. Все черт бы их побрал знают друг о друге. Все! Но только не я! Я как какой-то придурок с иной планеты, который лишь стоит с краю и наблюдает. Меня чертовски бесит эта ситуация, а еще больше бесит то, что Сумая так близка с этими парнями!

— Ну что, Сумо, веди экскурсию, — Ислам снова обнял её за плечи, и у меня внутри что-то ёкнуло. — Показывай, где тут у вас пожар, который мы должны тушить.

Она кивнула и, не освобождаясь от его руки (или не желая этого?), повела их к доске с нашими злосчастными схемами. Её голос снова стал чётким, деловым, но теперь в нём звучала энергия, уверенность, которых не было минуту назад. С ними она была в своей стихии вдвойне.

— …вот основные болевые точки. Саботаж на уровне документации и закупок, — она щёлкала указкой по красным меткам. — Мы приостановили работы, но нужно не просто латать дыры, а перестраивать систему контроля с нуля. И делать это быстро.

Ислам свистнул, изучая схемы.

— Ну и хаос, куколка. Красиво, надо признать. Почти искусство. Кто это вытворял?

— Наш милый конкурент, — сквозь зубы проговорил Мага.

— Знакомо, — тихо сказал Андрей, снимая очки и протирая линзы. — Видел подобные схемы. Дорогое удовольствие для вас вышло бы, если бы вовремя не спохватились.

Я наблюдал, как они общаются. Ислам задавал вопросы, иногда перебивая, шутил, Замир моментально строчил что-то в планшете, Андрей вставлял точные, взвешенные ремарки. И Сумая в центре этого небольшого шторма — не подавленная, а расцветающая. Она парировала шутки, давала пояснения, её мысли текли быстро и ясно. С ними она не была одинокой спасительницей. Она была частью команды. — Ладно, хватит прелюдий, — хлопнул в ладони Ислам. — Мы здесь на неделю, максимум две. Давайте рабочий план. Сумо, ты главная. Раздавай задания.

Сумая кивнула и обернулась к нам с Магой. Её взгляд снова стал тем самым, рабочим, безличным.

— Камал, нам нужно будет срочно согласовать их доступ ко всем внутренним системам и базам данных. Без ограничений. Мага, поможешь Замиру с анализом текущих договоров поставок и поиском альтернатив. Я займусь с Исламом и Андреем техническим аудитом. К вечеру должна быть первая схема действий.

Она говорила, а я смотрел на Ислама, который стоял за её спиной и смотрел на неё не как на коллегу, а с неподдельным восхищением и… нежностью. Он ловил каждое её слово, кивал, и в его глазах читалось: «Молодец. Горжусь тобой».

— Камал? — её голос вернул меня. — Ты не против?

— Не против, — выдохнул я, понимая, что другого выхода нет. Они были нужны. Они были её людьми, которые знали это дело получше меня. — Всё будет организовано.

— Отлично, — она коротко улыбнулась мне — дежурной, служебной улыбкой — и тут же повернулась к своей команде. — Тогда приступим. Ребята, проходите, тут есть свободные столы. Ислам, идём со мной, покажу архивы по проекту.

И она ушла с ним, оставив меня стоять посреди отдела с гудящей головой и ледяным комом в груди. Мага осторожно тронул меня за локоть.

— Камал, ты чего?

— Ничего. Всё в порядке, — буркнул я, отстраняясь. — Давай работать.

Но работать не получалось. Я сидел за своим столом, уставившись в монитор, а уши ловили каждый звук из их угла: смешки, быстрые вопросы, её спокойные ответы, его низкий, уверенный бас. Они работали быстро, слаженно, как хорошо отлаженный механизм. А я был лишним винтиком, который даже не знал, куда в этой новой машине вставляться.

В какой-то момент я поднял голову и увидел, как Ислам, что-то объясняя, наклонился к Сумае, почти касаясь щекой её виска, и что-то прошептал ей на ухо. Она рассмеялась, оттолкнула его плечом, но не отодвинулась. И в этом жесте — в этой лёгкости, в этом телесном контакте — была такая глубокая, давняя близость, что мне стало физически больно.

Я встал и вышел из отдела, под предлогом звонка. Мне нужно было на воздух. Но даже в пустом коридоре я слышал их смех. И понимал одну простую вещь: эти несколько дней, когда она была здесь, почти «моей» (как сотрудник, как проблема, как навязчивая идея), закончились. Теперь её внимание принадлежало другим людям. Особенно — Исламу с его зелеными глазами и привычкой кружить её в воздухе.

Следующие несколько часов стали для меня изощрённой пыткой. Я пытался работать, но всё моё внимание было приковано к тому уголку, где разместилась «команда Сумаи». Они работали с пугающей эффективностью, но делали это с такой лёгкостью, с такими шутками и подколами, что это больше напоминало дружескую вечеринку, чем спасение компании от краха.

_______________________

Лада Зорина

"После развода. Ты все еще моя" (16+)

https://litnet.com/shrt/_Dys

Мой муж уничтожил наш брак — изменил и уехал в столицу. А я отказалась признаться ему, что ношу под сердцем ребёнка. Думала, наши пути разошлись навсегда. Но он вернулся, он узнал о ребёнке, и он в ярости.

Глава 19

Этот день я как-то пережил, стиснув зубы и убеждая себя, что завтра всё пойдёт иначе. Но следующий стал настоящей пыткой. Меня разрывало изнутри. Всё внимание Сумаи было приковано к Исламу. Они сидели рядом, переговаривались вполголоса, смеялись над шутками, понятными только им двоим. Нам с Магой доставались лишь короткие, деловые указания, брошенные на бегу, а потом она снова возвращалась в свой маленький мир, где главным был этот невозможный тип с зелеными глазами.

Мага, кажется, вообще не замечал напряжения. Он работал, уткнувшись в монитор, изредка перекидываясь парой фраз с Замиром. А я не мог сосредоточиться. Взгляд то и дело соскальзывал в их угол. И каждый раз я видел что-то, от чего внутри закипала глухая, бессильная ярость.

То Ислам опирался на спинку её кресла и, склонившись почти к самому уху, что-то шептал. То садился рядом — так близко, что их плечи соприкасались, — и с ехидной улыбкой произносил какую-то глупость, от которой Сумая легонько толкала его в плечо и смущённо отворачивалась, пряча улыбку.

Это было невыносимо. Физически больно.

Я решил подойти к их столу под предлогом согласования какого-то второстепенного документа. Нашёл первую попавшуюся бумагу и направился к ним, старательно выравнивая дыхание.

— Сумая, тут нужно твоё мнение по этому пункту, — сказал я, пытаясь придать голосу максимум спокойствия.

Она оторвалась от ноутбука, взяла бумагу. Её лицо было сосредоточенным, но расслабленным — таким, каким я его почти не видел в нашей компании. В это время Ислам, сидевший с ней плечом к плечу, протянул через неё руку к её кружке с чаем.

— Эй, куколка, чай остывает. Допивай, а то я выпью, — он подмигнул ей, и его пальцы небрежно, но ощутимо коснулись её руки, когда он передвигал кружку.

— Не смей, — беззлобно пригрозила она, ткнув в него пальцем, но тут же послушно отхлебнула глоток, не отрывая взгляда от моего документа. — Камал, здесь всё верно. Можно подписывать.

— Ты уверена? — я настаивал, цепляясь за любой повод продлить этот короткий контакт. Взгляд метался между ней и этим… Исламом. — Может, стоит свериться с первоисточником? Я помню, по этому проекту были сложности с согласованиями.

Ислам фыркнул, даже не взглянув на меня. Он что-то быстро печатал на своём ноутбуке, но краем глаза явно следил за разговором.

— Сумо у нас ходячий первоисточник, Камал Давидович, — лениво процедил он. — Если она говорит «верно», можно хоть кровью подписывать. Я проверял. — Он вдруг резко обернулся к ней, полностью игнорируя моё присутствие: — Кстати, насчёт узла 4Б. Я нашёл косяк в первоначальных замерах, помнишь, мы спорили? Смотри сюда…

Он развернул к ней планшет, и они мгновенно погрузились в свой мир, тыкая пальцами в схемы, перебрасываясь короткими фразами, понятными только им. Я стоял с дурацкой бумагой в руках и чувствовал себя пустым местом. Меня просто не существовало.

Позже мы все собрались у большой доски для общего обсуждения. Сумая стояла в центре, чётко и ясно объясняя стратегию на ближайшие дни. Она была великолепна: собранная, уверенная, каждое слово — по делу. Ислам прислонился к стене рядом, скрестив руки на груди, и внимательно слушал, не сводя с неё глаз. В его взгляде читалось не просто уважение, а какое-то глубокое, давнее восхищение.

Когда Сумая сделала паузу, сверяясь с записями в планшете, он вдруг шагнул к ней и тихо сказал:

— У тебя на щеке чернила.

И, не спрашивая разрешения, протянул руку и большим пальцем стёр едва заметное пятнышко с её скулы. Жест был быстрым, привычным, до омерзения естественным.

— Опять? — она скривилась, но даже не отстранилась. Только машинально потёрла щёку тыльной стороной ладони. — Вечно я во что-то вляпываюсь, когда думаю.

— Знаю, — усмехнулся он. — Помнишь, как на том объекте в Твери ты весь день ходила с куском изоленты на лбу? И думала, что это такая стильная заколка?

Она рассмеялась — искренне, заливисто, запрокинув голову. Глаза её блестели.

— Лучше не напоминай! Ты же тогда фотографию сделал, гад! И всем разослал!

— И храню как зеницу ока, — он хитро прищурился. — На чёрный день, чтобы было чем тебя шантажировать.

Я стоял в двух шагах, сжимая маркер для доски с такой силой, что, казалось, он вот-вот треснет. У меня не было с ней ничего. Ни одного общего воспоминания. Ни смешного, ни грустного, ни просто… никакого. Всё, что осталось в памяти — та ночь после свадьбы, когда я вывалил на неё всё своё презрение к нашему браку. И день, когда она спокойно, с ледяным достоинством, объявила о разводе перед всеми и ушла. Тогда я впервые увидел в ней силу, но из-за дурацкой эйфории от «освобождения» выкинул это из головы. Меня тогда занимала Венера. Имя, которое теперь вызывало лишь глухое раздражение и стыд.

Обед заказали в офис. Когда принесли еду, Ислам, даже не глядя, взял с подноса две порции салата «Цезарь» и одну бесцеремонно поставил перед Сумаей.

— На, ешь. А то опять забудешь.

— Я не забываю! — возмутилась она, но руки уже привычно разворачивали салатницу.

— Ага, как же. В прошлый раз на сухарях и энергетиках трое суток просидела, пока я не приехал и не накормил нормально, — он повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде снисходительной жалости. — Она у нас, Камал Давидович, гений, но в быту совершенно беспомощна. Без присмотра пропадёт.

— Я не беспомощная! — Сумая запустила в него скомканной салфеткой, но сказала это со смехом. — Просто есть дела поважнее, чем думать о еде.

— Важнее заботы о себе? — Ислам покачал головой с преувеличенной строгостью. — Непорядок. Договор помнишь? Я официально отвечаю за твоё физическое состояние на проекте.

— Какой ещё договор? — не удержался я, и вопрос вырвался резче, чем следовало.

Сумая и Ислам переглянулись с каким-то своим, внутренним весельем. Он ухмыльнулся.

— Старая шутка. Мы когда-то поспорили на объекте. Она проиграла — и обязалась слушаться меня в вопросах еды и сна на время совместных проектов. Договор, — он сделал в воздухе кавычки, — до сих пор в силе. Правда, Сумо?

— Только в твоём воспалённом воображении, — фыркнула она, но в голосе не было отрицания. Только привычная, тёплая перепалка.

Андрей, сидевший рядом с ноутбуком, тихо усмехнулся, не поднимая головы.

— Не спорь с ним, Сумая. Он тебя всё равно переупрямит. У него на этот счёт отдельная статья в личном регламенте прописана: «Забота о руководителе проекта и контроль режима».

Все засмеялись. Все, кроме меня. У меня в груди что-то острое и холодное сжималось в тугой, болезненный узел. Они были семьёй. А я — чужим, который подглядывал в замочную скважину.

К вечеру Сумая выглядела уставшей, но довольной — той глубокой, рабочей усталостью, когда знаешь, что день прошёл не зря. Я хотел подойти, предложить подвезти, просто побыть рядом хоть пять минут. Но Ислам опередил меня буквально на пару секунд.

Он подошёл к ней сзади, пока она что-то сосредоточенно печатала, и мягко положил руки ей на плечи.

— Всё, хватит на сегодня, куколка. Глаза слипаются.

— Сейчас, ещё минутку, — пробормотала она, не отрываясь от экрана, но он уже начал делать лёгкий, умелый массаж её плеч и шеи.

— Никаких «минуточек». Договор, забыла? — он наклонился и сказал это почти ей в ухо, тихо, но я стоял достаточно близко, чтобы расслышать каждое слово. — Иначе завтра без кофе останешься. Буду поить только ромашковым чаем.

Она застонала, но тело её расслабилось под его руками, веки опустились.

— Ты невыносим. Просто невыносим.

— Зато эффективен, — парировал он, не прекращая массаж. — Завтра с утра — свежая как огурчик.

Я не выдержал. Шагнул к ним и постучал костяшками пальцев по столу громче, чем следовало.

— Если вы закончили… миловаться, собирайтесь и по домам. На сегодня действительно хватит. Вы и так работаете больше положенного. — Я перевёл взгляд на неё, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, участливо. — Сумая, подвезти тебя? Мне по пути.

Внутри всё замерло в ожидании. Я так надеялся на положительный ответ. Мне нужно было хоть немного её внимания, даже если мы просто проедем в тишине.

Она подняла на меня усталые глаза и покачала головой.

— Не надо, спасибо. Я на такси доеду, так проще. Ис, вы с ребятами тоже отдыхайте. Только поужинать не забудьте нормально, а не бутербродами.

— Может, вместе? — Ислам поиграл бровями, но в его глазах читалась лёгкая, понимающая улыбка. Он не настаивал.

— Вместе поужинаем, но позже. Сегодня хочу домой и в душ. Папа уже в курсе твоего приезда, так что, возможно, скоро пригласит на ужин к ним.

— К ним? — переспросил я, не сразу поняв. — Ты разве не…

Она уже собирала вещи, закидывая планшет в сумку.

— Ага. Ладно, всем пока, ребята! — она помахала нам, коротко улыбнулась и вышла из отдела, стуча каблуками.

Я задумчиво смотрел ей вслед. «К ним». Значит, она не живёт с отцом. Где же тогда? С кем?

— Камал Давидович, — голос Ислама прозвучал за спиной, и я вздрогнул от неожиданности. Когда он подошёл так близко? — Можно вас на пару слов?

Я обернулся. Он смотрел на меня уже не с той лёгкой насмешкой, что при Сумае. Взгляд его был спокойным, изучающим, и от этого спокойствия мне стало не по себе.

— Слушаю.

Он помолчал секунду, будто решая, стоит ли говорить.

— Вы настолько заняты собой и своими делами, что даже не удосужились узнать, где и как живёт ваша бывшая жена? — его голос был тихим, без вызова, но слова врезались, как пощёчина.