Бывшие. ( Не) желанная жена

Каждое слово было как пощёчина. И я их заслужил.

Но самое поганое — я всё равно стоял как истукан и смотрел, как её рука тянется к тому стакану, который я принёс. Она сказала, что не хочет, но не выбросила. Она сделала глоток. Маленькая, жалкая победа, за которую я цеплялся, как утопающий за соломинку. И это было унизительно — осознавать, что меня греет даже такая мелочь.

Через час в отдел ворвался этот... Ислам. Я слышал их смех сквозь стеклянную стену. Видел, как он садится рядом с ней, как она швыряет в него ластик, как улыбается. Ему она улыбалась. Легко, свободно, без той ледяной маски, которую надевала при мне. Без той защиты, которую выстроила вокруг себя за эти годы.

— Любовь всей её жизни теперь рядом, — донеслось до меня сквозь открытую дверь.

Я замер. Любовь всей её жизни?

— Сумая только мне рассказала о своей первой любви.

Кровь застыла в жилах. Первая любовь. Тот самый, о котором говорил Мага? Ислам знает о нём. Ислам знает, кого она любила всё это время. А я — нет. Я, её муж, пусть и бывший, даже этого не знаю.

Мага, проходя мимо, бросил:

— Друг, не смотри таким жутким взглядом, аж мурашки по всему телу. Бр-р-р.

Я перевёл взгляд на него. Потом снова на них. Она встала, пошла к кулеру. На секунду наши глаза встретились. Заставил себя улыбнуться. Натянуто, скованно, но улыбнуться. Она лишь мельком глянула и отвернулась. Будто меня и не было.

Закрылся в кабинете и уставился в одну точку.

«Первая любовь».

Кто он? Кто этот человек, который владел её сердцем все эти годы? Она была моей женой, носила мою фамилию, но любила другого. Чёрт! Эта мысль выводила меня из себя, разъедала изнутри, как кислота.

Достал телефон и набрал Магу.

— Зайди.

Через минуту друг стоял на пороге.

— Чего тебе?

— Закрой дверь.

Он закрыл, подошёл и сел напротив, внимательно глядя на меня. В его глазах читалось беспокойство.

— Ты чего такой убитый?

— Кто он? — спросил я без предисловий.

— Кто — он?

— Тот, в кого она была влюблена. Ислам сегодня ляпнул про «первую любовь». Ты знаешь, кто это?

Мага вздохнул, откинулся на спинку стула. Он выглядел усталым, и я вдруг понял, что мы оба уже несколько недель живём в этом аду, а я тут еще со своими сердечными делами.

— Кам, я правда не знаю. Она никому не говорила. Только Исламу, судя по тому, как он сегодня подкалывал её. Мне она рассказала, но не назвала имени. Это всё, что я знаю.

— Исламу она рассказала, — глухо повторил я. В голосе звучала горечь.

— Ну да, они ж близки. — Мага пожал плечами. — Ты не бери в голову. Какая разница, кто там был? Важно, что сейчас она здесь. И что ты, кажется, наконец-то открыл глаза.

Я усмехнулся. Горько, зло.

— Открыл глаза. Только поздно. Очень поздно.

— Поздно, не поздно — время покажет, — философски заметил Мага. — Но если ты собрался за ней ухаживать, учти: просто так она не сдастся. Ты её сильно ранил, Кам. Сильнее, чем думаешь.

— Я знаю.

— И ещё, — он понизил голос. — Этот Ислам... ты с ним поаккуратнее. Он за неё горой. Если он решит, что ты ей вредишь, — он тебя по стенке размажет. И я ему помогу.

Я поднял на него глаза. В его взгляде не было угрозы — была констатация факта.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Мага смотрел на меня без тени улыбки. — Она для меня не просто бывшая жена друга. Она человек, который заслуживает счастья. И если ты это счастье — я только за. Но если ты опять начнёшь свои старые фокусы... лучше сразу уйди сам.

Я молчал. Мага был прав. Во всём.

— Ладно, — он встал. — Пойду работать. А ты давай, думай головой, а не другим местом.

Он вышел. Я снова уставился в окно. Через стекло видел, как она вернулась к столу. Ислам что-то сказал, она засмеялась и снова швырнула в него чем-то. Обычная возня, дружеская перепалка. Но меня это убивало.

Потому что так мог бы быть я. Если бы не был таким слепым идиотом пять лет назад. Если бы не променял её на призрачную Венеру. Если бы хоть раз посмотрел на неё по-настоящему.

Я сжал кулаки и зажмурился.

«Первая любовь».

Кто бы ты ни был, неизвестный соперник, — я всё равно буду бороться. Потому что в первый раз в жизни я знаю, чего хочу. И я хочу её. И этот Ислам… Я должен попытаться. Хотя бы попытаться.

А после обеда к нам заглянули отец и дядя Вагаб. Я думал, они пришли узнать, как у нас дела продвигаются, — но ошибся. Не успел дядя Вагаб переступить порог, как Ислам с широкой улыбкой, с распахнутыми объятиями пошёл ему навстречу.

— Дядюшка! — воскликнул он, обнимая его с такой искренней радостью, что у меня челюсть отвисла.

— Ислам, как ты? — дядя Вагаб хлопал его по спине, явно тоже растроганный. — Приехал и даже не заглянул ко мне?

— Дядюшка, сами же знаете положение дел здесь! — Ислам театрально воздел руки к небу. — Ваша дочь — настоящий узурпатор! Продыху не даёт. Работай, Ислам, работай — и всё тут!

— Надеешься, что тебя спасут? — хмыкнула Сумая, сложив руки на груди, но в её глазах плясали чёртики. — Добрый день, пап. Дядя Давид.

— Добрый, дочка, — улыбнулся мой отец, подходя к ней. — Не обижают тебя тут?

— Её?! — воскликнул Ислам, указывая на неё с комическим ужасом. — Да она сама кого хочешь обидит! — Он повернулся к моему отцу и протянул руку. — Приятно познакомиться, я Ислам. А вы?

— Давид… — начал отец, но Ислам перебил его с той же обезоруживающей улыбкой.

— А-а-а, дядя Давид! — он энергично пожал ему руку. — Сумо много рассказывала о вас. Как тётя Асуман поживает? Был бы рад и с ней познакомиться при случае.

— Конечно, конечно, — растерянно улыбнулся отец. Было видно, что он не ожидал такого напора и открытости от незнакомого парня.

— Это всё хорошо, — дядя Вагаб хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — И работа ваша тоже важна. Но я, собственно, зачем пришёл. Вечером приглашаю всех на ужин к нам домой.

— Всех? — Сумая изогнула бровь, и в её голосе послышались странные нотки. — Уверен, пап?

— Конечно, уверен! — возмутился дядя Вагаб, но мне показалось, или в его глазах действительно мелькнула тень сомнения?

Я не понял, почему Сумая уточнила. Какие-то проблемы дома? Или дело во мне?

— Отлично, дядя! — Ислам просиял. — Тогда мы сегодня пораньше с работы уйдём. — Он вдруг перевёл взгляд на меня, и в его глазах заплясала всё та же насмешка. — Камал, ты же пойдёшь с нами? Дядя пригласил всех.

— Я… — я запнулся, чувствуя, как под взглядами всех присутствующих мне становится не по себе. Как-то стремно идти в дом бывшей жены. Даже после свадьбы я там ни разу не был, хотя до этого, помнится, бывал на праздниках, когда наши семьи собирались вместе. Но тогда Сумая была для меня просто тенью, дочерью дяди Вагаба. Сейчас всё иначе. Сейчас каждый шаг в её сторону — как по минному полю.

— Конечно, он придёт! — мой отец, как всегда, решил всё за меня, хлопнув по плечу. — Мы оба придём. Спасибо за приглашение, Вагаб.

— Тетю Асуман не забудьте, — добавила Сумая.

— Вот и славно, — дядя Вагаб кивнул, но я успел заметить тот же неуловимый взгляд, которым он обменялся с дочерью. Что-то здесь было не так. Что-то, чего я не понимал.

— Тогда до вечера, — сказал дядя Вагаб, обводя всех взглядом. — Ислам, не опаздывай. Сумая, проследи, чтобы все вовремя закончили.

— Пап, я им не нянька, — фыркнула она.

— А кто сказал, что ты нянька?

С этими словами старшие удалились, оставив нас в отделе.

Глава 24

Мы приехали с родителями пораньше — мама настояла, сказав, что неприлично опаздывать, когда тебя приглашают в гости, да ещё и в такой важный вечер. Я молчал всю дорогу, переваривая сегодняшние события. Мысли путались, но одна билась настойчивее других: Ислам. Его близость с Сумаей. Его слова о «первой любви». Кто этот человек, который владел её сердцем все эти годы?

Мама всю дорогу пыталась меня расшевелить, но я отвечал односложно. Она переглядывалась с отцом, но оба молчали. Знали, что со мной сейчас бесполезно.

Дверь открыл дядя Вагаб. Радушно поприветствовал нас, пригласил в гостиную. Женщина, которую я помнил как мачеху Сумаи, хлопотала на кухне, оттуда доносились умопомрачительные запахи восточной кухни.

— Проходите, располагайтесь, — улыбнулась она, выглянув ненадолго.

— Спасибо, — мама улыбнулась ей, но не искренне. Впервые заметил чтобы между ними были такие холодные отношения. Или они и раньше были такими? Черт, такое ощущение что я по-новому открываю итак знакомый мне мир.

Не успели мы пройти в гостиную, как пришли следующие гости. Ислам с друзьями и Мага. Они с шумом вошли в дом. И в это же время по лестнице спустился парнишка подросток почти с меня ростом. Оглядел всех, поздоровался тепло и его взгляд замер на мне. Прищурился, поджал губы и что-то проворчал под нос.

— Замир, — строго сказал дядя Вагаб. — Поздоровайся с гостями.

— Здравствуйте, — процедил он сквозь зубы, смотря только на меня. Но наткнувшись на предупреждающий взгляд своего отца, уделил свое внимание Исламу. Кажется младший брат моей бывший жены меня очень сильно не жалует. Оглянулся и понял что все очень любят Сумаю, и все они готовы ради нее на все.

Мы рассаживались за большим столом в напряжённой тишине. Место Сумаи пустовало. Я заметил, как все то и дело поглядывают на часы, а потом на дверь. Особенно Замир — он стоял у окна, делая вид, что смотрит на улицу, но каждые несколько секунд поворачивал голову к входной двери.

— Где она? — не выдержал он наконец, когда мы уже минут двадцать сидели за столом, пробуя салаты. — Обещала пораньше приехать!

— Задержалась, — спокойно ответил дядя Вагаб, хотя в его голосе тоже чувствовалось беспокойство. — Перезванивала, сказала, вспомнила кое-что по работе. Срочное.

— Вечно она со своей работой, — проворчал парень, но в его голосе звучала не досада, а искреннее беспокойство. — Загоняет себя совсем.

Наконец, через ещё десять минут, хлопнула входная дверь. Замир мгновенно ожил, развернулся от окна и уставился в коридор. Даже мачеха замерла с блюдом в руках.

В гостиную вошла Сумая. Уставшая, но собранная, как всегда. В лёгком платье, с сумкой через плечо.

— Простите, что задержалась, — сказала она, оглядывая всех. — Вспомнила кое-что по проекту, пришлось срочно звонить поставщикам, пока они не закрылись.

— Сумо! — Замир сорвался с места и через секунду уже висел на ней, обнимая с такой силой, будто не видел год. — Ну сколько можно?! Я уже волноваться начал!

— Замир, пусти, задушишь! — смеялась она, пытаясь отбиться, но в её глазах светилась такая радость, какой я у неё никогда не видел. — Я же всего на час задержалась!

— Для меня это вечность! — буркнул он, но отпустил и тут же подхватил её сумку. — Иди, садись. Там без тебя уже все заскучали.

Я заметил, как мачеха смотрит на эту сцену. В её взгляде не было радости. Только досада. Губы поджаты, глаза прищурены. Она явно не одобряла этой близости между сыном и падчерицей. Но промолчала, только отвернулась к плите.

Сумая прошла к столу, поздоровалась со всеми, коротко кивнула мне — без тепла, но и без прежнего холода. Просто констатация факта: я здесь, ты здесь, живём дальше.

— Ну наконец-то! — Ислам пододвинул ей стул. — Садись, куколка, а то брат твой уже всю плешь мне проел своим «где Сумо, когда Сумо будет».

— Сам ты куколка, — фыркнула она, усаживаясь.

Замир устроился с одной стороны от неё, Ислам — с другой. Я сидел напротив и смотрел, как она оживает в их компании. С ними она была другой — расслабленной, настоящей. Улыбалась, шутила, толкала Ислама в плечо, когда он слишком громко рассказывал очередную историю.

— А помнишь, Сумо, как мы в детстве с тобой... — начал Ислам, но она перебила:

— Ой, только не начинай про детство!

— А что? Интересно же! — Замир подпёр подбородок рукой, готовясь слушать.

Ислам хитро прищурился, явно наслаждаясь моментом.

— Да вот думаю, рассказать или нет, как мы с ней у бабушки в саду яблоки воровали, а она с дерева упала и коленку разбила. Я её тогда на себе домой тащил, чтобы родители не ругали.

— Я не падала! — возмутилась Сумая. — Это ты меня толкнул!

— Ты что-то путаешь милая, я тебя поймал! Если бы не я, ты бы вообще в крапиву приземлилась. Так что считай, я твой спаситель с детства.

— Спаситель он, — проворчала она, но улыбалась.

Замир засмеялся, и даже дядя Вагаб покачал головой с улыбкой. Мачеха сидела с каменным лицом, но молчала.

— А знаете, — вдруг сказал Ислам, обращаясь ко всем, но я чувствовал, что эти слова предназначены и мне, — я ведь за ней с самого детства приглядывал. С тех пор как мы маленькими были. Если бы мои родители не решили переехать, мы бы были самими близкими. Самая любимая, самая вредная, но моя младшая сестренка..

Я замер. Вилка застыла на полпути ко рту.

Что? Что он сказал?

— Сестренка, — эхом отозвалось в голове.

Я перевёл взгляд на Сумаю. Она спокойно жевала салат, будто не случилось ничего особенного. Потом на Ислама — тот смотрел на меня с лёгкой усмешкой, ожидая реакции.

Брат. Он её брат. Двоюродный брат.

Все эти дни. Все эти прикосновения, объятия, шутки, этот его «куколка», эта близость — это была не романтика. Это была семья. Родная кровь.

А я... я ревновал. Сгорал от ревности к её собственному брату. Хотел убить его взглядом. Планировал, как буду бороться с ним за её внимание.

Мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Ты чего, Камал? — спросил Мага, заметив моё оцепенение. — Будто привидение увидел.

Я сглотнул. Посмотрел на Ислама. Тот подмигнул мне и поднял бокал с соком.

— За семью, — сказал он весело. — За то, чтобы мы всегда были вместе.

Все подхватили тост. А я сидел и пытался переварить информацию, которая только что обрушилась на меня.

Брат. Он брат.

И в этот момент я вдруг осознал ещё одну вещь: если он брат, значит, он знает, кто та самая «первая любовь», о которой говорила Сумая. Он знает, кого она любила всё это время.

Я посмотрел на Ислама. Тот поймал мой взгляд и чуть заметно покачал головой. Как будто говорил: «Не сейчас. Потом».

Я кивнул. Принял к сведению.

Ужин продолжался. Смеялись, шутили, рассказывали истории. Сумая смеялась вместе со всеми. Ислам обнимал её за плечи, Замир подливал сок. А я сидел и смотрел на эту картину, чувствуя себя одновременно и частью этого вечера, и абсолютно чужим.

— Кстати, еще пару дней и мы уезжаем. Приглашаю всех на свою свадьбу через две недели, — проговорил с улыбкой Ислам. — Прости Камал, но у меня больше нет времени вам помогать. С самым основным я помог, остальное Сумо сама разгребет. Если не вернусь, боюсь невеста от меня сбежит.

— Спасибо за то, что приехал и помог, — склонил голову, показывая что и правда благодарен ему за помощь. — Поздравляю с предстоящей свадьбой.

— Спасибо. Ты приглашен, — подмигнул он, но я успел заметить хитрую усмешку мелькнувшую на его губах на секунду.

— Постараюсь приехать.

— Приедет приедет, — сказала мама. — И он и Мага вместе с Сумаей поедут.

— Ну и отлично. Свадьбы будет проходить в отеле, так что для всех будут подготовлены номера. Мама уж настояла на этом.

— Тетя не хочет видеть в своем доме всех твоих шумных друзей. А они у тебя уж больно шумные. Не сомневаюсь что ее дом снесут за один миг, — тихо рассмеялась Сумая тепло глядя на него.

— Такая же вредная как и моя мама, — щелкнул по носику тот в ответ.

Теперь глядя на них, чувства были совсем иными. Ревность пропала, не полностью конечно, но хоть не так ярко. Не злюсь так сильно как утром. И кажется у меня будет шанс просто провести с Сумаей время. Вне работы. Там то я уже точно не стану тормозить.

_________________

Две главы и промокод на книгу "Кровная месть" (18+) - ccQmanf4

https://litnet.com/shrt/UJz5

— Добро пожаловать, грязнокровка, — произносит он, опускаясь передо мной на корточки.

Я боюсь поднять взгляд, меня трясёт от страха.

— Ты бы знала, как я ненавижу всю твою семейку, а особенно твоего братца. Я бы с удовольствием убил его этими руками, но такая смерть слишком легка для него. Смотри на меня! — он хватает меня за подбородок и резко поднимает голову. — Он будет умирать каждый день, зная, как ты живёшь. Он видел, что я могу с тобой сделать. Но это только начало. Всё самое страшное ещё впереди.

Его голос звучит зловеще, а взгляд пронизывает насквозь.

Глава 25

Поужинав, все расселись удобно в гостиной, потягивая ароматный чай с горными травами. Разговор постепенно перетёк в ленивое, домашнее русло — говорили о всякой всячине, о погоде, о планах на лето. Но я не слышал ни слова. Я не сводил глаз с Сумаи. Не мог заставить себя отвести взгляд, хоть убей.

Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и слушала Замира, который что-то увлечённо рассказывал. Улыбалась ему той самой улыбкой, которую я так редко видел — тёплой, настоящей, без маски. Волосы выбились из пучка и падали на лицо, но она не поправляла их, просто слушала брата и изредка кивала.

Я смотрел на неё и думал: как я мог быть таким слепым? Как мог не видеть всё это пять лет назад?

Спустя время столкнулся с взглядом Ислама. Он сидел в кресле напротив, лениво помешивая чай, и смотрел на меня с тем странным выражением, которое я уже научился распознавать. Что-то между насмешкой и… оценкой? Он незаметно кивнул в сторону выхода.

Я понял намёк. Допив чай, поднялся и, извинившись, вышел на крыльцо.

Вечерний воздух обжёг прохладой после тёплой гостиной. На небе высыпали первые звёзды, где-то вдалеке лаяли собаки. Я прислонился к перилам и выдохнул. Нужно было собраться с мыслями.

Ислам появился спустя минуту. Вышел неторопливо, сунув руки в карманы, и встал рядом, глядя в темноту.

— Ну что, Камал? — спросил он без предисловий. — Полегчало?

— С чего бы?

— Узнал, что я брат. А не любовник. — Он усмехнулся краешком губ. — Ты же ревновал, я видел. Каждое моё прикосновение взглядом прожигал.

Я промолчал. Отрицать было глупо и бессмысленно. Он прав — я ревновал. Сгорал от ревности к каждому его жесту.

— Слушай, — Ислам вдруг стал серьёзным, и в его голосе исчезли привычные насмешливые нотки. — Я тебя предупреж