Бывшие. ( Не) желанная жена

Дверь открыл Замир. Я с трудом узнала в высоком, широкоплечем парне того тщедушного двенадцатилетнего мальчишку, которого оставила три года назад. Он вымахал, и в его глазах читалась не детская серьёзность.

— Сестра? — его лицо озарилось искренним, неподдельным удивлением, а затем — широкой, открытой улыбкой. — Ты вернулась!

— Эм… привет, — смущённо ответила я, совершенно не готовая к такому радушному приёму. Мы с ним никогда не были близки. Я отчаянно хотела быть ему настоящей сестрой, но его мама всегда выстраивала между нами невидимый, но прочный барьер, держа меня на почтительном расстоянии.

— Я так рад тебя видеть! — он почти втащил меня в прихожую, захлопнул дверь и, недолго думая, крепко обнял. Я замерла, шокированная такой непосредственностью. За его спиной висело старое зеркало, и в нём я увидела своё собственное растерянное отражение.

— Прости, — он отступил, слегка смутившись, но глаза всё ещё светились. — Я просто… скучал.

Он повернулся и пошёл вглубь дома, а я осталась стоять, давя подступающую к губам невольную улыбку. Оказывается, я скучала по нему тоже. И даже не подозревала, что это могло быть взаимно.

— Мам! — его голос прокатился по дому. — Сестра вернулась!

— Какая сестра? — из гостиной появилась мачеха. Её взгляд скользнул по мне — не радостный, но и не недовольный. Все то же привычное, ледяное безразличие. — Добро пожаловать. Почему не предупредила?

— Спасибо. Не переживайте, я ненадолго. Где папа?

— В кабинете, — тут же откликнулся Замир. — У него какие-то проблемы на работе. Он пытается их решить. Идём, я провожу. А где твои вещи? Я отнесу их в твою комнату. Честное слово, я там ничего не трогал.

Меня тронула его торопливая, почти мальчишеская готовность помочь.

— Можешь трогать что угодно и делать с комнатой всё, что захочешь, — сказала я, обращаясь и к нему, и к мачехе, чей пристальный взгляд я чувствовала у себя на спине. — Я сняла квартиру и буду жить там.

— Ты… не останешься? — он замер на месте, и его лицо вдруг помрачнело. В его глазах мелькнула та самая детская уязвимость, которую я помнила. — Опять уйдёшь?

— Думаю, так будет лучше для всех, — мягко ответила я, стараясь сгладить углы лёгкой улыбкой. Затем постучала в тяжёлую дверь кабинета.

— Я же сказал, что занят! — послышалось оттуда раздражённое ворчание.

— Даже если это я? — спросила я, слегка приоткрыв дверь и просунув голову..

Последовала секунда тишины, затем — быстрые шаги. Дверь распахнулась, и передо мной предстал отец. Он выглядел уставшим, хмурая складка прорезала лоб, и седины у висков прибавилось. Но в его глазах, впервые за долгое время, вспыхнул живой свет.

— Сумая! — воскликнул он и, не дав опомниться, заключил меня в объятия, такие крепкие, что на мгновение перехватило дыхание. От знакомого запаха его одеколона и старой бумаги неожиданно защипало в носу. — Дочка, ты вернулась!

— Здравствуй, папа, — прошептала я, чувствуя, как предательская дрожь пытается прорваться в голос. Я сжала зубы. Слёзы были сейчас некстати.

— Почему не сообщила? Я бы тебя встретил! — он отстранился, держа за плечи, окидывая взглядом с ног до головы. — А вещи? Замир, занеси вещи сестры в комнату!

— Она без вещей, пап, — голос Замира прозвучал из-за спины.

— Как без вещей? Сумо?

— Я сняла квартиру, пап. И мои вещи уже там, — сказала я твёрдо, предвидя его реакцию. — И не надо меня отговаривать.

— Но так нельзя, дочка! Это же твой дом тоже! Зачем жить на съёмной квартире, когда есть целый дом? — в его голосе прозвучала знакомая нота беспокойства и желания контролировать.

— Папа, пожалуйста, — я положила руку ему на предплечье, пытаясь его успокоить. — Давай не будем об этом. Я уже взрослая и знаю, чего хочу.

— Да… взрослая, — он вздохнул, и в его тоне зазвучал тихий, горьковатый укор. — Настолько взрослая, что обрушила на нас всех ту… бомбу и укатила куда подальше. Не предупредив. — Он потянул меня за собой в кабинет. — Садись. И рассказывай всё. Всё-всё!

— Кхм… мне остаться? Или уйти? — несмело спросил Замир, порог. Раньше я, не задумываясь, сказала бы «как хочешь». Но сейчас, глядя на его неуверенный, но полный надежды взгляд, что-то дрогнуло внутри. Он сам сделал первый шаг. Почему бы и мне не попробовать?

— Оставайся, — разрешила я, позволив улыбке коснуться губ. — Никаких государственных тайн не рассказываю.

__________________________

Начнем знакомство с книгами нашего литмоба

Елена Грэй

"Забыть нельзя вернуть. После развода" (18+)

https://litnet.com/shrt/CGkB

Что сильнее: обида на человека, который разбил ваше сердце, или память о том, как оно когда-то билось из-за него?

— Кто та девушка? — спрашиваю я у Яна.

— Нам нужно развестись, — он словно не слышит вопроса и не сводит с неё глаз. — Я люблю другую.

— Её? — показываю на Снежану.

— Да, — откровенно признаётся он. — Наш брак был ошибкой, Карин. Я женился на тебе, чтобы забыть её. Но не вышло.

Глава 7

Отец провёл меня к дивану, усадил, присел рядом сам, а Замир устроился прямо на ковре, скрестив ноги по-турецки, как в детстве.

— Ну, так как? Как твои дела? — отец смотрел на меня с нетерпеливым ожиданием, отложив все свои «проблемы на работе».

— Всё нормально, пап. Поработала два года в столице, набралась опыта. Поняла, что хочу вернуться сюда. Буду искать работу по специальности.

— В смысле — будешь искать? — он возмущённо приподнял брови. — А я? А наша компания? Я что, просто так там сижу?

— Я отправлю резюме и приду на собеседование, если будет подходящая вакансия, — ответила я спокойно, но непреклонно. Хотя на самом же деле не собиралась в компанию отца. Я знаю, что там работает и Камал. Работать с ним в одном здании… будет тяжело.

— Я найду тебе место! Лучшее место!

— Нет, пап. Никакого блата, — я покачала головой. — Я не хочу быть «дочерью начальника», которой всё свалилось с неба. Я хочу, чтобы меня приняли и признали за мои навыки. Или ты… не веришь в меня?

— Я знаю, что ты справишься с любым делом, — он тяжело вздохнул, сдаваясь под напором моей решимости.

— С такими-то мозгами, сестра, тебе прямо в кресло директора надо садиться, — вдруг вставил Замир, и в его усмешке сквозила неподдельная гордость. Он и правда сильно повзрослел. Раньше он бы и слова не посмел вставить в разговор старших.

— И откуда тебе знать, какие у меня мозги? — удивилась я.

— Я все твои старые конспекты перечитал, — признался он, немного смущённо опустив глаза. — Голову ломал, как ты это всё осваивала. Это же… космос какой-то. И то, что ты за год сдала экзамены за три курса… это о многом говорит.

— Ага, — прищурилась я, делая вид, что строга. — Так кто-то говорил, что ничего в моей комнате не трогал?

Он покраснел, как маков цвет.

— Прости. Не удержался.

— Ладно, ладно, — махнула я рукой, не в силах сердиться. — Забирай, если тебе это поможет в учёбе. А я, пап, всё же буду искать работу, как все нормальные люди.

— Упрямица несусветная! — отец покачал головой, но в глазах его читалось одобрение. — Ну тогда я хотя бы куплю тебе квартиру. Нечего по чужим углам скитаться.

— Пап, нет! — я чуть не вскочила. — Я сама в состоянии заработать на жильё. Мне не нужна подачка.

— Тогда слушай мой ультиматум, — сказал он, складывая руки «домиком». Его взгляд стал деловым, каким бывает на важных переговорах. — Первый вариант: ты идёшь к нам в компанию. Нам как раз срочно требуется толковые люди в отдел инженеров. Второй: я покупаю тебе квартиру. Выбирай.

— А могу я… отказаться от обоих вариантов? — спросила я, склонив голову набок с наигранной невинностью. Я понимала, что мне придется что-то одно все равно выбрать.

— Ничего подобного! — он ткнул пальцем в воздух. — Думай до завтра. Потому что я уже две недели ищу адекватных специалистов и не могу найти. А ты в этой сфере как рыба в воде. Так что…

В дверь постучали.

— Тук-тук. Не помешаю? — в проёме возникла мачеха. Её лицо было, как всегда, невозмутимым. — Я накрыла на стол. Спускайтесь ужинать.

— Спасибо, но мне уже пора, — автоматически ответила я, поднимаясь с дивана. Привычный защитный рефлекс — избегать общих трапез, где я всегда чувствовала себя лишней.

— Останься, — она сказала это тихо, почти неразборчиво, не глядя мне в глаза, и тут же вышла, словно пожалев о своей минутной слабости.

Я замерла, поражённая. За все годы она ни разу не просила меня остаться. Никогда.

— Сестра, останься. Пожалуйста, — тихо, но настойчиво сказал Замир, и в его взгляде читалась такая искренняя, почти детская мольба, что моя броня дала трещину. — Я потом провожу тебя. Честно.

Я посмотрела на отца. Он молча смотрел на меня, и в его взгляде уже не было приказа, а было… ожидание. Надежда, что его разрозненная семья хотя бы на один вечер сядет за один стол.

И я, к собственному удивлению, кивнула.

— Хорошо. Остаюсь.

Атмосфера за столом была напряжённой, как и всегда, когда мы оказывались в одном пространстве с мачехой. Между нами никогда не было и тени расслабленности. Я помню, как в детстве, неумело и робко, пыталась подружиться. Что могла сделать маленькая девочка, тянущаяся к теплу, если в ответ получала лишь ледяную стену? Она переступила порог нашего дома, и её первый же взгляд дал мне понять всё: я здесь чужая, и принять меня она не намерена никогда. Она была холодна, как мрамор.

А с рождением Замира… Я была счастлива за отца, рада малышу. Но каждый раз, когда я пыталась приблизиться к брату, она брала его на руки и уносила в другую комнату, словно я была источником заразы. Если он тянулся ко мне своими пухлыми ручками, она мягко, но неуклонно пресекала это.

А отец… Отец предал меня молчаливым согласием, позволив ей выстраивать эту невидимую, но непреодолимую границу.

«А что, если твоя дочь из-за ревности причинит вред нашему сыну?» — сказала она как-то раз, и её голос был сладок от притворной заботы. «Она ревнует тебя к нему. Я видела, как она пыталась укусить его за руку». Отец поверил. Он даже не стал спрашивать меня, не попытался разобраться. Он просто взял меня за плечи, взгляд его был усталым и виноватым, и тихо попросил: «Сумо, пожалуйста, не причиняй вреда брату. Он же маленький». В тот день во мне что-то окончательно сломалось и замёрзло. Я поняла, что в этомдоме я одна. Совершенно одна.

Как только ужин завершился, я собралась уходить. Замир тут же вскочил, настаивая, что проводит. Заметила, как взгляд мачехи метнулся к нему, полный немого тревожного предостережения. Она даже открыла рот, но Замир, не глядя на неё, твёрдо сказал:

— Я её брат. И обязан проводить сестру и убедиться, что она дошла благополучно. Должен быть уверен.

Он посмотрел матери прямо в глаза, и в его тоне была такая непривычная, взрослая решимость, что она отступила, сжав губы. Отец лишь улыбнулся — гордой, немного грустной улыбкой — и, обняв меня на прощание, отпустил. Замир и вправду вырос, раз осмелился перечить.

_____________________

Панна Мэра

"После развода. Первая жена моего мужа" (16+)

https://litnet.com/shrt/rOQ0

Пять лет брака, большой дом и долгожданная беременность.

Все разрушается, когда мой муж решает спасать не мою жизнь, а жизнь своей любовнице. И не просто любовнице, а своей первой жене, которую, он, как выяснилось, любит до сих пор.

Глава 8

Мы медленно пошли к остановке. Можно было вызвать такси, но мне вдруг захотелось продлить эти минуты — шагать рядом с братом, который был уже не ребёнком, а почти взрослым парнем. Как бы мачеха ни старалась, я всегда любила его. Даже на расстоянии. Даже украдкой.

— Прости, сестра, — вдруг тихо произнёс он, глядя под ноги.

— За что?

— За… маму. — Он нервно взъерошил свои тёмные волосы. — Я знаю, какая она была с тобой. Холодная. Отдаляла тебя ото всех. Но я… Я всегда хотел с тобой общаться. Честное слово. И сейчас боюсь, что ты развернёшься и снова уйдёшь. Навсегда.

Я остановилась и повернулась к нему всем корпусом.

— Разве я давала тебе повод так думать?

— Ты всегда была такой… спокойной. Неприступной. Холодной. Я много раз пытался подойти, придумывал глупые предлоги. Но мама говорила, что мы тебе не нужны. Что ты нас презираешь. И я… я почти поверил.

«Холодная». Это слово резануло. Но это была лишь маска, панцирь, который я надела, чтобы выжить. Внутри я была просто неумелой, застенчивой девочкой, которая боялась сделать лишний шаг, сказать лишнее слово. Мне казалось, что если я буду идеально тихой и послушной, не буду капризничать, то хоть так смогу заслужить немного внимания, не стать обузой.

— А что изменилось теперь? — спросила я.

Он смущённо отвел взгляд, снова погрузив руки в карманы.

— Подростковый бунт, наверное. Когда ты уехала, объявив о разводе… Я тогда так взбесился. На этого Камала, на родителей, на весь мир. Устроил скандал, начал творить всякую дичь. А потом… — он замолчал, глядя куда-то в звёздное небо, и сделал глубокий вдох. — Потом я подслушал разговор родителей. Отец… он выпил тогда. И высказал маме всё. Сказал, что из-за её ревности он не смог быть для тебя тем отцом, на которого можно положиться. А я — тем братом, с которым можно разделить страхи. Они много говорили. Я всё узнал.

«М-м-м…» — промычала я в ответ, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, давно похороненная волна обиды. Меня это уже не должно было волновать. Я смирилась. Я привыкла быть чужой в том доме и не ждала ничего. Отец сделал свой выбор много лет назад. Я приняла это. Но боль от того предательства — тихая, глухая — все еще жила где-то очень глубоко.

— Прости, что думал, будто я тебе не нужен, — голос Замира стал твёрже. — Я всегда хотел быть твоим братом не только по крови. Хотел болтать, дурачиться, защищать тебя. Завидовал другим, у кого так было.

— Всё это в прошлом, Замир. Его не изменить.

— Понимаю. Но ведь мы можем начать сейчас? Стать семьёй по-настоящему? Я очень этого хочу. И обещаю — мама больше не встанет между нами. Я ей уже сказал, чтобы не смела!

Я смотрела на этого пятнадцатилетнего парня, который говорил с такой недетской уверенностью, и чувствовала, как лёд вокруг сердца даёт первую трещину.

— Что ты сказал?

— То, что думал! И папа меня поддержал. Обещаю, я буду самым лучшим братом. Буду на твоей стороне всегда. Если захочешь, мы этого Камала вместе изобьем! — он прошипел последние слова с внезапной яростью.

Я отшатнулась от неожиданности.

— При чём тут Камал?

— Я знаю про его Венеру! — выпалил он, сжимая кулаки. — Я всё узнал!

— Откуда? — я была в шоке.

— Я должен был проверить, за кого тебя отдают! Просто… не успел. Информация пришла уже после его отъезда. Я тогда так хотел его найти и…

— Замир, тебе было десять лет! — воскликнула я, не веря своим ушам.

— И что? — он упрямо надул губы. — Я уже не малыш. Если бы узнал раньше, я бы… А потом мама опять влезла, не дала мне приехать за тобой, забрать тебя оттуда.

Мысли смешались. Этот ребёнок… этот мальчик хотел стать моим рыцарем. В десять лет!

— Погоди, ты хотел приехать и забрать меня?

— Конечно! Не хотел оставлять тебя с этим… Если бы ты знала, сама бы с ним не осталась.

«Замир…» — его имя сорвалось с моих губ шёпотом, а на лице, совершенно без моего ведома, расцвела настоящая, тёплая, не сдержанная улыбка. Впервые за много-много лет я смотрела на брата не через призму прошлых обид, а видя только его — заботливого, яростного, настоящего. Его детская, но такая искренняя забота растопила последние льдинки внутри.

Я быстро подошла и обняла его, крепко-крепко, чувствуя, как он сначала замер, а потом обвил меня руками в ответ.

— Это мой брат, — прошептала я про себя. Тот, кто думал обо мне, даже когда я была далеко. Жаль, что мы потеряли столько времени. Бесконечно жаль.

— И я хочу быть твоей сестрой, — сказала я уже вслух, голос немного дрожал. — Той, с которой ты можешь обсуждать что угодно. К которой можно прийти за советом или помощью. Всегда.

— Правда? — он прошептал, и его голос тоже задрожал от сдерживаемых эмоций.

— Правда.

Мы стояли так посреди тихой вечерней улицы, и это молчаливое объятие было важнее любых слов. Мы оба были счастливы, наконец-то найдя друг друга. Я гордилась им. Он, младший, оказался храбрее — рискнул подойти, зная, что его могут отвергнуть, пошёл даже против воли матери. Нет, в этот раз я никому не позволю встать между нами. Ни за что.

Потом мы сели в почти пустой автобус и всю дорогу до конечной болтали без умолку, навёрстывая упущенное. Гуляли по ночному городу, смеялись. Он проводил меня до самой квартиры и, совсем как взрослый мужчина, проверил замки на окнах, потрогал дверь, кивая с одобрением.

— Всё крепко. Спи спокойно, сестра, — он поцеловал меня в макушку, и это было так естественно и мило, что у меня снова ёкнуло сердце.

Я вызвала для него такси, проследив, чтобы он уехал, и только тогда позволила себе полностью расслабиться. Впервые за долгие-долгие годы я заснула по-настоящему счастливой. У меня есть брат. Настоящий.

Следующий день мы провели вместе с утра до вечера. Он явился ко мне чуть свет, открыв дверь своим ключом (дала ему запасной вчера). Когда я вышла из спальни, он уже накрывал на стол завтрак. Испугалась ли я? Немного. Но радости было в тысячу раз больше. Мы гуляли, болтали, и время пролетело незаметно.

И вот уже поздно вечером, когда он должен был быть дома, раздался звонок.

— Сестра… — его голос в трубке звучал непривычно серьёзно и тихо. — Ты не могла бы… помочь отцу?

— Что случилось?

— У него на работе большие проблемы. Он мне ничего не говорит, но я сегодня подслушал его разговор… — Замир сделал паузу, понизив голос. — У них что-то случилось, очень серьёзное. Пришлось уволить почти весь инженерный отдел. Им срочно нужны люди, но такие, которым можно доверять на сто процентов.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как планы на спокойный поиск работы рушатся.

— Зам, я всего один человек. Отец просматривает резюме, наверняка…

— Они не могут брать с улицы! — перебил он. — Конкурент следит и постоянно подсылает своих. Папина компания выиграла огромный проект, перехватила его у них. Вот те и мстят. Лучших переманили к себе, а остальных подкупили за информацию. Потому весь отдел уволен. Сейчас все, кто проходят собеседование под подозрением. Папа и дядя Давид уже неделю почти нормально не спят.

В трубке повисло тяжёлое молчание. Мой внутренний протест «Только не там! Только не рядом с Камалом!» столкнулся с долгом и новой, хрупкой связью с семьёй.

— Хорошо, — наконец сказала я, уже чувствуя тяжесть предстоящего решения. — Завтра я заеду к отцу на работу и поговорю с ним.

Мы попрощались, а я осталась стоять у окна, глядя на огни города. Работать с Камалом… Мысли об этом вызывали тошнотворный спазм. Но бросить отца в такой момент, когда он, кажется, впервые по-настоящему нуждается во мне не как в пешке, а как в специалисте… это было бы подло.

«Ладно, — сказала я себе, ощущая, как внутри включается знакомый холодный, бесчувственный режим выживания. — Поработаю какое-то время. Помогу наладить процессы, подготовлю замену. Как только всё устаканится — уйду. Чисто. Без обид.»

Я мысленно надела ту самую старую, проверенную маску — маску отчуждённого. Никаких личных связей. Никаких пересечений, кроме рабочих. А с Камалом… Надеюсь, наши пути будут редко пересекаться. Большая компания. Если же столкнёмся — буду думать только о чертежах, расчётах и дедлайнах. И ни о чём больше.

Но даже про себя я не могла не признать: возвращаться к тому, с кем всё началось и так болезненно закончилось, было страшно.

_________________________________

Александра Багирова

"Развод по её правилам" (16+)

https://litnet.com/shrt/91Y_

Мои муж король ринга, любимец публики и подлый изменщик. Он решил познакомить нашу дочь с любовницей и забрать у меня все. Только пока он развлекался со своей «мармеладкой», я переписала все его активы на себя. Теперь вместо семьи, славы и богатства его ждут ключи от квартиры с видом на свалку и полная нищета.

Глава 9

Камал

Злость. Нет, не злость — ярость. Настоящая, сжигающая всё внутри ярость клокотала в груди. Если бы я выпустил её наружу, она бы сожгла дотла и этот кабинет, и весь проклятый отдел, который лежал в руинах. Но нельзя. Нельзя. Я с силой сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нужна холодная голова. Проблем и так выше крыши.

Десять утра, а я уже был выжат как лимон. Шёл по коридору в свой офис после очередной бесплодной встречи с кадровиками, в голове — один и тот же заезженный вопрос: где, чёрт возьми, найти людей?

— Камал, я не смог никого найти, — прямо у моего кабинета меня перехватил Мага. Его обычно ухоженное лицо было осунувшимся, под глазами — синева. — Или недостаточно квалифицированные, или… слишком уж подозрительные. Пахнет подставой.

— Мага, нам нужны люди! — прорычал я в ответ, с дикой силой дергая за узел галстука. Эта удавка на шее, символ статуса, сегодня душила сильнее обычного. Я её ненавидел. — Люди с мозгами, а не манекены!

— А я по-твоему здесь котов на птичьем рынке ищу?! — огрызнулся Мага, и в его глазах вспыхнуло то же отчаяние. — Я сам как проклятый работаю! Отдел логистики без меня рухнет!

— С сегодняшнего дня — нет! — отрезал я, входя в кабинет и швыряя портфель на стол. — Вчера же решили. Мы с тобой полностью переключаемся на инженерный отдел. Со всем остальным справятся отец и дядя Вагаб.

— В курс дела надо вводить! — Мага повалился в кресло напротив, потирая виски. — И как мы вдвоём справимся? Нам нужен хотя бы один человек, который в этом шарит! Я в чертежах и спецификациях как баран в апельсинах! А ты — гендир, а не инженер!

Он был прав. Это была авантюра. Но конкурент, этот подлый Бадаев, вычистил у нас весь костяк, подкупив и переманив лучших. А теперь подкидывал «своих» — вредителей в костюмах. Мы были как осаждённая крепость без оружейников.

— Я найду специалиста, — сквозь зубы проговорил я, глядя в пустой экран монитора. — Хоть из другого города. Хоть с конца света.

— Я уже обзвонил всех наших сокурсников, — вздохнул Мага. — Они пообещали поспрашивать. Но кто согласится сорваться и переехать в такую… в такую неразбериху?

— Не смей нашу компанию так обзывать! — я резко обернулся к нему, но в голосе не было силы. Только та же усталость.

В дверь тихо постучали, и на пороге возникла секретарша моего отца, Айгуль. Лицо её было непроницаемым, как всегда.

— Камал Давидович, Магомед Исрафилович. Вас просят в кабинет Давида Маратовича. Срочно.

— Что опять? — простонал Мага, с трудом поднимаясь. — Я же час назад от них вышел!

Я нахмурился. Их? Значит, дядя Вагаб тоже здесь. Надежда, едва теплившаяся, вспыхнула слабым огоньком.

— Час назад новостей не было, — сказал Мага, идя рядом. — Может, сейчас повезло.

— Вот бы, — прошептал я. — Если он найдёт нам человека с мозгами, который сможет хоть что-то сдвинуть… я… — я задумался.

— Что ты? — прищурился Мага.

— Да я этому человеку всё, что он пожелает, отдам!

— И себя в рабство, — съязвил друг.

Я замахнулся, дал ему подзатыльник, но в углу рта дрогнула улыбка.

— Даже собой пожертвую, чего уж там.

Мы подошли к массивной двери отцовского кабинета. Я, не дожидаясь ответа на стук, вошёл. И замер.

Отец и дядя Вагаб сидели не за рабочим столом, а на диване, и общались оживлённо, с редкими для последних дней улыбками. На столе стоял кофейник, и от него пахло дорогими зернами и… надеждой? Или это очередная ловушка для таких оптимистов, как я?

— Проходите, проходите, — кивнул отец, жестом указывая на диван.

— Салам алейкум, — автоматически произнёс я, пожимая им руки. Я редко видел отца — жил сейчас на съёмной квартире у офиса, погружённый в хаос. Дядя Вагаб выглядел… странно. Устало, но с каким-то внутренним светом.

— Есть хорошие новости? — сразу врезался в тишину Мага, не выдержав напряжения.

— Очень хорошие, — улыбнулся дядя Вагаб, и его глаза, обычно строгие, смягчились. — Я нашёл вам специалиста. И неплохого.

— Будете вместе вытаскивать наш инженерный отдел, — подтвердил отец, и его взгляд стал твёрдым, предупреждающим. — Только сразу предупреждаю: обидите нашего специалиста — уволю обоих. Не глядя.

— Насколько же дорог вам этот человек, — присвистнул Мага. — Может, нам его на руках носить?

— Нет уж! — воскликнул дядя Вагаб, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. — Руки попридержите при себе! Только работа, и ничего более! Узнаю, что пристаёте — ждите расправы. Особенно ты, Камал!