Путешествие в мире иллюзий

Место действительно было красивым.

Алекс снял рюкзак.

— Я же говорил.

— Это ещё не круг, — напомнил я.

— До него минут двадцать.

— Ты знаешь точно?

— По карте.

Я посмотрел на него.

— Почти точно, — исправился Пуля.

Мы решили сделать короткий привал.

Кирилл сел на камень и принялся просматривать записи наблюдателя. Я достал воду и бутерброды. Алекс отошёл к краю площадки и долго смотрел на Волгу.

— Именинник, — позвал я.

Он повернулся.

Кирилл достал из рюкзака коробку конфет и поставил сверху маленькую свечу. Не обычную, а рунную. Стоило коснуться основания, над фитилём загорелся синий огонёк.

— Торты в машину не помещались, — сказал брат.

— Потому что багажник забит едой Пули, — добавил я.

Алекс подошёл ближе.

— Вы серьёзно?

— Задувай, — сказал Кирилл.

Пуля усмехнулся. Впервые за утро нормально, без усилия. Он наклонился и задул огонёк.

Тот сразу появился снова.

Алекс повторил.

После четвёртой попытки Кирилл отключил руну.

— Желание принято.

— А исполнение?

— В течение тридцати рабочих дней.

Мы съели по конфете и открыли воду.

Несколько минут никто не говорил. Снизу доносился шум реки. Высоко над лесом прошла большая птица с красными крыльями.

Алекс вертел коробку в руках.

— Спасибо, — сказал он.

— За конфеты благодари Кирилла.

— Не только за них.

Я посмотрел на него.

— С Витей что случилось?

Пуля опустил коробку.

— Поссорились.

— Это я уже слышал.

— Он сказал, что я всё время пытаюсь доказать, будто моя жизнь особенная. Что мне недостаточно просто работать, жить и не лезть туда, куда нормальные люди не полезут.

— Похоже на правду.

— Знаю.

Ответ оказался неожиданным.

Алекс посмотрел на Кирилла. Тот сидел на краю площадки и управлял шаром.

— Вы хотя бы есть друг у друга, — тихо сказал Пуля. — Можете ругаться, раздражать друг друга, потом вернуться домой и продолжить. А я вчера полдня листал контакты и думал, кому можно позвонить так, чтобы человек не придумал причину отказаться.

Мне стало неловко. Я не умел отвечать на подобные признания.

— Зато позвонил мне из-за машины, — сказал я.

Алекс рассмеялся.

— Так было проще.

— До круга действительно двадцать минут?

— Примерно.

— Посмотрим и возвращаемся сюда. До четырёх выезжаем домой.

— Договорились.

Мы собрали вещи.

Дальше тропа стала хуже. Несколько раз приходилось перелезать через упавшие деревья. Между камнями появилась вода, хотя дождей не было уже неделю.

Кирилл снова запустил наблюдатель.

Фонметр показывал 0,2.

— Продолжает снижаться, — сказал я.

— Может, порода глушит поле, — предположил Кирилл.

— Так бывает?

— На севере. В местах, где добывают чёрное железо.

— Здесь его не добывали.

Алекс ускорил шаг.

— Пуля, — позвал я.

Он остановился.

— Что?

— Ты измерял фон, когда был здесь?

— У меня не было прибора.

— Но ты заметил, что техника хуже работает.

— Телефон терял связь.

— До грома или после? — спросил Кирилл.

Алекс помедлил.

— До.

— Насколько выше?

— До круга не дошёл.

Кирилл опустил телефон.

Я шагнул к нему.

— Вот об этом нужно было рассказать сразу.

— Я знал, что после этого ты откажешься.

— Возможно.

— Вот именно.

— Ты привёз нас сюда, скрыв часть правды.

— Я не заставлял тебя.

— Ты позвонил в свой день рождения и сказал, что остался один.

Алекс отвёл взгляд.

— Я действительно остался один.

— Это не делает ложь правдой.

Кирилл переводил взгляд с него на меня.

— Может, вернёмся? — предложил он.

Пуля сразу поднял голову.

— Мы почти пришли.

Я не успел ответить.

Где-то впереди ударил гром.

Звук был коротким и тяжёлым. Он прошёл сквозь землю и затих между деревьями.

Мы одновременно посмотрели на небо.

Над лесом не было ни одного облака.

Наблюдатель Кирилла дёрнулся в воздухе.

— Что с ним? — спросил я.

— Не знаю.

Шар повернулся вокруг своей оси. На его пластинах беспорядочно замигали руны.

Кирилл попытался вернуть управление.

— Сигнал пропал.

Наблюдатель резко упал.

Я успел поймать его возле земли. Металл был ледяным.

— Накопитель сел? — спросил Алекс.

Кирилл нажал кнопку.

— Было семьдесят процентов.

— Возвращаемся, — сказал я.

— Подожди, — Алекс шагнул вперёд. — Осталось совсем немного.

— Именно это ты сказал перед громом в прошлый раз?

— Я не знаю, что это было.

— И решил привести сюда нас?

— Я хотел понять.

— Разбирайся один.

Я протянул Кириллу наблюдатель и достал телефон.

Связи не было.

Навигатор показывал наше положение, но лес вокруг превратился в пустое серое поле. Стрелка направления медленно поворачивалась.

Время в верхнем углу показывало 12:17.

Я убрал телефон и включил фонметр.

Зелёная полоса исчезла.

На экране появился ноль.

— Так не бывает, — сказал Кирилл.

— Что там? — спросил Алекс.

Я показал прибор.

— Магического фона нет вообще.

Пуля посмотрел на ноль слишком спокойно.

— У тебя тогда тоже всё отключилось? — спросил я.

— Только телефон. Фонметра у меня не было.

— Поэтому ты развернулся?

— Да. Но потом решил вернуться и понять, что здесь происходит.

Я хотел ответить, но Кирилл коснулся моего плеча.

— Тони.

Он смотрел вперёд.

За обычными зелёными деревьями начиналась осень.

Граница проходила между двумя соснами. По одну сторону росла зелёная трава, по другую лежали сухие жёлтые листья. Дальше поднимались десятки тонких деревьев с золотыми кронами.

Стоял июль.

Ветра не было, но листья тихо шевелились.

В лесу исчезли все звуки. Не кричали птицы, не стрекотали насекомые. Даже шум Волги больше не доносился снизу.

Кирилл медленно подошёл к ближайшему стволу.

— Не трогай ничего, — сказал я.

Он остановился, не донеся ладонь до коры нескольких сантиметров.

На жёлтом стволе виднелась тонкая синяя линия. Она уходила под кору и снова появлялась выше, складываясь в незнакомый знак.

Алекс стоял позади нас.

Его лицо побледнело.

— В прошлый раз они начинались здесь же, — тихо сказал он.

Глава 2. Каменный круг

Я повернулся к Алексу.

— Как далеко ты зашёл в прошлый раз?

Пуля не ответил. Он стоял в нескольких шагах от жёлтой рощи и смотрел на синюю линию под корой. Ещё на привале он шутил и торопил нас. Теперь от его веселья ничего не осталось.

— Почти до конца рощи, — наконец сказал он.

За третьим рядом тонких стволов склон поворачивал. Дальше мы видели только сухую траву и жёлтые кроны. Между деревьями не было ни кустов, ни молодых сосен. Землю покрывали опавшие листья, хотя стоял июль.

Солнце светило на рощу сверху, но под деревьями было прохладно. Воздух там не двигался. Жёлтые листья качались на ветвях, но я не чувствовал ветра. Кора на ближайших стволах была гладкой, без мха и следов насекомых. На земле не было ни одного свежего следа. За нашими спинами шумел обычный лес, но со стороны рощи не доносилось ни звука.

— Рассказывай всё с того момента, как начались сбои. И не заставляй меня снова вытягивать из тебя каждое слово.

Алекс сжал ремень рюкзака.

— Сначала пропала связь. Потом телефон показал, что накопитель почти пуст. Я увидел эти деревья и синие знаки. Подошёл к третьему стволу. Там меня кто-то позвал.

— По имени? — спросил Кирилл.

— Да. Сказал: «Алексей». Тихо, прямо за спиной. Я обернулся, но никого не было. Потом земля дрогнула и что-то ударило. Я побежал вниз.

— Не громыхнуло, а что-то ударило? — уточнил я.

— Тогда я подумал, что это гром. Сейчас уже не уверен.

Я посмотрел на фонметр. На экране оставался ноль.

Даже в экранированных помещениях сохранялся слабый остаточный фон. Полностью убрать магию из пространства считалось почти невозможным. Здесь же прибор не видел ничего, а синяя линия под корой продолжала двигаться. Свет медленно проходил по линиям знака и возвращался к корням.

Ни один известный мне накопитель не мог работать без магического следа. Даже древние имперские и эльфийские артефакты оставляли фон, который легко замечали школьные приборы.

— Это не накопитель, — сказал я. — Или он работает не так, как всё, что мы знаем.

Кирилл держал упавший наблюдатель обеими руками. Пластины оставались закрытыми, руны не горели.

— Возвращаемся, — сказал я.

— Тони, мы почти пришли, — возразил Алекс.

— Мне достаточно того, что мы уже узнали. Здесь нет фона. Техника теряет энергию. Компас не работает. Ты слышал голос и скрыл это. До машины почти час спуска, поэтому выходим сейчас.

Пуля провёл ладонью по волосам.

— Я неделю думаю об этом голосе. Дома я убеждал себя, что мне всё померещилось из-за усталости. Но я всё равно просыпался ночью и вспоминал, как он произнёс моё имя. Я должен понять, кто здесь был.

— Мы вызовем службу аномалий.

— Они закроют весь склон и заберут карту. Мы больше сюда не попадём.

— Так и должно быть.

— А если они скажут, что ничего не нашли?

— Это уже будет не наша проблема.

Алекс снова посмотрел на рощу. Его пальцы несколько раз сжали и отпустили ремень.

— Если я сейчас уйду, то всё равно вернусь. Только уже один.

— Вот поэтому карту нужно отдать специалистам.

— Я сказал, что вернусь я, а не карта.

В его голосе не было прежней самоуверенности. Он не пытался доказать, что нас ждёт обычная заброшенная площадка. Он и сам боялся, но роща уже не отпускала его даже тогда, когда он находился далеко от неё.

— Возвращаемся все вместе, — повторил я. — Дома можешь со мной поспорить.

Алекс несколько секунд молчал, затем кивнул.

— Ладно.

Я убрал фонметр в боковой карман рюкзака.

— Кирилл идёт между нами. Не отстаём и ничего не трогаем. Если кто-то услышит голос, сразу говорит.

— Даже если он попросит молчать? — спросил Кирилл.

— Особенно тогда.

Мы двинулись вниз по тропе.

Жёлтые деревья остались за спиной. Скоро под ногами снова появилась зелёная трава. Между соснами росли молодые ёлки, землю покрывали папоротник и низкий кустарник. Ветер качал ветви, и тонкие полосы солнечного света двигались по траве.

Тропа петляла между деревьями. В некоторых местах она была не шире полуметра. Слева поднималась каменистая стена, справа склон уходил вниз. Между корнями лежали серые куски известняка. На влажных участках темнела земля, а в низинах ещё сохранялись маленькие лужи. Я запоминал эти детали, чтобы не сбиться с дороги. Подъём занял у нас почти час, и ошибка в направлении могла увести нас к обрывам над Волгой.

Лес выглядел обычно. Но прежние звуки не вернулись.

Обычно в этих местах было слышно много звуков. На привале над нами кричали птицы, в траве стрекотали насекомые, снизу доносился шум реки. Теперь мы слышали только свои шаги. На поворотах тропы я несколько раз оглядывался. Жёлтых деревьев не было видно, но ощущение тишины не исчезало.

Слева от тропы появился расколотый валун, который я запомнил при подъёме. Значит, мы шли правильно.

Чуть ниже тропу должен был пересечь высохший ручей. Я ждал, когда под ногами появятся белые камни.

Вместо них впереди стояло жёлтое дерево.

Мы остановились одновременно.

По стволу проходила знакомая синяя линия. У корней лежала смятая крышка от бутылки. Алекс бросил её во время нашего разговора.

— Мы вернулись, — сказал Кирилл.

— Нет, — возразил Алекс. — Мы всё время шли вниз.

Я обошёл ствол. Чуть выше корней осталась свежая царапина от моего ботинка.

— Это то же дерево.

Я достал из аптечки рулон ярко-оранжевой ленты и обвязал нижнюю ветку.

— Попробуем спуститься правее. Не по тропе.

— Там круче, — сказал Алекс.

— Зато мы не сможем случайно повторить тот же маршрут. Кирилл, считай шаги.

Брат убрал наблюдатель в рюкзак.

— Ноль.

Я достал телефон. Время почему то снова показывало 12:17. Компас долго не мог определить направление. Затем стрелка дёрнулась и указала на жёлтую рощу. Я повернул телефон боком. Стрелка сместилась по экрану, но её конец по-прежнему показывал в сторону рощи.

Компас больше не показывал север. Он указывал на одно место.

Мы пошли поперёк склона, постепенно спускаясь. Тропы не было. Под ногами скользила сухая хвоя, из земли выступали корни. Ниже росли густые кусты, поэтому приходилось выбирать между ними узкие проходы.

Мы двигались по диагонали, не теряя высоту сразу. Сначала под ногами была только мягкая хвоя. Потом начались каменные участки, покрытые сухим мхом. Кирилл один раз поскользнулся, но я успел удержать его за лямку. Дальше мы пошли медленнее. Я периодически смотрел назад. Жёлтого цвета между деревьями не было. Оранжевая лента тоже давно скрылась за лесом.

Кирилл считал вслух:

— Сто двадцать семь… сто двадцать восемь…

Роща давно исчезла за зелёными кронами. Мы всё время шли вниз. Справа между стволами иногда появлялась светлая полоса Волги. Река оставалась ниже нас, значит, мы не могли незаметно повернуть обратно к вершине.

— Двести семьдесят четыре… двести семьдесят пять…

Впереди между ветвями появилось яркое оранжевое пятно.

Лента.

Она висела на жёлтом дереве.

Мы подошли к нему с другой стороны.

Кирилл перестал считать.

— Триста два шага. Мы ни разу не поворачивали.

Алекс посмотрел на землю, затем на склон за нами.

— Может, мы незаметно обошли рощу по кругу.

— Мы всё время спускались, — ответил я. — Река оставалась справа и ниже нас. А это дерево стоит на той же высоте, что и раньше.

Я провёл лучом фонаря по коре. На ней оставались и моя царапина, и крышка у корней.

За жёлтым стволом стояли те же деревья, которые мы видели до спуска. Тонкая берёза с двойным стволом, низкий пень и три крупных камня лежали на своих местах. Даже мелкие листья возле корней не сдвинулись. Наших следов на сухой земле не было. Место не просто замкнуло наш маршрут. Оно вернуло нас в ту же точку.

Я достал телефон. 12:17.

— Сколько мы шли? — спросил Кирилл.

— Минут десять, не меньше.

— У меня тоже 12:17.

Кирилл показал мне экран. Оба телефона работали, но их часы остановились. Мой экран показывал то же время, которое я увидел в начале. Почему этот сбой одновременно на двух телефонах.

— А у тебя? — спросил я Алекса.

Он достал старый кнопочный телефон. Экран не загорелся. Алекс несколько раз нажал кнопку включения.

— Сел. У машины было больше половины заряда.

Я поднял голову. Солнце стояло на том же месте между кронами. Тень от ближайшего ствола лежала там же, где мы стояли до первой попытки уйти. По нашим шагам прошло больше десяти минут, но ни часы, ни солнце не сдвинулись.

— Проверь запись наблюдателя, — сказал я.

Кирилл открыл на телефоне последний файл. Запись начиналась за несколько секунд до падения шара. В углу изображения стояло 12:17.

Он запустил видео.

На экране мы увидели себя со стороны. Алекс стоял позади, я держал фонметр, Кирилл тянул руку к дереву. Через семь секунд камера дёрнулась.

Показалось, что наблюдатель резко взлетел над лесом.

— Он туда не летал, — тихо сказал Кирилл.

На экране появилась круглая площадка. Семь высоких камней окружали плоскую плиту. За ней была видна Волга.

Изображение продержалось меньше секунды. Затем экран потемнел, и запись оборвалась.

— Это круг с карты, — сказал Алекс.

— Он сам записал себя на чужую камеру, — сказал я. — Это не похоже на приглашение.

Кирилл попытался включить шар. Одна пластина раскрылась. Внутри мелькнул синий свет и сразу погас.

Я забрал устройство и убрал в свой рюкзак.

— Больше не включай.

Я активировал аварийную руну на телефоне. У неё был отдельный заряд. Даже без обычной сети она должна была отправить короткий импульс к ближайшей защитной башне.

На краю корпуса загорелся белый знак.

Импульс не ушёл вверх. Тонкая белая нить вытянулась от телефона к жёлтой роще. Несколько секунд она дрожала в воздухе, затем сорвалась с корпуса и исчезла между стволами.

На экране появилась ошибка:

«Сигнал перехвачен. Адрес назначения не определён».

— Оно забрало сигнал, — сказал Кирилл.

— И теперь знает, что мы пытались позвать на помощь, — добавил Алекс.

Мне не понравилось, что он назвал рощу «оно». Ещё меньше мне понравилось, что это показалось мне верным.

— Попробуем спуститься прямо вниз, — сказал я. — Не обходим кусты и камни. Если снова вернёмся к этому дереву, будем искать другой способ.

— Какой? — спросил Алекс.

— Не знаю.

Мы сошли с тропы.

Первые метры дались легко. Потом склон стал круче. Кусты царапали руки, под ногами осыпалась земля. Местами мы спускались боком, держась за стволы и толстые корни. Кирилл шёл впереди, я придерживал его за рюкзак. Алекс замыкал цепочку.

Между кустами попадались небольшие открытые участки. На них росла низкая трава, а в земле было много мелких камней. Нигде не было ни дороги, ни следов обуви. На некоторых стволах остались старые царапины от веток, но не было ни одной метки. Мы спускались туда, где, по моим прикидкам, тропа должна была пройти на сотню метров левее.

Солнце оставалось справа. Волга появлялась между деревьями всё чаще. Мы шли прямо к подножию.

Через несколько минут деревья впереди начали редеть. За ними была видна ровная земля.

— Кажется, получилось, — сказал Кирилл.

Я не ответил.

Подножие должно было быть заросшим и неровным. Впереди же находилась круглая площадка. Над ней поднимались семь тёмных камней.

— Мы шли вниз, — тихо произнёс Кирилл. — А круг был выше.

Короткий металлический звон разнёсся между деревьями.

Алекс резко поднял голову.

— Это тот звук? — спросил я.

Он кивнул.

По земле прошла дрожь. Склон плавно поднялся и опустился. Мелкие камни скатились вниз. Сухие листья оторвались от земли и поднялись до наших колен.

Один лист коснулся нижней ветки. Не зацепился за неё, а прошёл сквозь и исчез.

Я достал фонметр.

0,0.

Прибор не замечал ни движения земли, ни поднявшихся листьев.

— Отходим, — сказал я.

Мы сделали несколько шагов назад.

Между жёлтыми стволами загорелся синий свет. Он не осветил рощу. Наоборот, стволы и земля потемнели. За деревьями проявилась площадка. Теперь до камней оставалось не больше тридцати шагов.

Я посмотрел назад.

Тропа исчезла. За нами стояла сплошная стена жёлтых деревьев. Промежутки между стволами были затянуты синей дымкой.

Компас на моём телефоне включился сам. Стрелка указала на каменный круг.

Я нажал кнопку. Экран погас, но через секунду снова загорелся. Опять 12:17.

Стрелка продолжала указывать на камни.

Алекс сделал шаг к площадке.

Я схватил его за плечо.

— Стоять.

— Я снова его слышу.

Лицо Алекса побледнело. Он смотрел на центральную плиту, хотя из-за камней она была почти не видна.

— Он говорит: «Ты вернулся. Я ждал».

Кирилл прижался ко мне плечом.

— Тони, мне это совсем не нравится.

— Мне тоже.

Я осмотрелся. Справа край склона обрывался. Слева росла густая роща, через которую мы уже пытались пройти. За кругом была видна Волга. Если добраться до края и понять, в какую сторону течёт река, можно было попробовать уйти вдоль склона.

— Обойдём площадку справа, — решил я. — В круг не входим. Между камнями не проходим. Кирилл, держись за мой рюкзак.

— А если он снова нас переместит?

— Не расходимся и следим за землёй.

Брат ухватился за нижнюю лямку.

Я отпустил Алекса только после того, как он посмотрел на меня.

— Услышишь новые слова — сразу говоришь.

— Скажу.

Мы медленно приблизились к площадке.

Перед ней тянулась узкая полоса голой земли. На ней не росла трава, но и следов на мягкой почве не было. Край площадки выглядел слишком ровным. Торчащие из земли корни и камни обрывались на одной линии. Сам круг находился на солнце, но нагретой земли и камня я не чувствовал. С каждым шагом воздух становился холоднее.

Она была около тридцати метров в диаметре. Со всех сторон к ней подходил крутой склон, но сама земля внутри была почти ровной. Трава возле края лежала примятой. Следов людей или зверей не было.

Внутри круга росла та же трава, что и на склоне, но она была короче и светлее. Сухие листья лежали только за внешней линией площадки. Внутри земля была чистой. На камнях не было ни мха, ни лишайника. В трещинах не скопилась пыль. Площадка выглядела расчищенной, но ни одной тропы или следа к ней не вело.

Семь тёмных глыб высотой с человека окружали плоскую центральную плиту. Камни не были обработаны, но их основания уходили в землю под одинаковым углом. Между глыбами были одинаковые промежутки.

На каждом камне был чёрный знак.

Я знал, как выглядят основные человеческие, эльфийские, гномьи и орочьи руны. Эти не относились ни к одной из них.

Линии знаков обрывались и начинались в другом месте. Если смотреть дольше нескольких секунд, отдельные части начинали складываться в другой рисунок. От этого ломило зубы и тянуло болью за глазами.

— Не смотрите на знаки долго.

Кирилл уже поднял телефон.

— Хочу проверить по архиву. Основные алфавиты сохранены в памяти.

Он навёл камеру на ближайшую глыбу.

На экране появился серый камень. Чёрного знака не было.

Кирилл опустил телефон. Линии снова появились.

— Камера их не видит.

Он сделал снимок. На фотографии поверхность камня осталась пустой.

— Убери телефон, — сказал я.

— Наблюдатель увидел круг, но не смог снять знаки.

— Поэтому убери.

Кирилл послушался.

Мы пошли вдоль края площадки. До ближайшего камня оставалось около десяти шагов.

За кругом блестела Волга. На другом берегу виднелась защитная башня. Её вершина вспыхивала синим через равные промежутки. Ниже тянулась светлая полоса берега. Были видны крыши домов и тёмные точки лодок.

На воде лежали длинные светлые дорожки. Ближе к нашему берегу вода была темнее. На фарватере виднелся длинный грузовой катер. За ним тянулась белая полоса, но ни сам катер, ни его след не двигались. Защитная башня продолжала вспыхивать через равные промежутки, но остальной мир за кругом выглядел застывшим.

Всё это могло быть настоящим. Или ещё одной приманкой.

На центральной плите лежал кинжал.

Узкий, чёрный, с рукоятью в форме головы дракона. Металл не отражал солнечный свет. Вокруг не было ни пыли, ни сухих листьев.

Алекс остановился.

— Тони…

— Что ты слышишь?

— Сейчас он молчит. Но я знаю, для кого лежит кинжал.

— Для кого?

Пуля посмотрел на меня.

— Для тебя.

У меня похолодела спина.

— Почему ты так решил?

— В прошлый раз, когда я убегал, голос сказал: «Вернись не один. Приведи того, кто не захочет идти».

Кирилл крепче ухватился за мой рюкзак.

— И ты позвал меня.

— Я решил, что придумал эти слова, когда паниковал. Но они не выходили из головы. Чем ближе был день рождения, тем чаще я думал, что должен вернуться и привести кого-то. Мне казалось, что это моя мысль. Теперь я уже не уверен.

Я вспомнил его звонок, старый телефон и то, как настойчиво он уговаривал меня поехать. В тот момент мне показалось, что он просто боялся остаться один в день рождения. Возможно, так и было. Но теперь за его решением стояло не только одиночество.

— Потом разберёмся, — сказал я. — Сейчас уходим.

Кинжал зазвенел о камень.

Раньше его рукоять была направлена к обрыву. Теперь она смотрела прямо на нас.

Никто к оружию не прикасался.

— Уходим, — повторил я.

Я развернул Кирилла к внешнему краю площадки.

Алекс тихо застонал и прижал ладонь к виску.

— Он кричит, — прохрипел Пуля.

— Что говорит?

— Чтобы я вошёл в круг.

— Не слушай.

Я взял его под руку, но Алекс резко отдёрнулся.

— Не трогай меня!

На его ладони появилась кровь.

Тонкий ровный порез прошёл от основания большого пальца до запястья. Кожа разошлась без прикосновения.

В воздухе тихо щёлкнуло.

Моё запястье обожгло острой болью. На коже появился такой же порез.

Кирилл отступил и показал нам ладони.

— У меня ничего.

Капли крови сорвались с наших рук, но не упали на землю. Кровь Алекса потянулась к основанию ближайшей глыбы и исчезла в земле. Моя направилась к чёрному знаку на камне.