Аномалия 2. Край нашей вечности

— Но как она выбралась? — скулы отчетливо выделяются на его лице, прибавляя возраст.

— Это меня тоже интересует.

— Бедная малышка. Понятно, почему ее психика сработала таким образом и заблокировала все воспоминания. Иначе этот ужас сожрал бы ее заживо.

Когда я думаю о маленькой Кэти, все внутри горит синим пламенем. Не хочу представлять плохое, не хочу подкармливать тревожные предположения. Желаю наказать всех причастных к ее страданиям и защитить ее. Всплывшая правда повергла меня в легкий шок. Я давно не испытывал подобного. Мне хочется знать о ней все. И я едва держусь, чтобы не бросить дела и не поехать к Кэти прямо сейчас, потому что беспокоюсь.

— Твои родственники настоящие монстры из ада во плоти. Не сосчитать, сколько семей и жизней они сломали.

Не отвечаю ему. Прекрасно знаю это сам.

— Долго еще мы будем сидеть здесь? Или ты специально привел меня сюда, чтобы поболтать?

— Угадал. Это мое задание на неделю, и мне было скучно. Засчитаю тебе пару бонусов в копилку. Считай, что это стажировка, — посмеивается Картер, настраивая бинокль. — Скоро прибудет корабль. Нам нужно сделать несколько снимков, а потом пробраться к месту погрузки. Когда я подам сигнал, мои ребята устроят небольшой фейерверк, а мы незаметно заберем несколько ящиков.

— Что за корабль?

— Предположительно, это люди Дезероса. Они предпочитают водный транспорт. Снаружи выглядит как обычное торговое судно для перевозки рыбы.

Дезерос — это государство, расположенное на юге от нас. Все контакты с ними давно запрещены на общем Совете Вельрума.

Картер сужает глаза и подает знак ладонью. Мы продвигаемся ближе к берегу. Дурацкая игра в шпионов слегка поднадоела. Карт смотрит на наручные часы, отсчитывает что-то и отдает сигнал по рации. Через минуту раздается взрыв, а затем еще один. Слышатся крики паники.

Я следую за ним вдоль покореженного временем забора и ступаю на дощатый настил. Рядом вырастает охранник.

— Что за херня… — он хватается за оружие и смотрит на Карта, но я оглушаю его ударом по голове. Мужик издает булькающие звуки и валится на бок. Картер проскальзывает к будке на пирсе и вытаскивает оттуда небольшие коробки.

— Валим. Быстро, — командует он.

Я беру несколько ящиков и отступаю назад. Почти весь берег утопает в темном дыму, но где-то рядом раздаются недовольные голоса.

Прячемся в лесу и сваливаем оттуда через небольшой подземный тоннель.

— Отлично сработано, — произносит Картер, когда мы добираемся до его машины. — Из нас получается отличная команда. Почти как раньше. Ты, конечно, заносчивый богатенький придурок, который привык ставить себя выше других, но иногда мне это нравится. Твоя семья, наверно, даже не подозревает, как виртуозно ты играешь за их спинами.

В этом он прав. Они слегка недооценивают меня. Прохожу мимо него, толкаю плечом и бросаю дурацкий ящик в багажник.

— Поосторожней. Там могут быть лекарства. Или оружие. Благодаря тебе мы вычислили почти все тайные сделки Лиртема и Дезероса. Твоя семья заручилась поддержкой их воинов взамен на разные услуги. Это серьезное нарушение законов Вельрума. Мы отлично поработали. Поехали, угощу тебя неплохими напитками в вашем крысином округе.

***

— Старательность, с которой ты копаешь против своей семейки монстров, восхищает, — Картер отпивает безалкогольное пиво и просматривает стопку документов. Потом достает небольшой ноутбук и забирает у меня флешку, над которой работал Дилан. — Они допустили несколько осечек и спалили сделки с Дезеросом, нарушив кодекс Вельрума. Фэминг и Метрос замешаны в их махинациях. Когда Сантум и Рокада узнают об этом, то получат повод для игры по другим правилам. А Доминик придет в бешенство. И возможно, даже скажет тебе спасибо. Дезерос прославился беспринципностью и жестокостью. Они участвовали в подавлении восстания мятежников и ученых, которое произошло двадцать лет назад.

Мы сидим в небольшом сумрачном баре. Довольно неприметное место, но внутри много людей, занятых своими делами. Электронная музыка, нормальное обслуживание, приглушенный свет и никаких отвратительных запахов. Беру телефон и просматриваю чат с Кэти. Она молчит, как будто вчерашней ночи не было вовсе.

— Вывели еще одну часть твоих денег. Все рассредоточено по разным местам. Работаем незаметно, как и договаривались. Это небыстро.

Киваю. Я хочу обеспечить достойную жизнь себе и ей. Для начала нужно хотя бы найти безопасное место и надежный дом. Позже я разберусь с остальным. Среди Призраков Альрентера тоже полно продажных идиотов, а деньги открывают многие двери. Мне нужно просчитать все.

— Мы хотим знать дальнейшие планы Блэкмунда. Разрабатываем карту со всеми строящимися защитными сооружениями рядом с городами и неизвестными объектами.

Он отсоединяет экран от клавиатуры и двигает ко мне. Схема пестрит от разных отметок. Поражаюсь масштабам строительства.

— К чему они готовятся? — спрашиваю я, показывая на несколько точек.

— К небольшому противостоянию и изменениям в Вельруме. Ты же знаешь. Наверняка слышал что-нибудь в стенах своего дома.

— Проверяешь меня? — ухмыляюсь я. — Слышал. Они собираются изменить принцип управления Вельрумом. Сейчас страной руководит собрание, состоящее из советов шести округов. В каждом совете по семь человек от региона. Отец и его сестра планируют создать Верховный Совет, куда войдут только их приближенные. Будут решать все главные вопросы, а округам придется подчиняться, потому что основные ресурсы незаметно перейдут в руки моей семьи. Они контролируют все жизненно важные процессы. Остальные династии Вельрума потеряют влияние и власть. А ключевым козырем станет Ресуректон.

— Неплохо, — озадаченно протягивает Картер, потирая лоб. В его глазах скапливается больше усталости, чем обычно. — Рокада и Сантум уже приступили к укреплению стен между округами. Пока что удается сохранить это втайне. Их династии намного древнее, и они никогда не признают власть твоей семьи. Надеюсь, что ты выяснишь все детали нового мира, который ждет всех нас.

— Я планирую свалить отсюда и залечь на дно прежде, чем начнет происходить какая-нибудь херня.

— Куда, например? Альрентер неплохой вариант.

— Знаешь что-нибудь про Инлемен?

— Инлемен? — присвистывает Картер. — Это наши соседи на Севере. Инлемен никогда не входил в состав Вельрума. Независимая территория со своими кланами и правилами. Так себе местечко. Тебе не понравится. Холодно, снежно, как в ледяном мире. Их люди не церемонятся с гостями. Мы нечасто наведываемся туда, потому что их правители презирают почти всех, кто имеет хоть какое-то отношение к Вельруму. Даже в прошлом. Личная ненависть. Доминик — один из немногих, кто смог наладить с Инлеменом нормальный контакт. Иногда они помогают нам, иногда мы — им, но всегда соблюдаем дистанцию и границы. Это практически автономная область. Они с радостью скормят тебя каким-нибудь гиенам, которые обитают в горах.

— Я слышал разговоры в Марчене. Кто-то находил там убежище.

— При одном условии: если у них в роду были инлеменцы. Они трясутся над своими родословными не меньше твоей безумной семьи. Ник, я не шучу. Они тихо не любят Вельрум, потому что когда-то давно мы конкурировали в торговле и добыче драгоценных камней, но Блэкмунд и Лиртем там ненавидят всем сердцем. Около двадцати лет назад вы разрушили их города и устроили покушения на правящие династии. От Инлемена почти ничего не осталось, как и от Альрентера. Тебе там никогда не будут рады. Даже не думай, что найдешь союзников среди них. Они неуступчивым и жестки. Чем тебя не устраивает Альрентер и мое общество?

— Я соглашусь на твою идиотскую идею с Марченом только в одном случае, — ощетиниваюсь я.

Ненавижу, когда мои планы рассыпаются в пыль, и собираюсь перепроверить его слова про Инлемен. Возможно, он ошибается или врет.

— Ну и?

— Пойду туда, если это будет единственный выход и если ты выполнишь одно главное условие: найдешь безопасное место для Кэти и сделаешь так, чтобы никто не отыскал ее там. Твои облезлые волки не должны даже смотреть в ее сторону.

— Хорошо.

— Хорошо и все?

— Я поступил бы точно так же на твоем месте, поэтому выложусь на полную, чтобы организовать все лучшим образом.

— Твои уродливые Призраки не должны приближаться к ней, — повторяю я. — Понял?

— Не все из них уродливы, — расплывается в любезной улыбке он.

— Уничтожу любого.

— Полегче. Тебе нужно повзрослеть, стать сдержаннее и спокойнее, обрести опоры и научиться контролировать эмоции. Девочкам быстро надоедают эмоциональные вспышки и качели. Когда они становятся старше, то тащатся по другим качествам. Поверь мне. Эта ерунда очаровывает лишь в подростковом возрасте.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

— Прошел курсы психологической помощи или что?

— Самоучка. Планирую написать диссертацию, когда выйду на пенсию, — откровенно ржет Картер. — Не бесись. Я часто зависал в компании Луны, а она любит подобные темы.

Он замолкает и погружается в себя. Я тоже окунаюсь в поток мыслей. Бесит, что его фразы задевают за живое, потому что в них есть доля правды. Я понимаю это, но не могу полностью изменить себя.

— Мне не дает покоя Марчен, — первым говорит он.

— Вы расшифровали что-нибудь после моего визита туда?

— Не слишком много. След оборвался в море. Вот тут. Но в этом месте ничего нет. Если верить найденным планам, в Марчене семь этажей и огромная территория. Мы проверяем Центры Ресуректона по всей стране, но пока ничего похожего. Где он находится? Может, в Зеркале есть зацепки или следы?

— Вряд ли. Это всего лишь парк взрослых развлечений, предназначенный для того, чтобы раскрасить скучную жизнь. Там полно всякого дерьма, но глупо строить его рядом с Марченом.

— Никто не знает наверняка. Как долго вы добираетесь до него?

— Лишен этой информации. Это не туристическая поездка в бизнес-классе с комфортными условиями.

— Впервые ты побывал там в одиннадцать лет? Тяжелое было детство, да?

— Твоя болтовня меня изрядно утомила.

— Выясни, над чем усердно трудится твоя семья в последнее время. Надеюсь, что увидимся скоро.

Встаю, бросаю деньги на стол и сваливаю.

Вождение — мое лучшее средство для успокоения. Пока еду обратно в Лиртем, размышляю над словами Картера. Я знаю, над чем работают Изабелла и Виктор. Похищают людей, изучают их в своих лабораториях, перекачивают чужую энергию и создают эликсир долгой жизни. Это кажется невозможным, но у них уже много последователей.

Кровь Аномальных используют для создания лекарств и сывороток. Основное оборудование для опытов скрыто в недрах Марчена. В некоторых Центрах Блэкмунда проводят процедуры энергообмена, не слишком явно афишируя эту информацию. Большая часть испытуемых погибает.

Недавно Изабелла хвасталась излечением тяжелой болезни их партнера при помощи удачного эксперимента. Совпадение цветов Лирида позволяет найти наиболее подходящих доноров. Три девушки, которых использовали для восстановления какого-то старого хрыча, погибли.

Это похоже на донорство крови, но на более глобальном уровне. Они нашли то, что сканирует душу и определяет слабые места. Часть энергии души забирается у одних и питает других. Ресуректон — огромная тайная наука, которая быстро превратилась в оружие ада. Все должно было быть иначе.

Чем быстрее я приближаюсь к Лиртему, тем больше и отчетливее становятся противоречия внутри.

Впереди мелькают огни дома Камерона. Разгорающееся там веселье напоминает об очередной вечеринке, в которую меня не посвятили. Между нами углубляется холодная отстраненность, но сейчас мне все равно. Не хочу никого видеть.

Спокойно проезжаю мимо, но серый внедорожник внезапно преграждает путь. Джек сигналит, узнавая мою машину. Мысленно проклинаю все вокруг и выхожу навстречу им.

— Где ты пропадаешь? — недовольно спрашивает Джек. Позади него появляются Камерон и Брайан.

— Подальше от ваших тусовок. Не припомню приглашений.

— Сегодня здесь Гарри МакЛарен с приятелями, и нам не нужны новые кровавые драки, — сухо поясняет Камерон.

Брайан морщится, а я с радостью вспоминаю, как хорошенько отделал его.

— Тогда свалите с дороги и дайте проехать.

— В чем дело, Ник? Мы не хотим недосказанностей. После того, как погибла Нора Джулс, ты стал другим.

— Я? Это вы лезете на мою территорию. Я всегда говорил свое мнение вам в лицо, но могу повторить снова: вы не видите очевидных вещей. Верите во всякую херню, которую вам выдают за правду. Мне это не слишком интересно.

— Отбрось свое злопамятство. Мы всего лишь помогали Майклу найти тебя. Может быть, мы тоже переживали.

— Ну конечно. И как, крепко подружился с моим братом? — киваю Керону. — Решил стать союзником этой крысы, чтобы впечатлить отца? Удачи.

— А что насчет слухов о твоей свадьбе с Алисой? — перебивает Джек. — Планируешь молчать? Это немного неожиданно. После нового года ты как сквозь землю провалился. От тебя несет горячей яростью и ненавистью.

— Обязательно приглашу вас всех на незабываемую церемонию, — ехидно отзываюсь я и поворачиваю обратно к машине. — Убери тачку с дороги, или ей может потребоваться небольшой ремонт.

Контраст между мирами ощущается как красная полоса между черным и белым.

Джек разочарованно качает головой, в его глазах мелькает осуждение. Плевать. Он нехотя отгоняет машину на обочину, а я вжимаю педаль газа в пол, оставляя позади клубы дыма, скрежет шин и мою прошлую жизнь, которая стала пустой до отвращения.

ГЛАВА 4. Холодное касание страха

Кэти

Вдохновение придает мне сил. Я много рисую. Перемещаю чувства, цветущие в душе, на холсты, в блокноты и тетради. Иногда отрываюсь от реальности и растворяюсь в образах на картине. А потом ощущаю покой и безмятежность. Это позволяет не упасть духом и не исчезнуть в безумном мире. Это то, что сохраняет во мне жизнь.

А еще Ник. Мое сердце горит, когда я думаю о нем. Его слова проникли в разум и слились с моими мыслями. Его прикосновения просочились под кожу и кажутся чем-то необходимым. Я так хочу верить ему. Хочу верить в нашу любовь. Вера сохраняет огонь в моей душе. Без любви я задыхаюсь.

После того, как он ушел, мне снилось много снов. Везде мы были младше, и он всегда защищал меня, а я неосознанно тянулась к нему. Его объятия — лучшее место в мире.

С запоздалым ужасом понимаю, что даже чудовищная новость о его потенциальной будущей жене не уменьшила глубину моих чувств. Возможно, я выгляжу жалкой и глупой, но сердце нашептывает, что моя судьба связана только с ним. Я хочу быть сильной, хочу бороться за то, что люблю.

Но в то же время есть кое-что еще… это желание доказать Нику, доказать себе, что я могу существовать, дышать и наслаждаться жизнью, не оглядываясь лишь на него. Что он не оказывает на меня влияния больше, чем требуется. Не хочу вызывать жалость и быть зависимой.

Каждый день я с тонкой печалью замечаю, как он невозмутимо проходит мимо в коридорах Академии, посещает те же занятия, зависает с приятелями на парковке. И почти не обращает на меня внимания. Наши отношения — тайна, и в такие моменты связь между нами кажется иллюзией. Но хотела бы я, чтобы другие знали о нас? Нет. Точно не сейчас.

— Сегодня тебя ждут в патрульном участке для дачи показаний, — сухо объявляет Натали. — Опрашивают всех жителей. Происходит что-то кошмарное, а ты старательно притягиваешь к себе неприятности. Может, все-таки пояснишь, с кем провела новый год?

— С другом, — уклоняюсь от прямого ответа и делаю вид, что копаюсь в рюкзаке.

— Каким еще другом? — ее губы пренебрежительно кривятся.

— Мы знакомы давно.

— Не припомню такого.

— Ты его не знаешь.

— Какой-нибудь глупый, озабоченный оборванец? Возможно, даже хорошо, что теперь ты знаешь о судьбе женщины, которая родила тебя. Сделай правильные выводы и не совершай подобных ошибок.

Я — ошибка. Читаю это между строк, и грудь стягивает толстыми жгутами.

— Уже успела переспать с кем-то?

Стыд обрушивается на меня горячей волной. Не могу обсуждать настолько личные подробности.

— Вижу и так. Надо сказать Виктору, чтобы тебе назначили дополнительные анализы. Не хватало еще, чтобы ты подцепила какую-нибудь заразу.

Вылетаю из дома и не замечаю холодного пронизывающего ветра. Половину занятий съеживаюсь от мысли, что она действительно скажет Виктору. Я принимаю сторону Ника и больше не собираюсь посещать Центр. Они могут говорить и думать обо мне все, что угодно. Это моя жизнь, и я буду заботиться о себе.

Д: Пообедаем вместе? Я покормлю тебя чем-нибудь вкусным, а потом мы прогуляем остальные занятия.

Губы расплываются в глупой улыбке. Я опускаю голову и делаю вид, что увлечена важным конспектом, чтобы не привлечь внимание строгого преподавателя.

Д: Тебе правда нравится на этом курсе? Я почти заснул от его рассуждений о моральном идиотизме главного героя.

Кэти: Я люблю литературу. Присмотрись получше, и найдешь свое сходство с этим героем.

Кэти: Не могу поехать с тобой, потому что после обеда иду в патрульный участок.

Д: Черт, Кэти. Проигнорируй. Не ходи.

Кэти: Ты же понимаешь, что это невозможно. Возникнет еще больше подозрений. Меня все равно найдут.

Он молчит долгое время. Оглядываюсь через плечо и натыкаюсь на его холодный, темный взгляд. Ник теперь присутствует практически на всех моих занятиях. Мне нравится ощущать его рядом.

Д: Будь осторожна. Там работает мой брат, и он так же чудовищен, как и вся моя семья. Не говори ему ничего важного, прикинься глупой. Скажи, что оказалась со мной случайно.

Кэти: Не беспокойся. Я понимаю, что никто не должен знать о нас.

Д: Напиши мне сразу, как выйдешь оттуда. Я хочу знать, что все в порядке.

Прикрываю глаза и отодвигаю телефон. Мне совсем не хочется давать показания, но другого выбора нет.

Ухожу после третьего занятия и направляюсь к патрульному участку в центре города. Как только переступаю порог, ощущаю гнетущую, тяжелую атмосферу. Молодой парень сопровождает меня по узким коридорам и стучит в дверь, на которой висит золотая табличка с именем «Майкл Мертенс». Ледяной озноб тут же сползает по спине.

Я неуверенно прохожу внутрь и застываю в просторном помещении с кучей шкафов. Стены украшены бесконечными благодарственными письмами и наградами. Маленькие пылинки витают в воздухе, пропитанном удушающими вопросами.

— Мисс Нейман? — слышится слегка скрипучий голос. — Пришло время познакомиться. Присаживайся.

Ноги каменеют. Я стараюсь сохранять спокойствие, но пристальный, сканирующий взгляд его брата раздевает меня и проникает под кожу. Мысленно закрываюсь от него и подхожу к креслу.

— Очередная одноразовая подружка моего брата, — картинно вздыхает он и насмешливо щурится. В коричневых глазах мелькает злоба. — Значит, ты все-таки совершеннолетняя. Выглядишь младше. Купилась на его заносчивые, самовлюбленные фразочки? Или он купил тебя деньгами, как и других?

Поднимаю взгляд и смотрю в неприятное, квадратное лицо. Мелкая дрожь атакует со всех сторон.

— Не понимаю, как эти вопросы связаны с произошедшим.

— Это небольшое вступление. Как ты познакомилась с Ником?

— Увидела в Академии. Не помню точно.

— И случайно оказалась с ним наедине за сотни километров отсюда?

— Мне хотелось отвлечься.

— Почему вы все так одинаково глупы?

Не отвечаю.

— Как часто происходили ваши встречи?

— Это было один раз.

— Неудивительно. Когда вы покинули город? Мне нужна четкая хронология всех событий.

Десятки вопросов летят в меня ядовитыми стрелами. Понимаю, что он использует уловки, давление и отвлеченные темы, чтобы запутать, незаметно подобраться ближе. Действует очень хитро и метко. Но я интуитивно предвижу каждый его следующий ход. Не говорю ничего, что могло бы вызвать излишне повышенный интерес, однако Майкл цепляется за разговор, как голодный коршун.

— Ты хорошо знала погибшую Нору Джулс?

— Нет, мы пересекались на занятиях по архитектуре.

— Архитектуре? У паршивого Торсена? Надо проверить его получше. Есть что-то необычное в его методах преподавания? Может быть, он рассказывает какие-нибудь странные вещи?

— Нет, я не замечала.

— У тебя тоже черный Лирид? Посещаешь терапию?

Киваю, умалчивая о своем решении приостановить лечение.

— В нашем мире всем нужны надежные союзники, — не спеша продолжает он и делает паузу. — Особенно таким, как вы. Ты ведь осознаешь свое положение? За аномальными всегда наблюдают очень внимательно. Любой подозрительный поступок может грозить временной или полной изоляцией.

Сердце клокочет где-то в горле, но я все так же изображаю хрупкое спокойствие. Если он почувствует место моей слабости, то сразу ударит по нему.

— Предлагаю тебе небольшое сотрудничество. Если вновь окажешься рядом с моим братом, то понаблюдай за ним. Запомни, что он делает, о чем думает, с кем общается, что говорит. Если сможешь добраться до его телефона или личных вещей, то поищи там что-нибудь интересное. Можешь использовать диктофон. Или подлови его на чем-нибудь в вашей переписке.

Расчетливая жестокость его слов просачивается сквозь кожу и подбирается к груди холодным облаком. Медленно осознаю смысл его предложения и застываю от неприятного потрясения.

— Мы почти не общаемся. Мне нечем вам помочь, — отвечаю я, когда тишина начинает давить на барабанные перепонки.

— Уверена?

— Да.

Он складывает руки на груди и недовольно подергивает плечами.

— Свободна.

Выхожу из здания в невесомой растерянности и с липким ощущением грязи. Хочется скорее принять душ. Мерзкий подтекст слов тянется следом. Скольким людям он предлагал следить за Ником? Кто-нибудь согласился? Это ужасно.

Ник очень отличается от брата, его энергетика другая. После двух личных столкновений с Майклом мне не по себе, хотя внешне он выглядит как привлекательный, интеллигентный и воспитанный молодой мужчина. Внутри него спрятана какая-то необъяснимая жуткая история. Что переживает Ник в своей семье? Что еще он скрывает? Мое сердце ноет от боли за него.

Пишу Нику, что все в порядке. Прихожу домой и забываюсь среди картин. Утопаю в мыслях до самого вечера.

— Катарина! — слышу окрик Натали. — Открой дверь.

Запихиваю холст и краски под кровать.

— Спускайся вниз, — без эмоций говорит она.

Что опять случилось? По ее лицу невозможно понять, в чем причина осуждающего взгляда.

В гостиной сидит Виктор Гринель, и это сразу воскрешает рой беспокойных подозрений. Останавливаюсь у подножия лестницы и цепляюсь за перила, будто могу потерять равновесие в любой момент.

— Спасибо за кофе, Натали. Привет, Кэти. Рад видеть тебя. Нам уже пора. Идем, ты едешь со мной.

— Куда? — сердце каменеет и колотится с оглушительным грохотом.

— В Радиант, куда же еще. Пора возобновить наши сеансы. Пришли новые результаты исследований, и там заметны неутешительные тенденции.

Я непонимающе смотрю на него, теряя уверенность. Ледяные нити обвиваются вокруг шеи. Внезапность визита сшибает с ног.

— Я не поеду. Плохо себя чувствую.

— Катарина, — вмешивается Натали. — Прекрати. Ты ведешь себя как пятилетний ребенок. Одевайся и иди за Виктором. Слышишь, что он говорит?

— Нет, я не поеду, — качаю головой и делаю шаг назад.

Виктор вздыхает и поднимается с дивана. Подходит ко мне, кладет тяжелую руку на плечи и слегка притягивает к себе.

— Я прохожу эти этапы со многими пациентами. Протесты случаются часто, — улыбается мужчина, но теперь сквозь разломы его добродушия проглядывает властная жестокость.

Он с усилием тянет меня за собой. Хочу вырваться, но Виктор настойчиво ведет к двери.

— Кэти, не заставляй меня настаивать на твоей госпитализации и присылать специальную бригаду. Ничего страшного не происходит. Я собираюсь посмотреть тебя на новом оборудовании. Ты ведь не хочешь добиться принудительной изоляции?

Я задыхаюсь, когда он накидывает на меня куртку. Страх вонзается острыми ледяными когтями прямо в заднюю часть шеи.

— Я никуда с вами не поеду, — стискиваю зубы и дергаюсь в сторону.

— Тише, Катарина, — Виктор обхватывает меня сзади и крепко держит.

Мне плохо. Отвратительно невыносимо до удушья и плывущих полос перед глазами.

— Натали, подай, пожалуйста, мою сумку.

Я бросаю умоляющий взгляд на Натали, но она даже не смотрит на меня. Словно все, что происходит — совершенно нормально. Словно я заслужила это. Виктор достает из сумки небольшой шприц. Я вырываюсь, но тонкая игла жалит мое предплечье.

— Сейчас тебе станет намного легче, — с приторной заботой произносит он.

А я исчезаю внутри собственного тела. Сознание вспышками ускользает от меня. Сил больше нет.