Аномалия 2. Край нашей вечности

— Вы ошиблись, — Ник разворачивается и громко, демонстративно обращается ко всем остальным. — Кому-то я все-таки прекрасно подхожу. Она сказала, что ей не нужен никто, кроме меня.

Мертвая тишина заполняет густой воздух.

— Ник, хватит. Уже слишком даже для тебя, — нервно произносит Эмили.

— Она едет со мной. Мы все уладили.

— Это исключено.

Растущее напряжение вибрирует в воздухе.

— Кэти, не стоит доверять ему, — хмурится Ларс.

Вижу, как застывает лицо Ника и как сжимаются его кулаки. Неприятный укол глухой боли колет под ребрами. Не могу больше наблюдать за этим. Обхватываю локоть Ника и слегка тяну на себя.

— Я поеду с тобой. Пожалуйста, прекрати.

Лицо Эмили искажается гримасой сожаления. Я киваю ей на прощание и иду к автомобилю Ника.

— Не боишься садиться в чужие машины? Пропавшие девушки, странные происшествия. В Вельруме небезопасно. Мило выглядишь, кстати.

— Отвезешь меня домой? — произношу я, игнорируя ядовитые намеки. Отвожу взгляд, рассматривая степь сухих зарослей за границей асфальта. Мне обидно из-за того, что он позволяет себе такое поведение. — Я не твоя собственность.

— Иногда жалею об этом.

Мои щеки вспыхивают, и я разрываюсь между тем, что все-таки рада его видеть, и тем, что его властные манеры выводят из себя. Ник включает зажигание и наклоняется ко мне. Сердце сжимается от удушливого трепета, когда я смотрю в его темно-синие глаза. Между нами несколько сантиметров. Мысли кружатся в голове, превращаясь в наваждение. Ник ухмыляется и дергает мой ремень безопасности, защелкивая замок.

Когда машина трогается с места, я отворачиваюсь к окну и молчу. Прикрываю глаза, стараясь вернуть расслабленное спокойствие. Темные непроглядные леса по обеим сторонам узкой дороги напоминают монотонный огромный лабиринт. Скорость стремительно растет. Слова застревают на уровне грудной клетки.

— Мы едем в Лиртем? — спрашиваю я, подозревая отрицательный ответ.

Мне нечего бояться, когда он рядом. Но мерзкий холодок все равно ползет по спине. Одежда внезапно становится слишком узкой, и я не могу вдохнуть полной грудью.

— Не совсем. Немного развлечемся, как ты и хотела, — губы Ника подрагивают в плохо скрываемом торжестве.

Замешательство расползается под кожей, пока он не сводит глаз с дороги. Мне не нравится этот тон и его выражение лица.

— Что мне думать, принцесса? Получаю дурацкие сообщения, еду следом за тобой и вижу свою девушку в компании других парней.

Он ревнует. Крохотная мысль вспыхивает такой яркой молнией, что на миг мое сердце перестает биться. Непривычно видеть, что в его отменном самообладании имеются слабые места.

— Ник… Пожалуйста, сбавь скорость. Мне не по себе.

На резком повороте все внутри сжимается от растущей, как воздушный шар, тревоги. Скоро она вытеснит все другие эмоции. Ник невозмутимо крутит руль и давит на газ, словно не слыша меня. Мы несемся дальше. Я зажмуриваюсь, отчетливо слыша неровный стук сердца в своей голове. Уши закладывает.

— То место, куда вы ехали, совсем не безопасно. И если вдруг что-то пойдет не так, то тебе будет намного страшнее, чем сейчас со мной.

— Хватит меня запугивать.

— Я не запугиваю. Просто показываю разные грани мира.

Мы въезжаем в небольшой город, и на покосившейся вывеске я читаю его название. Верн. Удивление смешивается с осторожным любопытством. Ник тормозит на окраине около одноэтажного дома, который больше похож на небольшой бар. Вокруг темно и тихо, но на обочине виднеются другие машины.

— Выглядит не очень привлекательно.

— Ты думала, что тебя отвезут в престижный конференц-зал для обсуждения секретных планов?

— Нет, — слегка теряюсь я, потому что ехала сюда без ожиданий. — Мне немного не по себе.

— Ты же со мной.

— Это не слишком успокаивает после твоих заносчивых выходок, — отшучиваюсь я, но бессовестно вру. Его присутствие дарит ощущение надежности, чего не бывает ни с кем другим.

— В мире нет места безопаснее, чем рядом со мной. Пойдем, принцесса. Покажу тебе игры для взрослых.

Мы подходим к двери, и Ник стучит три раза, а потом еще два. В окнах не виден свет. Спустя минуту показывается лысый высокий мужчина, который сканирует нас тяжелым взглядом.

— Как вас зовут?

Ник называет имена, тяжело вздыхая. Мужчина осматривает нас еще раз, морщась при виде Ника. Потом достает листок и что-то ищет в нем.

— Проходите. Новенькие? Здесь строгие правила. Одно нарушение и вылетите прочь.

— Повежливее при девушке, мужик. Вас не обучают правилам этикета?

— Какого хера ты вообще здесь делаешь? — рявкает незнакомец, и вены на его лбу проступают гораздо четче.

— Пришел полюбоваться вашим детским клубом. Подвинься в сторону что ли.

Ник берет меня за руку и проводит в дом. Замечаю полупустую кухню, полутемную гостиную и лестницу вниз. Ник уверенно движется к ней. Я робею, когда мы спускаемся в большой подвал, где собралось много людей. Головы присутствующих поворачиваются к нам, и на их лицах отображаются совершенно разные эмоции. Ник не замечает никого, проходит в самый конец и опускается на раскиданные повсюду мягкие подушки, которые используются вместо сидений. Сажусь рядом и непроизвольно прижимаюсь к нему. Ощущаю, что Ник напряжен, и волнуюсь еще больше.

У противоположной стены устроено небольшое возвышение, напоминающее сцену, где стоит пять человек, старше нас примерно на несколько лет. Две девушки и трое парней. Скольжу взглядом по помещению и замечаю Эми, Ларса и Шона. Эми сдержанно улыбается мне, Ларс смотрит на Ника. Джошуа тоже здесь, вместе с Айлин Долор. Они стоят у стены и о чем-то переговариваются. Он обнимает ее.

Мое изумление летит ввысь, когда я вижу Саммер. Она глядит на нас с нескрываемым шоком, и ее внимание мечется между мной и Ником. Саммер из богатой семьи и редко обсуждает темы аномальных, призраков или беглецов. Почему она здесь?

Ник прислоняется спиной к стене. Его глаза сужаются, когда он смотрит на одного из парней в центре. Я мгновенно считываю его реакции и интуитивно кладу ладонь на его колено.

— Если что-то пойдет не так, то ты не отходишь от меня ни на миллиметр. И не отпускаешь руку.

— Что пойдет не так?

— Кэти, это место сбора потенциальных беглецов и отступников от правил. Как думаешь, что может пойти не так? Да, блять, все. Я никогда не отпущу тебя одну, понимая все риски. Но я знаю, что ты не сможешь подавить свое любопытство. Поэтому мы здесь. Смотри и узнавай свой новый мир. Лучше это произойдет под моим контролем.

Он обнимает меня одной рукой, притягивая плотнее к себе. На глазах у всех. Неловкость перемешивается с теплом от его близости, и я не могу отодвинуться. Внезапный прилив беспокойства обжигает кожу, и я бросаю взгляд в сторону. Высокий, худощавый парень с длинными русыми волосами смотрит прямо на нас. Его внимание задерживается на мне слишком долго и не слишком приятно, как будто он замышляет что-то. Отворачиваюсь и прилипаю к Нику, пряча лицо у него на плече. Как в далеком прошлом.

— Хорошо, что ты со мной, — тихо бормочу я.

— Еще бы. Ты слишком милая для общества этих придурков, принцесса. Они пялятся на тебя, как на куклу с выставки, — на последних словах он запинается и замолкает. Рука сильнее вжимается в мою талию.

— За эти две недели мы потеряли троих, — слышится мужской голос. — Двое погибли в Центре, а еще одного поймали при попытке побега. Среди наших поисковых отрядов тоже есть потери.

Прислушиваюсь к каждому слову. Это похоже на участие в остросюжетном фильме, только в реальности тайные приключения лишены азарта и радости.

— Вы должны быть осторожны и не привлекать лишнего внимания. Мы стараемся помочь всем, но наши возможности ограничены. Мы не можем быстро вывезти всех беглецов и действуем максимально незаметно. Иначе спастись не сможет никто.

Тихий ропот разносится по сырому подвалу. С другой стороны от меня незаметно присаживается Джошуа Торсен.

— Рад вас видеть, — непринужденно произносит он, салютуя Нику, и получает в ответ раздраженный взгляд. — Кэти, я счастлив, что вы здесь. Ты — одна из тех, кому мне бы особенно хотелось помочь. И я невообразимо удивлен, потому что тебе удалось привести сюда Ника. Я тщетно пытался почти год, но все безуспешно. Спасибо.

Джошуа коротко посмеивается и отворачивается. Ник почти закипает и явно готовит какой-то хамский комментарий. Я сжимаю его ладонь, переплетая наши пальцы.

— Каждый из вас может обратиться к нам, — громко сообщает высокая, смуглая девушка. — Мы младшие командиры Призраков Равновесия и собираемся здесь, чтобы научить вас выживанию. Для новеньких: наши основные силы рассредоточены в небольших деревнях на севере Сантума и Рокады, а также в горах Альрентера. Однако перейти горы смогут не все. Призраки испытают и проверят каждого, так что будьте готовы. Они не терпят лжи, предательства и трусости. Им не нужны слабаки и крысы.

Вперед выдвигается еще один мужчина с неестественно седыми волосами, гораздо старше всех.

— Не все из вас до конца понимают причины происходящего, — начинает он, поправляя круглые очки. — Младшие командиры постепенно введут всех желающих в курс дела, но я обязан сказать несколько слов. Вы здесь, потому что напуганы и хотите защитить себя. Все, что вам говорят о жуткой аномалии, вирусе и мутациях — ложь. Вы не опасны. Черный цвет не опасен. Вы не бездушные и не станете ими.

Новая волна шепота заполняет помещение.

— Бездушные появляются в результате неудачных экспериментов. Это те, чьи души лишились огня. Их опустошили и сделали это искусственно. Это не болезнь. Их организм заражен смертью, и они разносят это по миру.

Приглушенные голоса вокруг становятся тревожнее.

— Они появились из-за ошибок, которые Блэкмунд и Лиртем не хотят признавать. Альрентер пытался остановить эксперименты. Ученые со всей страны выступали против, но многие из них погибли во время Восстания. Вы должны знать, что происходит в Ресуректоне. Они используют людей, чтобы излечить себя и продлить жизни. Они выкачивают энергию из одних и передают ее другим, восстанавливают себя и всех тех, кто может это оплатить. Лишь узкий круг избранных семей знает скрытые тайны. Изучая совместимость душ, они подбирают наиболее подходящих доноров. Аномальные, с черными цветами Лиридов, важны, потому что являются универсальными донорами и источниками глубокой силы. Они способны на медленное самовосстановление, и с их помощью процедуры Ресуректона протекают наиболее эффективно. Их души сложнее уничтожить и обесточить. Аномальные не превращаются в бездушных существ и мешают им управлять Вельрумом. Вас изолируют, потому что вы являетесь угрозой. Во время восстания Альрентер действовал жестко, но на это были серьезные причины.

Его громкий голос звенит в голове. Чувствую, как холодеют ладони. Услышанное течет по моим венам расплавленным металлом и медленно застывает внутри, сковывая тело.

— Кажется, с тебя достаточно, — недовольно произносит Ник, наклоняясь ближе, и обнимает за плечи.

— Кэти, это все ужасно, — с горечью отзывается Джошуа, все еще сидящий рядом. — Но это правда, которую сложно принять. Никто из присутствующих не был готов к подобному. Будет лучше, если ты узнаешь обо всем раньше, чем мир погрузится в хаос.

— Не уверен, — огрызается Ник.

— Ты не сможешь вечно держать ее в золотой клетке неведения.

— Еще как смогу.

Ник отворачивает меня от остальных и прижимает к своей груди. Я касаюсь щекой его плеча и вдыхаю знакомый, успокаивающий аромат. С ним мне не страшно.

Седовласый мужчина заканчивает выступление, после которого молодые командиры обходят зал и беседуют с новенькими. Тень коренастого парня и высокой девушки опускается на нас, и я поднимаю обеспокоенный взгляд.

— Это… Мертенс, — почти шипит парень и молниеносно вытаскивает нож.

Ник тут же отталкивает меня и вскакивает на ноги. Я в ужасе тянусь к нему, но Джошуа вклинивается между незнакомцем и Ником, гася конфликт.

— Он здесь со мной.

— Какого хрена, — рокочет парень, и его не очень симпатичное лицо перекашивается в неприятной гримасе. — Его семья уничтожила моих родителей. Я убью его прямо сейчас.

Ник бросается вперед и вышибает нож из руки противника, а потом подсекает и валит на пол. Парень падает на спину с глухим грохотом и не успевает увернуться от удара в живот. Ник поднимает нож и приставляет к его горлу. Все происходит слишком стремительно. Несколько секунд растягиваются в бесконечность.

— Ты труп, — чеканит высокая девушка и направляет пистолет в голову Ника.

Я медленно сползаю по стене, пока черные пятна перед глазами сливаются с уплывающим сознанием.

— Ему можно доверять, — спокойно говорит Джошуа, но его лицо напряжено. — Уберите оружие. Все. Мы не боремся против своих. Дора, спрячь пистолет. Я обещаю, что он не сделает ничего плохого.

— Пусть сначала уберет нож.

Ник не шевелится. Все внутри меня дрожит, как будто земля под нами сотрясается от мощных толчков. Я не могу смотреть на них, слезы застилают зрение.

Он не должен быть здесь. Делаю шаг вперед и тихо шепчу его имя.

Ник слышит, но это невозможно в шуме вокруг. Вижу, как застывает его тело, как меняется настроение, переходя от пламенной ненависти к затихающему раздражению. Он нехотя убирает руку с ножом и выпрямляется. Я делаю еще шаг и прижимаюсь к его спине.

— Дора, опусти оружие, — доносится издалека дрогнувший голос Джошуа. — Он не враг. Он ваш самый ценный союзник.

— Плохо верю в это, — лежащий на полу парень быстро встает и едва не разрывается от ярости.

— Тупой идиот, — зло бросает Ник.

— Я тебя прикончу.

— Достаточно! — гремит властный голос, и все поворачиваются к седому мужчине, который ранее выступал на сцене. Видимо, он здесь за главного. — Мы не поощряем насилие. Не трогайте его. Вы не слышали Джошуа? Он сказал, что этот парень с ним.

— Этот парень? Он — Мертенс! Наследник уродливой гнилой семьи. Они уничтожали наших родителей, братьев, сестер, друзей, а мы должны принять его в свои ряды? Он сдаст нас, и все многолетние усилия рухнут в одночасье.

— Не суди по себе, жирная крыса, — ядовито отвечает Ник.

Я обнимаю его крепче.

— Я сказал, достаточно, — мягче произносит мужчина. — Мы не судим людей за то, где они родились и кем были их родители.

Парень и девушка отходят, кипя от гнева. Внимание зала приковано к нам, но все спешат сделать вид, что заняты другими делами.

— Меня зовут Питер Бронсон, — мужчина внимательно смотрит на нас, и светлые глаза поблескивают под стеклами очков. — Я руковожу этим лагерем и отрядами Равновесия в Блэкмунде. Мои ребята немного нервные, но их жизнь диктует условия предельной осторожности. Джошуа говорил о тебе, и я разделяю его интерес.

Ник игнорирует приветствие, берет меня за руку и ведет прочь.

Холодный вечерний воздух охлаждает осевшие на щеках слезы. Ник останавливается около машины, а я больше не могу сдерживать в себе рвущееся наружу пламя чувств. Обнимаю его изо всех сил и тянусь к лицу. Целую. Нежно, трепетно, тепло. Обвиваю руками его шею и скольжу пальцами по теплой коже, боясь, что Ник может исчезнуть в любой момент. Ощущаю, как остывает его огненный гнев.

Я должна была понять, что ему не место в подобном обществе. Его семья фактически владеет страной, и беглецы их ненавидят.

— Ты ни в чем не виновата, — он опережает мои рассуждения. — Этот придурок полез первым.

— Не следовало сюда приезжать, — качаю головой.

— Торсен прав. Я не могу изолировать тебя от всего, что происходит вокруг.

— Мне все равно, что происходит вокруг, если тебе плохо, — снова целую его. — Я люблю тебя. Люблю.

Признания льются из меня, как бушующая река. Я выдыхаю их вместе с поцелуями и становлюсь счастливее. Хочу, чтобы он всегда знал. Даже если обожгусь и когда-нибудь пожалею.

— Я испугалась за тебя. Никогда не рискуй собой, слышишь? Не оставляй меня здесь одну.

В тот момент, когда я увидела приставленный к его голове пистолет, вся моя жизнь потеряла краски и смысл. Остался лишь неистовый страх.

Ник прикрывает глаза.

— Я никогда не оставлю тебя одну.

Мое сердце успокаивается от его уверенного тона.

— Не хочется прерывать, но… — слышится позади голос Джошуа. — Мне жаль, что так вышло, Ник. Питер просил передать, что будет ждать вас вновь. Он поговорит со своими командирами.

— Я тронут, но это лишнее, — едко отвечает Ник. — Это грязноватое местечко все равно не войдет в список моих любимых заведений.

— Вам обоим нужны союзники. Нужны те, кто поймут и помогут. Любому из нас важно знать, что мы не одни в этом мире.

— А где гарантия, что все твои приятели честные и преданные? Я бы не доверился ни одному из них. Половина присутствующих играет в повелителей бунтарей, а вторая половина трясется от страха и при любой серьезной опасности продаст другого в обмен на свою жизнь.

— Зря ты так думаешь. Учись доверять.

— Доверять кому? Кучке непонятных идиотов, которые с радостью убили бы меня?

Вздрагиваю от его слов. Ладонь Ника замирает на моей пояснице.

— Иногда первое знакомство обманчиво.

— Ключевое слово — иногда.

— Знайте, что вы всегда можете обратиться ко мне. Или к Питеру. Питер помог очень многим.

— Организовывает экскурсии через горы Альрентера?

— В том числе. Он был ученым и потерял семью во время восстания, а теперь считает своим личным долгом заботу о всех тех, кого затронули результаты исследований.

— Мило.

— То, что он говорил — правда? — спрашиваю я. — Про аномальных и бездушных? Мы не станем чудовищами, если Лирид полностью затемнится?

— Не станете. Просто вы немного отличаетесь от остальных. Не лучше и не хуже других.

В моей голове медленно оседает новая информация. Мир постепенно переворачивается вверх дном.

— Вы узнаете много нового, если вернетесь сюда. И я всегда открыт для вопросов.

Ник подталкивает меня к машине.

— Я сам расскажу тебе больше, чем эти психи, — понижая голос, говорит он.

— Кэти, — зовет Торсен. — Зайди ко мне в Академии. Я хочу поговорить о твоих картинах и о небольшом конкурсе.

Прощаюсь с Джошуа и сажусь в автомобиль, зависая в огромной темной туче новых знаний. Слишком сложно, непонятно и запутанно. По пути в Лиртем задаю Нику еще несколько вопросов, но голова гудит и перегревается от избытка эмоций.

— Твоя семья возглавляет Ресуректон и все эксперименты?

— Да. Вместе с Гринелем. И они получают от этого максимальную выгоду.

— Они… убивают людей и превращают их во что-то ужасное? Это же аморально и жестоко.

На красивых губах Ника расцветает тяжелая ухмылка.

— Это верхушка айсберга их ненормальности. Они хуже чудовищ, которых создают в своих лабораториях.

— А ты… что они делают с тобой? — вопрос слетает с моих пересохших губ слишком быстро, чтобы я подумала о его последствиях.

Острое лезвие темно-синего взгляда пронзает мою душу насквозь.

— Я должен играть по их правилам. Должен быть таким, как они.

— Ты никогда не будешь таким, — шепчу с горечью и сожалением.

— Не слишком романтизируй меня. Во мне много всего… неправильного.

— Они внушили, что ты — один из них. И теперь ты ранишь себя изнутри. Не делай этого, не разрушай себя. Не позволяй им сломать себя. Пожалуйста.

Он крепко сжимает руль и переводит внимание на дорогу. Его лицо превращается в маску, скрывающую внутренние противоречия.

— Ради чего они все это делают?

— Чтобы владеть Вельрумом, а, может быть, и миром. У Ресуректона нет аналогов, и это дает им огромные преимущества. Повсюду есть много богатых и влиятельных людей, которые тяжело больны или беспокоятся о семьях. Они действительно восстанавливают свои тела, как бы странно ни звучало, но цена оказывается огромной. Им нужно больше энергии и больше процедур. Поэтому конвейер Центров работает все быстрее. Демонстрация бездушных, которых они сами и создали — прекрасный метод запугивания.

— Как выглядят Лириды Бездушных?

— Они полностью бесцветны, как и глаза. Белые, прозрачные оболочки. Их души лишены света. Они плохо управляемы и физически сильны. И им нужно вдвойне больше питания, потому что внутренний источник энергии не активен.

Сердце так больно давит на ребра, что я задерживаю дыхание. Вспоминаю свои посещения Центров, жизнь в Лурке, и страх вонзается глубже.

— Они используют людей и помещают их в закрытые зоны, — неуверенно продолжаю я. — Меня ждет то же самое? Для этого я им нужна?

— Тебя это не ждет, — цедит он сквозь сжатые зубы. — Они изучают и отбирают тысячи людей по всей стране. Ищут особенно ценных. Но ты не принадлежишь им. Ты — моя.

— Не могу поверить, — качаю головой. — Все слишком нереально. Чем занимаются такие группы, как в Верне? Они беглецы?

— Беглецы и отряды сопротивления, отступники. Спасают себя и выискивают похожих, чтобы увеличивать силы. Переходят на сторону Альрентера, планируют сражаться против моей семьи и их приближенных. Некоторые становятся Призраками, некоторые исчезают в безопасных местах. Я не знаю всех подробностей, но не очень доверяю им. Они обещают людям убежища, которые спрятаны в Сантуме, Рокаде, а иногда и в Альрентере.

— Сантум и Рокада играют за Альрентер? — каждый новый вопрос вызывает цепную реакцию взрывов.

— Каждый играет сам за себя.

— Тогда в прошлом, после пожара… это была процедура Восстановления? — мой голос становится тише. — То, что происходит в закрытых Центрах? Мы с тобой…

— Да. Мы уже говорили об этом, — он чуть опускает голову, и темные волосы спадают на лоб.

Мне очень хочется взъерошить их, но я касаюсь его плеча и немного сжимаю пальцы.

— Не понимаю, верю ли я в это или нет. Но если был бы хоть один крошечный шанс помочь тебе, то я бы никогда не отказалась.

Еще один, более опасный, пронзительный взгляд опаляет мое лицо. Я выдерживаю и смотрю в темные глаза, погружаясь на всю глубину его чувств, где царит хаос.

— Больше не произноси этого. Никогда. Я не позволю тебе.

Его согласие не потребуется. Отворачиваюсь к окну и замолкаю, борясь с переизбытком слов и эмоций.

Ник довозит меня до дома, останавливает машину в тени и целует. Долго, плавно, неспешно. Мы не можем надышаться друг другом, не можем расстаться. Не хочу идти домой, не хочу погружаться в одинокую постель. Мне так тепло с ним.

— Мы сбежим отсюда, Кэти, — выдыхает он, ловя мой тихий стон.

— Я хочу быть с тобой, — прикрываю глаза и тяжело дышу. — Мне страшно, потому что все между нами слишком хрупко.

— Нет. Между нами все очень глубоко, — легкая насмешка трогает его губы. — Никто это не разрушит. Даже ты. И даже я.