Агентство "Месть": счёт за измену

– Ну мы придумаем что-нибудь, – поморщилась я, вспоминая пальцы Руслана внутри себя. – Я упаду в обморок или буду официанткой. Всё равно нам нужно подобраться поближе, а мужчина этого не сделает. И если что-то пойдёт не так с Мариной, я смогу вмешаться, не вызывая подозрений.

– Ты тут навмешивалась уже, – выплюнул Макс. – Еле разгребли.

– Я буду рада знать, что я там не одна, – тихо сказала Марина. – Хотя всё равно не понимаю, почему Руслан решил, что я соглашусь на то, что он предлагает.

– Есть много способов заставить женщину делать то, чего она не хочет, – отстраненно пробормотала Элеонора.

Макс встал и окликнул Марину.

– Пойдём, я покажу тебе оборудование, которое ты будешь использовать.

Марина вышла первой, за ней – Макс. Уходя, он уничтожил меня взглядом четыреста раз.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Я смотрела на Элеонору. Она снова взяла планшет, будто наш разговор был закончен.

– Я хочу знать правду, Элеонора, – начала я. Мой голос звучал глухо, но уверенно. – Хватит игр.

Она медленно подняла на меня глаза. В её взгляде не было иронии или холода. Она просто смотрела на меня несколько секунд, будто оценивая, готова ли я к тому, что услышу.

– Макс слишком много на себя берет, – спокойно ответила она. – Но он прав в одном: время пришло.

Она встала и взяла со стола ключи от машины.

– Здесь об этом говорить нельзя. Пойдем, прокатимся. Мне нужно тебе кое-что показать.

Глава 19

Мы ехали в тишине. Мне было неуютно, но я не знала, с чего начать. Я сидела, вжавшись в кожаное кресло, и чувствовала, как внутри всё закипает. Элеонора вела машину, едва касаясь руля пальцами с безупречным маникюром, и это её спокойствие бесило меня больше, чем открытая враждебность. Я смотрела на её профиль и видела не начальницу Агентства, а женщину, которая знала о моей жизни больше, чем я сама. Женщину, которая делила прошлое с мужчиной, которого… с которым…

Я не могла сказать это даже сама себе.

– Ты ведь думала, что мы с ним спим? – Элеонора заговорила первой. – Я видела, как ты на него смотрела в офисе. Пыталась учуять на нем мой запах, искала следы присутствия в его взгляде.

Я промолчала. Оправдываться было глупо, отрицать – еще глупее. В горле стоял колючий ком.

– Сначала это было даже забавно. Я думала, что вы сошлись на адреналине, на опасности, на страхе смерти. Многие проходят через это, почти все. Редко какой агент не успевает хотя бы разок на эмоциях трахнуть клиентку – или наоборот. Кому больше нужно.

Я сжала ладонь в кулак. Крик подкатил к горлу, но я пообещала себе, что не дам ей возможности наслаждаться моей несдержанностью.

– Ты делаешь успехи, Алиса, – сказала она после пары минут в тишине. – Нет ничего важнее контроля эмоций в малоприятных разговорах. А нас ждёт именно такой.

Она перестроилась в крайний левый и нажала на газ. Камаро взревел и понесся сквозь поток.

– Мой муж, Костя, был скотиной, – продолжала она, не отрывая глаз от дороги. – Он взял меня девчонкой и вырастил аксессуаром, который обязан молчать и улыбаться на приемах. Оказывается, это несложно и даже забавно – повелевать чьей-то жизнью. Он не переставал мне это повторять.

Я оцепенела.

Я ожидала лекцию о том, что ревнуют дуры, а крутые девчонки не обращают внимания, но она действительно говорила о своей жизни.

– Он менял девок пачками, не стеснялся меня, не берёг моих чувств, а газеты смаковали подробности, выставляя меня терпилой, которая держится за его деньги. Каждую чёртову неделю выходила новая статья, в которой меня называли «старой версией», хотя я была молода и красива. Костя давил на меня всем: психологически, финансово, статусом. Когда выяснилось, что я не могу забеременеть, он окончательно сорвался с цепей. Я стала бракованной, и он практически перестал со мной контактировать, несмотря на то, что мы жили в одном доме. И имела всё, но жила в аду.

Я слушала её и пыталась сопоставить эту железную леди с образом жертвы. Плохо получалось. Но в её голосе проскальзывали нотки, которые не подделаешь.

– Макс тогда был начальником его охраны. Он единственный в том доме не смотрел на меня как на пустое место. Без камер журналистов он вёл себя так же, как с ними, знаешь? Продолжал придерживать дверь, держал над моей головой зонт во время дождя, подавал руку. Абсолютная роскошь в то время, остальные просто игнорировали меня. И однажды он спас меня. А потом вытащил меня из того ада и помог исчезнуть, рискнув собственной головой.

– Я знаю это, Элеонора, – я резко перебила её, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. – Знаю про спасение, знаю, что ты вытащила его из ливийской тюрьмы, и знаю, что вы переспали. Один раз. Макс сам мне всё рассказал. Он сказал, что между вами ничего нет, кроме общего долга. Но он сказал, что у тебя есть секрет. Хватит прелюдий.

Элеонора ничего не ответила. Она резко перестроилась, сворачивая к авто-бургерной.

Эм… Серьёзно?

– Добрый день! Что будете заказывать?

– Двойной бургер с беконом, картошку фри большую, соус барбекю и колу. Алиса, что тебе?

Я уставилась на неё, открыв рот. Она серьёзно собирается есть здесь?

– Алиса? – Элеонора явно наслаждалась моим ступором.

– Мне… кофе. Просто кофе.

– Дайте ей кофе и положите ещё один бургер, на всякий случай, – проговорила она в динамик и проехала вперёд.

Когда она забрала пакет, салон наполнился запахом дешевого фастфуда. Этот запах казался диким в её машине.

Она выехала обратно на трассу. Я смотрела, как эта безупречная женщина одной рукой разрывает обертку и начинает есть, придерживая руль локтем. Капля соуса упала на её светлый лацкан, но она только усмехнулась, когда увидела это. Я не могла поверить в то, что вижу. Эта Элеонора была совсем другой.

– Твой отец, Виктор… – начала она, и я замерла. Мой отец.

– Мы познакомились, когда твоя мать уже ушла из семьи. Он воспитывал тебя один и был чертовски одинок. А я хотела просто чувствовать себя живой, а не куском интерьера. Мы не были любовниками в привычном понимании. Первые полгода мы просто разговаривали. Не ходили по ресторанам, естественно, в Москве у Кости были глаза у каждой помойки. Мы брали вот такие бургеры, уезжали подальше от города, садились на капот и просто смотрели на закаты. Он был единственным человеком, который не хотел от меня ничего, кроме разговора. Было просто хорошо от того, что… обычная жизнь исчезала, пока мы ели фастфуд и были собой.

Я слушала её, и в голове всё путалось. У него была эта тайная жизнь? С этой женщиной? Она знала моего отца таким, каким я его не помнила?

– Он любил тебя больше жизни, Алиса. Ты была его центром. – голос Элеоноры был мягким. – Он даже знакомил нас, но… Всё это было небезопасно. Костя никогда не отпустил бы меня просто так, да и Витя никогда не просил меня уйти.

Она долго молчала, глядя на дорогу.

– Костя узнал о нас. Конечно же он решил, что я его опозорила, и заказал киллера. В тот день Макс случайно задержался и спас меня, рискнув своей жизнью. И мы бежали, но единственное, о чём я его попросила – увидеть Витю в последний раз.

Элеонора замолчала. Мы уже въехали в какой-то элитный поселок, скрытый за вековыми соснами.

– Я призналась твоему отцу в любви, но это оказалось не взаимно. Он всю жизнь любил твою мать, Алиса. Витя пообещал, что разберется с моим мужем, и попросил уехать на время. Он обещал мне любую помощь, деньги, новую личность – но не себя. И он действительно разобрался. Костя умер в тюрьме, слишком многим он перешёл дорогу. А я получила необходимые связи, чтобы потом организовать агентство.

Элеонора загнала машину в глубокий гараж и заглушила мотор. Напряжение достигло апогея. Она повернулась ко мне.

– Есть одна вещь, Алиса, о которой я ему не сказала. Я хотела, но только если наши чувства окажутся взаимными.

Она глубоко вздохнула, и я увидела, как дрогнули её плечи под дорогим жакетом.

– Я была беременна. Пойдём, я хочу кое с кем тебя познакомить.

Глава 20

– Я была беременна. Пойдём, я хочу кое с кем тебя познакомить.

В гараже стояла такая тишина, что я слышала, как в двигателе капает масло, как по улице едет Тесла, как в соседнем доме кричит любовница. Слова Элеоноры про сына и моего отца все еще висели в воздухе. Они меняли всё. Я смотрела в лобовое стекло на серую стену гаража и не могла пошевелить даже пальцем.

Брат. У моего отца, которого я похоронила шесть лет назад, остался сын. Моя кровь.

– Выходи, Алиса, – голос Элеоноры прозвучал сухо, без тени того признания, которое она только что сделала.

Она открыла дверь и вышла. Я последовала за ней, едва чувствуя под собой ноги. Весь мой мир, выстроенный на одиночестве и мести, только что сложился, как карточный домик. Я уже считала себя сиротой. Сначала ушла мать, потом умер отец, потом я попала в капкан к Олегу. Я уже привыкла, что я – это всё, что у меня есть. А теперь выяснялось, что где-то здесь, за этой дверью, существует продолжение моего отца.

Дом Элеоноры не был похож на крепость, он утопал в саду. Деревья здесь росли так густо, что их ветви скребли по панорамным окнам. Никакого пафоса, никакой позолоты. Сад выглядел живым, повсюду были следы того, что здесь живет ребенок: забытый на траве мяч, игрушки, велосипед, какие-то доски. Это был дом, сделанный для человека, а не для демонстрации статуса.

Мы прошли через гостиную на террасу. На лужайке, под теплым светом садовых фонарей, сидел мальчик. Ему должно было быть… девять лет.

Когда он поднял голову, у меня перехватило дыхание.

Это была ожившая детская фотография моего отца. Тот же разлет бровей, тот же упрямый изгиб губ, те же серые, пронзительные глаза, которые я видела в зеркале каждое утро. Шок был такой силы, что я на секунду забыла, как дышать. Ощущение сиротства, которое я несла в себе последние годы, вдруг лопнуло и исчезло.

Он не был чужим. Он был моим. Моей кровью.

– Тёма, познакомься, – негромко произнесла Элеонора, подходя к нему. – Это Алиса. Мальчик встал. Он смотрел на меня серьезно, без детского любопытства. В его взгляде была та самая хмуринка, которую я помнила у отца.

– Привет, Алиса, – сказал он, и его голос отозвался во мне оглушительным эхом. – Я Артём. Кем ты работаешь?

Я сглотнула, пытаясь вернуть себе дар речи. Мои пальцы дрожали, и я спрятала их в карманы.

– Я химик, – ответила я, и мой голос прозвучал на удивление твердо. – Химик-реставратор. Я лечу старые вещи с помощью химии.

– А почему проволока в огне становится зелёной? – вдруг спросил он, глядя на меня в упор. – Это из-за температуры?

Я непроизвольно улыбнулась. Этот вопрос… отец задавал мне такие же задачки, когда я была маленькой.

– Нет, не из-за температуры, – я присела перед ним на корточки. – При нагревании электроны в атомах меди получают энергию и перескакивают на более высокие уровни. А когда возвращаются назад, они выделяют энергию в виде света. Для меди – это зеленый и синий спектр. Это её химическая подпись. По ней можно узнать металл, даже если ты его не видишь.

Артём серьезно кивнул, обдумывая ответ. Папа никогда не сюсюкал, и я привыкла получать взрослые ответы с самого детства.

Элеонора положила руку ему на плечо.

– Тёма, иди в дом, принеси нам планшет из гостиной. Мы сейчас придем.

Мальчик послушно кивнул и убежал. Мы с Элеонорой перешли из зала на кухню. Здесь тоже было уютно: пахло деревом, на столе стояла ваза с фруктами. Элеонора молча достала турку и поставила кофе на плиту. Я села за стол, чувствуя, как меня накрывает лавина мыслей.

Отец и Элеонора. Десять лет назад. Он просто нашел женщину, которая была в аду, и вытащил её. А шесть лет назад он умер, так и не узнав, что у него есть сын.

– Вы переписывались? – спросила я, глядя, как Элеонора сосредоточенно следит за пенкой в турке.

– Да, – она не оборачивалась. – Все четыре года, пока он был жив после моего отъезда.

– Почему вы не сказали ему?

– Я хотела этого ребёнка, Алиса, и я любила твоего отца. Но я не хотела давить на него – и он меня не выбрал. Так бывает, это жизнь, – Элеонора с дрожащими плечами исчезла, снова уступив место практичной Элеоноре.

– Почему тогда вы меня нашли?

– Он попросил меня присматривать за тобой, если с ним что-то случится.

Она пододвинула ко мне чашку. Горячий, черный кофе. Такой простой жест выбил из меня последнюю опору. Какой была бы моя жизнь, если бы эта женщина заменила мне мать?

– Прекрати гадать, Алиса, просто пей кофе, – Элеонора посмотрела в упор. – У тебя всё на лице написано.

– Как вы сделали агентство?

Она ответила не сразу.

– Я скрывалась, пока твой отец разбирался с Костей. Оказалось, что все проблемы решаются, если знаешь нужных людей. После рождения Артёма я приезжала в Москву и знакомилась со всеми, кто мне помог. Я благодарила, помогала в ответ, дарила подарки, льстила, подкупала…

– Вы встречались с отцом.

– Нет, Алиса, – тихо ответила она. – Ты отпускаешь человека, который тебя не выбрал.

Я смотрела на пар над чашкой и понимала: всё это время, пока я мучилась с Олегом, пока я считала себя брошенной всеми, эта женщина знала о каждом моем шаге.

– Как давно вы узнали про Олега? Узнали, что он замышляет?

– С самого начала, – Элеонора села напротив. В её взгляде не было вины. – Я знала про его любовниц, подлоги, черную бухгалтерию, про всё. Но я не могла вмешаться. Абьюзеры – это болото, Алиса. Если бы я пришла и просто забрала тебя, ты бы возненавидела меня и вернулась к нему через неделю. Жертвы всегда защищают своих мучителей до последнего. Ты ведь чуть не переспала с ним после того, как обо всём узнала, помнишь? К этому нужно было прийти самой. Нужно было, чтобы ты дошла до той точки, где путь обратно исчезает. Только тогда я смогла тебя забрать.

– Агентство появилось из-за меня? – осторожно спросила я.

– Нет, – ответила Элеонора. – Из-за моей подруги, которую бил муж.

Она сделала глоток кофе и посмотрела в окно.

– Именно поэтому с Мариной будет трудно. Она была в этом аду слишком долго. Она другая, Алиса. Не такая, как ты. Мы с ней еще намучаемся, потому что она не знает, что такое свобода. Она привыкла быть ресурсом.

Я слушала её и понимала, что вся моя ненависть к Элеоноре, вся моя ревность к Максу – всё это было мелким и неважным. У меня была семья. Настоящая, ломаная, выстроенная на лжи и крови, но моя. У меня был брат.

Я чувствовала, как внутри меня что-то перестраивается. Пустота в груди, которую я носила, начала заполняться. Оказывается, я никогда не была одна. Мой отец оставил мне не только свое имя, но и этого мальчика.

На стене вспыхнул экран камеры.

– Макс, – сказала Элеонора. – Я попросила его забрать тебя. Не думаю, что сейчас лучший момент для того, чтобы сказать Артёму правду.

– Но мы же скажем? Я же смогу с ним видеться? – я умоляющее смотрела на неё.

Она улыбнулась в первый раз на моей памяти и аккуратно кивнула.

Я вышла из дома, едва переставляя ноги. Макс ждал у машины, прислонившись к крылу. Он посмотрел на моё лицо и всё понял. Я села на пассажирское сиденье и просто закрыла глаза, откидываясь на подголовник.

Мы выехали на трассу, и мне было абсолютно всё равно, куда мы едем. Макс положил свою тяжелую, теплую ладонь мне на бедро.

И тут меня прорвало. Я уткнулась ему в плечо, и слезы потекли сами собой. Слёзы счастья. Слёзы огромного, сокрушительного облегчения от того, что я больше не сирота. У меня был Макс, была Элеонора, и там, в доме среди деревьев, остался Артём. Мой брат.

Я плакала, глядя на огни ночного города, и чувствовала, как с каждым всхлипом уходит пустота. Теперь у меня был смысл во всем этом маскараде, во всей этой грязи, в которую нам предстояло нырнуть.

Я спасала Марину не просто по контракту. Я спасала её, потому что теперь знала цену семьи. И я знала, что за моей спиной стоят люди, которые не отпустят мою руку.

Макс почувствовал, как я дрожу, и его пальцы чуть сильнее сжали мою ногу. Он был здесь. Он всё знал. И теперь я знала, что мы дойдем до конца.

Глава 21

Я сидела в агентстве за длинным столом в переговорной, глядя на тактические планы поместья, которые Элеонора расстелила перед нами. Но перед глазами всё еще стояла прошлая ночь, которая стала точкой нового невозврата для нас с Максом.

После знакомства с Артёмом мы вернулись домой. Я расчёсывала волосы, стоя перед зеркалом в ванной, и фантазировала о том, какой сестрой я буду. Сможет ли он меня принять? Будет ли он обращаться ко мне за советом? Захочет ли видеть на Новый год? Когда у него День Рождения?

Вопросов было миллион, и мне хотелось сейчас же начать искать на них ответы. Девятилетние мальчики, наверное, любят машинки? Или уже нет? Каких-нибудь роботов, наверное… Или в девять уже нужно что-то другое? Одна моя подруга поймала своего восьмилетку за просмотром вебкамщиц, и мы всем чатом не знали, что ей посоветовать. Наверное, нужно сначала спросить у Элеоноры. И, вообще, нужно сначала понять, насколько сильно она хочет, чтобы я стала частью его жизни.

Он – моя семья.

Элеоноре придется сделать меня частью их жизни.

Макс только что вышел из душа, но в его взгляде, когда он поймал моё отражение, не было и капли нежности. Там была только холодная, почти садистская готовность.

– Обсудим маскарад?

Ну, конечно. Сейчас он снова начнёт говорить мне, что я не должна подвергать себя опасности. Что они справятся и без меня и бла-бла-бла.

– Если ты снова начнёшь меня отговаривать, то давай даже не будем и начинать.

У меня было много причин рисковать.

И главная из них – это невозможность одной женщины отвернуться от другой женщины, если они обе прошли через одно и то же.

Невозможно.

В каждом Маринином шаге я видела себя, в каждом её страхе, в каждом невысказанном слове. К тому же, я пока не научилась управляться со своей агрессией, чтобы быть такой же рациональной, как Элеонора, например. Ярость застилала мне глаза и толкала в пекло.

– Ты вообще понимаешь, куда ты идешь? – его голос в тишине ванной прозвучал зловеще. – Это не прогулка по парку. Это паскудная вечеринка для таких же паскудных людей.

– Я знаю, – ответила я.

– Уверена? Ты будешь приглашённой девкой, Алиса. Шлюхой для развлечения.

– Я же сказала, что у меня есть способы избежать контакта, – я закатила глаза.

– Уверена? Если от тебя потребуют встать на колени прямо посреди зала – ты это сделаешь. Если тебя потащат в гостевую комнату и трахнут втроем – ты будешь стонать и делать вид, что тебе нравится. Потому что любая заминка, любой отказ – и маски сорвут. А без маски ты там труп.

Он сделал шаг ближе, впечатывая меня животом в холодную раковину. Я чувствовала, как его жар пробивается через тонкую ткань моего халата.

– Я тебя, конечно, спасу, Алиса. Но не раньше, чем ты выпустишь изо рта все члены, которые тебе дадут.

Вместо страха или омерзения я почувствовала… как по позвоночнику ударил ток. Это было дико, грязно, совершенно неправильно, но слова Макса, его грубая хватка на моих плечах, этот вайб анонимности и подчинения сработали, как детонатор. В голове вспыхнули сцены: незнакомые люди под масками, полная безнаказанность. Я не могла объяснить, почему меня так манил мир, где нет никаких правил, кроме удовольствия.

– И мне придётся их сосать? – я подняла на него глаза, и в них не было страха, только шальной, порочный блеск. – Если меня потащат в гостевую комнату и трахнут втроем, я должна буду стонать и делать вид, что мне нравится?

Я прогнулась и вжалась в него попкой. Его член стоял, натягивая ткань его джинсов.

Чёрт…

Он тоже завёлся.

Что с нами не так?

Он хотел меня так же сильно, как и я его. Этот контраст между профессиональным предупреждением и животным желанием сносил крышу. Я запустила руку ему в штаны, обхватывая его твердую, пульсирующую плоть. Макс замер. Его лицо превратилось в каменную маску, жилка на шее бешено билась.

– А что почувствуешь ты? – я запустила руку ему в штаны, обхватывая его твердую, пульсирующую плоть. Макс замер. Его лицо застыло, жилка на шее бешено билась, и я не отводила взгляд, ловя его отражение в зеркале.

– Что ты почувствуешь, если увидишь меня с другими? – я начала медленно двигать рукой, чувствуя, как член становится еще твёрже.

Макс не выдержал. Он схватил меня за талию, и вжался бёдрами в мой кулак, прикусывая кожу на шее.

– А что, если…? – прошептал он, и его голос был хриплым. – Что, если я буду стоять и смотреть?

Он задрал мой халат и вошел одним толчком. Я вскрикнула, вонзая ногти в мрамор раковины. Он двигался медленно и с чувством, растягивая меня сантиметр за сантиметром. Фантазия смешалась с реальностью, и я потерялась в его рваных выдохах.

– Расскажи мне, – шепнул он мне на ухо. – Расскажи, как они будут тебя трогать.

– Я буду только в лифчике и трусиках, – я заговорила, ловя его безумный взгляд в зеркале. Мой голос дрожал от наслаждения и ритма его толчков. – И какой-то мужчина подойдет сзади... и стянет бельё…

Макс тут же развёл полы халата в стороны и сжал мою грудь, повторяя воображаемое движение. Его огромная ладонь полностью скрыла белизну моих полушарий. Пальцы нащупали соски и перекатили, превращая их в острые пики.

– Он будет сжимать меня, – продолжала я, выгибая спину. – А другой... другой возьмет меня за волосы и заставит поднять голову. И вставит свой член мне в рот.

Макс схватил меня за волосы, оттягивая голову назад и засовывая два пальца мне в рот. Я застонала и немедленно принялась их сосать. В отражении я видела его сумасшедшие глаза и своё тело. Он входил в меня глубже, сильнее, заставляя мою грудь подпрыгивать при каждом толчке.

Это было восхитительно.

Бешено.

Я чуть не кончила от одного вида.

– А потом... – я задохнулась от темпа. – Потом ты подойдешь к нам и будешь решать, кого мне обслужить первым.

Макс зарычал.

– И ты сделаешь это? – он вбил меня в раковину так, что она жалобно скрипнула.

– Да... – я закричала, чувствуя, как экстаз накрывает меня с головой. Мои собственные слова подводили меня к финалу. – Я сделаю всё, что ты захочешь. А в конце... в самом конце, когда все будут на пределе... они кончат мне на лицо. Одновременно. А потом ты трахнешь меня в рот, чтобы все вокруг знали, кому я на самом деле принадлежу.

От этих слов Макс окончательно потерял контроль. Его движения стали запредельно жесткими, он сжал мои бедра так, что завтра на них точно останутся синяки. Его рука на моей шее, его отражение в зеркале, эта грязная, сочная фантазия – всё это сплавилось в один сплошной взрыв.

Я вскрикнула первой, он кончил следом за мной с надрывным, животным рыком, до боли вжимаясь в меня. Я обмякла, ловя ртом воздух, глядя на то, как наше отражение в зеркале постепенно затуманивается от пара и нашего дыхания. Мы оба рухнули на кафель, не в силах пошевелиться.

Я вздрогнула и вернулась в реальность штаба. Элеонора что-то объясняла техникам, на столе передвигали фишки, а я всё еще чувствовала на своем теле хватку Макса и видела наше отражение в зеркале.

Это было одновременно очень горячо, и очень… странно. Раньше я боялась унижения. Раньше я боялась боли. Но теперь… Теперь я поймала этот кайф от опасности.

И если мне придется использовать своё тело на этом маскараде – я это сделаю.

Я посмотрела на Макса. Он сидел напротив, проверяя микронаушники. Он не смотрел на меня, но я знала – он помнит каждую секунду нашего разговора и нашего секса у раковины.

Что с нами не так?

Глава 22

Что с нами не так?

Мы просто приняли правила игры и престали притворяться.

– Внимание на экран, – голос Элеоноры разрезал тишину. – Вечеринка-маскарад пройдет завтра в одном из поместий Руслана. Думаю, не стоит говорить, что раз он собирает все сливки Москвы с доступом к деньгам, то система охраны будет на высочайшем уровне.

– Не настолько, чтобы мы не смогли попасть, – усмехнулся Лёша, один из агентов.

– В точку, – Элеонора посмотрела на Алису. – В поместье наши люди будут в охране, а также среди персонала и гостей. Алиса, запомни всех, кто есть в этой комнате. В случае чего, они придут на помощь.

Я кивнула и улыбнулась окружающим мужчинам. Большинство из них я уже видела и была знакома.

– Ты пройдешь со всеми девушками через чёрный вход, пройдешь обыск и инструктаж. Гости будут позже, среди них – только мужчины и только элита.

– А ещё Лёша, который недавно занял у меня пять тыщ, потому что на свидании девчонка выдула бутылку кристала, а он не знал, сколько оно стоит, – заржал Глеб, самый молодой агент из присутствующих.

Я улыбнулась. Большие собрания с агентами всегда превращались в гогот, который Элеонора не останавливала, потому что позволяла им сбросить пар перед началом. Всё равно все в этой комнате уже сто раз пошли свой план по шагам.