Человек за солнцем. Том Первый

В остатках России, тем временем, было много небольших облаков, какие-то из них тёмные, какие-то светлые, некоторые - серые. Постепенно, десятки маленьких облаков срослись в четыре больших, а потом срослись в одно огромное. Закатное солнце падало на них так, что свет на России был сначала почти повсюду красный, но потом постепенно начал проглядываться огненно-золотой, его становилось всё больше и больше, а красного - всё меньше. Красный и золотой словно боролись друг с другом. В конце концов, красный ушёл в прошлое, а золотой занял настоящее. Потом, я отвлёкся на ту техническую проблему в ракете, а позже, когда я вернулся - закатный огненно-золотой свет перекинулся ещё и на наши восточно-европейские рубежи: на Москау, Санкт-Петерсбург, Остланд, Кавказиен и Украину, и стремился всё глубже и глубже на запад.

Но самое яркое солнце светило над Восточной Азией. Оно слепило своей невероятной яркостью мой взор, и тонким полудиском освещало весь восток планеты. Однако, когда мы шли на приземление, когда наш корабль входил в атмосферу, перед тем как раствориться в огромном африканском облаке, азиатское красное солнце с лучами спряталось за округлым горизонтом, быстро погаснув над востоком, и тогда уже вся планета погрузилась во тьму.

- Странное что-то. - сказала его мать Эмма.

К вечеру того же дня, из главного аэропорта Берлина вылетели три больших пассажирских самолёта: в Нью-Йорк, в Токио, и в Рим. Прилетев в Нью-Йорк, Эрик Финчер взял такси и поехал к себе домой в Бруклин, Адам Скотт Лэйн отправился назад в Чикаго, Джон Беркли был вызван в Канаду в Торонто, к агентству Британского правительства в изгнании, а специальные гости от Бразилии, Мексики и Аргентины отправились авиарейсами в Рио-де-Жанейро, Мехико и Буэнос-Айрэс соответственно. Прилетев в Токио, Хироши Окамото заказал такси и поехал домой в свой собственный трёхэтажный особняк, остальные японцы тоже разъехались по своим домам. Жоу Гуовей вместе с остальной китайской делегацией и послами из других прояпонских стран были доставлены специальным рейсом в Шанхай, откуда представители разъехались по своим родным краям. Прилетев в Рим, Фабрицио Чиано ждал его личный автомобиль с водителем, который является для него уже давним другом, с которым он отправился по делам во Флоренцию. Франсиско Франко и Антониу ди Салазар отправились в Мадрид, а главноуправители немецких центральноафриканских колоний полетели на свои посты в Леопольдвилль, Келимане и Виндхук.

Ночью, на элитной парковке возле Зала Народа, над ночным облачным небом стояли чёрные машины с охраной вокруг той, на которой приехали Гитлер и Геринг. Притуплённо глядя под ноги и вытянув ладони слегка перед собой, маленькими шагами к машине шёл дряхлый Гитлер, а возле него, как будто всегда наготове поймать его если что, шёл Геринг, глядя то вперёд, то на вождя. До машин идти метров сто.

- Вам стоило бы отдохнуть после столь волнительной и тяжёлой речи, мой фюрер. - говорил Геринг. - В вашем возрасте необходимо бережно хранить здоровье.

- Я ненамного старше тебя, подлец, на пару лет. Голову бы тебе снести за твои намёки, я всего лишь болею. - в своей манере отвечал выпивший Гитлер.

Вдруг, на выходе, из которого Гитлер и Геринг недавно вышли, из которого были слышны запахи еды, пьяные разговоры гостей, и огненный свет люстр, доносящиеся из торжественного застолья, появился Фердинанд Шёрнер. Выйдя из наполненного светом зала, он, с привыкшими к свету глазами, пару секунд приглядывался в ночной тьме, чтобы увидеть фигуры Гитлера и Геринга. Убедившись, что они там, Шёрнер, слегка повысив голос, сказал:

- Господин Геринг, можно вас на минуту?

Услышав его, Геринг пару секунд раздумывал: оставить Гитлера идти одного на пару минут, или остаться с ним? Вроде бы, впереди охрана, а всё равно, предчувствие не очень хорошее. Посмотрев то назад на Шёрнера, то вниз на Гитлера, Геринг сказал:

- Одну секунду! - перейдя на громкий шёпот, он что-то пробурчал Гитлеру и ринулся ко входу.

Гитлер, с иронией взглянув на Геринга перед тем, как развернутся, понял, что ему придётся идти до машин самому, без сопровождения. В его голове было одновременно два противоположных возмущения: почему это его, главного человека первой страны мира, ставя перед фактом, оставляют идти одного в таком возрасте, и почему это на него смотрят так, как будто он стал слаб и ему всегда нужна помощь?

Но, развернув своё туловище в сторону машин, Гитлер начал медленно, слегка хромая, идти.

"- И что же они могут там скрывать от своего вождя? Почему нельзя сказать мне, куда это попёрся Геринг? Почему нельзя поговорить при мне?" - мыслил Гитлер.

Он, шкребя обувью по асфальту, шёл так ещё полминуты. До машины оставалось ещё метров сто. Он видел перед собой ночной серый асфальт, в котором почти незаметно отражались огни Центрального Берлина.

Вдруг, в Гитлера, снаружи внутрь, в спину, вошла резкая и тяжёлая острая боль. Пуля, вошедшая в лопатку, заставила старого Амалека в огромном испуге и мысленном приступе непонимания упасть на холодную, промёрзлую землю. Охранники тут же ринулись к фюреру. Двое побежали помогать ему, двое начали стрелять, а один, достав рацию, нажав кнопку и поднеся рацию ко рту, начал говорить:

- Внимание всем постам! Перекрыть все входы и выходы! В Гитлера выстрелили!

Почти вплотную к стене, из дверей которой Гитлер вышел вместе с Герингом, стоял чёрный силуэт, появившийся там словно из неоткуда, как будто он всегда стоял там. Чёрные штаны, чёрное пальто, чёрная обувь, коричневая шляпа и белая маска-платок с флагом восходящего красного солнца на всё лицо, закрывающая его от лба до подбородка, и револьвер с дымящимся дулом, направленный в сторону уже упавшего Гитлера. Два охранника, стрелявших в стену, находились слишком далеко, и попасть по стрелку не могли. Гитлер пробыл в сознании несколько секунд, и, в конце концов, впал в кому. Человек в чёрном больше не стрелял, а быстро метнулся в тень и, как будто, растворился во тьме.

После размолвки с Шёрнером, Геринг вышел назад, к Гитлеру, но, увидев то, как охранники, которые должны стоять возле машин, мечутся в суматохе, куда-то стреляют, кому-то звонят, и о чём-то кричат, а рядом лежит тело Гитлера с пулевым ранением в спине, он понял всё. Его выражение лица сменилось осознанием того, какая ситуация произошла. Раззявленный рот, вылупленные глаза, начинающие дрожать губы, глубокое дыхание - вот каким стало состояние Геринга. Хотя, первое, о чём он забеспокоился, так это о том, что будет с его шкурой за это: его могут как оправдать, так и казнить, ведь именно он был ответственен за жизнь Гитлера. Он понимал: то, что он видит сейчас - скоро об этом будут говорить все.

Через минуту, в огромный зал с кучей гостей и блюд, впопыхах ворвался охранник и заявил о покушении на Гитлера. После охранника, тихо и молча, с обречённым взглядом, туда вошёл Геринг. Через десять минут, новость, о которой знали пока что только те, кто был в Зале Народа, была передана в главные телецентры Берлина. Через полчаса, в Министерстве Пропаганды Германии шёл невероятно бурный дискус о том, нужно ли сейчас транслировать срочное обращение к народу, или дождаться указания сверху? Так продолжалось четыре часа. Никто в правительстве Рейха не знал, что будет дальше. На Гитлера всем было плевать: каждый боялся за свою шкуру. По прошествии пяти часов после покушения, все радиостанции Рейха включили режим молчания, а на всех телеканалах был чёрный фон с белыми буквами:

ЭТОЙ НОЧЬЮ, НА ВОЖДЯ ВЕЛИКОГЕРМАНСКОГО РЕЙХА АДОЛЬФА ГИТЛЕРА СОВЕРШЕНО ПОКУШЕНИЕ.

СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ.

БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ.

По радиостанциям позже вещали ту же самую, циклично повторяющуюся мужским голосом, записанную на диктофон, фразу.

Чёрный стрелок скрылся в темноте ночной, откуда он вошёл в ту самую машину скорой помощи. Однако, он попал на камеры, откуда та маска с японским флагом станет предлогом к ухудшению отношений между Германией и Японией, дабы отвести подозрения от Бургундии. На седьмой час эта новость начала обсуждаться во всём мире, став второй главной новостью 1962 года. Про первый полёт человека на Луну все мгновенно забыли. Человечеству пришлось резко спуститься вниз на землю, оставив мечты о космосе, ибо на Земле осталось ещё слишком много проблем.

Гитлера увезли в специальную больницу. Застолье было срочно завершено, всех гостей развезли в безопасные места. Машина скорой помощи пересекла Германо-Бургундскую границу.

Глава 5: Четыре луча свастики

Четыре луча крючковатого креста, четыре луча свастики - четыре нациста, на которых сейчас, в отсутствие Гитлера, держится Рейх: Борман, Геринг, Шпеер и Гейдрих. Все четверо мечтают заполучить власть после смерти фюрера в свои руки. И все четверо, по мере формирования четырёх негласных фракций Партии в последние годы, тайком стали ненавидеть друг друга.

Сейчас, положение в Рейхе висит на волоске как никогда раньше. Неизвестно, сможет ли Гитлер пережить на старости лет такое ранение. Четыре негласные фракции НСДАП готовы в любой момент выступить друг против друга и начать внутрипартийную грызню за власть.

Герман Геринг, в спешке и неведении о том, что будет дальше, уже успел "проверить" лояльность Вермахта, Люфтваффе, Министерства пропаганды, НСДАП, СС, банков, судов, и ему осталось "проверить" последнюю общественно важную структуру...

Внутри пустого вечернего Берлинского кафедрального собора - самой главной протестантской церкви Берлина и Германии, между рядами длинных коричневых сидений, стояли и беседовали друг с другом три монахини среднего возраста:

- Библия вся подделана. На самом деле, Иисус был немцем и выступал против евреев. И Адам, и Ной, и Авраам, и Исаак с Иаковом, и Моисей, и Давид - все были арийцами. И вообще, в оригинальной Библии, все те места, где евреи заключили завет с Богом, где они победили хананеев, где они создали самую сильную державу в мире на какое-то время - всё это делали мы, просто потом пришли евреи и приписали всё это себе. Они вылепили золотого тельца, они поклонялись идолам, они распяли Христа, они делали всё плохое. А Иерусалим тоже построили мы. - говорила одна монахиня.

- Да нет же, это всё были евреи, они были такими же, как и мы, просто потом они совершили много грехов, и Господь разорвал с ними все отношения, сделав их теперь низшей расой. - говорила другая монахиня.

- Нет, вообще никаких евреев никогда не было. Те, кто в последнюю тысячу лет называют себя народом Израиля - это на самом деле и не настоящие евреи, это хазары. А вот те, кого потом назвали евреями - это были мы: мы победили египтян, мы владели Иерусалимом, мы... - третью монахиню прервали шаги вошедшего в собор Геринга.

Три женщины обернулись ко входу. Геринг шёл с нервным лицом и глазами, постоянно приопущенными вниз и бегающими по полу. Однако, уверенность в нём умерла ещё не вся: его ладони были сложены за спиной, что показывало некоторую его внутреннюю властность, ибо этот жест не характерен для зажатых людей.

Такие гости приходят в церковь далеко не каждый день. Одетые в чёрно-белые одежды монахини на секунду слегка преклонили головы немного пригнув колени перед Герингом.

- Господин Геринг? - сказала одна из монахинь.

- Все наши мысли и молитвы сейчас направлены на здоровье вождя, господин Геринг. - услужливо сказала другая монахиня.

- Грюсс Готт, уважаемые монахини...

В доме Беккеров, тем временем, сваты Фридриха и Хильды постепенно начинали собирать вещи перед сегодняшним их отъездом в Мюнхен и Кёнигсберг. В комнате шумел телевизор с новостным каналом:

- ЭТОТ РАБОТАВШИЙ НА ЯПОНИЮ И АМЕРИКУ ЖУРНАЛИСТ ДЕЛАЛ МАССУ КОСВЕННЫХ ОСКОРБЛЕНИЙ В СТОРОНУ ВОЖДЯ, ПАРТИИ И РЕЙХА. ПРИ ЖИЗНИ ЭТОТ ПОЗОР НАШЕЙ НАЦИИ ИСПОЛЬЗОВАЛ ОЧЕНЬ ХИТРУЮ ТАКТИКУ: ОН НЕ НАЗЫВАЛ КОНКРЕТНЫХ ИМЁН, КОГДА ОСКОРБЛЯЛ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМ. ОДНАКО, ИОГАНН КЛАУС, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЛАВЫ РЕЙХСКАНЦЕЛЯРИИ МАРТИНА БОРМАНА, СУМЕЛ ПРОВЕСТИ ИССЛЕДОВАНИЕ, И ДОКАЗАЛ ЕГО ВИНУ. СЕГОДНЯ НОЧЬЮ, ЭТОТ ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ "ЖУРНАЛИСТ", БЫЛ РАССТРЕЛЯН ПО ПРИГОВОРУ СУДА.

А ТЕПЕРЬ СРОЧНЫЕ НОВОСТИ НАСЧЁТ СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА ПОСЛЕ ПОКУШЕНИЯ. БУКВАЛЬНО ТОЛЬКО ЧТО К НАМ В СТУДИЮ ПОСТУПИЛО СООБЩЕНИЕ О ТОМ, ЧТО НАХОДЯЩИЙСЯ ПОКА ЧТО В СОСТОЯНИИ КОМЫ ВОЖДЬ, ПОШЕВЕЛИЛ ПАЛЬЦЕМ РУКИ, ЧТО СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ О ЕГО СКОРОМ ПРИХОДЕ В СОЗНАНИЕ. ПОКА ЧТО ЕГО СОСТОЯНИЕ ВСЁ ЕЩЁ ОЦЕНИВАЕТСЯ КАК ТЯЖЁЛОЕ, НО ВСЯ ГЕРМАНИЯ НАДЕЕТСЯ ТОЛЬКО НА ЛУЧШИЙ ИСХОД...

Иногда поглядывавшая на телевизор и слушавшая что там говорят, и параллельно с этим собиравшая привезённые сюда вещи, Хельга Беккер сказала:

- Да уж... Мы смогли выиграть войну. Но сможем ли мы выиграть мир - вот это уже другой вопрос...

А ведь ко вчерашнему выступлению с космонавтами, у пропагандистов была проблема: взять упор на речи против Японии или на речи против США - и они выбрали второе. Из четырёх космонавтов, двоим приписали слова против США, одному - против Японии, и одному - против Италии. Однако, удар вдруг пришёл со стороны Японии, и в СМИ теперь надо было срочно брать курс на пропаганду против Японии. А про то, что киллер был из Бургундии, во всём Рейхе (как и во всём мире, кроме Бургундской администрации) знал только лишь один человек - Фридрих Беккер.

Он сидел в баре своего друга Альберта Гайзера и пил пиво, раздумывая о том, о чём он заставил себя забыть, но о чём его заставила вспомнить судьба. Он раздумывал: стоит ли рассказать Альберту о том, что он слышал на днях идя вечером с работы, или нет? Фридрих сидел возле барной стойки на высоковатом стуле с круглой сидушкой, а за стойкой перемывал стаканы Альберт.

В баре работал телевизор, по которому крутили новости. Ни о чём, кроме как о покушении на Гитлера и о его нынешнем состоянии здоровья, там сейчас не говорили:

- КАК МЫ МОЖЕМ ВИДЕТЬ С КАМЕР ЗАПИСИ ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЯ, НА ЛИЦЕ У СТРЕЛКА БЫЛА МАСКА С ЯПОНСКИМ ФЛАГОМ. И САМО НАЛИЧИЕ ТАКОГО ЗНАКА МОЖЕТ ВЫЗЫВАТЬ ОГРОМНЕЙШИЕ ПОДОЗРЕНИЯ В ТОМ, ЧТО КАК РАЗ НЕ ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ СДЕЛАЛА ЭТО. ИБО КОГДА ТЫ ХОЧЕШЬ СОВЕРШИТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЕ - ТЫ НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ СТАНЕШЬ ДАВАТЬ ЗНАКИ ТОГО, ЧТО ИМЕННО ТЫ СОВЕРШИЛ ЭТО. - говорил один из гостей на передаче.

- ЗНАЧИТ, У НАС ОСТАЁТСЯ ОДИН ВАРИАНТ - США. ВОЗМОЖНО, ЭТО ИМЕННО ОНИ. - сказал другой гость.

- НО, С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, ДРУЗЬЯ МОИ, НЕ СТОИТ СНИМАТЬ С ЯПОНИИ ПОДОЗРЕНИЯ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ. ВОЗМОЖНО, ЧТО ОНИ СПЕЦИАЛЬНО ОДЕЛИ НА СВОЕГО КИЛЛЕРА МАСКУ СО СВОИМ ФЛАГОМ, А ПОТОМ СТАЛИ ГОВОРИТЬ, ЧТО ЭТО СДЕЛАЛИ НЕ ОНИ, ЧТОБЫ ТОЧНО ОТВЕСТИ ОТ СЕБЯ ПОДОЗРЕНИЯ. - сказал третий гость.

- ЧТО Ж, ДОРОГИЕ ЗРИТЕЛИ, МЫ ПРЕРЫВАЕМСЯ НА РЕКЛАМУ. УБЕДИТЕЛЬНО ПРОСИМ ВАС НЕ ПЕРЕКЛЮЧАТЬСЯ, МЫ БУДЕМ ДЕРЖАТЬ ВАС В КУРСЕ ВСЕХ СОБЫТИЙ И КРУГЛОСУТОЧНО ВЕЩАТЬ О СОСТОЯНИИ ЗДОРОВЬЯ ВОЖДЯ В ПРЯМОМ ВКЛЮЧЕНИИ... - сказал ведущий.

Прослушав это, Фридрих решил начать разговор с Альбертом:

- Альберт, я хотел бы рассказать тебе о том, во что ты скорее всего не поверишь... - сказал Фридрих. Держа в одной руке пустой бокал, а в другой руке тряпку, Альберт повернул голову на Фридриха. - Я знаю о том, кто на самом деле выстрелил в Гитлера на днях. И это не Япония... - сказал Фридрих.

- С чего же тебе может быть известно? - повернувшись к Фридриху всем телом и всем вниманием, тихо спросил Альберт.

- В тот день, когда мы снова встретились и ты привёл меня сюда, в свой бар, я когда после этого шёл домой, по дороге была машина скорой помощи. Когда я прошёл мимо них я услышал, что они из Бургундии, и что им дали какое-то задание насчёт Гитлера. Потом они замолчали.

- Бургундия?

- Наверное. - ответил Фридрих. - Да только вот, говорить об этом некому. Мне никто не поверит просто. Хотя, может и поверили бы, но никто не услышит.

Альберт на пару секунд опустил глаза в раздумьях, и сказал:

- Погоди, ты же говорил, что у вас друзья Киссинджеры, а у них есть космонавт в семье. Так, может, через него можно передать эту информацию? Его вся страна знает всё-таки...

- А вдруг мне скажут, что я виновен в том, что утаил информацию ещё тогда, на стадии подготовки? Я же, по сути, услышал кусок разговора тех бургундских шпионов, узнал, что они готовятся что-то сделать с Гитлером, но я никому не сообщил об этом.

- Ну да, лучше молчать. - тяжело вздохнув, сказал Альберт. - Слушай, а почему же наши спецслужбы сами не могут этого понять?

- Полное и чёткое видение картины может получить только тот, кто стоит перед картиной, а не тот, кто находится внутри неё...

Анализируя Фридриха Беккера и Адольфа Гитлера: вообще, интересно то, как тирания Третьего Рейха, которая пропагандировала среди немецкого народа не индивидуальность каждого отдельного человека, а слияние его воедино с толпой, ставя интерес всех немцев выше интереса одного немца и уничтожая слово "я" словом "мы", тирания, которая возводила до небес важность вождя и Партии, внушая простым немцам что они "люди маленькие, и за нас наверху всё решат", в итоге довела сама себя до того, что "простой человек" Фридрих Беккер, случайно встретившись посреди вечера лицом к лицу с проявлением большой политики в виде тех "врачей" на улице, посчитал себя всего лишь маленькой деталькой в огромном механизме Рейха и не стал докладывать в органы о том, что какие-то странные врачи говорили между собой, что они из Бургундии и что у них есть задание на Гитлера, посчитав, что на его обращение всё равно никто не обратит никакого внимания, и что в итоге из-за этого сам же создатель этой тирании Гитлер пережил покушение на себя.

Вечером того дня, у дома Беккеров стояла машина Хайнца Киссинджера. Эрнст и Хильда Беккеры стояли возле открытого багажника и раскладывали те немногочисленные вещи, что они вместе со своими сватами Матильдой и Адольфом Хоффманнами привезли на несколько дней для Берлина. Матильда и Адольф же, в свою очередь, подносили им эти вещи, чтобы они заталкивали их в багажник.

- Хельга, скажи мне, для чего тебе понадобилось взять своё летнее платье в февральский Берлин, при том, что мы приехали сюда на пару дней? - возмущался Эрнст.

Хайнц Киссинджер стоял чуть прислонившись к серому железному забору и разговаривал с Фридрихом Беккером:

- Да, всё правильно, сначала, я подвезу родителей фрау Хильды домой до Мюнхена, потом довезу ваших родителей до Кёнигсберга. Потом, мне надо будет ехать на Украину, на лётные испытания.

- Ну давай там, удачи! Приезжай чаще. - с опущенными на землю глазами сказал Фридрих. Ему было всё ещё тяжело от страха перед Рейхом за умолчание о появлении бургундских шпионов перед покушением на Гитлера. А ведь жизнь фюрера сейчас висит на волоске, и не известно, выживет ли он или нет...

Сваты Беккеры и Хоффманны уже закончили собирать вещи в багажник. Адольф Хоффманн отошёл немного в сторонку, положил ладони на бока и слегка выпрямил спину после беготни туда-сюда с вещами, глядя вперёд на закатное небо.

Адольф Хоффманн был жутким нацистом, эсэсовцем во времена Второй Мировой войны. Он работал в концлагере, где славился своей дикой жестокостью. Однако сегодня он уже мало думал о политике и, тем более, о той давней войне. Хотя, он гордится тем, что носит имя Гитлера.

К Адольфу подошёл его внук Йозеф. Адольф слышал шаги походящего к нему человека и обернулся.

- Дедушка, когда вы приедете к нам ещё? Мне понравились ваши рассказы про ту войну...

В этот момент, у Йозефа было точно такое же лицо, какое было когда-то у одного мальчика в оккупированной Беларуси в 1940-е. Он был маленького роста и смотрел на него наверх снизу, подняв голову. Его глаза, его форма лица, положение губ, все мелкие черты были точно такими же, как и у того неизвестного мальчика, которого Адольф расстрелял в сердце из автомата в тот давний момент. Йозеф не пытался делать ничего такого, он и не знал о тех бесчинствах, которыми занимался его дед. Хоффманн слегка отдёрнулся от своего внука, но пригляделся, и лицо Йозефа снова стало таким, каким оно было раньше. Хоффманн уже и не вспоминал ту войну и те годы сейчас, но это заставило его на пару мгновений вернуться туда.

- Э... э... да... к-конечно, Йозеф... Я ещё обязательно расскажу тебе то, что не успел сейчас...

- Дедушка, что-то не так? - слегка обеспокоенно сказал Йозеф, заметив лёгкий испуг и растерянность своего деда.

- О, нет, нет! Все хорошо, внук мой! - успокоив и похлопав Йозефа по плечу, ответил Адольф. - Я скоро подойду, ступай...

Йозеф пошёл к остальным членам семей Беккеров.

Тем временем, в самой элитной палате самой элитной больницы Третьего Рейха...

Закатный солнечный свет, который был над вечерней Германией, ярким столпом падал на серый линолеум больничной палаты фюрера и заливал собою всю комнату, кровать, капельницы и многочисленные приборы.

Герман Геринг, стоявший в коридоре больницы, тихо разговаривал со стоящим радом с ним генералом Гансом Шпайделем.

- Ваше Люфтваффе приведено в полную готовность. Лояльные вам части Вермахта и СС также готовы к защите. - говорил Шпайдель.

- Отлично. Если с вождём “что-нибудь” произойдёт - мы быстро возьмём власть...

- В данный момент, ничего не мешает нам начать это... Только лишь вождь...

- Тише... - прервал Геринг. - Нет, здесь не получится этого... В больнице могут быть шпионы Шпеера - они могут выдать наш заговор на всю страну, если мы "поможем" Гитлеру "уйти"...

Недолго помолчав, Геринг продолжил:

- Вы можете быть свободны, генерал. Позже, я доложу вам о состоянии "дела"...

Шпайдель ушёл, а Геринг, пройдя несколько шагов, неторопливо приотворил дверь в палату, в которой лежал Гитлер. Яркий, красочный оранжевый свет вечернего неба, освещавший всю палату, светил в глаза Герингу через стекло широкого окна, боком к которому стояла кровать Гитлера. В этом слепящем свете Геринг видел силуэт лежащего под солнцем в постели старого вождя, который непонятно, то ли был сейчас в сознании, то ли нет, ибо глаз его и лица его не было видно в ярком огненном свете. Вошедший украдкой Геринг постоял так пару секунд, после чего обернул своё тяжёлое тело и медленно закрыл дверь за собой. В палате были только он и Гитлер.

Геринг начал медленно шагать к кровати Гитлера. Рот вождя был открытым, его горло и нёба пересохли от воздуха. Его верхние зубы прятались за его старыми губами.

- Кто здесь? - стуча языком по нёбу и не смыкая губы сказал хриплым голосом Гитлер.

- Мой фюрер... Это Герман Геринг, ваша правая рука и ваш покорный слуга. - Геринг примолк на пару секунд, после чего продолжил говорить. - Это великое чудо, что вы пришли в себя и уже можете говорить. Как вы себя чувствуете?

- Нет... - с характерной для больного медленной интонацией сказал Гитлер. - Ты подвёл меня.

В своём закрытом рту Геринг нервно сжал челюсти в ожидании того, что Гитлер сейчас будет поливать его грязью. Самое ужасное для Геринга было незнание того, насколько сильное наказание его ждёт.

Через почти закрытые глаза Гитлер смотрел на Геринга и говорил:

- Я ошибался в тебе... Все эти годы я прощал тебе всё: когда ты допустил громадный позор Рейха во время Западнорусской с нашей пирровой победой, когда ты проворонил убийство Геббельса, а также всевозможные многочисленные скандалы, в которых тебя обвиняли в чём только можно - я прощал тебе всё, но это... Это была твоя последняя ошибка, Геринг. Ты больше не являешься моим преемником. - сказал Гитлер.

"- Всего лишь не являюсь преемником! Мне не отрубят голову, меня не будут судить, ничего! Я всего лишь лишаюсь статуса наследника на пост фюрера... Это исправимо..." - думал в своих мыслях Геринг. - Да, мой фюрер. - с расстроенным лицом ответил Геринг.

Посидев пару секунд с виноватым лицом, он встал и медленно вышел из палаты. После него сразу же вошёл тонкий высокий мужчина в белом врачебном халате:

- Что-нибудь угодно, мой фюрер? - сказал он.

- Передайте генералу Гансу Шпайделю: пусть начнёт организовывать подготовку к мероприятию в Зале Народа. Когда моё здоровье нормализуется - я объявлю там своего наследника на пост вождя Рейха...

Тем временем, в едущей в сторону Мюнхена машине Хайнца Киссинджера, в аудиоплеере играла та музыка, которая в свои времена игралась лишь на граммофонах. Хайнц поставил её для старших поколений. Эрнст Беккер глядел в окно, на проносящиеся мимо германские пейзажи. Хельга Беккер обсуждала с Матильдой Хоффманн возможную будущую свадьбу их родственников в Вене.

А Адольф Хоффманн, глядя в окно машины, раздумывал над мимолётным видением, в котором он на мгновение увидел в Йозефе расстрелянного им на давней восточной войне славянского мальчика...

Глава 6: Солнце красное

"Всякий раз, когда я вспоминаю о том, что Господь справедлив – я дрожу за свою страну."

- Томас Джефферсон, 3-й президент США

Японская Империя (яп. 大日本帝国 | Дай-Ниппон Тэйкоку) – одна из трёх мировых сверхдержав, наряду с США и Германским Рейхом. Располагается на Японских островах, на Корейском полуострове (к северу от которого она граничит со своим вассалом Маньчжоу-го), Сахалине, Курильских островах, Тайване, островах Микронезии, Полинезии, Гавайях и Алеутских островах, почти всех островах Тихого океана от Окинавы до Острова Пасхи, а также на континентальных городах, таких как Чжаньцзян, Вэйхай, Далянь и Урадзиосутоку (бывший Владивосток). Страна Восходящего Солнца, японцы считают её алмазом Дальнего Востока. После тяжёлой победы во Второй Мировой войне владения этого государства простираются от холодных вод Сахалина, Курильских островов и гигантского метрополиса Токио до далёких краёв Восточной Индии и дивной дикой Новой Гвинеи (хотя официальная администрация Токио и заявляет, что все эти государства являются независимыми - на деле они, конечно же, подчинены Японии). Стоящая на ногах дзайбацу японская экономика показывает невиданные темпы роста, а японский флот и вовсе является самым сильным в мире. Древнейший враг Японии, Китай - ныне находится в подчинении. Флаг Японии - красный круг в центре на белом фоне. Иногда, используется также имперский флаг - красный круг в центре слегка влево на белом фоне, из которого во все стороны исходят такие же красные лучи солнца.