Человек за солнцем. Том Первый

Ментальное напряжение между ними дошло до края пропасти и начинает одной ногой слегка поскальзываться вниз.

Осознав, что разговор зашёл в слишком опасную точку, китаец молчал. Любой другой на его месте, будучи переполненным гордыней и жаждой подчеркнуть свою силу, перерубил бы сук, на котором он сидит вместе со своим врагом, наплевав на то, что вместе с врагом умрёт и он сам. Китаец предпочёл выждать то, куда их лодку понесёт течение реки обстоятельств. Наверное, это и есть часть китайской философии.

Японец потушил сигарету о железный край мусорного ведра и направился на выход из уборной.

А тем временем, километрах в десяти от Берлина, из аэропорта к городу подъезжала машина с небольшой делегацией из США и Канады. Знаете, а ведь эти страны являются проигравшими во Второй Мировой, они проиграли по всем фронтам, Британская Империя исчезла, а США и вовсе получили в конце войны ядерный удар по своей территории. Я даже больше вам скажу, в США до войны имела огромную популярность позиция невмешательства, идея о том, что дела Европы должны решать европейцы, а американцам туда вмешиваться не надо, и когда Америку всерьёз ввязали в войну против Рейха и она проиграла её - проиграли как сторонники войны, так и изоляционисты. После такого шока Америка стала бояться Германии и Японии, максимально отдалилась от дел "Старого Света", а также прекратила делать какие-либо большие моменты вмешательства во внутренние дела чужих стран, за исключением каких-нибудь совсем уж мелких конфликтов, по типу партизанщины в северо-зпадной Малайзии, к югу от Таиланда, где идёт соперничество с Японией. В основном, такая мелочь спонсируется ради того, чтобы измотать экономики Рейха и Империи.

А в машине сидели четверо: за рулём обычный немецкий водитель, на переднем сиденье был Джон Беркли - 34-летний британец, семья которого эвакуировалась в Канаду во время германского вторжения в Англию, слева сзади сидел Адам Скотт Лэйн - 31-летний журналист из Чикаго, мечтающий о большой славе, справа сзади сидел Эрик Финчер - 32-летний нью-йоркский дипломат, родом из Южной Каролины. Они ехали в классическом бордовом автомобиле. По радио вещали новости о скором прибытии космонавтов в Берлин. А также, упомянули о величии Германского Рейха и силе арийской расы.

Услышав про расу, Беркли сказал по-английски, чтобы водитель не понял его:

- Да уж, вот, что бывает, если не сажать психов в лечебницу вовремя.

- Всё мы психи в этом мире, сэр Беркли. И все мы в одной большой психлечебнице под названием Планета Земля. - ответил ему Эрик Финчер.

После недолгого молчания, Финчер продолжил:

- А я слышал, ты известным хочешь стать? - сказал он Лэйну.

- Да, пишу статьи разные. - со скукой ответил Лэйн. - Только слава мне явно не светит: ни денег, ни связей у меня нет.

- Всё в этом мире делается за деньги. Сама планета крутится только лишь потому, что ей за это платят. Хотя, деньги приходят, связи появляются. Нет ничего невозможного.

В этот момент в разговор вмешался Беркли, и сказал:

- Знаете, мой дедушка говорил мне, что, желая получить богатство и славу, ты берёшь на себя не великий успех, а великую ответственность.

- Да, в принципе, на земле Рая нет нигде. Единственное, чем богатый отличается от бедного - так это тем, что у богатого есть кусок золота, а у бедного - нет. - ответил Лэйн.

- Может, в Африке, где-нибудь, Рай есть... - к слову сказал Беркли.

- О, поверьте мне, сэр Беркли, если человеку хоть на одну миллисекунду показать Рай, то первое же, что он сделает после этого - он тут же побежит кончать жизнь самоубийством чтобы попасть туда... - сказал Лэйн.

Услышав про Африку, Финчер вспомнил недавние новости о том, что США начали дипломатическое сближение с Южно-Африканским Союзом, и сказал:

- Кстати, об Африке: кто-нибудь знает, а зачем наши дипломаты, собственно говоря, отправились в Южную Африку? Там ведь, по слухам, присутствует германское влияние на их внутренние дела?

- Да, тот проигрыш был ужасным, но нам нельзя сдаваться. Уже выросло целое поколение, живущее в новом мире, и нам нужно продолжать бороться с нацизмом по всей планете. - сказал Лэйн.

А в это время, по дорогам Берлина ехал наполненный детьми автобус, сверху белый, снизу светло-коричневый жёлтый, а слева от переднего входа был белый круг с чёрным контуром и чёрной свастикой внутри. Во внутренней стороне автобуса, на каждом втором окне, был приклеен небольшой плакатик с агитацией вступить в Гитлерюгенд, изображающий карикатурного улыбающегося мальчика, держащего флаг Гитлерюгенда в одной руке, и делающего жест "козырёк" над глазами другой рукой, как бы глядя в будущее. Однако, дальше листа бумаги, смотреть ему было явно не на что. Плакатики эти, перекрывая вид, только мешали детям, сидящим у окна, наблюдать за красотой проносящегося мимо мира, выглядывая в окно. Сидящим на креслах пассажирам, едущий по дороге автобус, своей небольшой тряской делал лёгкий массаж, а изоляция от остального мира слегка приглушала слух. Не хотелось делать ничего, просто смотреть в окно, ведь смотреть в Берлине уж точно было на что смотреть. В автобусе были дети из школы, в которой когда-то учился Хайнц Киссинджер. Но во всём автобусе были нескончаемые детские крики, хаос, суета, учителя пытались успокоить и усадить всех этих ребят в свои места, но всё безуспешно. А вместе с несчитанным множеством детей, на задних сидениях ехали Эмма Киссинджер - мать космонавта Хайнца, и решившая проехаться вместе с ней её двоюродная племянница Анна-Мария Штейнфельд - приятная, милая девушка лет двадцати, с тёмно-рыжими волосами, большими золотисто-карими глазами, стройной фигурой и всегда довольно добрым, слегка наивным взглядом. Сегодня, Эмма была одета в тёмно-серую дублёнку, белый пуховый зимний платок, окутывающий её голову, лишь показывая лицо, и синие сапоги. Анна-Мария была одета в белую колючую шубу, синий шарф с красными полосками, и красную шапку, чёрная тёплая юбка длиной до самых ступней, и чёрные сапоги.

Эмма была слегка взволнована тем, что их автобус опаздывает на встречу Гитлера с космонавтами.

- Ох, там, наверное, уже все собрались... - оглядываясь по окнам для того, чтобы посмотреть, сколько ещё осталось ехать, сказала Эмма.

- Боже, как же мне надоела эта колючая шуба. Почему, когда мы покупали её - она казалось нормальной, а теперь - нет? - её повсюду раздражающе чесала нелюбимая ею шуба, которую ей пришлось одеть.

Эмма же, в ответ на это, решила вспомнить давний поход в театр со своим классом.

- Ты знаешь, дорогая, иногда приходится терпеть какие-либо убытки для того, чтобы потом было хорошо. Колючая шуба — это минус, но и у всего надо искать хорошие стороны. Зато ты не заболеешь. Как-то давно, по школьной программе, мы с нашим классом ходили на представление в театр. Мало помню с того спектакля, но там был такой сюжет, где главный герой, сам того не зная, приближает своё счастье, но ему приходится пройти через огонь и воду, и в итоге он приходит к своей любви, осознав, что всё это было не зря.

- Никогда не понимала таких сюжетов.

Ненадолго задумавшись, Анна-Мария продолжила:

- Кстати, о сказках: вот почему мы живём в реальности, а не в сказке? Почему, как только мы рождаемся - сразу появляются какие-то проблемы, и они есть всегда? Не успеешь от одной избавиться - сразу приходит другая. То куртка колет, то ещё что-то.

- Жить в сказке? - с улыбкой задала риторический вопрос Эмма. - Ты знаешь, милая, сюжет любого произведения искусства, будь то книга, фильм, рассказ, повесть, роман, спектакль — это есть последовательный набор только лишь самых интересных сцен, происходивших с персонажами по времени прошествия сюжета. Возьмём, например... спектакль. Он длится, допустим, два часа. Сюжет его охватывает, пускай, два дня, причём от лица разных групп персонажей. Но ведь за всё время спектакля не будут показаны полностью все два дня во всех локациях? Там ведь не будет изображено то, как в сюжетных перерывах между завязками, кульминациями, прологами и эпилогами персонажи спят, едят, занимаются обыденными бытовыми вещами. Это никому не интересно. Именно поэтому наша жизнь не является доброй сказкой. Потому что в ней есть быт. И ещё: когда ты сидишь в театре и смотришь спектакль - у тебя нет счёта времени. Ты не будешь удивляться тому, что только что тот или иной персонаж был сначала в одной ситуации, а по прошествии нескольких минут его жизнь круто изменилась. В реальности у тебя было бы стойкое ощущение безумия от того, что всего пару минут назад всё было по-другому, хоть это в хорошую сторону, хоть в плохую.

- И всё равно, кто-то сделал эту вселенную такой, какая она есть: с бытовухой и проблемами.

Тем временем, по приватной платной дороге Берлина ехала белая элитная машина без крыши, окружённая шестью чёрными машинами охраны. В машине, на заднем сидении справа, сидел вождь Германского Рейха Адольф Гитлер - престарелый австрийский мужчина 72-х лет с седыми волосами, зачёсанными набок, подстриженными висками и затылком, с голубыми глазами, старомодными усами "щёточкой", одетый в дорогой бежевый китель, с намотанной красной повязкой на левом предплечье с белым кругом в центре и чёрной свастикой внутри, коричневыми брюками и чёрными туфлями, с лицом, от старости уже похожим на вспаханную почву, как и всё его тело своим видом напоминало сырую землю, в которую ублюдок скоро уже ляжет. Слева от него сидел рейхсмаршал Третьего Рейха и глава Люфтваффе Герман Геринг - полноватый мужчина 69-ти лет, с немного детским нежным лицом, голубыми глазами, круглым лицом, слегка румяными щеками и круглым подбородком, одетый в тёмно-голубой китель, лицом смахивал на матрёшку (Геринг по жизни любил переодеваться в женские образы). Был также известен под прозвищем "фюрер в небе". Гитлер в последние два года болеет Паркинсоном - очень характерной для его возраста болезнью. При попытке взять что-либо в руки - трясутся пальцы и кисти, ходит тяжело, маленькими шагами, выделяется слюна изо рта, лицо застывшее, словно маска, гибкость позвоночника нарушена, отчего он стоит и ходит в позе попрошайки. Он сейчас беспокоился о том, что во время грядущего торжества у него, в один момент, может случайно потечь слюна. А всё, о чём беспокоился Геринг — это не потерять своё место рядом с Гитлером в качестве "второго человека в Рейхе". Ведь именно ему Гитлер хочет доверить всю полноту власти после своей смерти. Казалось бы: Гитлер старше Геринга всего на несколько лет, тогда сколько времени будет править его преемник? На самом деле, намного дольше, чем он. Всё очень просто: власть старит человека физически. Гитлер правит страной уже 29 лет. А Геринг, ментально, намного моложе. Да и физически - тоже.

Казалось бы, о чём волноваться, если ты преемник фюрера? А волноваться есть о чём, ибо помимо Геринга, взять власть могут Борман, или Шпеер, или вовсе Гейдрих.

Поясню тебе, дорогой мой читатель. Да, Гитлер и НСДАП - основа Рейха, но к 1962 году Гитлер уже очень стар, и, как следствие, за последние годы, в высшем руководстве страны сформировалось четыре школы нацизма: консервативная, милитаристская, прогрессивистская, и радикальная. Четыре школы, которые борются между собой за то, чтобы править будущей Германией, взяв в свои руки завтрашний день.

Консервативная - самая большая и самая популярная. Её возглавляет Мартин Борман - начальник рейхсканцелярии и личный секретарь фюрера. Она подразумевает под собой то, что Германия хороша такая, какая она есть, и нужны лишь незначительные реформы. Имеет она за собой примерно 35% сторонников. Втайне финансируются основной частью банкиров Рейха. Хотя всё-таки, мало кто хотел бы оставить разваливающийся Рейх таким, какой он есть, так что это мотивировало тех людей, которые желают перемен, искать себе других идолов...

Милитаристская - чуть меньше. Её глава Герман Геринг - глава Люфтваффе и негласная правая рука фюрера. Она несёт за собой идею того, что раз Рейх был на пике могущества своей экономики в первые годы после Второй Мировой — значит нужно, чтобы страна постоянно жила в состоянии постоянной войны с кем-то. Имеют они 30% сторонников. Втайне, они планируют, что даже если Рейх когда-нибудь получит потенциал к тому, чтобы завоевать весь мир - они не станут этого делать, намеренно спонсируя своих будущих врагов, чтобы, начав войну с ними, не суметь победить их и остаться в ничье - ведь когда будет захвачена вся планета, завоёвывать будет некого и мировой Рейх расслабится от отсутствия врагов и через время рухнет от внутренних проблем. Ходят слухи, что они имеют некоторые связи с Бургундией, хотя, это лишь слухи, по сравнению с Гейдрихом, который, как очевидно всем, является марионеткой Гиммлера в Рейхе.

Прогрессивистская - (относительно) ячейка. Глава этой школы, Альберт Шпеер - личный архитектор Гитлера, построивший грандиозный, новый Берлин, ныне министр экономики, а также рейхсминистр вооружения. Они мечтают отменить рабство, взять курс на реформирование и обновление всей системы правления Рейха. Хотя, на самом деле, Шпееру плевать, будет ли рабство или нет, главное для него - прославиться как освободитель и разрушитель рабских оков. Эта школа тайно спонсируется из-за рубежа, в основном из США, Японской Империи, Иберии, Италии, а также многими оппозиционными Гитлеру немецкими организациями за пределами Рейха в этих странах. Имеет 25% сторонников.

Радикальная - самая непопулярная (10% поддерживающих). Её глава, Рейнхард Гейдрих - рейхсфюрер германской ветви СС и тайный союзник Гиммлера в Рейхе, чудом (или, скорее, несчастьем) выживший во время покушения в Праге в 1942 году. Самая опасная личность в Рейхе. Их идеология - спартанизм. Они считают, что нация ослабла, и все проблемы, что есть сегодня - из-за того, что граждане Рейха разжирели и перестали ценить то, что есть. Цель этой школы - сделать так, чтобы у немцев были только лишь базовые потребности, и никакой роскоши. Все вокруг знают и шепчутся за их спинами о том, что они - пешки Гиммлера в Рейхе, и что они работают исключительно на то, чтобы в Рейхстаге заседала Бургундская система.

На площадь, тем временем, уже прибыли семьи Беккеров и Киссинджеров. Они договорились встретиться в соседнем квартале от площади и пойти к трибунам все вместе. Эти две семьи достаточно давно дружат: ещё дед космонавта Хайнца Киссинджера - Иоганн, ныне покойный отец главы их семейства - Карла, служил на благо Германской Империи вместе с Гербертом Беккером, который был у него на службе. Именно Иоганн Киссинджер, будучи главой одного армейского корпуса в Штутгарте, пристроил Герберта на высокую должность, а через несколько лет после этого, во время Первой Мировой войны, Иоганн имел огромный долг перед банком Империи, настолько огромный, что это грозило его жизни, но его друг Герберт сумел провернуть невероятную схему, которая сумела отсрочить уплату долга перед банком, а через несколько месяцев Кайзеровская Германия пала, и долг было возвращать просто некому, ибо государство, которому Иоганн был должен, попросту исчезло. Тем самым, предок Беккеров, как бы, спас жизнь предку Киссинджеров.

По пешеходной зоне улицы, ведущей на главную, самую большую улицу Берлина и всей Европы, вместе с местными, живущими здесь людьми, на площадь шли две семьи. Улица была большая, а грядущая главная - так ещё больше. По дороге ехали автомобили, но, уже ближе к главной дороге Берлина, машины парковались у края, даже в два-три ряда из-за большого количества приехавших авто. Главная дорога Берлина была пуста: за два дня до этого, её оградили со всех сторон, чтобы она была красивой, без посторонних машин, а их, в свою очередь, сказали парковать на ближних дорогах, ибо по трассе будут ехать космонавты, а главное - автомобиль с Гитлером. На перекрёстках почти по всему городу работали регулировщики, говорящие на двух-трёх языках, специально для иностранцев. С крыш домов свисали длинные красные флаги Рейха. На одном из зданий висело полотно, на котором на всю был изображён портрет Гитлера из начала сороковых годов. На противоположной стороне улицы висел плакат с нарисованными улыбающимися немцами, смотрящими вверх, а на заднем фоне был красный фон, на котором на весь плакат было написано белыми буквами:

ПАРТИЯ!

ПАРТИЯ!

ПАРТИЯ!

Слова располагались так, что самое нижнее слово находилось за людьми, чтобы не перекрывать их лица.

Впереди всех, быстрым шагом шли самые юные - те, кто имеет самые большие планы на жизнь, те, кто всегда стремятся к чему-то, спешат воплотить свои мечты в жизнь, а значит, всегда спешат и в ходьбе. Йозеф, Анна-Мария, Лора и Рудольф - они постоянно уходили вперёд настолько далеко, что старушка Эмма периодически покрикивала им чтобы они шли медленнее, ибо взрослые за ними не успевают. Парни и девушки шли порознь и говорили о своих интересах. Сзади, медленнее всех шли их старшие.

Обходя сторонами кучки тающего снега, кое-где уже превращающегося в лужи, сопровождая дам, неспешно шёл Карл:

- Фрау Хильда, скажите, а где же ваш супруг? - спрашивал он. - Почему же он не с нами?

- Он поехал забирать свой автомобиль с починки. С минуты на минуту, он появится здесь.

Дети, шедшие впереди, остановились, повернув свои взгляды в сторону дороги. На свободном месте припарковалась машина, а за рулём сидел Фридрих.

- Здравствуйте, господа Киссинджеры! Моя машина наконец готова! - сказал Фридрих, выходя из автомобиля. - Хильда, угадай, с кем я приехал? - придерживая рукой приоткрытую дверь машины, добавил он. Из машины вышли родители Фридриха и родители Хильды. С переднего сиденья встал отец Фридриха, Эрнст Беккер - 64-летний мужчина с почти лысой седой головой, одетый в тёплую коричневую дублёнку из овчины. Из левой задней двери вышла жена Эрнста, кудрявая, одетая в меховую шубу, 62-летняя Хельга Беккер, а за ней вышла теснившаяся посредине задних сидений 57-летняя седая женщина с короткой, характерной для такого возраста, стрижкой, круглолицая Матильда Хоффманн - мать Хильды. Из правой двери заднего сиденья вышел 60-летний Адольф Хоффманн - отец Хильды, крепкий седовласый мужчина, с сигарой во рту.

Сватов объединяла во внешнем виде одна особенность - все четверо были одеты как-то по-старому, в одежду времён 20-30-х годов. А дело в том, что, старея, люди всегда сохраняют в своём гардеробе тот стиль, который был в их молодости. Если посмотреть на их фотографии тех времён, то может показаться, что они там предстают молодыми людьми в старомодных вещах, но, на самом деле, они являются молодыми людьми из своих времён.

Замкнув машину на ключ, Фридрих и его пассажиры присоединились к своим родственникам, и направились на трибуны вместе с общим потоком людей.

Глава 4: Покушение на вождя

СС-Орденсштаат Бургундия. За день до приезда космонавтов в Берлин. Ночью, неизвестно где, то ли в здании, то ли под землёй, в чёрной комнате без окон и с одной дверью, во мгле, спиной к двери стоял чёрный человек, державший в руке чёрный пакет с каким-то твёрдым содержимым внутри. В комнату открылась скрипящая деревянная дверь, и туда, из другой чёрной, беспросветной комнаты, вошёл второй тёмный силуэт.

- Здравствуйте, Аноним №2 - сказал стоявший в комнате человек.

- Хайль Гиммлер, Аноним №1 - закрывая за собой дверь, ответил Аноним №2.

- Настал наш час. Публичная встреча Гитлера с их космонавтами состоится уже завтра. Там будет очень много людей, и, как мы с вами и договаривались, вам нужно будет убить Гитлера. Я выдаю вам этот пакет. В нём лежат маска в виде японского флага и револьвер. Вы пересечёте границу через море. В Берлине вас будут ждать наши люди, они будут находиться в машине скорой помощи, в костюмах врачей. Они уже там. Необходимо, чтобы мировая общественность подумала, что это японцы убили Гитлера, а не мы. Рейхсфюрер дал нам указание, что настала пора начинать воплощать наши планы в жизнь. Со смертью Гитлера в Европе начнётся хаос, в Германии наконец вспыхнет грызня за власть, и далее, мы пройдёмся по истощённому Рейху, захватим Берлин и начнём всё остальное.

- Я выполню задачу. Гитлер будет убит. - Аноним№2 был немногословен, и, получив от Анонима №1 пакет и поручение, он ушёл из комнаты.

Берлин. Следующий день. Кортеж с космонавтами уже был в городе. Но они не могли сразу ехать на площадь, ибо перед этим им необходимо было знать: когда выезжать, куда смотреть, в какие камеры, когда махать рукой, что отвечать журналистам, и так далее. И перед началом торжества, продюсеры, которым от имени Геринга было дано подготовить астронавтов к выходу на площадь и ко встрече с вождём, уже встречали их подъезжающий багровый фургон у одного из театров Берлина. Опять же, встретиться именно здесь тоже было по договорённости.

После того, как сопровождающий космонавтов в машине доложил по телефону продюсерам о том, что космонавты уже почти прибыли к зданию, они срочно вышли встречать автомобиль. Из дверей вышли двое мужчин в чёрных пальто и коричневых шляпах. К светло-серому зданию театра подъехал ван с экипажем ракеты Бисмарк-1. Из вана вышли четыре мужчины в чёрных пиджаках и галстуках, накрытых зимними куртками, а за ними один журналист, державший в руке блокнот и ручку, а также два эсэсовца с лёгкими пулемётами в руках, в качестве охраны.

- Хайль Гитлер. - в унисон сказали космонавтам двое, слегка махнув каждый своей правой рукой.

- Хайль Гитлер.

- Зиг хайль.

- Грюсс Готт, зиг хайль. - наперебой ответили четверо. - Нам стоило бы поторапливаться. - сказал Мюллер.

- Подготовка займёт много времени, которое нам стоило бы начать тратить именно сейчас, как можно раньше. - добавил Турман.

- Вождь ещё не приехал. - сухо кашлянув в кулак, ответил один из работников. - И его не будет ещё где-то с час.

А на трибунах площади, тем временем, уже была заполнена половина мест. Для разнообразия, чтобы было не так скучно ждать, из громкоговорителей играли немецкие военные марши. Теснясь в толпе, медленно проходящей к постам охраны на проверку, посланный на это мероприятие Фабрицио Чиано, сын нового итальянского дуче, который надеется пригласить одного из космонавтов в Рим к ним в гости, шёл вместе с ними. Немецкий язык он знал, международный всё-таки, поэтому находиться в Берлине он вполне мог. Обычно, гостей подобного уровня, встречают с охраной и почестями, но, так как Италия является, по сути, врагом Германии, отсутствие внимания к сыну итальянского дуче было, скорее, неким таким жестом, намёком и подколом в сторону Рима. Он постоянно думал об этом: с одной стороны, ему нравится то, что здесь, на чужой земле, где его, как сына лидера второй самой сильной страны Европы, никто не знает, то, что он здесь словно обычный человек, но с другой стороны, во вражеской стране может быть много "специальных людей", которые могут следить за ним. Взгляд 30-летнего Фабрицио иногда падал на огромные пропагандистские плакаты, висящие над толпой на стенах гигантского пространства. Один плакат пестрил огненно-оранжевыми оттенками, карикатурой, резко бросающейся в глаза, и изображал рабочего немецкого мужчину в строительной каске, держащего в руке большой флаг Рейха, развивающийся за его спиной, на фоне неба, и надписью:

ГИТЛЕРОВСКУЮ

ШЕСТИЛЕТКУ

ПЕРЕВЫПОЛНИМ!

На другом плакате, который сочился красными цветами, был изображён солдат Вермахта, на фоне горящего разрушенного Кремля, в тяжеловатой броне, противогазе, закрывающем голову, с огнемётом в руке. Солдат показывал пальцем на смотрящего в плакат, а снизу была надпись большими буквами боевого шрифта:

АРИЙСКОЕ ОТЕЧЕСТВО

НУЖДАЕТСЯ В ТЕБЕ!

Ниже, уже маленькими буквами было написано:

ВОСТОЧНЫЕ ПАРТИЗАНЫ САМИ СЕБЯ НЕ УНИЧТОЖАТ

Фабрицио мотался по толпе туда-сюда, не понимая, зачем отец заслал его. Он чувствовал себя здесь полностью чужим среди всей этой толпы немцев, смешанных с некоторыми иностранными гостями.

К элитной парковке уже подъезжал ван с космонавтами. Уже выучив наизусть свои слова, астронавты думали каждый о своём. Герберт Мюллер, уже уставший от всех этих бесконечных репетиций и волнения, размышлял о том, как бы побыстрее всё это закончилось. Пауль Турман постоянно только и делал что повторял в голове заученные слова, чтобы ничего не забылось из памяти. Альфред Келлер, будучи человеком творческим, зарисовывал Землю, которую он видел из космоса, которая была на его листе бумаги похожа на хрупкий хрустальный шар. А Хайнц Киссинджер сидел с сигарой во рту и со свежим номером газеты «Фёлькише Беобахтер», читая новости. На пестрящей яркими словами и рисунками внешней стороне титульного листа сразу бросалось в глаза:

АМЕРИКА И ЯПОНИЯ ЖРУТ ДРУГ ДРУГА!

РАЗГАР ГАВАЙСКОГО РАКЕТНОГО КРИЗИСА И БЛИЖАЙШЕЕ ТОРЖЕСТВО НАШЕЙ СТРАНЫ

АНАЛИЗ МАТЧА ОТБОРОЧНОГО ТУРА

АРГЕНТИНА-АНГЛИЯ

А сам он читал, пропуская всякие анекдоты и рекламу, уже странице так на пятой, и поглощал очередную порцию нацистской пропаганды:

КОГДА ДЕРУТСЯ ДВОЕ – ВЫИГРЫВАЕТ ТРЕТИЙ! ДВА НАШИХ САМЫХ ЗАКЛЯТЫХ ВРАГА - СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ И ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ ВСТУПАЮТ В НОВУЮ СТАДИЮ ГАВАЙСКОГО РАКЕТНОГО КРИЗИСА. В ДЕКАБРЕ ПРОШЛОГО ГОДА ЯПОНИЯ РАЗМЕСТИЛА СВОИ ЯДЕРНЫЕ РАКЕТЫ НА ГАВАЙЯХ, В ОТВЕТ НА ЧТО США, СОВМЕСТНО С АВСТРАЛИЕЙ, РАЗМЕСТИЛИ РАКЕТЫ НА СЕВЕРО-ВОСТОКЕ АВСТРАЛИЙСКОГО КОНТИНЕНТА. ДЛЯ ЭТИХ ДВУХ ГОСУДАРСТВ, МЫ ЯВЛЯЕМСЯ ТРЕТЬЕЙ СТОРОНОЙ В ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ. ИХ ПРОТИВОСТОЯНИЕ ЯВЛЯЕТСЯ МАКСИМАЛЬНО ВЫГОДНЫМ ДЛЯ НАС, ВЕДЬ ЕСЛИ ОНИ УНИЧТОЖАТ ДРУГ ДРУГА В ЯДЕРНОМ ОГНЕ – НАША РОДИНА ЛИШИТСЯ ДВУХ МИРОВЫХ ИУДЕО-КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ГЕГЕМОНОВ, ЧТО ПОСТОЯННО ВСТАВЛЯЮТ НАМ ПАЛКИ В КОЛЁСА.