Атомный Энергетик. Зелёная кровь. Книга 1

— Фредерик!

Фредерик удивлённо поднял голову. Взгляд его ярко-зелёных глаз встретился с внимательными оранжевыми глазами Альфреда. «Он знает меня?»

— Садись со мной, тут есть место! — сказал Альфред и кивнул на свободную часть скамьи слева от себя. — Хитч, подвинься немного.

— Да я уже, — буркнул парень с вьющимися каштановыми волосами и немного сдвинулся вправо.

Фредерик молча кивнул и сел. Пакеты аккуратно поставил под ноги, стараясь не шуметь, рюкзак — рядом. Микко, не оборачиваясь, продолжил лекцию. Фредерик не достал ручку — просто слушал и удивлялся, что Микко говорит слово в слово то же самое, что и год назад. Те же определения, те же примеры, та же последовательность. Без бумажки, без конспекта. Спустя год, в другом университете.

«Может, это вводная лекция, и она везде одинаковая?» —подумал Фредерик, подпирая голову рукой. Альфред покосился на него. Заметил, что тот не пишет. Склонился к уху и тихо спросил:

— Почему не записываешь? Может, тебе нужна ручка или листок? Ты только скажи, у меня всё есть.

Фредерик покачал головой. Посмотрел серьёзно и уверенно:

— Времени мало осталось. Это первая пара. Да и что там писать? Всё понятно. Я даже знаю, что будет дальше. Можешь спро…

Он не договорил. Голос Микко перебил его. Хотя говорил Фредерик тихо, а доцент стоял далеко, но, кажется, в аудитории было слышно каждое слово.

— Назовите вашу фамилию.

Фредерик вздрогнул.

— Что?

— Вы опоздали — это раз, — голос Микко был всё так же ровен, но в нём появилась сталь. — Пришли сюда и разговариваете — это два. А за шуршанием своих пакетов не слышите вопрос?

Фредерик выпрямился. Сглотнул.

— Извиняюсь, доцент Усаги. Я — Ашикура. Я понимаю, что опоздал. Прошу меня извинить.

Микко наконец повернулся к нему. Посмотрел долгим, изучающим взглядом.

— Ашикура, значит…

«Он меня вспомнил?» — пронеслось в голове Фредерика.

— Вы сказали, что знаете, что будет дальше?

«О нет, он что, слышал, что я говорил?»

— Перечислите нам аксиомы Цермело-Френкеля. Только названия. Этого хватит.

Альфред покосился на Хитча и прошептал:

— Жестоко. На первой паре их обычно не проходят.

Фредерик молчал две секунды. Потом начал перечислять:

— Аксиома объёмности, аксиома пары, аксиома суммы, аксиома бесконечности, аксиома выделения, аксиома множества всех подмножеств, аксиома замены, аксиома выбора, аксиома регулярности.

Микко кивнул. Повернулся к доске.

— Садитесь.

Фредерик сел. Альфред смотрел на него с уважением.

Микко, не оборачиваясь, продолжил:

— Итак, забегая вперёд, Ашикура перечислил нам основные аксиомы Цермело-Френкеля, о которых мы поговорим подробнее позже.

Фредерик перевёл дыхание. Внутри всё дрожало. Но где-то глубоко, под страхом и смущением, прорастало странное, почти забытое чувство. «Он меня вспомнил. И проверил. А я его не подвёл».

Фредерик уже успел заметить, что сосед слева — Альфред — спокойный и внимательный. Объёмные слегка волнистые синие волосы с челкой, оранжевые янтарные глаза смотрят приветливо и немного настороженно. Оранжевая толстовка с надписью «Mşm», тёмно-синие джинсы, подвёрнутые снизу, чёрные ботинки. Он производил впечатление человека, который держит всё под контролем, но без навязчивости — дружелюбный, внимательный, невозмутимый. Староста. Это чувствовалось даже в том, как он сидел: прямая спина, спокойный взгляд, готовность помочь.

Справа от Альфреда сидел Хитч Фейн. Невысокий, спортивный, вечно взъерошеннй — кучеряво-волнистые каштановые со слегка рыжим оттенком волосы, цепкий, чуть нахальный взгляд. Он не мог сидеть на месте: ёрзал, крутил ручку, поправлял воротник. Тёмно-серая спортивная олимпийка с тремя ярко-зелёными полосками и логотипом волейбольного клуба «Марево», такие же штаны, ярко-зелёные кроссовки. Хитч выглядел беспокойно, будто готов был в любой момент вскочить и побежать. Его манера речи довольно резкая, громкая, без особых церемоний.

Прямо за Хитчем, на следующем ряду, сидел Рен Сол. Высокий, худощавый с постоянной улыбкой и добрыми, почти наивными сиреневыми глазами. Светлые золотистые волосы собраны в низкий хвост красной резинкой, на лбу — золотистая чёлка. Синий хлопковый бомбер с капюшоном, тёмно-серые рукава, тёмно-синие спортивные штаны, синие кроссовки с белой подошвой. От Рена веяло теплом — не физическим, а внутренним, солнечным. Он производил впечатление простодушного доброго человека, который никогда не злится и всегда готов прийти на помощь.

На другом ряду, сзади, по диагонали от Рена, сидела Ева Эстебан. Резкий, задорный голос, светлые волосы собраны в пышный хвост, объёмная чёлка разделёна на две большие пряди, на лбу — белая спортивная повязка. Спортивная фигура, голубые глаза с хитринкой. Она тоже была в спортивной форме, как и Хитч, но белой с двумя чёрными полосками и логотипом «Бриза», кроссовки — белые. Ева смотрела на происходящее с лёгкой усмешкой, будто всё вокруг — забавный спектакль.

— Скажите пожалуйста, что Микко сказал после сюръекции? Я не успел записать, — донёсся шёпот сзади.

Рен подался вперёд и дёрнул Хитча за плечо. Хитч резко обернулся, сверкнув глазами:

— Отвали! Ты мне мешаешь!

Альфред, не поворачиваясь, спокойно ответил:

— Он говорил про инъекцию.

Рен похлопал глазами и усмехнулся:

— Инъекция? Уколы типа?

С заднего ряда послышался задорный девичий голос:

— Боже, Рен, мы же не на химфаке!

Ева улыбалась, сложив руки на груди. Рен обернулся к ней и, ничуть не смущаясь, ответил:

— Евочка, я же шучу!

В этот момент Микко резко развернулся к аудитории. Его взгляд прошёлся по рядам.

— Кто разговаривает?

Фредерик поднял глаза и с ужасом понял, что доцент смотрит прямо на него. Его зелёные глаза немного округлились.

— Ашикура… — произнёс Микко ледяным тоном.

— Да почему я?! — вырвалось у Фредерика.

— Товарищи спросили, что такое инъекция. Вы, кажется, знаете ответ.

Альфред и Фредерик переглянулись. Их взгляды встретились — в них читалась одна и та же мысль: «У него что, вместо ушей локаторы? Он слышит каждый шёпот». Фредерик добавил про себя: «Но придирается только ко мне. Почему? Помнит? Не понимаю, это хорошо или плохо?»

Микко слегка потёр подбородок, придерживая ладонь у лица, и пристально посмотрел на Фредерика.

— Вы же знаете, что такое инъекция? Расскажите всем.

Фредерик, который уже успел подпереть голову рукой, медленно убрал её. Посмотрел на стол, вздохнул:

— Вы хотите, чтобы я рассказал у доски…?

— Расскажите с места. Встаньте.

Фредерик встал. Он решил объяснить оригинальным способом. На стульях.

— Ну, вот. Возьмём два множества: множество учеников и множество стульев. Мы установим соответствие между ними — то есть просто рассадим студентов на стулья.

Он говорил спокойно, глядя в пустоту перед собой.

— Давайте представим студентов и стулья. Если вдруг все стулья оказались заняты, но на некоторых сидят по двое, а то и по трое — это сюръекция. В этом случае студентов не может быть меньше, чем стульев, потому что пустых стульев нет.

— Дальше. Если каждый студент сел на отдельный стул, при том, что некоторые стулья могут оставаться свободными — это инъекция. При таком отображении стульев не может быть меньше, чем студентов — ведь на один стул не садятся сразу двое.

— И наконец, если каждый студент сидит на отдельном стуле, при этом нет ни свободных стульев, ни студентов, которым не хватило стульев — это биекция, то есть одновременно и инъекция, и сюръекция. В этом случае количество студентов должно в точности соответствовать количеству стульев.

Фредерик перевёл дыхание и добавил чуть тише, будто рассуждая вслух:

— Естественно, вместо студентов и стульев может быть всё, что угодно. Например, числовые множества. Такие соответствия можно строить и между бесконечными множествами. Инъекция — между конечным и бесконечным, сюръекция — между бесконечным и конечным.

Микко кивнул в ответ:

— Хорошо. А теперь я объясню, что такое сюръекция и инъекция при помощи математического аппарата. Сядьте, Ашикура.

Фредерик сел.

— Ты круто рассказал, — тихо сказал Альфред.

— Ага, — добавил Хитч. — Непонятно только, почему Микко тебя постоянно спрашивает, как будто специально.

Фредерик промолчал. В этот момент в тишине раздался звонок. Микко достал телефон из внутреннего кармана пиджака — правой рукой. Фредерик бросил взгляд и заметил, что камера на телефоне была заклеена обычным белым пластырем. Никто из студентов этого не заметил, только он. «Пластырь на камере? — подумал Фредерик. — Неужели он один из тех параноиков, которые боятся слежки? Ох уж эти…» — и тут же вспомнил шапочку из фольги, вчерашний разговор с Недом. Усмехнулся про себя. «Ладно. Всё равно. Я ведь, наверное, тоже в какой-то степени параноик, но не в обычном смысле... А лишь в том, что скрываю свою кровь от всех».

Микко взглянул на экран с лёгким удивлением. Он явно не хотел отвечать, но почему-то ответил.

— Одну секунду, — сухо бросил он аудитории.

Он молча поднёс трубку к уху, прошёл вперёд и остановился у окна. В аудитории воцарилась тишина. Сквозь динамик донеслось отчётливое «Здравствуйте» — и всё. Дальше голос на том конце стал неразборчивым: Фредерик слышал только обрывки звуков, интонации, но ни одного слова. Микко слушал, не перебивая, и лицо его медленно менялось. Сначала побледнело, затем стало каменным, а после и вовсе застыло. Он замер с телефоном в руке, не двигаясь, не моргая. Никто из студентов не понимал, что происходит. Тишина в аудитории стала почти осязаемой. Затем Микко нажал «завершить вызов» и убрал телефон в карман.

— Чего это Микко завис? — шёпотом спросил Альфред.

— Что с его лицом? — добавил Хитч.

Микко убрал телефон в карман. Обвёл аудиторию пустым, отсутствующим взглядом.

— Пара окончена, — сказал он. — Можете идти.

Студенты зашевелились, засобирались. Кто-то радостно, кто-то удивлённо, кто-то просто облегчённо. Асами Эванс — невысокая девушка с волнистыми волосами мятного цвета, с каре, в небольшой шляпе и кругловатых очках — быстро строчила в своём «странном блокноте»: «Доцент Микко Усаги. Он говорит без бумажки. Как робот. Смотрит на всех так, будто знает, что мы ещё не поняли. Но он не злой. Он просто… другой. Я записала его как „Микко-робот”. Надеюсь, он не узнает. Это секрет».

Ева, проходя мимо, заглянула через плечо.

— Чудила, ты что, не успела записать лекцию?

— Нет, — ответила Асами тихо, почти шёпотом. — Я записываю, что Микко говорит без бумажки. Он как робот — всё наизусть. Я думаю, у него внутри всё записано. Я назвала его «Микко-робот».

— Он тебя убьёт, если узнает, — сказала Ева, рассмеявшись.

— Я никому не скажу. Это тайна, — ответила Асами.

В коридоре Хитч выдохнул:

— Препод выпал в осадок после звонка, что аж закончил раньше. Я думал, он нас до конца мучить будет. Небось, ему мошенники звонили. Они любого достанут…

Рен, шагавший рядом, усмехнулся:

— Инъекция — зачёт!

Фредерик вышел из аудитории одним из последних. Следом — Альфред, задержавшийся, чтобы поставить подпись в журнал посещаемости: обычная рутина образцового старосты. Он подошёл к Фредерику, который всё ещё держал в руках два пакета с шоколадом.

— Фредерик, — окликнул Альфред. — Не хочешь сходить в столовую?

Фредерик поднял голову. Только что он переваривал лекцию, странный звонок Микко и то, как доцент буквально сверлил его взглядом. Пакеты оттягивали руки.

— Да, — ответил он. — Пойдём.

Они двинулись по коридору. Альфред шёл рядом, чуть замедляя шаг, чтобы Фредерик не чувствовал себя вынужденным торопиться с тяжёлыми пакетами.

— Слушай, — Альфред заговорил негромко, оглядываясь, чтобы никто не услышал. — А почему Микко так на тебя взъелся? Вёл себя так, словно ты ему чем-то насолил.

Фредерик пожал плечами.

— Кто знает… Наверное, не любит опоздавших, либо шуршание пакетов вывело из себя.

— Нет, — Альфред покачал головой. — Он смотрел на тебя так, будто… узнал. И ждал от тебя чего-то.

Фредерик промолчал. Внутри шевельнулось беспокойство. «Узнал. Точно узнал. Но зачем ему это выяснение с аксиомами? Проверял?»

— Ладно, — Альфред не стал настаивать. — Просто имей в виду: он тебя запомнил. И не факт, что в лучшем смысле.

— Учту, — коротко ответил Фредерик.

Впереди шёл Хитч, засунув руки в карманы своих спортивных штанов с ярко-зелёными полосками. Он подумал, что неплохо было бы пойти в столовую с Альфредом, но вдруг заметил девушку, выходившую из соседней аудитории. Она была невысокой, с каре, чёлкой и немного отстранённым взглядом карих глаз. Хитч вдруг забыл про всё на свете — ему очень захотелось с ней познакомиться. Он встал прямо перед ней, широко улыбнулся и, слегка почёсывая подбородок, радостно спросил:

— Привет! Как тебя зовут?

Девушка едва взглянула на него — невысокого, кучерявого, в спортивной олимпийке — и, не сбавляя шага, бросила:

— Неважно.

— А я Хитч! — крикнул он ей вслед.

Но девушка уже завернула за угол, даже не обернувшись. Расстроенный Хитч остался стоять посреди коридора с каменным лицом, опустив взгляд в пол.

— Ну, и… — пробормотал он. — Вот так знакомство...

В этот момент к нему подошли двое. Рен с любопытством посмотрел вслед девушке, Ева ухмыльнулась и хлопнула Хитча по плечу.

— М-да, не везёт тебе, парень, — сказала она. — Не с той начал.

— Да я просто… — Хитч досадливо махнул рукой, убирая ладонь Евы со своего плеча. — Ладно, потом разберусь.

Он перевёл взгляд на Рена, заметив на его рюкзаке значок с волейбольным мячом.

— Слушай, ты, наверное, тоже волейболист? — спросил Хитч, мгновенно переключаясь на знакомую тему.

— Ага, — Рен улыбнулся своей обычной широкой улыбкой. — В школе за сборную играл. Доигровщик.

— А я связующий, — Хитч кивнул. — Хитч, кстати.

— Рен.

Они пожали друг другу руки.

— Я Ева, — представилась девушка. — Нападающая. В школе тоже в волейбол рубилась.

— Класс, — Хитч повеселел. — А то я уже думал, здесь одни ботаники.

— Ну, мы не ботаники, — усмехнулась Ева. — Но на матфак попали, значит, и математику как-то осилим.

— Не факт… — тихо, едва слышно сказал Рен.

Это был тонкий намёк: Рен считает, что если его товарищи будут легкомысленно относиться к учёбе, то долго здесь не продержатся. Затем Рен добавил:

— Я, кстати, вообще люблю математику. И волейбол. Для меня это хорошее сочетание.

— А я, — Хитч кивнул в сторону Альфреда, который шёл впереди с Фредериком, — за другом пришёл. Альфред — мой друг детства. Он староста. Решил составить ему компанию, тем более квота спортивная подвернулась.

— Так вы с Альфредом друзья? — удивилась Ева. — Он такой… спокойный, ответственный. А ты…

— А что я? — Хитч вдруг вздёрнул подбородок. — Я тоже ответственный. Просто… Немного по-другому.

— Ладно, — сказал Рен и рассмеялся. — Пошли в столовую? Там и поговорим подробнее.

— Пошли, — кивнул Хитч.

— Я с вами, — добавила Ева.

Они двинулись к выходу из аудитории и направились в столовую.

Софи и Асами тоже вместе шли в столовую. Софи Браун была подругой Асами — они знали друг друга ещё со школы. Среднего роста, с каштановыми прямыми распущенными волосами и очками в тонкой оправе, она держалась с лёгкой уверенностью, которая чувствовалась даже в походке. На ней была простая блузка с коротким руковом и юбка-карандаш, а взгляд, чуть хитрый и внимательный, выдавал в ней человека, привыкшего замечать детали. Асами планировала взять чай и пирожное. Софи — салат и кофе.

— Ты заметила, как Хитч бегал за той девушкой? — спросила Софи, подкалывая.

— Не обращала внимания, — честно ответила Асами.

— А зря. Забавно было.

Они посмеялись. Софи прекрасно знала, что Асами не сплетница, и это ей нравилось в ней.

Глава 4. Первый день в столовой университета

3 сентября 2018 года, понедельник. Университет.

Микко закончил пару раньше времени, и столовая ещё не успела заполниться. Альфред глянул вперёд и радостно воскликнул:

— Смотри-ка, в очереди только два человека! А мы, однако, очень вовремя подошли!

Фредерик посмотрел. У раздачи стояли двое — по виду одногруппники, хотя он ещё никого толком не разглядел. Альфред, похоже, знал всех по списку. Двое — Лев Сухарев и Люси Люминос, имена которых Фредерик пока не знал, — взяли подносы и сели за столик у окна. Лев, среднего роста, стройный, с тёмно-каштановыми волосами, уложенными аккуратной чёлкой-шторкой, и светло-зелёными глазами с лёгким желтоватым оттенком — взгляд серьёзный, почти строгий. Одет просто: чёрная куртка-рубашка, белая футболка, тёмные брюки, чёрные полуботинки. Люси — невысокая, светловолосая, с голубыми глазами и улыбкой; на ней юбка до колена и белая блузка. Фредерик заметил, как Лев придержал для неё стул а она даже не взглянула — сразу уткнулась в телефон. Фредерик подумал: «Он делает для неё всё, а она даже не замечает. Это… грустно». Альфред с Фредериком взяли подносы и подошли к витрине. За стеклом — десяток салатов, горячее, выпечка на любой вкус. Цены оказались вполне студенческими.

Альфред шагнул к витрине и вежливо поздоровался с поварихой.

— Здравствуйте. Дайте мне, пожалуйста, яйца с беконом, блинчики с творогом, естественно, чай и… вау, у вас есть протеиновый батончик? Дайте мне его, пожалуйста, батончик «Атом-34».

Повариха кивнула, быстро собрала заказ и отдала тарелки.

— Благодарю, — вежливо сказал Альфред.

Он оплатил, взял поднос и отошёл к кассе, пропуская вперёд Фредерика. Тот, держа поднос, подошёл к витрине, и тут же замер. «У меня же денег нет! — пронеслось в голове. — Я всё потратил на шоколад Неду. А сдачу дома оставил». Он стоял молча, глядя на еду, и не заказывал. Альфред, стоящий рядом, боковым зрением заметил его волнение. Взгляд Фредерика метался, лицо стало каменным — и не от высокомерия, а от стыда. «У него что, денег нет?» — подумал Альфред.

— Фредерик, — позвал он. — Ты что, забыл взять деньги на обед? Впрочем… Давай я угощу тебя!

— Ну, мне неловко… — начал Фредерик.

— Давай! — Альфред говорил спокойно, но настойчиво. — Мне не жалко! Что будешь?

— Я буду… — Фредерик запнулся.

Сзади уже собралась очередь. Кто-то вздыхал, кто-то переминался с ноги на ногу. Одна из их одногруппниц — невысокая девушка с волнистыми волосами мятного цвета, с причёской каре, в небольшой шляпе и кругловатых очках — осторожно спросила:

— Мальчики, можно побыстрее?

Альфред повернулся к ней и, узнав, мягко ответил:

— Конечно, в порядке очереди, Асами.

Асами кивнула и тактично отошла на шаг. Голоса из очереди становились громче:

— Давайте быстрее, вы тут не одни!

Альфред бросил взгляд назад — спокойный, но с лёгким раздражением. Фредерик стоял с окаменевшим лицом — ему было неловко.

«Как вы достали, ребята, — подумал Альфред. — Мы же имеем право не за секунду решать, что нам брать».

— Фредерик! — сказал он вслух. — Давай я просто возьму тебе то же, что и себе?

— Да мне как-то неудоб…

— Моему другу то же, что и мне! — перебил Альфред, радостным голосом обращаясь к поварихе.

Фредерик в мыслях зацепился за слово: «Другу?»

Очередь зашумела с новой силой:

— Быстрее давай!

Фредерик мысленно съёжился: «Как-то неловко. Даже очень…» Альфред вздохнул про себя: «Да что вы ко мне привязались…» Альфред расплатился за двоих. Они взяли подносы и отошли в поисках стола.

Напротив кассы, за небольшим столиком сидели двое. Матвей Черных — высокий, с чёрными волосами, уложенными в маллет, и чёлкой, закрывающей тёмную повязку. Лицо серьёзное, тёмно-синие глаза. Одет в кожаную куртку и чёрную футболку. Одной рукой он держал книгу по математическому анализу, второй — вилку, которой методично отправлял еду в рот, почти не глядя на тарелку, уткнувшись в текст.

Рядом с Матвеем сидела Дария Черногорская — девушка с такими же чёрными волосами, в чёрной одежде и с хитрой, чуть грустной улыбкой. Её губы были накрашены чёрной помадой. Она пила чай и поглядывала на Матвея своими зелёными глазами.

— Мэтт, — сказала Дария тихо, — как хорошо, что мы пришли рано, что очереди не было. Да?

— Что? — переспросил Матвей, не отрываясь от книги. Потом всё же поднял глаза, посмотрел на Дарию и добавил — Ты меня отвлекаешь. Я читаю очень интересную книгу.

— Ты всегда так говоришь, когда не хочешь разговаривать? — спросила Дария с лёгкой усмешкой

— Я всегда не хочу разговаривать. Это не значит, что я не хочу тебя слушать, — ответил Матвей.

— Ты странный, Мэтт, — удивилась она.

— Я знаю. Мне так проще, — ответил он и снова уткнулся в книгу, но Дария заметила, что он перестал есть.

— Мэтт, ты хоть видишь, что ешь? — спросила она.

— Вижу, — ответил он, не поднимая глаз. — Это бекон.

— А книга?

— Это матанализ. Я могу делать два дела одновременно.

— Ты похож на робота, — усмехнулась Дария. — Ешь и читаешь одновременно. Только у роботов нет души.

— А у тебя есть? — спросил Матвей, подняв голову.

Дария замерла от того, что он задал ей вопрос не о книге.

— Есть, — тихо сказала она. — Просто я её прячу. Как и ты.

Матвей ничего не ответил и снова уткнулся в книгу.

Фредерик и Альфред нашли свободный столик в углу, сели рядом. Альфред быстро расправился со своей едой, откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и довольно улыбнулся, прикрыв глаза. Он ждал, когда Фредерик доест. Тот жевал медленно, чувствуя неловкость. Отодвинул тарелку, Фредерик наконец сказал:

— Я, конечно, извиняюсь. Прошло столько времени. Нужно было сделать это сразу, но я так и не спросил. А ты… вообще кто?

Альфред не открывал глаз. Он сидел всё так же, держа руки за головой, но улыбка немного сползла с его лица. Даже с закрытыми глазами было видно, как ему стало неловко. Фредерик продолжил:

— И откуда ты меня знаешь? Ты что, староста?

Альфред промолчал. Он медленно убрал руки из-за головы, открыл свои янтарные глаза, повернул голову к Фредерику, снова улыбнулся — тепло, без тени прежней неловкости.

— Это я извиняюсь, что сразу не представился. Моё упущение. Всё верно, я — староста. Я — Альфред Фатихоглу. Он показал на себя большим пальцем, согнув руку в локте под прямым углом.

— Понял, — коротко ответил Фредерик.

— А ведь у нас даже имена похожие, — заметил Альфред. — Правда, я не очень люблю сокращение «Фред».

— Я тоже, — неожиданно для себя сказал Фредерик.

Альфред кивнул и продолжил:

— Вообще, я не сказал бы, что я такой уж общительный человек, каким мог показаться на первый взгляд, но у меня почему-то сложилось впечатление, что мы с тобой чем-то похожи… Ну… будем друзьями?

Фредерик посмотрел на него. Неловкость всё ещё осталась.

— Будем, — ответил он.

Альфред улыбнулся и снова закинул руки за голову.

— Отлично. Тогда доедай, и пойдём на следующую пару.

Асами проходя мимо, случайно задела столик.

— Ой, извините! — она улыбнулась и поправила шляпу.

— Ничего, — кивнул Фредерик

— Это Асами. Она всегда такая — везде лезет, но без неё было бы скучно, — тихо сказал Альфред с улыбкой, подпирая голову рукой.

Фредерик посмотрел ей вслед и подумал: «Она действительно… светится. Как будто ей всё равно, кто рядом — она просто добрая».На полу лежал блокнот, который, вероятно, выпал у Асами, когда она проходила мимо. Фредерик поднял его и окликнул Асами:

— Асами! Ты потеряла блокнот.

— Ой, спасибо! — сказала Асами, обернувшись. — Это мой «странный блокнот». Там всё, что я не понимаю на лекциях. Потом разбираюсь. И просто различные наблюдения.

— Ты записываешь то, что не поняла? — спросил Фредерик с удивлением.

— А как иначе? Если не записать — забудешь, что не поняла, — сказала Асами, улыбнулась и ушла.

Фредерик посмотрел на Альфреда и сказал с иронией в голосе:

— Она чудная.

— Но умная, — ответил Альфред. — Отличница, говорят.

Когда Фредерик доел, Альфред уже стоял с двумя подносами — своим и Фредерика — и терпеливо ждал.

— Пойдём? — спросил он.

Фредерик медленно встал из-за стола.

— Да… Спасибо, что угостил. А какая у нас следующая пара?

— Английский, — ответил Альфред.

Фредерик машинально посмотрел на стол, ища свой поднос. Не найдя, он огляделся по сторонам, но Альфред уже держал оба.

— А где… — начал Фредерик и осёкся.

— Что? — Альфред наклонил голову.

На лицо Фредерика легла тень.

— Я хотел убрать поднос.

Альфред улыбнулся, прикрыл глаза и сказал своей обычной доброй интонацией:

— Я уберу.

Фредерик замялся:

— Ну… Спасибо…

Альфред пошёл к месту, куда студенты складывали грязную посуду на подносах. Фредерик остался ждать его. В голове пронеслось: «Зачем он это сделал? Я же его не просил». Через минуту Альфред вернулся. Фредерик посмотрел на него серьёзно.