Хроники семи королевств: Живые и мёртвые. Том 5

– Резонно… Но курить всё равно хочется, – кивок вбок снова указал на выход.

– Эта дрянь убьёт тебя, – со вздохом поднялся Рэксволд. – Сушит мозги похлеще выпивки.

– Айватос сушит, ром увлажняет, – Густаф взялся за дверную ручку, сделанную из эфеса шпаги. – И с мозгами всё в порядке.

– Это ты как так определил? – полюбопытствовала вставшая Эрминия.

– Ну коль, несмотря на многолетнюю привычку, я понимаю, что при вас дымить не надо, то мозги ещё варят. Аргумент? Аргумент. Пойдёмте. Посмотрим, чем я смогу помочь.

* * *

Перила, отделявшие капитанский мостик от палубы, были затёрты ровно посередине. По-видимому, Густаф любил сидеть на них. Задумчиво смотреть на штурвал сквозь облачка дурмана: под крики чаек, под трепет парусов строить великие планы. Но сейчас, выпуская из ноздрей дым, он переводил взор между друзьями:

– То есть вы нашли непонятную штуковину и по куску какой-то тряпки решили, что она родом с Островов. Штуковина может превращаться в разные предметы. Даже в компас. Только тот ни черта не показывает. На этом всё?

Рэксволд, подпиравший плечом мачту, неохотно поморщился:

– Ну как бы да…

– Не густо.

– Что поделать, – усмехнулся ассасин. – Вся густота в дела ушла, аж подавиться можно, а вот дорожка к ним тянется жиденькая.

– Так и скользим… от кучи до кучи, – стоя у борта, Эрминия глядела на искрящееся море.

– И у нас неплохо получается, – весело заметил Рэксволд. – Чуток забрызганные, но не измазанные!

Густаф всхрюкнул от смеха и оживлённо потряс пальцем:

– Вот здесь мы чертовски похожи. Ох, чем я только не занимался. Грабежи. Перевозки. Эскорт по опасным водам. Даже торговлей баловался. И всегда не то что сухим из воды выходил – я гулял по ней, не замочив пятки. К чему это говорю? Я знаю архипелаг, как четыре мачты своей красотки. Вам нужна Южная Скученность. На островах Пальгения и Вилиссия есть развалины. Совсем древние. Поди, ещё кровавую сагаю помнят. Может, даже её зарождение видели. М?.. – капитан затянулся тлеющим стебельком.

– Можно начать и оттуда, – размышлял Рэксволд. – Глядишь, чего полезное бы вышныряли.

– Ну так в чём проблема? – сквозь улыбку вышел конус серого дыма. – Я подброшу.

– Что, прям дел других нет?

– Подождут. Я тебя сто лет не видел. Сгребай своих с берега да поплыли. Иномирцы там, вампиры или кто ещё. Мне нет разницы. Твои друзья – мои друзья.

– Лошади тоже? – Эрминия повернулась и облокотилась на борт.

– Хах. А почему нет? Я люблю лошадей.

– О, я помню. Потому и спросила.

– Эрми, – Рэксволд внимательно посмотрел на северянку, затем перевёл взгляд на друга. – Я-то не против. Но как коней сюда затащить? Пристани поблизости нет, так? Иначе зачем бочки лодками таскать.

Густаф затушил о перила почти докуренный стебелёк и закинул его в рот.

– Была одна, да молния спалила, – сказал он, пожёвывая айватос. – Чёрным дымком не получится? Как с кинжалом.

– Если бы. С магией всё сложно…

– Ну и кит с ней. Чего жабу за вымя дёргать. Сейчас всё устрою.

Густаф слез с перил и повернулся к палубе, где матросы закатывали в трюм бочки:

– Эй, братва! – обратил он на себя внимание. – Дня два, а если повезёт, и больше, у нас будут гостить мои друзья! Спускайте плот, дуйте к берегу и сделайте всё так, чтобы я не вылавливал по заливу перешуганных лошадей. А потом отметим! С размахом! Сегодня ночью никаких ограничений по выпивке!!!

Хор радостных криков взмыл к парусам – ненадолго рассеял облако паривших над кораблём чаек. А вот громогласный всплеск, грянувший за лязганьем цепей, уже распугал птиц окончательно. Огромный бревенчатый плот редко спускался на воду. Берёгся для особых случаев. И всегда выручал.

* * *

Лайла стояла на носу корабля и глазами порхавшего в невидимости мефита рассматривала гальюнную фигуру: резную деву в облегающем платье. Разведённые руки. Зачёсанные назад волосы. И устремлённый к закату безмятежный взор. Она словно летела, была воплощением свободы, настоящим лицом «Узницы Берегов», чей путь могла преградить только суша. Да и то не скоро: та, что стелилась позади, растворилась в дымке, а до новой небеса дважды успеют рассыпаться звёздами.

– Не верится, – повернула голову вампирша. – Мы снова на корабле. Каковы были шансы встретить здесь старого друга Рэксволда?

– Как у иголки в стогу, – Джон, сидевший рядом на бочке, наблюдал за шумными плясками на палубе. – Пока удача ещё с нами, – он перевёл взор на Лайлу. – Если сомневаешься, вспомни, сколько раз за сегодня мы могли утопить лошадей. А при подъёме? Никто не бился в ужасе, не поломался, а ремни даже Бамбука выдержали. Рухнул бы на плот, и всё, конец. Но, помимо удачи, надо отдать должное капитану: руководил умело.

– Да, он дважды приятно удивил.

– Дважды?

– Когда я поднялась на борт, он поприветствовал меня и шутливо попросил не кусаться. Он знает, кто я. Но его это не заботит. Не верится, что это тот самый Густаф, который… мёртвую кобылу…

– Что мёртвую кобылу? – не уловил сути Джон. – Пнул? – он пристально всматривался в загадочное лицо Лайлы. – Я вижу брезгливость… Он из неё что-то приготовил?.. Нет? Стал есть сырой? – изогнулась чёрная бровь. – Хуже?.. Что можно ещё придумать?.. – бровь поднялась выше, а когда щёки вампирши порозовели, то вскинулась и вторая: – Не-е-е-ет, – протестующе выдал следопыт. – М-да…

– Я случайно услышала эту историю, – виновато сказала Лайла. – Рэксволд с Эрминией тогда в хвосте ехали… – она отвернулась к горящему горизонту. – Ну вот. Теперь я чувствую себя сплетницей.

– За что ты себя винишь? Ты толком ничего не сказала.

– И тем не менее. Учитывая его гостеприимство, получилось некрасиво, – вампирша тихо вздохнула.

За последние месяцы на плечи Лайлы легло немало тяжких испытаний, и теперь она, точно попавшее в колею колесо, легко вставала на путь самобичевания. Джон поспешил сменить тему:

– Кстати, я тоже тебе кое-что не сказал. Видел знакомое лицо. Помнишь ту разбойницу из ущелья, которую Рэкс пожалел? Она здесь.

– Арабеска? – удивлённо обернулась вампирша. – Здесь?

– Да. Сейчас даже скажу где, – отвернулся Джон. – Хм-м-м… Вон, прямо за танцующими.

Изумрудный взор устремился к палубе, где под бренчание четырёхструнной гитары задорно плясали матросы. За ними и правда стояла Арабеска. В такт музыке хлопала в ладоши и весело покачивала головой.

– Почти сразу её приметил, едва на корабль поднялся.

– Наверное, я много чего пропустила. Всем моим вниманием завладел Шойсу. Смена обстановки. Новые люди. Очень уж волнительно было наблюдать, как он себя поведёт.

– Ты не просто наблюдала, – усмехнулся Джон. – Ты его под руку взяла, когда капитан поздороваться подошёл.

– Всего лишь придержала под локоток, – игриво ответила Лайла. – Сам знаешь почему.

– Знаю, – на губах, точно змея в траве, притаилась улыбка. – Захотелось забыться. Он молодой, таинственный иномирец, а твой супруг… – лицезрея, как зрачки вампирши принимают вертикальную форму, а изумруды глаз превращаются в рубины, Джон решил не продолжать – простодушно улыбнулся.

– А мой супруг, – продолжила за него Лайла, – благородный король-консорт, какой, несмотря на водные просторы вокруг, рискует остаться с опалённым языком.

– «Бьёт – значит любит» в новом исполнении? – весело спросил Джон. – Не думал, что стану жертвой народной мудрости, – он встал, приблизился к вампирше и положил ладони на стройную талию: – Есть ли способ избежать этой участи?

– Не шутить на каверзные темы, – пара изящных взмахов ресниц, и от устрашающего взора не осталось следа. – Тебе сложно представить, через что я прошла, чтобы вернуть тебя. Но если бы пришлось, повторила бы каждый шаг.

– Прости дурака, – виновато сказал Джон. – Забываю, что твои воспоминания не блекнут, – он ласково заправил за ухо каштановую прядь, а затем проникновенно посмотрел в изумруды глаз: – Честно, я даже не мечтал, что меня кто-нибудь будет так любить. Чище родниковой воды. Крепче стали. И это взаимно. Для меня нет никого дороже. Хотя, как бывалому солдату, мне порой сложно выразить чувства. Надеюсь, тебе хватает моего тепла…

Не сумев спрятать застенчивую улыбку за волосами, Лайла прильнула к крепкой груди и положила голову Джону на плечо:

– Твои сомнения напрасны… Как показал Виверхэль, всё живое, что есть во мне, даёшь ты…

– Н-да… – раздался сбоку голос Рэксволда. – Люди пьют, играют, веселятся, а голубки всё спорят, кто кого больше любит.

– Тебя не учили не подкрадываться? – подняла голову Лайла: в глазах её читалось возмущение.

– А к тебе что, подкрасться можно? – ассасин карикатурно поднёс к уху согнутую ладонь. – Джон на тебя старостью надышал, что ли? – опустилась ладонь. – Или рогатого чайки заклевали?

В отличие от флегматичного следопыта, Лайла эмоционально вспыхнула. А вместе с ней и руны на руках:

– Рэксволд, вот правда, – стала выпутываться она из окрепших объятий. – Я сейчас возьму и…

– Да не кипятись. Глянь лучше на Шойсу, – повернулся к палубе ассасин. – Ты хотела, чтоб он освоился. Вот. Я постарался.

Оценив загадочную физиономию Рэксволда, Лайла с замиранием сердца посмотрела в указанном направлении. Взгляд облетел задорных плясунов, упал следом за ударившей по струнам рукой и двинулся вперёд. Задержался на пятёрке матросов, по очереди бросавших дротики в прибитый к мачте треугольник, а затем резко устремился вдаль. Там, ближе к корме, оживлённо толпились моряки. Вскидывали вверх кулаки, что-то кричали. За фигурами можно было различить ящик, на котором мерялись силой две руки: светлая и тёмная. И дроу явно выигрывал: кисть соперника медленно кренилась к поражению.

Лайла перевела взволнованный взгляд на Рэксволда, и тот сразу же ответил на немой вопрос:

– Успокойся. Я донёс до него, что это игра, а не разминка перед боем. Не нужна ему там нянька. Не ребёнок всё-таки.

– А… – начала было Лайла.

– Никаких «а», – мотнул головой Рэксволд. – Я своим примером показал. Двоих всухую уделал. Он видел, как всё проходит. Видел, что проигравших не добивают. И задирать его никто не станет. Я предупредил: кто хоть пальцем его тронет, даже по пьяни, будет иметь дело со мной. С вопросами тоже докапываться не будут. Тут даже кретин поймёт, что это иностранец, который ни бэ ни мэ ни кукаре́ку.

– Всё предусмотрел, – усмехнулся Джон и незаметно ослабил объятия: разумные доводы охладили пыл вампирши.

– Ага. Потому пусть играет, ходит, бродит. Следить за ним не нужно. Один хрен, с корабля никуда не денется.

Задумчивость Лайлы вылилась во внезапный ответ:

– Вероятно, ты прав. Моя забота переросла в стремление всё контролировать. Выходит скверно, и это… угнетает, – она подняла взор к надутым парусам, что в лучах заката казались алыми. – Немного свободы пойдёт всем на пользу.

– Вот именно. Идите рому хлебните, потанцуйте, дротики пошвыряйте. Пока можете, – Рэксволд указал вбок, на темневший чернильным пятном горизонт. – Потом всё внизу обсудим. Бывайте.

– М-да… Шторм будет знатный… – смотрел вдаль Джон. – А уж с непьющим Рэксом… Он уже сейчас злой как чёрт. То ли ещё будет.

– Следует отнестись к этому философски, – улыбнулась Лайла. – Мы платим своими нервами за его силу воли, – она нежно прильнула к Джону. – Но на всякий случай держи меня крепче.

* * *

Шторма в островном королевстве очень свирепы. Особенно вдали от берега. Всего за полчаса сумеречное небо с оттисками тусклых звёзд избугрилось чёрными тучами, а на корабль обрушился ливень. Настолько сильный, что без рук у лица невозможно было глотнуть воздуха, а озаряемые молниями струи воды напоминали беспросветный туман. Однако странники покинули палубу ещё с первыми завываниями ветра. Так приказал капитан.

У любого, кто впервые спускался в трюм «Узницы берегов», в голове всплывало одно-единственное слово. Гостиница. Это первое, что приходило на ум, когда перед глазами тянулся длинный коридор со множеством дверей. Зато у всякого матроса была своя каютка, свой маленький уголок. Во-первых, такой подход подчёркивал значимость каждого члена команды. Во-вторых, сводил на нет конфликты из-за временного заимствования чужих вещей. А уж бросил где попало – сам виноват. Конечно, случалось и откровенное воровство, но крайне редко: все друг друга знали, а за новичками следили во все глаза. Ушлых быстро выводили на чистую воду. Дважды. Сначала образно, когда дружно били. А потом буквально, когда с пожитками вышвыривали за борт. Команда – это большая семья, и, в отличие от известной поговорки, уродов в ней не терпели.

К странникам тоже отнеслись с должным уважением. Рэксволду с Эрминией выделили каюту в конце коридора, остальным – ещё одну, по соседству. Стены были тонкими, и Лайла прекрасно слышала, как ворчал Рэксволд:

– Ты не член команды, а почётный гость… – явно передразнивал он Густафа. – Торчать тут теперь, за задраенными люками. Тряхнул стариной, угу, как же… – раздался стук вонзённого в дерево кинжала.

Рэксволд был сильно разочарован упущенной возможностью побороться со стихией. Столь странного рвения Лайла понять не могла. Она и не представляла, что волны могут быть настолько огромными. Нет, вампирша их не видела. Зато чувствовала, как тело подолгу косит в одну сторону, пока корабль угрожающе скрипит. Находиться снаружи, в бушующей ночи, совсем не хотелось. Лучше уж здесь, в небольшой комнате, обхватив колени руками, сидеть на полу. Быть причастной к шторму на своих условиях. А когда надоест, перебраться в подвесную койку.

– Чего он вообще за меня распереживался?.. – продолжил сокрушаться ассасин. – Я что, штормов никогда не видел? Погоди… Ты сказала ему, пока я отходил?.. Что ты ухмыляешься? Да?..

– Он меня понял.

– Боги, Эрми… Кто тебя за язык тянул?! Я ведь собирался…

– Что ты собирался? – спокойно спросила северянка. – Быть смытым волной? А мне тут потом одной с пузом ползать? Нет, папашка, обломись.

Раздалось отрывистое рычание, какому могли позавидовать даже голодные псы. За ним послышались быстрые шаги и скрип петель. Меньше всего Лайла хотела, чтобы Рэксволд сейчас явился с обещанной беседой. Была ветхая надежда, что он направится к Джону с Шойсу, которые поили лошадей в конце коридора. Но последующие шаги резко оборвались, и тишину спугнул небрежный стук в дверь.

– Я войду?

– Входи, – уверенно ответила вампирша, а сама обречённо откинулась на стену.

Дверь открылась, впустив в тёмную каюту долетавший из тупика свет. Однако его примеру ассасин не последовал: застыл на пороге.

– Ты чего впотьмах сидишь?..

Лайла наблюдала за мыслительной деятельностью на хмуром лице. Вероятно, сначала Рэксволд вспомнил, что им выдали по одной лампе на каюту, раз повернул голову в сторону лошадей. Потом, судя по брошенному на её ладони взгляду, подумал о магическом пламени. И лишь в конце, рассмотрев в глазах багряный отблеск, понял всю абсурдность вопроса:

– А, ну да… – переступил порог ассасин. – Хотя с огнём было бы уютнее, – проследовал он к Лайле и уселся рядом у стены. – Но на полу обычно уюта не ищут. Шторм?

– Шторм, – без энтузиазма ответила вампирша. – Про столь сильные я только читала… – корабль вновь протяжно заскрипел, точно застонал, и она смерила взглядом покосившийся пол. – Невольно задумываешься о собственном бессилии. Магия, золото, титулы здесь ничего не стоят. Мы словно муравьи на ведомой стихией щепке.

– Где ты тут щепку с муравьями нашла? – возмутился Рэксволд. – Там наверху Густаф. Он и юнгой был не промах. А сейчас завтракает акулами, штормами подмывается. Рогатого снаружи не забыла?

– Спит в гамаке, – Лайла посмотрела на койку с красным калачиком посередине.

– Ну вот и всё. Не забивай голову ерундой. Настраивайся на шныряние по древним развалинам. Густаф говорит, они все чёрно-зелёные от водорослей и мидий. И что там навалом хищных крабов. Встречал как-то. Наглые падлы, прям за сапоги цепляются. С виду небольшие, но своей клешнёй враз отчекрыживают ногу чайке. Доберутся до тела – запомнишь навсегда.

– Хуже, если их там не будет… – загадочно сказала вампирша.

– Это да. Ловятся легко. Мясо вкусное, даже приправы не нужны, – Рэксволд посмотрел на укрытый сумраком лик, но там не было ни намёка на гастрономическое предвкушение. – А… В смысле хищник хищника? – он почесал щёку. – Хм. Об этом я как-то не подумал. Вполне могли тварины какие-нибудь завестись. Место-то безлюдное, на отшибе… – дальнейшие мысли вытекли в вызывающий вопрос: – Но мы же готовы? Ты столько книги мусолила, небось, уже и драконов есть чем гонять?

– Ты переоцениваешь мои таланты, – улыбнулась Лайла. – Тем не менее успехи есть. Как в области атакующей магии, так и защитной.

– Что-то как-то мало уверенности в голосе. Нам вообще-то демоническое отродье завалить нужно, чтобы оно наш мир вперёд существ не доконало, – карий взгляд бродил по лицу, цеплялся за эмоции рыболовным крючком. – Или мы, или нас.

Претензии ассасина, какой в серых тонах полутьмы казался особо хмурым, стремительно оттягивали внимание от скрипов корабля и косого пола. Кому есть дело до шторма, когда в душе зарождается собственная буря?..

– Думаешь, я не знаю? – предельно сдержанно спросила Лайла.

– Ладно… А артефакты? Смотрела?

Вампирша оживила в голове образы вещей, наспех сложенных в сумку. Небольшую дугу с рунической вязью: тяжёлую, но полую на концах, возможно, отломанную рукоять какого-нибудь саквояжа. Кандалы, подозрительно лёгкие для своего размера, со странной пружинистой цепью. И чёрный шар, внутри которого витали похожие на звёзды частицы.

– Мельком. Ничего определённого сказать пока не могу.

– Па-ску-дно, – понуро растянулось слово. – Зуб даю, вещицы полезные. У меня на такое глаз намётан.

Один раз неизвестный артефакт уже отметился в руках Эрминии, и всё едва не обернулось трагедией. Хотелось об этом напомнить, да не позволила пощёчина лицемерия. Незримая, но весьма ощутимая.

Около минуты Лайла с Рэксволдом молчали. Приоткрытая дверь позволяла смотреть на стелившийся по полу тусклый свет. Слушать доносившиеся из коридора голоса, изредка сменяемые скрипучей песнью корабля. А потом, когда в дверном проёме замелькали тени, ассасин вдруг спросил:

– А ты что думаешь? – он повернул голову. – Удивление мне тут не строй. Ты ж слышала наш с Эрми разговор. Глаза отводишь. Точно слышала. Так скажи, какого чёрта она во мне сомневается?

– Я бы не хотела вмешиваться… – кольнула взглядом Лайла.

– Брось. Давай, рубани правду-матку. Знаю, ты умеешь. Ну и со стороны, говорят, виднее, – судя по немигающему взору, ассасин был настроен серьёзно – уходить без ответа явно не собирался.

– Хорошо, – Лайла выдержала паузу, чтобы подобрать правильные слова: – Буду откровенна. Рэксволд. Я знаю тебя меньше, чем Эрми. Но, насколько могу судить, ты грозный противник. Игра, драка, смертельная схватка – ты одинаково хорош. Искусен и непредсказуем. А когда ты нацелен на победу, я даже не представляю, как застать тебя врасплох. Думаю, моряк из тебя под стать. Ловкий. Умелый. Опытный.

– Вот именно! – от избытка эмоций ассасин стукнул себя кулаком по бедру.

– И всё же…

– Эх, а так хорошо начала.

– …остаётся крохотная вероятность, что ситуация выйдет из-под контроля.

– Серьёзно? – гладковыбритую щёку толкнула недобрая ухмылка. – И ты туда же? После всего, через что мы прошли?..

– Риски неизбежны, Рэксволд. Хотим мы этого или нет, – вампирша озвучила банальную истину, но губы ассасина собрались в узкую полоску: он воспринимал сомнение в своих умениях, как оскорбление.

Зрительная дуэль длилась недолго. Снаружи уже приближались голоса, и, раздражённо махнув рукой, Рэксволд поднялся. Секундой позже в каюту устало вошёл Джон, а за ним – Шойсу, принёсший с собой лампу и шлейф лошадиного запаха.

– О, и ты тут, – следопыт не глядя бросил в угол мешочек с овсом. – Передай Густафу спасибо за жерди и парусинные стропы. И что своих прислал помочь закрепить. Не то худо бы сейчас было. Да и за воду. Пьют они будь здоров.

– Угу, – буркнул Рэксволд и направился к выходу.

– Уже уходишь? Ты ж всё обсудить хотел.

– Наобсуждался.

Если бы дроу не отошёл, ассасин бы снёс его плечом. А так он беспрепятственно вышел и пропал в тёмном коридоре, оставив висеть в дверном проёме три взгляда.

– Жгуший, – попытался описать его враждебность Шойсу, после чего аккуратно повесил лампу на торчавший из стены крючок.

– Лучше и не скажешь… – вздохнул Джон и перевёл взгляд на вставшую Лайлу, какая тут же принялась отряхивать платье. – Из-за чего он так?

– Если кратко, – с нотками упрёка ответила та. – Не может признать, что смертный.

Джон многозначительно вскинул бровь и обернулся на зиявший темнотой коридор:

– Ей-богу, лучше б пил.

* * *

Мрачное настроение повело Рэксволда по не менее мрачному коридору. Мимо закрытых дверей, за которыми стояла гробовая тишина. Ни храпа, ни голоса, ни случайного шороха. Хозяева комнатушек утирали нос морю, пока он тут отсиживался внизу. Что за несправедливость?!

Вдруг где-то впереди раздались глухие смешки. Пройдя ещё несколько метров, ассасин остановился напротив чуть приоткрытой двери – на лицо упала полоска жёлтого света. Взор проскользнул в щель, полоснул плечо с татуировкой коронованного ковша, опустился на зажатый в руке веер карт. Кок и прочие, кто сейчас не был нужен наверху, коротали время за игрой. Вот оно, позорное место для непричастных.

Потянув на себя дверь, немного тугую из-за покосившихся косяков, Рэксволд вошёл в каюту. Там, за приколоченным к полу ящиком, сидели трое. Бросив карту на россыпь серебряников, кок повернул голову. Как и остальные. На вопросительные взгляды ассасин ответил приветственным кивком и вынутой из кармана горстью золотых. Моряк с серьгой в носу приглашающе указал ладонью на свободное место – со следующей партии карты сдавали уже на четверых.

За импровизированным столом велась игра в подплывного дурака. Он объединял подкидного и переводного, но отличался возможностью всучивать сопернику случайные карты из битой колоды. Выигрывал тот, кто первым оставался с пустыми руками. И сухой расчёт здесь не помогал: половина победы зависела от удачи. А она, точно наслушавшись Лайлы, была сегодня капризной. За два часа карман не раз пополнялся серебром, но по итогу стал пуст, как желудок нищего. Хотя никто не мухлевал, не отвлекал, не пытался подсмотреть карты. Было вдвойне досадно.

– Не каждый же день побеждать, – отшутился Рэксволд и вышел в коридор более угрюмым, чем до игры.

Спать не хотелось. А вот начистить кому-нибудь морду – вполне. Кровожадность пригасил внезапный поток свежего воздуха. Да и корабль уже не шатало. Азартная игра с подвыпившими пиратами, в которой запах потных тел не мог перебить манящего аромата рома, сузила восприятие до рамок карт. Лишь где-то на задворках подсознания отметилось, как недавно в коридоре раздавались голоса. Тогда им не придалось особого значения. А это, между прочим, победившая шторм команда расходилась по каютам. Обсыхать, греться и дрыхнуть с чувством выполненного долга. Иными словами, к позорному поражению в позорном закутке добавилась позорная невнимательность. С таким набором ассасин и побрёл по коридору, к трапу и еле различимому просвету над ним. Эрминия давно спала. Почему бы и не прогуляться?

Выглянувшую наружу голову обдало прохладным ветром. А затем – и всё тело. В черноте вокруг виднелись лишь звёзды и блестевшая в их свете мокрая палуба. Всюду раздавались стуки капель. Сразу было и не разобрать: моросил то дождь или тихо плакали сырые паруса. Стоя в безлюдной ночи, Рэксволд ощущал себя запоздалым воином на залитом кровью поле сражения. После блистательной победы в сагае и полосы невезения в картах, в голову невольно лезли гадкие мысли. Ведь однозначно прослеживалось сходство. Две игры. В одной бросались плоские картинки, в другой – клинки. И такой разный результат. Но можно ли сравнивать вялое дёрганье руки и слаженную работу всего тела. Тела, закалённого в жестоких боях и тренировках. Свирепые шторма. Головорезы. Магические твари. Много кто пытался остановить храброе сердце, не видя, насколько сильно оно защищено сталью. Сталью клинков и сталью мышц. А что до волчьего поветрия… никто не знает, нужно ли было колдуну вмешиваться. Возможно, одинокий воин, сразивший варга в честном бою, пережил бы и странную хворь.

Опасения Эрминии с Лайлой не стоили выеденного яйца. Да что там яйца – даже скорлупы. Это и злило. Хотя… их можно понять. Одна – считай, на сносях. Вторая – временами излишне мягкая. Сойдёт за причину не подливать масла в огонь? Ноздри потянули солёную прохладу: немного остудили буйную голову. Сойдёт. Прощены. Обе.

На душе стало легче, а вот в горле прямо пересохло. Ох, уж это великодушие! Желание надраться до чёртиков свербело как никогда. Несложно найти чем и с кем. Но нельзя. Надо держать данное себе слово. Причмокнув от досады, Рэксволд подошёл к борту, за которым во мраке плескались волны. Сплюнул бившее через край искушение. И побрёл обратно. Сопеть под боком Эрминии.