Хроники семи королевств: Живые и мёртвые. Том 5

Едва лошади пообвыклись после телепортации, пешая прогулка превратилась в поездку. С тёплого песка да в нагретые сёдла, пока солнце печёт макушки. Джон первым окинул себя взглядом. Плотная кираса теснила штаны, стекавшие по ногам кожаной чешуёй вплоть до самых сапог. Ну хоть перчатки не надел: наручами ограничился. Хотя впору было позавидовать Шойсу. Его странная диагональная куртка защищала лишь правую сторону – левая, от живота до кончиков пальцев, могла наслаждаться бризом.

А вот Рэксволда жара не смущала. Пока группа углублялась в пальмовые заросли, он ни на минуту не замолкал. Раз уж речь зашла о выпивке и пиратах, последние в его устах обелялись до оттенка, рядом с которым даже мел показался бы серым. И честь у них есть, и смелость, и даже выпивку употребляют лишь ввиду того, что добавленный в пресную воду ром продлевает её срок хранения.

– А когда мы ошивались вблизи берегов, вливали лимонный сок. Вода, конечно, портится быстрее, зато не страшна цинга. Видишь, Эрми, у пиратов всегда всё по уму.

– Звучит практично, – глядя, как тени пальм скользят по шее лошади, согласилась Лайла.

– Особенно жрать пойло в три горла́ на суше, – немигающий взор северянки вонзился в чёрную спину. – Тут тоже водой в бочках отмажешься?

– Так это, чтоб устойчивость не ослабла, – направляя коня меж высоких кустарников, Рэксволд на секунду обернулся: – Не будешь крепко стоять на ногах, в шторм волной смоет.

Лайла не смогла понять, шутит ассасин или нет. Слишком серьёзным было его лицо. Хотя на недоступной глазу стороне вполне могла притаиться ухмылка. Или выползти потом.

– И на всё-то у тебя есть ответ, – усмехнулся Джон, переминавший в пальцах повод.

– А когда я за словом в карман лазал? – самодовольно, но уже вперёд бросил Рэксволд: вдалеке, средь изогнутых, точно танцующих, стволов виднелся просвет. – Почти приехали.

– Что ж. Не терпится взглянуть на твой хвалёный родник. Без мух и пыльцы.

– Зато с группой людей, – прищурившаяся Лайла растерянно трогала пальцами висок. – Не менее десяти человек. Все при оружии.

– Скарги? – посмотрел на неё Джон и получил утвердительный кивок. – А делают что? Нас поджидают? – лежавшая на бедре ладонь медленно взобралась на рукоять меча.

Складывая в голове запечатлённые с разных ракурсов образы, вампирша остановила кобылу. Остальные в ожидании её ответа тоже придержали лошадей.

– Наполняют бочки водой и катят к скалистому заливу, – взгляд Лайлы устремился в пальмовые заросли на востоке, словно она видела его воочию. – Там стоит корабль. «Узница берегов». На нём ещё люди.

– Умеешь обнадёжить… – Рэксволд не скрывал разочарования. – Думал, разбойники какие завелись, родник прикарманили. Размялись бы хоть. А тут… – он направил коня к просвету. – У Шмыгающего Мыса частенько бросают якорь корабли. Водица на халяву. Кто ж откажется? Поехали.

Копыта зашуршали песком, и всадники двинулись навстречу источнику, который годами служил спасением для всех, кого не устраивали портовые цены. Конечно, можно было легко наполнить бочки в ливень, но вода из местных, богатых минералами недр всегда считалась целебной. Капитаны это ценили: когда к команде редко прилипает хворь, то и плавание сулит успех. Дождевой водой на островах разве что скотину поили, да и то лишь нерадивые хозяева.

Выезжая из зарослей, странники теперь и сами могли видеть людей, что толпились у небольшой, сложенной из камней пирамиды. От её приплюснутой вершины в сторону тянулся каменный жёлоб, с какого в подставленную бочку срывалась журчащая струя. Судя по внушительной очереди из бочек, моряки здесь планировали провести ещё час-другой.

Однако едва они завидели всадников, вода их перестала интересовать. Все, как один, уставились на незнакомцев. Загорелые лица моряков не выражали настороженности – лишь любопытство. Оно вылилось в ухмылки и обмен короткими фразами. Лайла слышала их настолько отчётливо, что могла в точности повторить любую, а вот значение было недоступно: местного языка она не знала.

Зато знал Рэксволд, чем не преминул воспользоваться:

– Здорова, мужики, – остановил он лошадь перед толпой. – Нам бы чуток воды набрать.

– В Эльтароне кончилась, что ль? – блеснув золотым зубом, ухмыльнулся лысый моряк, и со всех сторон раздались смешки.

– Чёрт его знает. Далековато проверять.

– Ну, значит, подождёте, – он кивнул на длинный ряд бочек, и его зуб снова засиял в такт лысине. – Чужатые должны знать своё место. Всё по Кодексу, – скрещённые на груди крепкие руки взбугрили складками потёртый жилет.

– Ты, конечно, слухастый, раз мой акцент выцепил, но больно много на себя берёшь, – Рэксволд соскользнул с лошади, расстегнул шипованный наруч и поднял запястье с тёмной татуировкой. – Я вполне себе здешний. Просто отошёл от дел.

– Хагган, – влез в диалог долговязый с бакенбардами. – Ты только глянь… Да не на баб, а на вон того, за ними…

Лысый и другие моряки удивлённо уставились на Шойсу, который, как назло, выехал на всеобщее обозрение, демонстрируя бирюзовые глаза, синеватую смуглость и белые, точно снег, волосы, которые недвусмысленно пронзало острое ухо.

– Свя-тые щупальца… – не мог отвести взгляда Хагган, даже руки от озадаченности разомкнул. – Что с ним?

– Действительно хочешь знать? – увидел внезапную возможность Рэксволд.

– Ну.

– Гну. Дай фляги наполнить. Тогда расскажу.

– Не, братец, – нахмурился Хагган и демонстративно расправил плечи. – Так дела не делаются. Торговаться-то можно, но ты с ходу диктуешь условия. Может, ты меня не уважаешь?

– Не «может», а «точно», – спокойно ответил Рэксволд. – Я тебя первый раз вижу. За что мне тебя уважать?

– Хагган Всеме́чущий, – донеслось слева: голос подал конопатый моряк в красной бандане. – О чём-нибудь говорит? Нет? Тогда какой же ты здешний?..

– Самая меткая рука на островах, – вызывающе бросил кто-то из толпы.

Купаясь в лучах славы, что согревала тело похлеще солнца, лысый довольно осклабился:

– Равных ещё не видал.

Рэксволд глубоко вдохнул и, выпустив раздражение через нос, примерил улыбку:

– Болтать все горазды. Давай в сага́ю зарубимся, – толпа сразу же загудела, кто от возмущения, кто от предвкушения, но пришлось говорить громче: – Выиграешь, отвечу на твой вопрос и добавлю пригоршню золота. Нет – свалишь в сторону и дашь наполнить фляги.

Хагган окинул собеседника оценивающим взглядом. Рельефный нагрудник с боковыми ремнями. Шипы на голенищах, наручах и наплечниках. Четыре кинжала, в ножнах на поясе и бёдрах.

– Дерзко… – улыбнулся он. – Но мне нравится… Десять метров. Пять бросков. И можешь тащить сюда моё золото. Пусть у судьи полежит.

– Мне плевать, кто будет судьёй, но поймаю на мухлеже, – Рэксволд обвёл толпу недобрым взором, – отрежу руку.

– А я – вторую, – лысый вытащил из-за спины нож. – Думаю, это заверение повесомее, чем то, что у нас пройдох нет.

Всадники стояли чуть поодаль и молча наблюдали за непонятной беседой. Когда раззадоренная толпа стала расступаться, оставляя в центре двоих, безмолвие нарушил угрюмый голос Джона:

– По-моему, дуэль назревает. Рэксволд – засранец. Хлебом не корми, дай кого-нибудь разукрасить…

– Надеюсь, не насмерть? – Лайла повернула к следопыту взволнованный лик. – Я могу…

– Подожди… – Джон заметил, как высокий моряк несёт верёвку со множеством узлов. – Это… сага́я?

– Сагая?

– Пиратские поигрульки, – Эрминия откинула косу за спину и поправила металлические пальцы. – Сильно его зацепили, раз позволит лапать клинки…

– Игра такая, – посмотрев на вампиршу, улыбнулся Джон. – Если кратко, надо метать клинки так, чтобы окружить ими соперника. Количество бросков ограничено. Как закончатся, замеряют расстояние между отверстиями. У кого меньше, тот и победил. На деле правил больше.

– Ага. Задел соперника – потерял бросок. Ранил – проиграл. Корячиться, как шлюха, чтобы подгадить метающему, не запрещено.

– Какая странная игра… – покинув северянку, изумрудный взор устремился к Рэксволду и моряку, что стояли в метрах десяти напротив друг друга.

От яркого солнца песок казался белым. Неподалёку одиноко журчала наполняемая бочка. Сейчас до неё никому не было дела – все смотрели на состязавшихся.

Между ними возник паренёк с голым торсом и причёской, напоминавшей сползшее гнездо из мелких косичек:

– Судить буду я. Ещё раз по правилам. Сагая пятибросковая, поочерёдная, полувлитая, – он смотрел, как игроки нагибаются и очерчивают клинками ногу, что не должна смещаться. – Отлично. Раз готовы, кинем кости, кто будет первым.

– Не надо, – держа руки у ножен, Рэксволд прожигал Хаггана немигающим взглядом. – Пусть начинает…

– Быстрее начнём, быстрее закончим, – ухмыльнулся тот, разминая запястье, отчего нож в руке озорно бликовал. – Мой ход.

Качнувшаяся назад кисть и – бросок. Небрежный. Почти ленивый. Таким обычно кидают ненужную карту на игровой стол. Нож сверкающей стрекозой рассёк воздух и вонзился в метре от чёрного сапога.

Рэксволд опустил взор на медную рукоять в форме часового с башенным щитом. На его плоскости блестели буквы, но расстояние не позволяло прочитать надпись. Однако сомнения не было: скоро она приблизится. Ведь это пробный бросок. Разминка перед настоящим состязанием.

– Я даже позу менять не буду, – насмешливо донеслось издалека.

– Да, не трать силы, – поднял глаза Рэксволд. – Не поможет.

Молниеносно выдернутый из ножен кинжал вспорхнул, точно птица, и закончил дугообразный полёт слева от коричневых ботфортов. Всего в полуметре. Угрожающем полуметре. Пустые слова ничего не стоят, а такой дебют заставил Хаггана напрячься. По крайней мере, он ненадолго притушил свою улыбку.

Шурша песком, судья поочерёдно проследовал в обе стороны, чтобы аккуратно извлечь клинки и воткнуть в отверстия костяные колышки. Эта традиция тянулась с тёмных веков, когда ставкой в сагае могла быть лишь собственная жизнь – тогда из костей проигравшего делали памятные колышки. Иногда под именами даже маленькие портреты вырезали. Сейчас же для игры подходили любые колышки, главное, чтобы костяные.

Вернув клинки участникам, судья встал посередине и объявил:

– Второй раунд! – затем сделал несколько шагов назад и занял наблюдательную позицию в первом ряду толпы.

– Давай, Хагг, покажи ему! – выкрикнул кто-то.

Под одобрительные свисты и хлопки Хагган указал ножом на Рэксволда:

– Знаешь, чем отличается умелый от везучего? – под приподнятой губой сверкнул золотой зуб. – Постоянством.

Рука отправила нож в вялый полёт. Кривой, как и оставшаяся позади ухмылка, из-за чего казалось, что клинок даже не вонзится – кубарем поскачет по песку. Но нет. Бросок вышел удачным. Нож воткнулся неподалёку от первого отверстия. Теперь их было два, и напоминали они ферзей, желавших потеснить короля. Или как-то так. В шахматах Рэксволд был не силён. Зато знал толк в метании стали.

– Всемечущий, – подхватил смешок мимолётный бриз. – Икру тоже мечешь? – облачённые в чёрную кожу пальцы искусно завращали кинжал. – Смотри, как бы не пришлось.

Второй бросок. Такой же точный, как и первый. От победоносно заблестевшего возле ног кинжала Хагган прищурился, собрав возле глаза веер морщин.

Не отводя от соперника пристального взгляда, Рэксволд дерзко сплюнул в сторону.

Лайла, как и другие всадники, внимательно следила за состязанием.

– Я правильно понимаю, что Рэкс выигрывает? – тонкие, перебиравшие гриву кобылы пальцы выдавали волнение.

– Пока да, – Джон смотрел, как паренёк с оголённым торсом собирает клинки. – Бросков будет явно не два. Пять, видимо. Неспроста же в самый первый раз судящий поднимал ладонь с растопыренными пальцами.

– Не зря в следопыты подался, – подтвердила наблюдения Эрминия.

– Ну, не знаю, – усмехнулся Джон. – Лютня мне тоже неплохо давалась.

Шойсу – единственный, кто хранил молчание. Понимая происходящее меньше всех, он изредка кидал на спутников скользящие взгляды: считывал реакции, которые твёрдо говорили, что если угроза и присутствует, то ничтожно мала.

– Третий раунд!

– Ну давай теперь по-серьёзному… – хищной ухмылке Хаггана могли позавидовать акулы: уголок рта уплыл так далеко, что обнажил прореху в зубах. – Хочешь икры? Жри полной ложкой.

Метая нож, моряк резко выбросил руку вперёд. В таком положении она и осталась, словно задавала направление. Так это или нет, но нож воткнулся сбоку от чёрного сапога, всего-навсего в дюйме! За такую точность и душу демонам не жаль продать! Толпа радостно зашумела. А вот Рэксволд и ухом не повёл, словно, кроме него и соперника, никого не существовало:

– Н-да. Наконец докинул. Хоть рукоять теперь рассмотрю, – лёгкий наклон позволил прочитать надпись на щите часового. – О, клинок-то именной. Только имя не твоё. Трофейный аль с барахолки какой? – выпрямился ассасин.

– Ни то, ни другое, – невзирая на усмешку, ответ вышел сухим.

– Ясно. Ворованный, – акцент на последнем слове был поставлен не зря: в отличие от грабежей воровство пираты считали унизительным.

– Не угадал.

– Тогда кто такой Фюнгерд? А-а-а, – Рэксволд загадочно улыбнулся. – Понимаю… А мне вот девки больше нравятся.

Из толпы донёсся хриплый смех.

– За языком следи, – процедил Хагган. – Это память о брате.

– Ладно-ладно, – миролюбиво приподнял ладони Рэксволд. – Я лишь предположил. Просто, глядя на тебя, я бы даже не удивился.

– Сучара дрыснявая, – едва не шагнул вперёд Хагган: вовремя себя одёрнул. – Нарываешься?

– Он же тебя нарочно злит! – донеслось из толпы.

– Да знаю я! – зло огрызнулся Хагган. – Выбесить меня – его единственный шанс.

– Тут уж ты врёшь, – покачал пальцем Рэксволд. – Понятия не имею, как ты, а я пять ходов так простою. Без смены позы. Все эти выгибания и растопырки для неудачников. И вообще. Спасибо бы сказал. Я ж тебе одолжение делаю. Моего золота тебе не видать, как своего блестящего зуба. А вот его-то ты как раз мог потерять. Лыбился часто. Теперь не потеряешь…

Лицо напротив перекосило от злости:

– Я тебя, шута горохового, сперва в сагаю уделаю, а потом, коли не обгадишься, в дуэли прирежу!

– Давай-давай, – издевательски усмехнулся Рэксволд.

– Время, – подал голос судья. – Ещё пятнадцать секунд, и бросок не будет засчитан.

– Ага, – кивнул ассасин. – Эх, люблю сагаю с огоньком! – большой палец погладил гравировку змеи на рукояти, а спустя мгновение кинжал засверкал в воздухе.

Вонзился он справа от ботфортов, достаточно близко. Теперь возле каждого игрока было два отверстия спереди и одно сбоку. По передним лидировал Рэксволд, по боковым – бесспорно, Хагган. Однако по общей длине сторон условные треугольники практически не различались. Отчего было вдвойне важно, кто и как превратит свой в трапецию.

Лайла заметила, что после недавнего разговора лысый моряк стал нервным, если не сказать, озлобленным. Едва она задумалась о причине, как вздрогнула от внезапной тяжести на плече. Метнувшийся туда взгляд застал лишь примятое незримыми лапками платье.

– Скарги… – виновато сказала вампирша, и мефит тихо уркнул. – Прости, я о тебе совсем забыла, – нащупав, пальцы погладили рогатую головёнку. – Наверное, весь остров уже успел изучить? А я так увлеклась состязанием, что невольно закрыла ментальный канал.

– Скарги знает, когда возвращаться, – кивнул вдаль Джон. – Сейчас самое интересное начнётся.

– Разве? – покосилась Эрминия. – Ясно ведь, что Рэкси его как плевок разотрёт.

– Хотелось бы. Но лысый – меткий, зараза, так просто не сдастся, – взгляд серых глаз соскользнул с лица северянки и долетел до профиля дроу: – Шойсу, а ты как думаешь: кто победит? – поворот беловолосой головы принёс охапку непонимания, и Джон почесал напечённый солнцем затылок: – Как бы тебе объяснить…

– Fosvzhus, – вдруг с оттенками шипения произнесла Лайла. – На его языке это означает что-то вроде соперничества.

Выговаривать незнакомое слово Джон даже не собирался:

– Слышал? – улыбнулся он. – Кто из них победит? – указательный палец поочерёдно обозначил цели: – Рэксволд или вон тот?

– Fosvzhus? – по губам Шойсу скользнула еле различимая ухмылка, а после они нетипично вытянулись, чтобы выпустить эльтаронскую речь: – Друшба.

– Ага, держи карман шире, – Эрминия посмотрела в бирюзовые глаза. – Сам-то понял, что отчебучил?

– Да, Шойсу, удивляешь, – усмехнулся Джон. – Но мимо. Тут вообще дело дракой пахнет. Уж больно недобрый у лысого взгляд.

Наградив говоривших немигающим взором, дроу уставился на Лайлу.

Та думала хоть как-то перевести сказанное на его язык, но вдруг засомневалась в своих познаниях. Почему именно дружба? Возможно, загадочное, шипящее слово имеет более враждебный окрас. Ведь война – это тоже соперничество…

– Четвёртый раунд! – судья попятился к толпе, откуда доносились ликующие возгласы и одобрительные свисты.

А ещё – звон монет. Моряки делали ставки. Но не на победу Хаггана – она была для них очевидна, – а на то, с четырёх или пяти бросков Всемечущий загонит соперника в сблёв кита. Так здесь называли безысходное положение.

Хагган вонзил взгляд в Рэксволда:

– Что примолк, аки стерлядь? Понял, что выбесить не получится?

– Ты кидай, не отвлекайся, – флегматично прилетело спереди.

– Спешишь просрать золотишко? Хах, тут я прям рад тебе помочь.

Засверкавший в воздухе нож воткнулся возле чёрного сапога, на сей раз другого и не так близко, но бросок всё равно вышел достойным.

Рэксволд ответил без промедлений: смерил взглядом неотмеченное колышком пространство возле ботфортов да отправил туда кинжал – просвистевшее остриё наполовину вошло в песок.

Каждому игроку удалось вычертить трапецию. В обоих случаях линия между боковыми точками пересекала ступню. Поэтому трапециям было суждено превратиться в пятиугольники. Тот, кто искуснее сделает отверстие позади соперника, станет победителем. Или – проигравшим. Если сделает отверстие в сопернике. А то и – мертвецом. За века существования игры случалось всякое. Особенно в последнем раунде.

Пока судья занимался колышками, напряжение только росло. Соперники прожигали друг друга взглядами. Из толпы вырывались нетерпеливые возгласы. Взоры всадников отличались пристальностью. Казалось, сами окружавшие прогалину пальмы склонились, чтобы не пропустить долгожданный финал.

Наконец клинки вернулись к игрокам, и судья демонстративно поднял над головой последнюю пару колышек:

– Пятый раунд! Заключительный.

Перекидывая нож из ладони в ладонь, Хагган бросил взгляд на толпу:

– Как, братва? Ещё потянем сома за хвост? Или заканчивать будем?

Над грянувшим многоголосием отчётливо взмыло: «Давай уже!».

– Ну, раз просите, – кривую ухмылку украсил золотой блеск. – Так тому и быть, – от ухмылки не осталось и следа: лицо вмиг подёрнула строгость, а рука отправила нож в полёт.

Рэксволд, как и обещал, просто стоял – лезвие просвистело возле его колена и уверенно вошло в песок, пригвоздив стройную тень где-то посередине.

– Вот и всё, дружок, – с наигранным сочувствием сказал Хагган. – Чтобы победить, ты должен закинуть мне за спину, притом удачно, а я этого сделать не дам. Продул ты золотишко.

Он опустился на корточки и вытянул нескованную правилами ногу вбок до самого колышка. Следом чуть развёл руки в стороны: ладонями к сопернику, широко растопырив пальцы.

Рэксволд впервые за всю игру посмотрел на внимательно наблюдавших друзей, затем перевёл взор на суровый лик Эрминии. Поймал взгляд серо-голубых глаз. И смотрел до тех пор, пока её непоколебимость не дала трещину: возлюбленная едва различимо кивнула.

Лишь тогда ассасин приподнял голову. Прищурился от яркого солнца. Медленно опустил веки.

– Потяни, потяни время… – заворчал Хагган. – Будто это что-то изменит.

Но Рэксволд не слушал его. Пальцы неспешно поглаживали змею на рукояти, а уши – внимали далёкому окружению. Журчание переполненной бочки. Тихий шелест пальм. Крики чаек в небе. С каждой секундой пальцы двигались всё медленнее. Пока не замерли окончательно. Как и дыхание. Умиротворение на лице. Осторожный поворот головы. Поцелуй ветра на щеке. Нежный. Затяжной. Испив его до последней капли, ассасин открыл глаза. Ещё раз оценил расстояние до Хаггана. И вертикальным броском отправил кинжал в небо, куда вмиг устремились многочисленные взгляды.

Задранные головы. Гробовая тишина. Скользнувшая по песку тень.

Услышав позади себя глухой отрывистый звук, Хагган удивлённо обернулся: совсем неподалёку торчал кинжал. Не нужно было ничего чертить, чтобы увидеть замкнутый пятиугольник, стороны которого никак не пересекали ноги.

– Как?!. – вырвалось из груди вскочившего Хаггана. Он был растерян, сломлен, буквально растоптан.

– Как? – спокойно прозвучало в ответ. – Если мы сразимся, ты тоже удивишься, как быстро окажешься с перерезанной глоткой. И на твои оба «как» будет один ответ. Я – Рэксволд Гауц.

Хагган остолбенел. По толпе же расползлись негромкие голоса. Стряхнув с себя оцепенение, судья резво закинул на плечо моток узловатой верёвки, но вот вселить уверенность в голос ему не удалось:

– Игроки… остаются на местах. Я должен… подытожить.

– Валяй, – Рэксволд посмотрел на Эрминию и улыбнулся.

Сколь серьёзной та ни казалась, её губы тоже ненадолго приютили улыбку: всё как в старые добрые времена.

Пока паренёк измерял расстояние между колышками, Хагган стоял истуканом и молчал, словно воды в рот набрал. За него говорили глаза: взгляд такой, точно призрака увидел.

В толпе же продолжали шушукаться. Некоторые моряки подошли ближе. Оценивающе смотрели. Но ни грамма агрессии в них не было – только удивление.

– Двенадцать с половиной против десяти! – громко объявил судья. – Победил… Рэксволд.

Махнув рукой на загалдевших дружбанов, Хагган направился к Рэксволду:

– Надо же. Я представлял тебя как-то иначе, – он указал подбородком на чёрные ножны. – Знаешь, у нас с короткими тыкалками ходят лишь рыбаки, болваны и мастера клинка. На рыбака ты не похож. А встретить ассасина, что копытит землю в такой компании… Сам понимаешь.

– Ага, – Рэксволд покосился на друзей и уверенно рубанул ладонью в сторону родника.

– Да-а, ты хорош, – с усмешкой продолжил Хагган. – И на руку, и на язык. Давненько меня так никто не злил. Аж кровь закипела.

– И как, откипела? Если всё ещё хочешь меня зарезать, я не против разобраться, – Рэксволд наблюдал, как с блестящей лысины на лохматую бровь стекает капля пота.

– Ну извини уж, ляпнул сгоряча. Так-то нам делить нечего. Я ж тебя знаю. Заочно.

– Боги, да в каждой команде найдётся тот, кто хоть раз слышал обо мне.

– Не-не-не. Я не по слухам знаю. Нам капитан рассказывал. Когда-то вы с ним не разлей вода были.

– Да ну? Имя назови.

– Густаф.

– Чего-чего?.. А ну-ка, опиши его.

– Ну, такой… чернявый, кудлатый, с золотой серьгой…

– Да, это он, – обрадованный Рэксволд хлопнул Хаггана по плечу как старого приятеля.

И этот хлопок не остался незамеченным. Пока остальные наполняли фляги, Лайла пристально наблюдала за ситуацией: вдруг игра действительно выльется в конфликт и понадобится помощь – огненные руны были наготове. Однако, судя по всему, победила дружба. Лайла перевела взор на стоявшего рядом Шойсу, который внезапно оказался прав. Совпадение? Или иномирец видел то, чего не видели живущие здесь всегда?..

Размышления прервал окрик Рэксволда:

– Эрми! – он шёл навстречу и широко улыбался. – Ты не поверишь, чей корабль в заливе! Густафа!!!

Впервые за всё время, сколько друзья знали Эрминию, та от души выругалась на колючем языке севера.

Глава 2

Кокосовый остров – такое название получил песчаный островок с одинокой, похожей на форт мельницей. Сколько она ни меняла владельцев, никогда не простаивала без дела. Ведь кокосовая мука – основа многих блюд архипелага, а добытая из плодов вода – питательное подспорье родниковой. Каждый месяц лодки увозили с острова увесистые бочки и мешки. С учётом того, что мельница была построена на совесть, веками переживала самые грозные шторма, казалось, промысел вечен, однако беда пришла, откуда не ждали…

Стук лодки о небольшой причал. Шелест накинутой на столбик верёвки. Скрип досок под тяжёлыми сапогами. На берег сошла пара крепких мужчин в свободных штанах и распахнутых камзолах, из-за которых угрожающе торчали рукояти сабель. Однако, что ещё хуже, на них темнели гравировки оскаленных собачьих морд. Это могло означать лишь одно: кто-то нарушил Кодекс и «псы» пришли восстановить справедливость. Иногда их ещё называли «псами Рордрага», в честь третьего правителя Грозовых Островов, какой и назначил местных головорезов поддерживать закон любой ценой.

Мужчина с короткими пепельными волосами посмотрел вдаль, на сложенную из каменных глыб мельницу, крылья которой медленно нарезали солнечный свет: