Измена. Не по статусу

Я смотрю передачу и понимаю: в его новой биографии для меня места нет. Были маленький городок и неопределенные трудности. А потом сразу Москва и успех.

– Классно получилось, правда? – спрашивает он, когда передача заканчивается.

– Очень, – говорю я. – Только ты забыл упомянуть, как я работала на двух работах, чтобы ты мог позволить себе эксперименты с дорогими продуктами.

– Лиз, при чем здесь это? – удивляется он. – Передача о кулинарии, а не о семейных отношениях.

Но я помню другого Сережу, который на нашей свадьбе сказал: "Без Лизы меня бы здесь не было".

Теперь он, кажется, в этом не так уверен.

Телевизионных сюжетов становится все больше. Интервью в глянцевых журналах. Фотосессии для рекламы кухонной техники. Сереже предлагают вести кулинарное шоу на федеральном канале.

– Лиз, представляешь? – Он размахивает контрактом. – Мое собственное шоу! "Кухня шефа"!

– Поздравляю, – говорю я, и в голосе нет энтузиазма.

– Что с тобой? – хмурится он. – Я думал, ты обрадуешься.

– Я рада за тебя, – отвечаю честно. – Просто... мне кажется, ты меняешься.

– Конечно меняюсь, – пожимает плечами он. – Я расту профессионально. А ты все та же. Работаешь в той же больнице, общаешься с теми же людьми. Может быть, тебе тоже стоит что-то изменить в своей жизни?

Эти слова больнее удара. Я все та же? А что в этом плохого? Разве плохо быть верной своим принципам, своему делу?

Но вслух я ничего не говорю.

Премьера шоу "Кухня шефа" превращается в светское событие. Сергея вместо со мной приглашают на презентацию в одном из лучших ресторанов Москвы.

Я покупаю новое платье – черное, простое, но элегантное. Иду в парикмахерскую в нашем доме, делаю прическу и макияж.

– Как я выгляжу? – спрашиваю у Сережи перед выходом.

Он бросает на меня рассеянный взгляд – сам одет в дорогой костюм, выглядит как кинозвезда.

– Нормально. Пойдем, опаздываем.

Нормально. Я потратила целый день на подготовку, а он говорит "нормально".

На презентации собрались знаменитые повара, рестораторы, журналисты, телевизионщики. Дамы в платьях от кутюр и с сумочками стоимостью с мою годовую зарплату. Мужчины в дорогих костюмах.

– А это Сергей Белов! – К нам подходит красивая блондинка лет тридцати в золотистом платье. – Поздравляю с шоу! Я Светлана Мишина, веду колонку о ресторанах в "Столичной жизни".

Сережа мгновенно преображается – улыбается своей фирменной улыбкой, которую я так любила и которую теперь вижу все реже.

– Очень приятно! – Он пожимает ей руку. – А это моя жена Лиза.

– Привет, – равнодушно бросает Юлия в мою сторону и тут же поворачивается обратно к Сереже. – Сергей, а расскажите про концепцию шоу...

Следующие полчаса она буквально монополизирует моего мужа. Они обсуждают кулинарные тренды, известных поваров, места, где я никогда не была и о которых даже не слышала. Я стою рядом, как декорация, и чувствую себя невидимой.

Наконец к нам подходят еще люди, и я получаю возможность вмешаться в разговор.

– А чем вы занимаетесь? – спрашивает меня жена одного ресторатора, дама в брильянтах.

– Я медсестра в родильном отделении, – отвечаю я.

– Ах... – Ее лицо выражает удивление, граничащее с жалостью. – Как... благородно.

Благородно. Словно я занимаюсь благотворительностью, а не работаю.

– А где вы покупали это платье? – спрашивает другая дама.

Я называю обычный магазин, и наступает неловкая пауза.

– Понятно, – наконец говорит она. – А я вот только что вернулась из Милана...

Они начинают обсуждать дизайнеров, о которых я никогда не слышала, цены, от которых у меня кружится голова. Я снова становлюсь невидимой.

Весь вечер проходит так. Сережа в центре внимания, окруженный поклонницами и коллегами. Я где-то на периферии, пытаюсь поддерживать разговоры о вещах, которые мне неинтересны и непонятны.

К концу вечера у меня болят ноги от новых туфель и душа от ощущения, что я здесь лишняя.

– Как тебе? – спрашивает Сережа в такси по дороге домой.

– Интересно, – лгу я.

– Видела, как журналисты меня окружили? – Он явно на подъеме. – Света сказала, что напишет большую статью. А продюсер с центрального телеканала намекнул на возможность нового проекта!

Света. Он уже называет ее сокращенно.

– Это замечательно, – говорю я.

Но замечательно ли? С каждым днем я чувствую, как он отдаляется от меня, как превращается в человека, которого я не узнаю. Где мой Сережа, который готовил для меня и считал, что моего одобрения достаточно? Где муж, который говорил, что я его главный критик?

– Ты не понимаешь, Лиза, – говорит он неделю спустя, когда я осторожно высказываю сомнения по поводу одного из его новых блюд. – Это бизнес, здесь другие правила. Мне важно мнение профессиональных критиков, а не...

Он не договаривает, но я понимаю: "а не твое".

Я стою на кухне нашей дорогой квартиры, смотрю на мужа в дизайнерской рубашке и понимаю: я его потеряла. Он ушел не к другой женщине, а к другой жизни. К жизни, в которой простая медсестра из провинции больше не нужна.

Глава 10

Прошло еще три года. Три года, в течение которых я наблюдаю, как мой муж превращается в человека, которого я почти не узнаю. И вот он стоит посреди нашей гостиной с бокалом шампанского в руке, а на экране телевизора показывают сюжет о церемонии вручения звезды Мишлен его ресторану "Белов".

– Лиза, мы сделали это! – кричит он, обнимая меня. – Звезда Мишлен! Представляешь?

Я смотрю на экран, где мой муж в безупречном смокинге произносит благодарственную речь перед сотнями людей. Камеры вспыхивают, журналисты записывают каждое его слово. Он выглядит как кинозвезда – уверенный, блестящий, недоступный.

– Поздравляю, – говорю я, и голос звучит как-то глухо. – Ты всегда об этом мечтал.

– Всегда! – Его глаза горят тем огнем, который раньше зажигался только когда он смотрел на меня. – Ты представляешь, что это значит? Теперь "Белов" – один из лучших ресторанов не только в России, но и в мире!

По телевизору показывают кадры из ресторана. Интерьеры, достойные дворца, блюда, похожие на произведения искусства, цены, от которых у меня перехватывает дыхание. Средний счет на одного человека равен моей месячной зарплате.

– Завтра будет большое празднование, – продолжает Сережа, листая сообщения в телефоне. – Все топовые рестораторы, критики, журналисты. Конечно, ты пойдешь со мной.

– Конечно, – отвечаю я автоматически, хотя внутри все сжимается. Я помню эти мероприятия. Помню, как чувствую себя там лишней.

– Отлично! Только... – Он бросает на меня оценивающий взгляд. – Может, купишь что-нибудь новое? Это важное событие, будут фотографировать.

– Хорошо, – киваю я, и сердце щемит от обиды. Раньше он говорил, что я красива в чем угодно. Теперь я недостаточно хороша для его нового мира.

На следующий день я трачу половину своей зарплаты на платье в бутике, куда никогда раньше не заходила. Темно-синее, элегантное, подчеркивающее фигуру. Парикмахер и визажист обходятся в остальную половину.

Когда я выхожу из спальни, готовая к празднованию, Сережа смотрит на меня с одобрением:

– Вот это другое дело! Выглядишь отлично.

Отлично. Не "красиво", не "потрясающе". Отлично – как работа, которую хорошо выполнили.

Ресторан "Белов" украшен так, словно здесь отмечают коронацию. Цветы, свечи, живая музыка. Гости – сливки московского общества. Дамы в нарядах от кутюр, мужчины в смокингах. Я узнаю лица с обложек журналов, телеведущих, известных поваров.

– Сережа! – К нам тут же подбегает та самая Светлана из "Столичной жизни", которую я встречала три года назад. За это время она стала еще красивее, еще увереннее. – Поздравляю, дорогой! Ты достоин этой звезды!

Дорогой. Она обнимает моего мужа, и я вижу, как он улыбается в ответ. Той самой улыбкой, которая когда-то предназначалась только мне.

– Света, спасибо! – Он обнимает ее в ответ. – Без твоих статей я бы никогда не дошел до такого признания.

– О, да брось! – Она смеется, касаясь его руки. – Талант всегда прорывается. Кстати, ты помнишь о нашем интервью? Я хочу сделать большой материал для журнала – "Звездный повар у себя дома, часть два". Поговорим о планах, о новых проектах...

Я стою рядом, и меня как будто нет. Светлана даже не поздоровалась со мной. Для нее я – просто часть декораций.

– Конечно помню, – отвечает Сережа. – Приезжай в любое время.

Они продолжают разговаривать, а я незаметно отхожу в сторону. У бара беру бокал вина и смотрю, как мой муж принимает поздравления. Он в своей стихии – харизматичный, блистательный, окруженный восторженными поклонницами.

– А вы жена шефа? – Ко мне подходит молодая журналистка с диктофоном.

– Да, – киваю я.

– Расскажите, каково это – жить с таким талантливым человеком?

– Замечательно, – отвечаю я дежурно. – Я всегда поддерживала его мечты.

– А что вы думаете о его планах открыть второй ресторан в Петербурге? И о возможном переезде в Лондон?

Я смотрю на нее непонимающе. Какой второй ресторан? Какой Лондон? Об этом мне никто не рассказывал.

– Я... – Голос предательски дрожит. – Извините, я должна найти мужа.

Пробираюсь сквозь толпу к Сереже. Он стоит в окружении поваров и критиков, что-то увлеченно рассказывает. Лицо светится счастьем.

– Сереж, можно тебя на минутку? – тихо говорю я, касаясь его руки.

– Сейчас не время, Лиз, – отмахивается он, не отрываясь от разговора. – Видишь, я занят.

Я отступаю. Захожу в дамскую комнату, смотрю на себя в зеркало. Красивое дорогое платье, профессиональный макияж, идеальная прическа. А в глазах – пустота.

Когда я возвращаюсь в зал, вижу Сережу с той самой Светланой. Они стоят у окна, она что-то шепчет ему на ухо, он смеется. Она касается его плеча, и он не отстраняется.

Что-то внутри меня обрывается.

Остаток вечера проходит как в тумане. Я улыбаюсь, когда нужно, киваю, когда спрашивают, произношу правильные слова. А внутри нарастает ощущение, что я наблюдаю за жизнью какого-то другого человека.

В такси по дороге домой Сережа весь светится от восторга.

– Лиз, это был потрясающий вечер! – Он перебирает визитки, которые успел собрать. – Мне предложили сотрудничество с французской сетью, хотят открыть ресторан в Лондоне. Представляешь?

– Представляю, – тихо говорю я. – А про второй ресторан в Петербурге мне журналистка рассказала. Почему я узнаю о твоих планах от посторонних людей?

– А, это... – Он машет рукой. – Пока только идеи. Ничего конкретного.

– Сережа, мы же муж и жена. Разве я не должна знать о том, что касается нашей жизни?

– Нашей? – Он поворачивается ко мне, и в его взгляде я читаю удивление. – Лиз, это мой бизнес. Мои проекты. Ты же работаешь в своей больнице, я – в своем ресторане.

– А как же "мы"? – Голос дрожит. – Как же наши общие планы?

– Какие общие планы? – В его голосе звучит искреннее недоумение. – Лиз, ты же понимаешь, что наши сферы деятельности совершенно разные? Ты не можешь быть полноценным партнером в ресторанном бизнесе.

Эти слова бьют больнее пощечины. Не могу быть полноценным партнером. А кто тогда была, когда работала на двух работах, чтобы он мог позволить себе эксперименты? Кто поддерживала его, когда никто не знал его имени?

– Понятно, – шепчу я.

– Ну что ты сразу обижаешься? – Он пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь. – Я просто говорю, как есть. У каждого свое призвание.

Дома я иду в ванную, медленно снимаю дорогое платье, смываю макияж. В зеркале отражается обычная женщина с усталыми глазами. Не звезда, не светская дама. Просто Лиза Белова, медсестра родильного отделения.

Сережа уже спит, когда я ложусь в кровать. Лежу в темноте и понимаю: это был не просто вечер празднования. Это была демонстрация того, как далеко мы отошли друг от друга. Он живет в мире успеха, славы, признания. Я – в мире больничных коридоров, родильных палат, человеческой боли и радости.

Раньше мы были командой. Теперь мы – два чужих человека, живущих под одной крышей.

Глава 11

Следующие недели этот разрыв становится еще очевиднее. Сережа почти не бывает дома. Интервью, фотосессии, деловые ужины. Когда приходит, рассказывает о своих успехах, планах, новых знакомствах. Я слушаю и чувствую себя зрительницей в театре, которая смотрит на чужую жизнь.

– Знаешь, с кем я сегодня ужинал? – спрашивает он, развязывая галстук. – С Антуаном Дюбуа! Помнишь, я тебе рассказывал о нем – самый знаменитый критик Мишлен в Европе!

– Помню, – киваю я, хотя на самом деле не помню.

– Он сказал, что мой ресторан достоин двух звезд! Двух, Лиз! Понимаешь, что это значит?

– Это очень хорошо, – говорю я.

– Очень хорошо? – Он смотрит на меня с разочарованием. – Лиз, это фантастика! А ты реагируешь, как будто я рассказал о том, что купил хлеб!

– Извини, – бормочу я. – Просто тяжелый день был. У нас сложные роды, еле спасли ребенка...

– Опять твоя больница, – вздыхает он. – Лиз, ты зациклена на работе. Вокруг столько всего интересного происходит, а ты думаешь только о своих роженицах.

О своих роженицах. Он говорит это с такой интонацией, словно я занимаюсь чем-то недостойным его внимания.

– Это моя профессия, – тихо отвечаю я. – Я помогаю людям.

– И я помогаю! – горячится он. – Я создаю красоту, даю людям радость от вкусной еды, поддерживаю имидж российской кулинарии на международном уровне!

Мы смотрим друг на друга, и я понимаю: мы говорим на разных языках. Для него успех измеряется звездами Мишлен, рецензиями критиков, количеством нулей в доходах. Для меня – количеством спасенных жизней, благодарными слезами матерей, первым криком новорожденного.

Перелом наступает через месяц после празднования. Сережа опять задерживается на какой-то презентации. Я жду его с ужином до десяти, потом ем одна и ложусь спать.

Он приходит в половине первого, и я сразу понимаю: что-то не так. Походка слишком расслабленная, глаза блестят не только от усталости.

– Как прошел вечер? – спрашиваю я, поднимаясь с постели.

– Отлично! – Он улыбается слишком широко. – Знакомился с инвесторами для лондонского проекта. Очень перспективные ребята!

– А где это было?

– В "Метрополе". Светка организовала встречу, она знает всех нужных людей.

Светка. Уже даже не Света, а Светка. И снова она.

– Понятно, – говорю я. – А что она делала на деловой встрече?

– Как что? – Сережа удивленно поднимает брови. – Она же журналист, у нее связи. Лиз, что за странные вопросы?

– Не странные. Нормальные вопросы жены мужу.

– Жены мужу? – Он смотрит на меня, и в его взгляде появляется что-то жесткое. – А может, просто женщины, которая не доверяет своему мужу?

Эти слова обжигают. Я чувствую, как внутри все сжимается от боли и обиды.

– Сережа, я просто... Ты все время с ней, а со мной почти не разговариваешь. Я узнаю о твоих планах от посторонних людей. Мы стали чужими.

– Мы стали чужими? – Голос повышается. – Или ты просто не можешь смириться с тем, что я добился успеха? Что я больше не тот неудачник, который готовил для тебя на общей кухне?

Неудачник? Он был неудачником? А я думала, мы были счастливы...

– Я никогда не считала тебя неудачником! – Голос срывается. – Я любила тебя! Поддерживала во всем!

– Поддерживала? – Он смеется, но смех этот злой, чужой. – Лиза, ты просто боишься остаться одна! Цепляешься за меня, потому что сама ничего не добилась. Так и работаешь медсестрой, как десять лет назад!

Я застываю. Он сказал это. Действительно сказал. Человек, ради которого я отказалась от мединститута, которого утешала, когда его увольняли, который клялся в любви под дождем...

– А знаешь что? – продолжает он, разгорячившись. – Света права! Она говорит, что жены звезд должны соответствовать. Должны быть интересными, развитыми, красивыми! А ты...

– Что я? – шепчу я.

– А ты все такая же серая мышь из провинции! Тебе неинтересны мои достижения, ты не понимаешь моих планов, не можешь поддержать разговор с моими партнерами! Ты мне мешаешь!

Последние слова звучат как приговор.

– Сережа, – голос дрожит так, что я с трудом выговариваю слова, – ты забыл, кто работал на двух работах, чтобы ты мог экспериментировать с рецептами? Кто верил в тебя, когда никто не знал твоего имени?

– Забыл? – Он подходит ближе, и я вижу в его глазах что-то пугающее. – Я ничего не забыл, Лиза. Но это было тогда! А сейчас я на другом уровне. И мне нужна женщина, которая соответствует этому уровню.

– Женщина, которая соответствует... – повторяю я его слова и понимаю: он говорит не о жене. Он говорит о статусном аксессуаре.

– Да! – Он машет руками. – Посмотри на жен других успешных поваров! Они красивые, стильные, знают языки, разбираются в искусстве! А ты... ты даже одеться нормально не можешь без моих подсказок!

Я стою посреди нашей дорогой квартиры, в шелковой пижаме, которую он сам мне подарил, и чувствую себя нищенкой.

– А знаешь, что мне сказали на прошлой неделе? – продолжает он безжалостно. – Что я достоин большего. Что такой талантливый человек не должен довольствоваться... – он замолкает, но я понимаю.

– Довольствоваться мной, – заканчиваю я за него.

– Я этого не говорил.

– Не говорил, но думаешь.

Мы стоим друг против друга в спальне, где еще недавно были счастливы. Теперь между нами пропасть, через которую невозможно перекинуть мост.

– Лиза, – голос становится мягче, но в этой мягкости нет любви, только жалость, – пойми, я не хочу тебя обидеть. Но мы выросли из наших отношений. Ты хорошая девочка, но...

– Но я тебе больше не нужна, – заканчиваю я.

– Нужна! Просто... по-другому. Как друг. Как человек, который был рядом в трудное время.

Как человек, который был рядом в трудное время. Вот что я теперь для него. Не жена, не любовь всей жизни, не половинка. Просто свидетель его прошлого, от которого хочется избавиться.

– Понятно, – говорю я и поражаюсь тому, как спокойно звучит мой голос. Внутри все горит, а внешне я словно превратилась в лед.

– Ну вот и отлично! – Он с облегчением улыбается. – Значит, ты понимаешь.

Глава 12

Но следующим утром он ведет себя так, словно ничего не произошло. Целует меня в щеку на прощание, спрашивает, что буду на ужин. Возможно, надеется, что в запале наговорил лишнего, и я сделаю вид, что ничего не было.

А я иду на работу и чувствую себя как во сне. Принимаю роды, поддерживаю рожениц, заполняю документы. И все это время в голове крутятся его слова: "серая мышь из провинции", "мешаешь", "достоин большего".

– Лиза, что с тобой? – спрашивает коллега Марина во время обеденного перерыва. – Ты сегодня какая-то не такая.

– Все нормально, – отвечаю я автоматически.

Но ничего не нормально. Весь мой мир рухнул за одну ночь. Мужчина, которого я любила больше жизни, сказал, что я ему мешаю. Что он достоин большего, чем я.

Может быть, он прав? Может быть, я действительно серая мышь, которая не соответствует его новому статусу? Может быть, любви недостаточно, если ты не умеешь поддерживать светские разговоры и не знаешь, кто такой Антуан Дюбуа?

Вечером Сережа приходит домой с букетом роз.

– Извини за вчерашнее, – говорит он, обнимая меня. – Я был пьян и наговорил глупостей. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Я стою в его объятиях и понимаю: он не любит. Он привык. Он боится остаться один в этом своем новом блестящем мире. А может быть, просто еще не нашел достойную замену.

– Знаю, – говорю я, хотя теперь не знаю ничего.

Следующие месяцы мы живем как соседи, которые вежливо общаются и делят быт. А потом приходит известие о номинации на престижную международную премию в Париже.

– Лиза! – Он врывается в квартиру с сияющими глазами. – Меня номинировали на "Золотую тарелку"! В Париже! Это... это же мечта всей моей жизни!

Я смотрю на него – на его счастливое лицо, горящие глаза – и понимаю: вот он, мой Сережа. Тот, влюбленный в свое дело, готовый свернуть горы ради мечты. Только теперь я больше не часть этой мечты.

– Поздравляю, – говорю я. – Это действительно большая честь.

– Большая? Лиз, это грандиозно! – Он подхватывает меня на руки и кружит по гостиной. – Церемония пройдет в Лувре! Будут все звезды мировой кулинарии! И... – он ставит меня на пол и берет за руки, – ты поедешь со мной!

Я смотрю в его глаза и вижу там искреннее желание, чтобы я была рядом в этот важный момент. Может быть, это шанс? Может быть, мы сможем вернуть то, что потеряли?

– Конечно поеду, – говорю я, и сердце впервые за долгое время наполняется надеждой.

Но эта надежда начинает умирать уже через неделю.

– Лиз, нам нужно серьезно подготовиться к поездке, – говорит Сережа за завтраком. – Это не просто путешествие. Там будут все топовые кулинары мира, критики, журналисты. Каждая деталь имеет значение.

– Я понимаю, – киваю я. – Что нужно сделать?

– Ну... – Он смотрит на меня оценивающим взглядом, и этот взгляд обжигает. – Во-первых, тебе нужно сходить к стилисту. К хорошему стилисту, чтобы подобрать правильный образ.

– Правильный образ? – переспрашиваю я.

– Лиз, пойми, все жены номинантов будут выглядеть на миллион долларов. Фотографы, пресса... Мы не можем ударить в грязь лицом.

– Хорошо, – говорю я тихо. – А что еще?

– Платье. Нужно очень хорошее платье от известного дизайнера. Может быть, стоит взять в аренду что-то эксклюзивное?

Аренда платья. Чтобы я могла притвориться тем, кем не являюсь.

– И еще... – он замолкает, явно подбирая слова.

– Что еще, Сережа?

– А ты не думала сходить к стоматологу? Ну, знаешь, отбелить зубы, может быть, поставить виниры?

Я чувствую, как что-то внутри меня окончательно ломается. Он хочет переделать меня полностью. Волосы, лицо, зубы, одежду. Превратить в куклу, которая будет соответствовать его статусу.

– Хорошо, – повторяю я, и голос звучит как у робота.

– Не обижайся, солнышко, – он подходит и целует меня в висок. – Это все для нас. Для нашего будущего. Если я выиграю эту премию, перед нами откроются невероятные возможности.

Для нас. Но почему тогда мне так больно?

Следующие дни превращаются в настоящую пытку. Сначала стилист.

– Боже мой, – восклицает Данила, известный московский стилист, оглядывая меня с головы до ног. – С этим будет непросто работать.

С этим. Он говорит обо мне как о вещи.

– Волосы нужно кардинально изменить. Эта стрижка добавляет лет десять. И цвет... русый такой невыразительный. Нужно что-то более благородное.

Три часа в кресле парикмахера. Жжение от краски, щелканье ножниц, постоянные комментарии мастера о том, какая у меня "сложная" внешность. Когда все закончено, в зеркале отражается чужая женщина с темными волосами и холодным взглядом.

– Совсем другое дело! – довольно говорит стилист. – Теперь вы выглядите стильно.

Стильно, но не как я.

Следующий этап – стоматология. Врач, к которому отправил меня Сережа, принимает в клинике на Остоженке. Интерьеры как в пятизвездочном отеле, цены соответствующие.

– Зубы у вас в принципе хорошие, – говорит доктор после осмотра. – Но для голливудской улыбки нужны виниры. Правда, придется сточить здоровые зубы...

Сточить здоровые зубы ради голливудской улыбки. Уничтожить то, что дала мне природа, ради искусственной красоты.

– А можно обойтись без виниров? – спрашиваю я, и доктор смотрит на меня удивленно.

– Можно сделать профессиональную чистку и отбеливание, – пожимает он плечами. – Но эффект будет не такой впечатляющий.

Два часа в кресле с открытым ртом, специальные лампы, гели, растворы. Зубы действительно становятся белее, но остаются моими. Когда выхожу из клиники, чувствую небольшую победу – хотя бы здесь я осталась собой.

Сережа недоволен моим решением.

– Лиз, ну зачем ты экономишь на таких вещах? – говорит он, разглядывая мою улыбку. – Виниры смотрелись бы намного эффектнее.

– Мне нравится, как сейчас, – отвечаю я тихо.

– Ладно, – вздыхает он. – Главное – платье. Завтра идем в бутик.

И вот мы стоим перед витриной самого дорогого бутика в Москве. Я чувствую себя как девочка из детского дома перед дверями дворца. Внутри все сверкает: зеркала, хрусталь, золото. Манекены одеты в наряды, стоимость которых равна моей годовой зарплате.

– Добро пожаловать! – К нам подплывает продавщица. Безупречный макияж, фигура модели, взгляд как рентген – оценивает стоимость нашей одежды, обуви, аксессуаров. – Чем могу помочь?

– Нам нужно вечернее платье, – говорит Сережа. – Для очень важного мероприятия в Париже.

– Понятно, – кивает она, и я замечаю, как ее взгляд скользит по мне с едва скрываемым сомнением. – А какой бюджет рассматриваете?