Измена. Не по статусу

– Неограниченный, – беззаботно машет рукой Сергей.

– Прекрасно, – лицо продавщицы озаряется улыбкой. – Давайте посмотрим, что у нас есть подходящего.

Она начинает снимать с вешалок платья, и каждое кажется мне произведением искусства. Шелк, бархат, кружево, сияющие камни, сложные драпировки.

– Вот это очень актуально в этом сезоне, – говорит она, показывая черное платье с глубоким декольте. – А это – настоящий хит, носила сама Собчак на премьере.

Я киваю, чувствуя себя полной дурой. О моде я знаю примерно столько же, сколько о космических полетах.

– Давайте примерим, – предлагает Татьяна Сергеевна и ведет меня в примерочную.

Глава 13

Примерочная огромна. Зеркало в полный рост, мягкая банкетка, приглушенный свет. Я снимаю свою простую блузку и джинсы, и мне стыдно перед собственным отражением. Белье самое обычное, из масс-маркета, фигура уже не та, что в двадцать.

Первое платье – черное с декольте – сидит как чужая кожа. Я выхожу к Сереже, и он качает головой.

– Слишком вызывающе. Попробуй следующее.

Следующее – красное, облегающее. Подчеркивает все недостатки, которые я обычно скрываю.

– Не то, – снова качает головой Сережа. – Цвет не твой.

Татьяна Сергеевна стоит рядом с ним, и я чувствую ее взгляд. Критичный, оценивающий. Она видит женщину, которая не принадлежит к этому миру.

– А может быть, вот это? – предлагает она, доставая синее платье на тонких бретельках. – Очень элегантно.

Я иду в примерочную, натягиваю это платье, и... черт возьми, оно действительно красивое. Подчеркивает глаза, скрывает недостатки фигуры, делает меня выше и стройнее.

– Вот это другое дело! – восклицает Сережа, когда я выхожу. – Лиз, ты выглядишь потрясающе!

– Да, очень к лицу, – кивает продавщица, но в ее голосе я слышу профессиональную вежливость, а не искреннее восхищение.

– Только нужны подходящие туфли, – продолжает Сережа. – И сумочка. И украшения.

Следующий час я переобуваюсь в туфли на шпильках, которые кажутся орудием пыток. Примеряю сумочки, которые стоят как подержанная машина. Украшения, от блеска которых рябит в глазах.

– Вам очень повезло с мужем, – говорит мне продавец, когда мы оформляем покупку. – Не каждый мужчина готов так вкладываться в жену.

– Да, – отвечаю я тихо. – Мне повезло.

А когда мы выходим из бутика с пакетами, я чувствую себя проституткой, которую нарядили для дорогого клиента.

– Лиз, что с тобой? – спрашивает Сережа в машине. – Ты должна радоваться! Ты будешь выглядеть как королева!

– Как королева, – повторяю я его слова. – А чувствовать себя как клоун.

– Что ты говоришь? – Он поворачивается ко мне. – Это же прекрасная возможность показать себя!

Показать себя. Но кого именно? Ту женщину, которую создали стилист, парикмахер и дорогой бутик? Или ту, которой я была до всех этих превращений?

Накануне отъезда я долго стою перед зеркалом. В отражении – красивая незнакомка. Успешная, стильная, уверенная в себе.

Почему же мне так хочется плакать?

– Ты готова? – Сережа заходит в спальню, застегивая запонки на рубашке. – Такси уже подано.

– Готова, – говорю я, и голос звучит спокойно, хотя внутри все дрожит.

В аэропорту нас встречает сотрудница авиакомпании с табличкой. Бизнес-класс, отдельная регистрация, VIP-зал. Я чувствую себя персонажем чужого фильма.

– Нервничаешь? – спрашивает Сережа, когда мы устраиваемся в мягких креслах самолета.

– Немного, – признаюсь я.

– Все будет отлично, – он берет мою руку. – Главное – улыбайся и будь собой.

Будь собой. Но кто я теперь? Та девушка в белом халате, которая держит за руку рожениц? Или эта дорого одетая дама в бизнес-классе?

Самолет взлетает, и Москва остается внизу. Через несколько часов я буду в Париже. В городе, о котором мечтала всю жизнь. Рядом с мужчиной, которого люблю больше жизни.

Почему же вместо счастья в душе такая пустота?

Париж встречает нас дождем и серыми облаками. Но когда такси въезжает в центр города, я забываю обо всем. Елисейские поля, Триумфальная арка, Сена с ее мостами – все это оживает перед глазами.

– Красиво, правда? – говорит Сережа, заметив мое восхищение.

– Невероятно, – шепчу я, прижимаясь к окну.

Отель на Рю-де-Риволи поражает роскошью. Мраморный холл, хрустальные люстры, лестница с позолоченными перилами. Наш номер на шестом этаже с видом на Лувр.

– Ну как? – спрашивает Сережа, распахивая окна.

– Как в сказке, – отвечаю я и впервые за долгое время улыбаюсь искренне.

Может быть, все будет хорошо? Может быть, в этом прекрасном городе мы сможем найти друг друга снова?

Вечером мы гуляем по площади у Эйфелевой башни. Она подсвечена теплым светом и кажется невесомой кружевной конструкцией. Вокруг туристы делают селфи, продавцы сувениров предлагают брелоки, пары целуются на скамейках.

– Помнишь, мы мечтали сюда приехать? – говорит Сережа, обнимая меня за плечи.

– Помню, – киваю я. – Тогда это казалось невозможным.

– А теперь вот мы здесь, – он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу что-то теплое, родное. – Лиз, знаешь, о чем я думаю?

– О чем?

– Может быть, когда вернемся домой, нам стоит подумать о детях? – он гладит мою щеку. – Ты же всегда хотела ребенка. А теперь у нас есть стабильность, деньги...

Дети. Мы говорили об этом много лет назад, планировали, мечтали. Потом как-то само собой отложили на потом. Карьера, рестораны, успех – все это казалось важнее.

– Правда? – в моем голосе звучит надежда, которую я не могу скрыть.

– Конечно, – он целует меня в лоб. – Ты будешь прекрасной мамой.

И в этот момент, стоя под звездным небом Парижа в объятиях мужа, я чувствую себя по-настоящему счастливой. Впервые за много месяцев. Может быть, мы действительно сможем все исправить? Может быть, ребенок поможет нам вспомнить, что такое настоящая любовь?

День церемонии начинается рано. Команда стилистов приходит прямо в номер – прическа, макияж, маникюр. Я сижу в кресле, как кукла, а вокруг меня суетятся профессионалы красоты.

– Мадам будет выглядеть божественно, – говорит визажист с французским акцентом, нанося последние штрихи.

В зеркале отражается совершенная картинка. Ни единого изъяна, ни единой неправильной детали. Но где же в этом отражении я?

Церемония проходит в Лувре. Красная дорожка, десятки фотографов, толпы журналистов. Когда мы выходим из машины, меня ослепляют вспышки.

– Сюда! Поверните голову! Улыбнитесь! – кричат фотографы.

Я пытаюсь улыбаться, но лицо словно парализовано. Руки дрожат, ноги в высоких туфлях подкашиваются. Сережа рядом сияет, позирует естественно и непринужденно. Он в своей стихии.

– Господин Белов! Как ощущения? – подбегает журналист.

– Невероятные! – отвечает Сережа. – Быть номинированным на такую премию – большая честь!

– А ваша жена волнуется?

– Конечно! – Он обнимает меня за талию. – Но она моя главная поддержка!

Зал торжеств поражает великолепием. Сотни людей в вечерних нарядах, живая музыка, официанты с шампанским. Я узнаю лица знаменитых поваров, которых видела по телевизору.

– Нервничаю, – признается мне Сережа, когда мы занимаем свои места.

– Все будет хорошо, – говорю я, беря его руку. – Что бы ни случилось, я горжусь тобой.

И это правда. Несмотря на все наши проблемы, я действительно горжусь его талантом, его упорством, его достижениями.

Церемония длится два часа. Номинации сменяют друг друга, победители произносят благодарственные речи. Наконец наступает момент объявления главной премии.

– И победитель в номинации "Лучший ресторан года"...

Глава 14

– И победитель в номинации "Лучший ресторан года"... – ведущий делает театральную паузу, и зал замирает в ожидании. – Ресторан "Белов", шеф-повар Сергей Белов!

Время останавливается. Я слышу оглушительные аплодисменты, чувствую, как Сережа резко встает рядом со мной, вижу его потрясенное, счастливое лицо. Он сделал это. Он действительно выиграл самую престижную кулинарную премию в мире.

– Лиз! – Он поворачивается ко мне, глаза сияют от слез радости. – Я выиграл! Мы выиграли!

Он целует меня прямо здесь, в зале, и на мгновение я забываю обо всех наших проблемах. Это его триумф, его мечта, и я здесь, рядом с ним, разделяю этот момент.

– Иди, – шепчу я ему. – Иди на сцену.

Он идет через весь зал к подиуму, а я сижу и смотрю, как сбывается мечта всей его жизни. Сердце колотится так сильно, словно премию получаю я сама.

На сцене Сережа берет микрофон дрожащими руками. Зал затихает.

– Я... я не знаю, с чего начать, – говорит он, и голос срывается от волнения. – Это невероятно. Когда я был мальчишкой из провинции, мечтавшим о кулинарии, я даже не мог представить, что когда-нибудь буду стоять здесь.

Он делает паузу, переводит дух.

– Прежде всего хочу поблагодарить свою команду. Без этих талантливых людей не было бы ресторана "Белов". Каждый из них вкладывает душу в то, что мы создаем вместе.

Аплодисменты.

– Спасибо моим наставникам, которые научили меня не просто готовить, а творить. Спасибо критикам и гостям, которые вдохновляют нас становиться лучше каждый день.

Еще одна пауза. Сережа ищет глазами меня в зале.

– И конечно, спасибо моей жене Лизе, которая... которая всегда была рядом, – говорит он, и я чувствую, как сердце сжимается от этого формального упоминания. Всегда была рядом. Как верная собачка.

– Эта премия – не конец пути, а начало новых вершин! – заканчивает он под бурные аплодисменты.

Остаток вечера проходит как в тумане. Поздравления, фотографии, интервью. Я стою рядом с Сережей, улыбаюсь в камеры, отвечаю на вопросы журналистов односложными фразами. Все внимание направлено на него, и это правильно. Это его успех.

Возвращаемся в отель далеко за полночь. Сережа на эмоциях, не может уснуть, ходит по номеру с золотой тарелкой в руках.

– Представляешь, Лиз? – говорит он. – Завтра эта новость будет во всех изданиях мира! Нам уже поступают предложения о сотрудничестве!

– Поздравляю, – говорю я искренне. – Ты заслужил это.

Я просыпаюсь поздно – Сережа уже встал и сидит с ноутбуком, изучает реакцию прессы на вчерашнее событие.

– Смотри! – восторженно говорит он, не отрываясь от экрана. – "Фигаро" посвятил мне целую статью! А вот "Кулинарный мир" пишет о революции в современной гастрономии!

Я подхожу к нему, заглядываю через плечо. Действительно, отзывы восторженные. Фотографии с церемонии, интервью, аналитические статьи о значении его победы.

– Это прекрасно, Сережа, – говорю я. – Теперь весь мир знает, какой ты талантливый.

Но что-то в его лице меня настораживает. Какая-то напряженность, нежелание встретиться со мной взглядом.

– Да, все отлично, – быстро говорит он, закрывая ноутбук. – Может, позавтракаем? А потом погуляем по городу перед вылетом.

Завтракаем в ресторане отеля. Сережа рассказывает о планах на будущее, о новых проектах, которые теперь стали возможными. Я слушаю и радуюсь вместе с ним, но не могу избавиться от ощущения, что он что-то скрывает.

День проходит в прогулках по Парижу. Лувр, Нотр-Дам, кафе на Монмартре. Сережа фотографирует все подряд, постоянно проверяет телефон. Говорит, что поздравления приходят со всего мира.

– Кстати, – говорит он за ужином в маленьком бистро, – завтра вечером, когда прилетим, у нас интервью для "Первого канала". Можешь не участвовать, если устанешь с дороги.

– Почему? – удивляюсь я. – Я буду рядом.

– Конечно, конечно, – быстро кивает он. – Просто подумал, что ты не любишь камеры.

Что-то не так. Интуиция кричит об этом, но я не могу понять, что именно.

В самолете домой Сережа почти все время говорит по телефону или работает с планшетом. Отвечает на поздравления, планирует интервью, обсуждает бизнес-предложения. Я читаю книгу и смотрю в иллюминатор.

– Ты не представляешь, какие возможности перед нами открываются! – говорит он во время ужина на борту. – Предложение открыть ресторан в Нью-Йорке, контракт с издательством о кулинарной книге, собственное телешоу!

– Это невероятно, – говорю я. – Но ты же понимаешь, что это означает?

– Что именно?

– Еще больше работы. Еще меньше времени для нас.

Он берет мою руку.

– Лиз, я понимаю твои опасения. Но поверь мне, это того стоит. Мы обеспечим наше будущее, будущее наших детей.

Наших детей. Вчера под Эйфелевой башней эти слова наполняли меня надеждой. А сегодня почему-то кажутся пустыми.

Домодедово встречает нас серым московским утром. В аэропорту нас ждет толпа журналистов – видимо, кто-то слил информацию о рейсе.

– Сергей Андреевич! – кричат репортеры. – Расскажите о ваших планах!

– Что значит для вас эта победа?

– Планируете ли расширение бизнеса?

Сережа отвечает на вопросы, позирует для фотографий. Я стою рядом, стараюсь улыбаться, но уже чувствую усталость от всего этого внимания.

Наконец мы добираемся до машины. Водитель везет нас домой через весь город, а я смотрю в окно на знакомые улицы и думаю о том, что всего неделю назад я была обычной медсестрой, чьего имени никто не знал. А теперь мое лицо наверняка попадет в завтрашние газеты.

Дома я первым делом принимаю душ и переодеваюсь в домашнюю одежду. Хочется смыть с себя весь этот глянец, вернуться к реальности. Но когда выхожу из ванной, вижу Сережу с мрачным лицом, уткнувшегося в телефон.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Глава 15

– Ничего особенного, – быстро отвечает он, убирая телефон. – Просто... некоторые комментарии в интернете. Ты знаешь, как бывает.

– Какие комментарии?

– Да ерунда всякая. Не обращай внимания.

Но я вижу в его глазах тревогу. И что-то подсказывает мне, что эти комментарии касаются меня.

– Сереж, покажи.

– Лиз, не нужно. Это просто завистники...

– Покажи, – повторяю я твердо.

Он вздыхает, снова достает телефон, находит какую-то статью.

– Ну вот, смотри сама. Только не принимай близко к сердцу, хорошо?

Я беру телефон и начинаю читать. Статья называется "Триумф и разочарование: Сергей Белов получает премию, но его жена становится мемом".

Первые строчки еще нормальные – о церемонии, о значимости премии. Но потом...

"Однако внимание публики привлекла не только победа российского шеф-повара, но и его спутница. Жена Белова, медсестра Елизавета, выглядела крайне неуместно на красной дорожке такого уровня..."

Дальше становится только хуже. Я читаю про мою "неуклюжую походку", "натянутую улыбку", "дешевый вид несмотря на дорогой наряд". Читаю, как автор сравнивает меня с женами других знаменитых поваров и делает вывод, что "некоторые мужчины, достигнув успеха, забывают обновить свое окружение".

– Сережа... – шепчу я.

– Лиз, это написал какой-то желтый таблоид! – быстро говорит он. – Не обращай внимания!

Но я уже листаю дальше. Ищу другие упоминания, другие статьи. И нахожу. О боже, как же много я нахожу.

Форум одного из кулинарных сайтов буквально взорван обсуждением моей внешности:

"Видели жену Белова? Караул какой-то!"

"Представляю, как ему стыдно было рядом с ней стоять"

"Прям как деревенская тетка на светском рауте"

"С такими деньгами можно было хотя бы нормального стилиста нанять"

"А может, она специально такой вышла, чтобы показать, какой он простой и скромный?"

"Да нет, просто он еще не созрел для нормальных отношений. Все еще цепляется за прошлое"

Каждое слово как удар ножом. Я продолжаю читать, не могу остановиться, хотя с каждой строчкой становится все больнее.

"Деревенская тетка", "позор", "не пара такому мужчине", "пора бы уже развестись и найти кого-то соответствующего уровню".

– Лиз, прекрати! – Сережа пытается отобрать у меня телефон, но я не даю.

– Нет, – говорю я, и голос звучит странно спокойно. – Я хочу прочитать все. До конца.

Листаю соцсети. Везде одно и то же. Фотографии с красной дорожки, где я действительно выгляжу растерянной и неуместной. Комментарии, один злее другого. Мемы с моим лицом и подписями типа "Когда случайно попала не на тот праздник".

Особенно больно читать комментарии женщин:

"Девочки, ну как можно так запустить себя?"

"Я понимаю, что не все умеют краситься, но это же перебор"

"Бедный Сергей, наверное, так стеснялся"

"Хорошо, что хоть платье нормальное купили, а то и представить страшно"

– Хватит! – Сережа резко забирает у меня телефон. – Лиза, это все ерунда! Зависть чистой воды!

Я сижу на диване и чувствую, как внутри все рассыпается на куски. Все эти люди правы. Я действительно была неуместна рядом с ним. Я действительно выглядела как деревенская родственница, случайно попавшая в высший свет.

– Лиз, посмотри на меня, – Сережа садится рядом, берет мое лицо в ладони. – Мне плевать на этих идиотов. Ты моя жена, я тебя люблю.

– Но они правы, – шепчу я. – Сережа, они все правы.

– Что ты говоришь?

– Я действительно не подхожу тебе. Не подхожу твоему новому статусу. Я просто медсестра из провинции, которая не умеет ходить на каблуках и улыбаться в камеры.

– Лиз, прекрати! – в голосе Сережи звучит отчаяние. – Ты говоришь глупости!

– Глупости? – я встаю с дивана, отстраняюсь от него. – Сережа, ты сам видел эти фотографии. Ты сам знаешь, как я выглядела рядом с тобой.

Он молчит. И это молчание говорит больше любых слов.

– Ты стесняешься меня, – произношу я вслух то, что давно подозревала. – Всегда стеснялся. Просто раньше это не было так заметно.

– Это не так...

– Тогда почему ты предложил мне не участвовать в интервью? Почему все чаще говоришь, что я могу оставаться дома, когда у тебя важные встречи?

Сережа опускает голову. На мгновение в комнате повисает тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене.

– Я не стесняюсь тебя, – говорит он наконец. – Я просто хочу защитить тебя от всего этого. От злых языков, от критики. Ты не привыкла к такому вниманию.

– А может, дело не в защите? – спрашиваю я. – Может, дело в том, что теперь, когда ты добился успеха, я стала обузой?

Сергей

– А может, дело не в защите? – спрашивает с отчаянием в голосе Лиза. – Может, дело в том, что теперь, когда ты добился успеха, я стала обузой?

Ее слова попадают прямо в цель. Потому что где-то глубоко внутри, в самом темном уголке души, я действительно думал об этом. Не обуза – нет, это слишком жестоко. Но... несоответствие. Да, именно так.

– Лиза, что ты говоришь, – бормочу я, но голос звучит неубедительно даже для меня самого.

– Скажи честно, – она встает передо мной, и в ее карих глазах такая боль, что хочется отвернуться. – Когда мы стояли на красной дорожке, ты хотя бы раз подумал о том, как бы выглядел рядом с... ну, не знаю, с какой-нибудь актрисой? Моделью? Светской львицей?

Черт. Она читает меня как открытую книгу. Думал ли я об этом? Конечно, думал. Когда увидел жену французского повара Мишеля – элегантную блондинку, которая двигалась по красной дорожке как по подиуму. Когда заметил, как естественно держится спутница итальянца Джованни, как легко она общается с журналистами.

– Лиз, послушай меня...

– Нет, ты послушай меня! – она уже почти кричит, и это так непохоже на мою тихую, сдержанную жену. – Я видела эти комментарии. Я читала, что пишут люди. И знаешь что самое страшное? Они правы. Я действительно не умею себя вести в твоем новом мире.

– Это можно исправить, – выпаливаю я и тут же понимаю, какую ошибку совершил.

– Исправить? – ее голос становится тише, но в нем появляется что-то пугающее. – То есть ты согласен с тем, что меня нужно исправлять?

– Я имел в виду не то... Лиз, я хотел сказать...

– Что ты хотел сказать, Сережа? – она садится в кресло напротив, и я вижу, как она пытается взять себя в руки. – Что я должна измениться? Стать другой? Более подходящей для твоего имиджа?

Глава 16

Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Потому что если честно – очень честно – то иногда меня действительно раздражает ее... простота. Отсутствие амбиций. Нежелание блистать рядом со мной.

Когда я получал премию, когда весь зал аплодировал, когда журналисты задавали вопросы – она стояла в стороне. Тихо, незаметно. И часть меня гордилась тем, что у меня есть такая жена – спокойная пристань в океане безумия. Но другая часть... другая часть хотела, чтобы она сияла рядом со мной. Чтобы люди смотрели на нас и думали: "Вот это пара!"

– Я люблю тебя такой, какая ты есть, – говорю я наконец, и это правда. Это правда, даже если это не вся правда.

Следующие дни я пытаюсь загладить свою вину. Покупаю Лизе цветы, готовлю ее любимые блюда, отменяю несколько встреч, чтобы проводить с ней время. Но между нами повисла стена недосказанности. Она ведет себя вежливо, даже ласково, но я чувствую отстраненность. Словно она уже начала отдаляться от меня.

– У меня появился имиджмейкер, – говорю я за ужином через неделю после возвращения из Парижа.

– Имиджмейкер? – Лиза поднимает голову от тарелки.

– Да. После всей этой истории с комментариями... Мне посоветовали поработать над публичным образом.

– Понятно, – она кивает. – Наверное, это разумно.

Я не говорю ей, что имиджмейкер – это Юля Морозова. Не говорю, что это женщина. Почему? Сам не знаю. Просто интуитивно чувствую, что сейчас не время для полной откровенности.

– Будут новые фотосессии, интервью, – продолжаю я. – Возможно, придется много ездить по съемкам.

– Конечно, – Лиза даже не смотрит на меня. – Делай что нужно для карьеры.

В ее голосе нет ни капли интереса. И это пугает меня больше любых слез или скандалов.

Юля появляется в моей жизни как ураган. Энергичная, уверенная в себе, она сразу берет ситуацию под контроль.

– Сергей Андреевич, – говорит она на нашей первой встрече в ресторане, – я изучила всю ситуацию. Понимаю, что произошедшее в Париже было... неприятно. Но мы это исправим.

– Неприятно – мягко сказано, – отвечаю я. – Мою жену растерзали в интернете.

– К сожалению, такова цена славы, – Юля пожимает плечами. – Но поверьте, мы сделаем так, что через месяц все забудут о Париже и будут говорить только о вашем таланте.

Она открывает ноутбук, показывает презентацию.

– Стратегия следующая: фокусируемся на вас как на профессионале. Интервью только о кулинарии. Фотосессии в ресторане, на кухне – в вашей стихии. Никаких светских мероприятий с супругой в ближайшие полгода.

– То есть?

– То есть работаем над вашим индивидуальным имиджем. Сергей Белов – гений кулинарии, трудяга, человек, посвятивший себя искусству. Пока общественность не переключится на новые темы, лучше держать личную жизнь в тени.

Это звучит разумно. И одновременно как предательство по отношению к Лизе.

– А если меня спросят о жене?

– Стандартные ответы: "Предпочитаю не говорить о личной жизни", "Моя жена поддерживает мою карьеру", "Дома я просто муж, а не знаменитость". Ничего конкретного.

Юля закрывает ноутбук и смотрит на меня внимательно.

– Сергей Андреевич, я понимаю, что это непросто. Но поверьте моему опыту: через полгода-год, когда ваш статус укрепится, можно будет аккуратно вернуть жену в публичное поле. С правильной подготовкой, конечно.

– Подготовкой?

– Стилист, тренинги по работе с прессой, курсы этикета. Из любой женщины можно сделать светскую львицу, было бы желание.

Я думаю о Лизе. О ее категорическом нежелании блистать в свете. О том, как она съеживается от камер.

– А если у нее нет такого желания?

Юля улыбается, и в этой улыбке есть что-то хищное.

– Желание – дело наживное. Многие жены звезд сначала сопротивлялись публичности. А потом втягивались и даже начинали получать удовольствие.

Она встает, протягивает мне руку.

– Доверьтесь мне, Сергей Андреевич. Через год о парижском инциденте не вспомнит никто. А ваше имя будет звучать еще громче.

Я пожимаю ее руку и понимаю, что делаю еще один шаг в сторону от своей прежней жизни. От Лизы.

Вечером дома я рассказываю жене о встрече, тщательно избегая подробностей.

– Как прошла встреча с имиджмейкером? – спрашивает Лиза, даже не поднимая глаз от книги.

– Хорошо, – отвечаю я, развязывая галстук. – Будем работать над восстановлением репутации.

– И что это означает?

Я колеблюсь. Рассказать ей правду о стратегии Юли? О том, что мою жену планируют «держать в тени» ближайшие полгода?

– Больше интервью о работе. Фотосессии в ресторане. Фокус на профессиональных достижениях.

– Понятно, – Лиза переворачивает страницу. – А я буду участвовать?

– Пока... пока лучше не стоит, – я чувствую, как краснею. – Просто дать всему улечься.