Измена. Не по статусу

Глава 3

– Сережа, – говорю я однажды вечером, – а что если нам съехать от родителей? Снимем что-нибудь дешевое, будем жить вместе?

Он поднимает глаза от учебника по товароведению и смотрит на меня.

– Ты серьезно? – спрашивает он. – А деньги где возьмем? Аренда, коммунальные, еда...

– Найдем работу, – говорю решительно. – Я могу санитаркой устроиться, ты – помощником повара.

Я прижимаюсь к его плечу и чувствую, как он напрягается.

– Лиз, это же серьезный шаг, – говорит он тихо. – Мы фактически начнем жить как взрослые. Со всеми проблемами и заботами.

– А разве мы не взрослые? – спрашиваю я. – Сереж, мне так надоело слушать мамины упреки каждый день. "Вот видишь, как трудно тебе учиться в медучилище. В институте была бы стипендия больше". И твоя мама тоже не в восторге от наших отношений.

Он молчит, потому что знает: я права. Тетя Света хоть и не говорит прямо, но постоянно намекает, что в его возрасте рано связывать себя серьезными отношениями.

– Найдем что-нибудь, – повторяю я упрямо. – Небольшую комнату. Главное – чтобы свою.

И мы находим. Через неделю интенсивных поисков Сережа приходит с горящими глазами.

– Лизка! У меня есть вариант! – кричит он прямо на входе в наш двор. – Комната в коммуналке на Заречной улице! Дешево!

– А что значит "дешево"? – подозрительно спрашиваю я.

– Значит, что если мы оба найдем работу, то сможем себе позволить.

Мы едем смотреть в ту же субботу. Коммуналка находится на четвертом этаже старого кирпичного дома без лифта. Хозяйка, тетя Клава лет шестидесяти, встречает нас в засаленном халате и тапочках.

– Студентики? – прищуривается она, оглядывая нас с ног до головы. – А не будете скандалить? Музыку громко включать? У меня тут тихий дом.

– Нет, что вы, – заверяю я. – Мы очень спокойные.

Комната оказывается крошечной – метров десять, не больше. Один совсем маленький оконце выходит во двор-колодец, где почти не бывает солнца. Старые обои отваливаются полосами, на потолке желтые разводы от протечек. Мебель: железная кровать, скрипящая при каждом движении, шаткий стол, два стула и платяной шкаф, который, кажется, вот-вот развалится.

– Кухня общая, – показывает тетя Клава, – но у каждого своя полка в холодильнике. Ванная и туалет тоже общие. Живут тут еще трое: дедушка Семен – он тихий, спит в основном, тетя Вера – работает поваром в заводской столовой, и Димка – студент политеха, но он редко дома бывает.

Кухня оказывается еще более удручающей, чем комната. Старая газовая плита с двумя работающими конфорками, мойка с облупившейся эмалью, стол, покрытый клеенкой с дырами. На полках стоят банки-склянки с крупами и какие-то консервы.

– Сколько? – спрашивает Сережа.

Тетя Клава называет сумму, и я понимаю: это большая половина от наших стипендий.

– Берем, – говорю я, не раздумывая.

Сережа удивленно смотрит на меня.

– Лиз, ты уверена?

– Уверена, – киваю я, хотя внутри все холодеет от ужаса. – Это наш дом, Сережа. Наш первый дом.

В тот же день мы рассказываем родителям. Реакция предсказуемая.

– С ума сошли! – кричит мама. – Девятнадцать лет! Вы дети еще! Какая коммуналка, какая совместная жизнь?

Тетя Света качает головой:

– Сережа, сынок, а может, рано еще? Ты же еще не зарабатываешь...

– Но мы найдем работу, – заверяю я. – Я уже договорилась в городской больнице. Санитаркой устроят на полставки.

– А я в "Столовой номер пять" буду помощником повара, – добавляет Сережа. – Там платят неплохо.

Родители пытаются отговорить нас еще неделю, но мы непреклонны. К концу месяца мы въезжаем в нашу маленькую комнату, и я впервые в жизни чувствую себя по-настоящему взрослой.

Первая ночь в новом доме становится для меня незабываемой. Мы лежим на узкой железной кровати, которая скрипит от каждого вздоха, под тонким одеялом, которое я принесла из дома. За стеной храпит дедушка Семен, где-то капает вода, а с улицы доносятся звуки ночного города.

– Не жалеешь? – шепчет Сережа, обнимая меня.

– Нет, – отвечаю я и понимаю, что это правда. – А ты?

– Тоже нет. Знаешь, как здорово – засыпать и просыпаться вместе каждый день?

– Знаю, – улыбаюсь я в темноте.

Но романтика заканчивается утром, когда мы сталкиваемся с суровой реальностью. Горячую воду в доме дают только по вечерам и то через день. В душе нет шторки, и вода разбрызгивается по всей крошечной ванной. Холодильник ломается каждую неделю, и наши продукты портятся.

А еще оказывается, что жить на две студенческие стипендии и небольшие зарплаты практически невозможно.

Моя работа санитарки в терапевтическом отделении тяжелая физически и морально. Я мою полы, меняю постельное белье у лежачих больных, выношу судна, дезинфицирую палаты. Работаю через день после учебы, с шести вечера до полуночи. Платят копейки, но я рада и этому.

Сережа работает помощником повара в "Столовой номер пять". Это обычная рабочая столовая при заводе, где подают простенькие блюда для сотрудников. Его задача – чистить овощи, мыть посуду, подносить продукты основному повару.

– Дядя Вася меня учит, – рассказывает он вечерами, когда мы сидим на нашей скрипящей кровати с тарелками гречки и сосисок. – Показывает, как правильно держать нож, как нарезать лук, чтобы не плакать.

– А что готовят в вашей столовой? – интересуюсь я.

– Борщ, солянка, котлеты, макароны, каши, – перечисляет он. – Простые блюда. Но дядя Вася говорит, что даже самое простое блюдо можно приготовить с душой или без души. И люди чувствуют разницу.

Вечерами, когда мы оба свободны, Сережа практикуется на нашей общей кухне. Покупает самые дешевые продукты и пытается создать что-то необычное. Я становлюсь его единственным дегустатором и самым благодарным критиком.

– Попробуй, – говорит он, подавая мне ложку какого-то супа. – Это обычный картофельный суп, но я добавил туда немного тмина и копченую паприку.

Я пробую и глаза расширяются от удивления:

– Сережа! Это же невероятно! Вкус совершенно не похож на обычный картофельный суп!

– Правда? – глаза светятся от гордости. – А я еще думал, может, лавровый лист добавить...

– Обязательно! Ты у меня настоящий волшебник!

Наше меню состоит в основном из макарон, гречки, картошки и самых дешевых овощей. Мясо можем позволить себе раз в неделю, и то самое недорогое. Но Сережа умудряется даже из этих простых продуктов готовить что-то особенное.

Он делает невероятно ароматную картошку с луком и укропом, варит гречку так, что она получается рассыпчатой и вкусной, готовит макароны с самодельным томатным соусом из дешевых помидоров и специй.

– Где ты этому научился? – спрашиваю я, уплетая за обе щеки очередной его кулинарный шедевр.

– Не знаю, – пожимает плечами он. – Просто чувствую. Понимаю, что с чем сочетается, сколько чего нужно добавить.

И я начинаю понимать: у моего Сережи действительно талант. Настоящий дар.

Но жить впроголодь оказывается тяжелее, чем я представляла. К концу месяца денег едва хватает на самое необходимое. Иногда последние дни до стипендии мы питаемся одним хлебом и чаем. Я худею на пять килограммов за первые два месяца нашей совместной жизни.

– Лиз, а может, попросим денег у родителей? – предлагает Сережа, когда мы в очередной раз ужинаем хлебом с маргарином.

– Нет, – отвечаю решительно. – Мы сами выбрали такую жизнь. Сами и справимся.

Но, несмотря на все трудности, я счастлива. Безумно, абсолютно счастлива. Каждое утро я просыпаюсь рядом с любимым человеком. Каждый вечер мы засыпаем, обнявшись, строя планы на будущее.

– Знаешь, – говорит он, когда мы лежим в темноте, слушая, как за окном шумит дождь, – когда я закончу колледж, хочу попробовать устроиться в настоящий ресторан. Не в столовую, а именно в ресторан.

– А какой? – спрашиваю я, рисуя пальцем круги на его груди.

– Есть в центре города "Золотая рыбка". Там настоящая кухня, настоящие повара. Конечно, меня туда сразу поваром не возьмут, но можно начать с того же помощника.

– А я хочу работать в родильном отделении, – делюсь я своей мечтой. – Помогать женщинам рожать детей, встречать на свет новую жизнь. Это же самое прекрасное, что может быть!

– Когда-нибудь и у нас с тобой будет ребенок, – шепчет он, целуя меня в макушку.

– Когда-нибудь, – соглашаюсь я, и сердце замирает от счастья.

Но через полгода нашей идиллии приходит первый серьезный удар.

Глава 4

В марте Сережа возвращается домой мрачнее тучи. Бросает куртку на стул и молча проходит к окну.

– Что случилось? – пугаюсь я.

– Уволили, – коротко отвечает он.

– Как уволили? За что?

Он поворачивается ко мне, и я вижу в глазах смесь злости и отчаяния.

– Поймал шефа на воровстве. Анатолий Петрович уже полгода продукты домой тащил. Мясо, рыбу, консервы. Думал, никто не замечает.

– И что ты сделал?

– Сказал ему об этом. Напрямую. "Анатолий Петрович, так нельзя. Это же кража". А он как закричит: "Ты что, меня учить будешь, щенок? Я тут работаю, когда ты еще под стол пешком ходил!"

Сережа садится на кровать, и кровать жалобно скрипит.

– А потом пришел директор столовой. И шеф ему говорит, что я, видите ли, продукты ворую. Представляешь? Сам ворует, а меня обвиняет!

– И директор поверил ему?

– А кому еще верить? Анатолий Петрович там уже десять лет работает, а я студент-практикант. Конечно, поверил ему.

Я сижу рядом с ним, обнимаю за плечи, и чувствую, как он весь дрожит от злости и обиды.

– Знаешь, что хуже всего? – говорит он тихо. – Мне нравилась эта работа. А теперь...

– А теперь найдешь работу лучше, – твердо говорю я. – Сережа, ну что ты переживаешь? Тебя уволили за честность, за то, что не смог молчать, видя несправедливость.

Три долгих дня Сережа не может найти новую работу. Мы обходим все кафе и столовые в городе, но везде один ответ: "Мест нет" или "Опыта маловато". А деньги тают прямо на глазах. К концу недели в кошельке остается двести рублей – хватит на хлеб и молоко дней на пять, не больше.

– Лиз, – говорю я себе в зеркале общей ванной, – держись. Все будет хорошо. Ты же сильная.

Но когда я смотрю на Сережу, на то, как он сидит над газетой с объявлениями, водя пальцем по строчкам, сердце разрывается. Плечи поникшие, глаза тусклые – совсем не тот веселый мальчишка, в которого я влюбилась.

На следующий день я принимаю решение. Иду к заведующей отделением в больнице.

– Галина Васильевна, – говорю робко, – а нельзя ли мне еще подработку найти? Может, в другом отделении или в ночную смену?

Она поднимает глаза от журнала и внимательно смотрит на меня.

– Девочка, ты и так еле на ногах стоишь. У тебя же еще учеба. Когда спать будешь?

– Справлюсь, – заверяю я. – Очень нужны деньги.

Галина Васильевна вздыхает:

– Хорошо. В инфекционном отделении нужен санитар на ночные смены. Работа тяжелая, но платят чуть больше. Справишься?

– Справлюсь! – киваю я с такой готовностью, что она даже улыбается.

Теперь у меня два графика: учеба днем, работа санитарки в терапии через день до полуночи и дежурства в инфекционном отделении три ночи в неделю. Сплю часа по четыре, а иногда и меньше. Но зато денег начинает хватать на нормальную еду.

Сережа тем временем находит работу мойщика посуды в кафе "У фонтана". Зарплата смешная, но хоть что-то. Приходит домой с покрасневшими от горячей воды руками, уставший, но довольный.

– Лиз, – рассказывает он, – я там подсматриваю за поварами. Запоминаю, как они готовят, какие специи используют. И знаешь что? Повар Олег заметил, что я интересуюсь, и иногда объясняет тонкости.

– Может, тебя скоро на кухню переведут? – надеюсь я.

– Может быть, – улыбается он. – Олег говорит, что у меня хорошие руки для повара.

И действительно, через месяц Сережу переводят помощником на кухню. Зарплата увеличивается в полтора раза, и мы можем вздохнуть свободнее.

Постепенно жизнь входит в более спокойное русло. Я привыкаю к постоянному недосыпу и усталости. На учебе держусь только на энтузиазме и крепком кофе. Сережа расцветает на новой работе, каждый вечер рассказывает о том, чему научился.

– Представляешь, – говорит он, нарезая картошку для ужина, – сегодня Олег доверил мне готовить соус для мяса. Самому! Говорит, что у меня правильное чутье на специи.

Я смотрю на него: на горящие глаза, на увлеченность, с которой он рассказывает о работе, и понимаю: он на правильном пути. Мой талантливый Сережа обязательно добьется успеха.

К концу второго курса мы уже чувствуем себя настоящей семьей. Научились экономить, планировать бюджет, поддерживать друг друга в трудные моменты. Наша маленькая комната стала по-настоящему домом. Я принесла из дома несколько комнатных растений, Сережа повесил на стену фотографию с нашей школьной линейки.

– Знаешь, – говорю я, когда мы лежим в постели и слушаем, как за окном поет соловей, – я так рада, что мы остались здесь. Что не разъехались по разным городам.

– И я рад, – шепчет он, гладя меня по волосам. – Не представляю свою жизнь без тебя, Лизка.

– И я без тебя, – отвечаю я. – Мы прорвемся, Сережа. Ты талантливый, я в тебя верю.

Эти слова я буду повторять ему еще много раз в течение следующего года. Когда в кафе сменится администрация, и его снова уволят. Когда он будет искать работу месяц и начнет сомневаться в своих способностях. Когда устроится в ресторан "Волга" помощником повара, но через полгода поссорится с шефом из-за того, что тот заставлял использовать просроченные продукты.

– Мы прорвемся, Сережа. Ты талантливый, я в тебя верю, – говорю я каждый раз, когда вижу отчаяние в его глазах.

И он верит мне. Верит, что все получится, что трудности временные, что его талант обязательно будет оценен по достоинству.

А я работаю все больше. Беру дополнительные смены, подрабатываю, делая уколы на дому, иногда сижу с детьми соседей.

В конце третьего курса происходит настоящий прорыв. Сережу берут поваром второго разряда в новый ресторан "Европа", который открывается в центре города. Это уже не кафе и не столовая, а настоящий ресторан с красивым интерьером, профессиональным оборудованием и амбициозным шефом.

– Лиз! – кричит он, влетая домой. – Взяли! Меня взяли в "Европу"!

Я бросаюсь к нему в объятия, и он кружит меня по нашей маленькой комнате.

– Поздравляю! – кричу я. – Я же говорила, что ты пробьешься!

– Зарплата будет в три раза больше! – не может успокоиться он. – А главное – там настоящая кухня! Шеф-повар Виктор Борисович работал в Москве, в дорогих ресторанах. Он будет меня учить!

И правда, работа в "Европе" становится для Сережи настоящей школой. Он приходит домой усталый, но счастливый, полный новых знаний и идей.

– Знаешь, что я сегодня узнал? – рассказывает он. – Оказывается, есть пять основных французских соусов, на основе которых готовятся все остальные. И если их освоить, можно создавать бесконечные вариации!

– Покажешь мне? – прошу я.

– Обязательно! В выходные приготовлю для тебя что-нибудь по всем правилам.

Последний год учебы пролетает незаметно. Мы оба с головой погружены в подготовку к дипломным работам. Я пишу исследование о роли медсестры в послеоперационном уходе, Сережа готовит дипломный обед из пяти блюд.

Защита дипломов проходит в один день – сначала моя утром, потом его вечером.

– Свиридова Елизавета Сергеевна, – объявляет председатель комиссии, – защита дипломной работы на тему "Особенности сестринского ухода в послеоперационном периоде".

Я выхожу к кафедре, и руки дрожат. Но как только начинаю говорить, волнение проходит. Я рассказываю о своем исследовании, о том, как важна роль медсестры, о статистике, которую собирала, о выводах, к которым пришла.

– Очень хорошая работа, – говорит председатель комиссии. – Практическая направленность, глубокий анализ. Оценка "отлично".

Сережка сидит в аудитории и улыбается мне так, словно я защитила диссертацию в Академии наук.

Вечером очередь за ним. Защита у поваров проходит не совсем обычно – кроме теоретической части нужно приготовить дипломное меню.

Сережа готовит салат с морепродуктами, крем-суп из тыквы с имбирем, телятину в винном соусе с овощным рагу, десерт из белого шоколада с ягодами и домашний хлеб с травами.

– Белов Сергей Андреевич, – объявляет его председатель комиссии, дегустируя блюда. – Высокий уровень владения техникой, отличное чувство вкуса, креативный подход. Оценка "отлично".

Мы оба с красными дипломами!

Вечером празднуем дома, в нашей маленькой комнате.

– За нас, – поднимает бокал Сережа.

– За нас, – повторяю я. – За то, что смогли. За то, что вместе.

– За то, что ты не уехала в Москву, – добавляет он серьезно.

– За то, что ты не сдался, – отвечаю я.

Мы пьем шампанское из обычных стаканов, едим изысканную еду, приготовленную Сережей, в нашей крошечной комнате, и чувствую себя самой счастливой женщиной в мире.

– Лиз, – говорит Сережа, когда мы заканчиваем ужин. – А давай поженимся?

Глава 5

Я едва не давлюсь:

– Сейчас?

– Ну, не прямо сейчас, – смеется он. – Сначала надо заявление подать.

– Так мы же и так живем, как семья, – улыбаюсь я.

– Живем. Но хочется, чтобы официально. Чтобы ты была моей женой не только по факту, но и по документам.

Он встает с постели, подходит ко мне и становится на одно колено. В руке у него маленькая коробочка.

– Свиридова Елизавета, – говорит торжественно, – согласишься стать моей женой?

Открывает коробочку, а там простенькое колечко с крошечным камешком.

– Сережа, – шепчу я, и глаза наполняются слезами. – Откуда у тебя кольцо?

– Копил, – признается он. – Полгода каждую копейку откладывал. Не самое дорогое, конечно, но...

– Оно самое красивое, – перебиваю я его. – Да, согласна. Тысячу раз да.

Он надевает кольцо мне на палец, и мы обнимаемся, смеемся и плачем одновременно.

Свадьбу назначаем на июль – самый жаркий и солнечный месяц. Денег на пышную свадьбу нет, да мы и не хотим. Решаем сделать скромно, но по-домашнему, по-нашему.

– Лиз, – предлагает Сережа, – а давай банкет в том кафе устроим, где я работаю? Хозяин разрешил, а все блюда я сам приготовлю.

– А справишься? – волнуюсь я.

– Конечно справлюсь! – уверенно отвечает он, обнимая меня. – Это же наша свадьба. Я хочу, чтобы все было идеально.

Подготовка к свадьбе превращается в настоящее приключение. Денег совсем немного, но зато сколько энтузиазма и любви!

Платье я покупаю на распродаже в "Доме моды". Простое белое платье из хлопка, без лишних украшений, но когда я его примеряю, Сережа замирает:

– Лиз, ты как принцесса.

– Не говори глупости, – смущаюсь я, поправляя юбку. – Самое обычное платье.

– Для меня ты в нем как принцесса, – повторяет он серьезно. – Самая красивая невеста в мире.

Костюм ему покупаем в том же магазине. Темно-синий, классический. Он стоит перед зеркалом в примерочной, поправляет галстук, и я понимаю: мой мальчишка стал мужчиной. Серьезным, красивым, ответственным.

За неделю до свадьбы начинается настоящая суматоха. Сережа составляет меню, закупает продукты, договаривается с поставщиками. Я занимаюсь приглашениями – просто звоню всем родственникам и друзьям.

– Двадцать человек, – подсчитываю вечером. – Моя родня, твоя, несколько друзей из училища и колледжа.

– В самый раз, – кивает Сережа, изучая свои записи. – На закуску сделаю канапе и салат Цезарь с курицей. На горячее – говядина в вине с картофелем гратен. На десерт – торт "Наполеон", мой фирменный рецепт.

– А когда ты все это готовить будешь? – удивляюсь я.

– Накануне вечером и утром в день свадьбы. Виктор Борисович разрешил пользоваться кухней ресторана. Говорит, поможет, если что.

Последние дни перед свадьбой проносятся как в тумане. Сережа практически живет на кухне ресторана, готовя пробные варианты блюд. Я бегаю по магазинам, занимаюсь последними приготовлениями.

И вот он наступает – наш день. 15 июля, яркое солнечное утро. Я просыпаюсь в шесть утра от того, что Сережа осторожно встает с кровати.

– Куда? – сонно спрашиваю я.

– На кухню, – шепчет он. – Нужно все приготовить.

– Сережа, – ловлю его за руку. – Мы же сегодня женимся.

Он садится на край кровати, берет мою руку в свои.

– Да, Лизка. Сегодня ты станешь моей женой. – В его голосе нежность. – Не могу поверить, что это правда.

– Поверь, – улыбаюсь я. – Через несколько часов я буду Белова Елизавета Сергеевна.

В загс мы едем в половине четвертого. Папа одолжил у соседа дяди Коли машину – старенькие "Жигули", но для нас это как лимузин. Машину украсили белыми лентами, на капот прикрепили кукол-молодоженов.

В зале торжеств нас ждут наши родные. Мама плачет в платочек, папа пытается выглядеть серьезно, но улыбка не сходит с лица. Тетя Света поправляет Сереже галстук и тоже утирает слезы. Дядя Коля записывает все на видеокамеру.

– Белов Сергей Андреевич и Свиридова Елизавета Сергеевна, – торжественно произносит сотрудница загса. – Сегодня вы создаете семью. Это большая ответственность и большое счастье.

Я слушаю торжественную речь, смотрю на Сережу, и сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно всему залу. Вот он – самый важный момент в моей жизни.

– Согласны ли вы взять в мужья Белова Сергея Андреевича? – спрашивают меня.

– Согласна, – отвечаю я звонко, и голос не дрожит.

– Согласны ли вы взять в жены Свиридову Елизавету Сергеевну?

– Согласен, – отвечает Сережа, и его голос тоже твердый.

Мы обмениваемся кольцами. Мое кольцо – то самое, с крошечным камешком, а Сереже мы купили простое золотое колечко. Целуемся под аплодисменты родных, и я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

– Теперь вы муж и жена, – объявляет сотрудница загса. – Совет да любовь!

После загса едем в кафе " Европа". Сережа договорился с хозяином, и сегодня один зал полностью в нашем распоряжении.

– О, боже мой! – восклицает мама, когда мы заходим в зал. – Сереженька, да ты волшебник!

Столы накрыты белыми скатертями, в центре каждого стоят букетики полевых цветов. На стенах развешаны наши фотографии. А главное – запахи! В воздухе витают такие ароматы, что у всех сразу просыпается аппетит.

– Садитесь, дорогие гости, – говорит Сережа, снимая пиджак и повязывая фартук поверх рубашки. – Сейчас все подам.

– Сережа, – пытаюсь остановить его, – может, кто-то поможет? Ты же жених!

– Нет, – качает головой он. – Это мой подарок вам всем. Хочу сам.

И он исчезает на кухне. Через десять минут выносит первые блюда. Канапе, мясные рулетики.

– Господи, Сережа, – восхищается тетя Вера, пробуя канапе. – Да это же ресторанный уровень!

– А курочка как тает во рту! – добавляет дядя Коля.

Я смотрю на Сережу, как он суетится между кухней и залом, подавая блюда, отвечая на комплименты, и сердце переполняется гордостью. Мой муж. Мой талантливый, удивительный муж.

Когда подают горячее – говядину в винном соусе с картофелем гратен, – все просто замолкают от восхищения.

– Дружок, – говорит дядя Коля с набитым ртом, – да ты же настоящий шеф-повар! А мы-то думали, что ты просто готовить любишь.

– Сереженька, милый, – плачет тетя Света, – я так горжусь тобой.

После горячего Сережа наконец садится с нами за стол, и мой папа встает с бокалом в руке.

– Дорогие молодожены! – произносит он торжественно. – За ваше счастье, за любовь, за то, чтобы всегда были вместе!

Все пьют, поздравляют, обнимают. А потом встает Сережа, берет бокал, и в зале становится тихо.

– Дорогие наши родные, – начинает он, и голос слегка дрожит от волнения. – Спасибо, что вы с нами в этот важный день. Спасибо за поддержку, за веру в нас.

Он делает паузу, ищет слова.

– Но больше всего я хочу сказать спасибо своей жене. – Он поворачивается ко мне, и в его глазах стоят слезы. – Без Лизы меня бы здесь не было. Она верила в меня, когда я сам в себя не верил. Когда меня увольняли, когда все шло не так, когда опускались руки, она всегда говорила: "Мы прорвемся, Сережа. Ты талантливый". И мы прорвались.

У меня комок в горле, и слезы текут по щекам. Все смотрят на нас, притихшие, тронутые.

– Лиза работала на двух работах, чтобы мы могли сводить концы с концами. Не спала ночами, но ни разу не пожаловалась. Ни разу не сказала: "Может, хватит уже мечтать? Может, пора быть реалистом?". Она просто верила. И ее вера сделала из меня того, кто я есть сейчас.

Сережа поднимает бокал:

– За мою жену! За самого дорогого, верного, преданного человека в мире! Лиза, я люблю тебя!

– За молодых! – подхватывают все остальные.

Я не могу говорить от слез. Встаю, обнимаю Сережу, прижимаюсь к нему, и все хлопают, кричат "Горько!"