Страж Бездны

— Что язык проглотили, герои? На факе легко понты кидать, а здесь уже приссали? — голос похожий, но другой.

— Кто бы говорил, горшок? — усмехнулся Рома. Его голос был ровный, хотя и не такой расслабленный и уверенный как обычно.

— Огрызается, смотри-ка! — последовало несколько смешков.

— О-па! Парни... это кто? — Вагит возник из ниоткуда. То ли стоял все это время за нашими спинами, то ли просто так долго шел. Он реально едва стоял на ногах, даже положил руку мне на плечо, чтобы держаться.

— Ты посмотри! С ними...

— Орден!

— Чего? Вы наркоманы что ли? — рассмеялся Вагит.

— Ты поговори мне... — яростно зашипел один из приспешников Артура.

— А то что? — рявкнул кто-то, и один из горшкоголовых полетел кубарем нам с Ромой под ноги. Цепь круга разорвали два новых лица. Мне не стоило труда узнать в них Арама и Арлена.

Ситуация накалилась до предела, я даже потянул руки к голове, чтобы принять боевую стойку, как неожиданная вспышка ослепила меня, нечто очень сильно и больно ударило следом в грудь. Мое тело оторвалось от земли и следом кубарем полетело по асфальту.

Не знаю сколько времени прошло прежде чем я открыл глаза. Возможно секунда, возможно час... Но вокруг было всё так же темно, свет едва прорывался сквозь мглу. Но увидеть это...я все же смог.

Чье-то тело висело в воздухе в метре от земли, раскинув руки и задрав голову вверх. Оно дергалось в конвульсиях. С человеком явно что-то происходило... Но что? И тут я осознал, что часть темноты... Живая. Она движется, дышит, если хотите! И если приглядеться, то можно разглядеть... силуэт!

Не знаю, как описать, что случилось дальше, но... тень словно поняла, что я вижу ее и в следующий миг рванула ко мне. Мое сердце сковал ледяной ужас, я услышал могильный вой, а затем нечто коснулось чем-то невероятно холодным моего лица (словно руками обхватило) и заглянуло мне в душу...

Я потерял сознание.

Вопросы

— Парень, ты со мной не шути. Не успел начать учиться в ВУЗе как уже дважды оказался... в гуще подозрительных событий. Я тебе могу таких проблем устроить, что... — немолодой уже следователь с проплешиной в районе темени и тяжелыми мешками под глазами от беспробудного пьянства повторял сказанное в различных вариациях в десятый раз за два часа допроса. Но как бы он ни пытался, сказать ему что-то новое я не мог.

— Послушайте, — я перебил пламенную речь прислужника закона. — Я все уже подробно вам поведал. Мы шли с друзьями за алкоголем, Вагит утверждал, что неподалеку от общаги живут его братья, ну, или знакомые, которые могу нам дать... армянский коньяк. Когда мы вошли в арку нас окрикнула группа горшкоголовых пацанов, они окружили нас, должна была начаться драка. Подоспели Арлен и Арам. А затем последовала вспышка, ослепившая меня. Меня чем-то больно ударили, и я потерял сознание.

Следователь тяжело выдохнул и перевел взгляд на окно. За ним с непривычно голубого для Петербурга неба светило солнце, еще зеленели кроны деревьев.

— Тебе и твоему дружку очень повезло, что парень в живых остался. Иначе закрыли бы вас до выяснения обстоятельств...

Я прищурился.

— Только если бы знали, что случилось с ним. Следов же никаких на теле нет, верно говорю? — конечно, я не рассказывал ни про тьму, ни про мое интимное «общение» с тенью. В таком случае он точно бы упрятал меня хотя бы в психушку. Но по ситуации с девочкой в клубе, я знал... что на пострадавшем не будет следов. О том, что им оказался Вагит, я узнал уже в больнице, куда нас всех троих привезли.

— Не наглей, парень, — огрызнулся следак и с досады махнул рукой. Даже мне без опыта и знаний было понятно, что дело — глухарь. Никаких зацепок кроме домыслов жившего в призраках своего прошлого опыта следователя у служителей закона не было.

— Вы что-то еще хотите спросить у меня? Или я могу идти? — я шел по лезвию бритвы, но в этой ситуации нельзя было по-другому. Пока прожженный сыщик не опомнился и не включил все свои навыки административного давления (даже без всякой цели, просто так), надо было давить на его слабость.

— Пойдешь тогда, когда я скажу! — в первый же момент рявкнул следак, сверкнув на меня своими проницательными глазами, затем посмотрел на кучу папок на своем столе, тут же погрустнел и пробурчал: — Прочитай протокол, поставь подпись и вали.

На выходе из отдела я встретил Рому. Тот стоял на крыльце и с бледным лицом курил сигарету.

— Как? — спросил я, не зная, зачем.

— Не табак английский, явно тебе скажу, — пробормотал Рома.

— Ну это понятное дело, — усмехнулся я. — Лажу всякую не заставили подписать?

— Нет, но пытались. Я послал его на три буквы, — сосед расплылся в улыбке.

— У меня это заняло чуть больше времени, — я минут сорок препирался по каждому слову в протоколе. В итоге следак плюнул, половину критических замечаний исправил и посоветовал мне катиться к такой-то матери, пока у него окончательно не испортилось настроение.

— Я просто по малолетке много с легавыми общался. По всякой мелочи, — Рома старался бодриться, но похмелье вместе с впечатлениями прошлого вечера и ночи отразились даже на моем железном товарище.

— А что Вагит?

— Юля говорит, пришел в сознание, глаза открыл. Но молчит. Вообще не реагирует на обращения к нему, — на мой молчаливый вопрос о том, как он узнал от Юли, Рома показал зажатый телефон в руке. — Звонил ей буквально до того, как ты вышел. Обещала заехать за нами.

— Арлен и Арам помнят что-то?

— Ты мне второй допрос решил устроить? Так же, как и мы — ничего не помнят. Только в больницу не поехали, крепкие парни оказались.

— Это я знаю... Горшки тоже отказались от медпомощи?

— Эти сволочи свалили еще до появления врачей, — Рома сочно сплюнул на ступеньку крыльца. — Так что нас нашли впятером, красавцев.

— Блин... — покачал я головой. — Ты реально помнишь только вспышку и все?

Рома кивнул. Если бы он и видел тень, то, наверное, вряд ли бы стал рассказывать мне. Я тоже молчал. То, что я увидел могло стать просто последствием болевого шока или сильного опьянения. Настойчивые мысли о свидетельствах некой закономерности в произошедших событиях я гнал прочь. Да, странные штуки творились вокруг меня в последнее время. Но мне было всего восемнадцать лет, я входил совсем в другую жизнь после школы, отличался особой впечатлительностью. Какого черта в самом деле? Нечего себя выставлять придурком. Итак, в последнее время во всякое говно влез.

К крыльцу подкатила фиолетовая мазда и посигналила.

— Это Юля, — уверенно сказал Рома и резко дернулся к машине. — Кто последний, тот взад.

Ого! У нашей знакомой были колеса. О таком счастье я только мог мечтать. Да и казалось, что подобный эксклюзив есть только у детишек золотых папиков. Юлька же такое впечатление совсем не производила.

Рома уселся вперед. Засранец, я был выше его и для удобства всегда старался сидеть не первом сидении. Но пришлось согнуться в три погибели и влезть на заднее.

— Ну как вы? — Юля выглядела взволнованной.

— Сойдет, — махнул я рукой. — Спасибо, что подхватила нас.

— Не били хоть?

— Да куда им там! — рассмеялся Рома. — Я бы им такого табаку запалил...

— Уже запалили вы все. С Вагитом беда, никто не знает, что делать, мама его вся в горе.

— Он же открыл глаза? — смутился Рома.

— Как открыл, так и закрыл. Тихо и без слов.

— А что Артурчик? Не объявлялся? — с ехидством спросил Рома. Хотя к чему был его тон я так и не понял.

— Он же второкурсник — откуда я знаю? На нашей паре не видела. Вас к факультету? Мы как раз успеваем на философию.

— Нет, меня лучше к общаге. Хочу выспаться, — покачал я головой.

— А я до факультета прогуляюсь! — заявил Рома и в следующий миг машину тряхнуло и резко дернуло в сторону.

Юля нажала на кнопку звукового сигнала и разразилась такой отборной руганью, что даже мне стало неудобно. Думаю, Рома тоже был изрядно удивлен такими познаниями нашей подруги.

— Это же надо, не видит что ли, я объезжаю препятствие? Баран, — самое цензурное, что можно было донести из краткого Юлиного монолога.

— Вообще-то ты выехала на встречку, — решил несколько оправдать водителя Рома.

— И чего? Передо мной козел встал на аварийке, надо было проехать! — гневалась Юля. Роме бы помолчать, на самом деле...

И он не стал продолжать спор. Только пристегнулся. И я подумал за благо это сделать. Всякое бывает: мне, например, показалось, что Юлька несколько нервно и резко водит машину. Хотя это только первые пять минут...

Всю дорогу до общаги мы проехали молча. Может, Юле и хотелось послушать нашу байку, но по нашим серым рожам было видно отсутствие желания вдаваться в подробности. По крайней мере не сейчас.

— Может, вечером по пиву? — вдруг предложил Юля.

— Да у нас с лаве напряг сейчас... — пробухтел было я. Вроде бы я был и не против, но денег действительно не было да и в данный момент спать хотелось.

— А Эмма будет? — перебил меня Рома.

— Если ее попросить, — загадочно улыбнулась хитрая дочь ночи.

— Тогда мы за. Не боись, сосед, все будет нормально, — на последних словах Рома строго посмотрел на меня. Мол, я сейчас ему жизнь чуть не сломал.

Я просто пожал плечами. Если до вечера проснусь, то хорошо. Но в целом, я не против.

— Я и Настю позову. Она очень волновалась за тебя, Саша, — добавила Юля и глянула на меня через зеркало заднего вида.

— Да? — неопределенно ответил я и отвернулся к окну. Вокруг спешили куда-то люди, было солнечно и... несколько мрачно. Словно яркость убавили у всех вещей вокруг. И это-то при ясном небе!

Мы подъехали. Открыв дверь и высунув ногу на улицу, я задержался и предложил:

— Может быть, лучше навестим Вагита вместо пива?

— К нему сейчас никого не пускают, — замотала головой Юля. — Его мама позвонит, когда ему станет легче. Так что пиво.

Я кивнул и вылез из машины.

При входе в общежитие вахтерша на меня недовольно покосилась, но ничего не сказала. Вряд ли она видела нас вчера ночью, скорее всего сопела без задних ног, но «добрые люди» явно донесли ей о нашем эпическом спуске по лестнице. Надеюсь, об остальном ее в известность не ставили.

Пока я поднимался по лестнице, неожиданно мне стало холодно, я поежился. С чего бы? На улице пока держалась сносная температура, в общаге кондиционеров не имелось.

В коридоре было тихо и пустынно. Только пара каких-то листков лежала на полу, колыхавшихся под порывами ветра.

Стоп! Ветра? Едва коснувшись дверной ручки своей комнаты, я замер. Бумажки действительно трепыхались, словно на них что-то... дуло. Но я не чувствовал движений воздуха. Мне стало не по себе. Резко выдернув ключ из кармана, я не без труда попал в замочную скважину, открыл дверь, влетел внутрь и резко закрыл за собой. Какая-то чертовщина творится вокруг меня. Точно следовало хорошо выспаться. Слишком много событий за последние несколько дней.

Не раздеваясь, я упал на кровать, закрыл глаза.

В дверь постучались.

Ну кого там принесли еще враги? Как же тяжело было вставать... Я с трудом поднялся, мышцы болели, все тело едва слушалось.

— Кто там? Что нужно? — прохрипел я и медленно открыл дверь.

На пороге никого не было. Я удивился и вышел в коридор. Пусто и холодно. Только бумажки летали, словно... их носило ветром. А еще... Я сделал несколько шагов от двери. В дальнем конце коридора — нет, скорее туннеля — что-то замерцало, стены отчего-то вдруг начали удлиняться, в ушах звенело, я начинал глохнуть, я видел...

— Саша, с тобой все нормально? — знакомый голос вырвал меня из забытья. Проклятье! Кажется, я начал засыпать на ходу.

Обернувшись, я увидел Милану. Она стояла у двери и на ее лице читалось беспокойство, если не испуг.

— Да, просто не выспался, — забормотал я себе под нос. — Это ты стучала?

— Нет, я только подошла.

— Странно, мне кто-то стучал, а потом убежал. Ладно. А ты в общаге тоже живешь?

— Почти всю жизнь, - сказала она таким тоном, будто это было взаправду.Я слышала про ночную историю. Ты точно рассказал все, что увидел?

Вот это поворот. Кому рассказал? Я только вроде с Юлей общался до того момента, как нас следователи забрали. Как могла Милана узнать?

— А тебе уже кто-то сказал? Ничего себе слухи разлетаются.

— Эмма. Так и что?

Мы стояли у двери. Вопросы Миланы словно пригвоздили меня к полу.

— Да ничего. Все так. Ушлепки Артура за нами увязались, подоспели Арлен и Арам, потом вспышка, меня чем-то ударили, я потерял сознание. В общем, упал, очнулся... Только гипса не было — сразу врачи, полиция. Юльку хоть увидеть успел.

— И больше ничего не было? — Милана подозрительно прищурилась.

Да что это за девушка? Откуда она?

— Ничего, — как можно увереннее ответил я.

Милана улыбнулась.

— Ладно. Хорошо, что с вами все нормально.

— Не все. Вот Вагит...

— С ним разберутся. Отдыхай, набирайся сил. И берись за учебу. Хватит пить.

На этом Милана развернулась и ушла прочь по коридору, затем свернув за угол. Мне осталось только развести руками и отправиться в комнату. Спать.

***

У старой потрескавшейся колонны стояла тонкая фигура, одетая в иссиня-черную мантию с высоким полукруглым воротником, закрывавшим затылок. Если бы не редкие движения длинных худых рук с бледными ладонями, в ночном полумраке можно было бы подумать, что рядом с куском камня стоит тень, а не живое существо. Однако некто темный все же дышал и даже чрезвычайно напористо и громко, словно вместе с воздухом из его тела вырывался пепел вулкана. Он явно был раздражен. Несколько раз коснулся резьбы обветшалой архитектуры, что-то прошипел себе под нос, затем отступил и оглядел потолок зала, похожего на купол, нынче зиявшего оплавленными дырами и пробоинами. Сквозь них внутрь проникал лунный свет чистого неба. На расписанном мозаикой полу беспорядочно валялись обломки кровли, колонн, скульптур... Темный наступил черным лакированным сапогом на один из камней, и тот рассыпался в пыль.

— Ну что за глупые шутки! — воскликнул он, всплеснув руками.

— О том же самом я хотел бы спросить и тебя, Мол’ган! — в тон ему заявил возникший неподалеку от тонкой фигуры мужчина в бордовом кожаном жилете и алых брюках, заправленных в сапоги, отделанные мехом. Под жилетом играла бликами луны и звезд украшенная стразами темно-красная рубашка.

Темный обернулся к входу в разбитую залу. Красный появился не оттуда.

— Невежливо осуществлять переход в личной зоне соперника, — не поворачивая головы к красному, молвил темный. Говорил он медленно, глубоким, низким голосом.

Его визави хищно оскалился, глаза сверкнули. Поднеся руку к голове, он подергал себя за щегольские усы, затем провел по черным, как смоль, волосам с редкими седыми прядями.

— Это можно расценить как оскорбление, — продолжил темный и все же медленно развернулся к красному. Он стоял так, чтобы лунный свет не касался его, скрываясь в тени оставшихся стен купола.

— Ты знаешь, что это за место? — красный предпочел пропустить замечание темного мимо ушей.

— Чертоги Бурь, — отозвалась тонкая фигура.

— Верно. Не видишь никакой связи? — осклабился красный.

— Послушай, лорд Ваго. Я не собираюсь играть с тобой в загадки... Я...

— Второе за неделю нападение на людей, визирь Мол’ган, член клана Темной Долины, грандмастер Лиги Теней. Причем первое закончилось смертью, второе... еще неизвестно. И по всем признакам жертвы испытали на себе Поцелуй Смерти! — при последнем слове красный взревел и даже сделал шаг вперед, словно готовясь напасть. Но тень не шелохнулась.

— Лорд Ваго, паладин Красного Ордена, — зашипел темный. — Это похоже на официальное обвинение. Могу ли я передать Матери Темной Долины ваши слова?

Красный хотел было что-то сказать, но неожиданная вспышка света ослепила его и заставила попятиться. Темный тоже поднял руки, словно защищаясь.

Между обоими оппонентами возникла стройная женщина лет сорока, облаченная в облегающее белое платье, нисходящее до самых пят. Кружевная ткань струилась по идеальному телу своей обладательницы, испуская легкое сияние — кажется, лунный свет стремился впитаться в материю и заставить ее сиять еще сильнее.

По бледному, почти белому лицу женщины прошла судорога. Синие глаза с непривычно широкими разрезами и мутными белками сверкали гневом. Они чуть ли не пылали.

— Вы что? Совсем сошли с ума? — тонкий голос женщины прозвучал под сводами разбитого купола подобно раскату грома.

— Вы этот вопрос адресуйте паладину Ордена... — зашипела тень.

— Молчите. И не смейте говорить! Лорд Ваго, сейчас же принесите извинения визирю Мол’гану!

— Я не... — вспыхнул было красный, но неожиданно осекся под взглядом белой женщины. — Визирь Мол’ган, прошу не принимать мои слова на счет клана Темной Долины и Лиги Теней. Я говорил на эмоциях.

— Извинения не приняты, — голос Мол’гана буквально скрежетал. — Но об этом недоразумении Матерь не узнает, будьте спокойны, магистр Онесса. Однако впредь я бы посоветовал научить паладинов Ордена более уважительно общаться с теми, кто командует хотя бы одним флотом Тройственного союза...

— Есть только флот Союза Четырех, Мол’ган! И ни один корабль тебе не принадлежит, — магистр Онесса наградила темного взглядом еще более яростным, а голос ее стал грубым, почти басом. — Ты подчиняешься Командованию Союза и ни одного шага не сделаешь без приказа. Иначе это предательство.

Темный всплеснул руками, промямлил что-то невнятно, вроде «с вашего позволения», и направился к выходу из купола.

Лорд Ваго хотел что-то сказать, но магистр подняла вверх палец.

— Не здесь, паладин. Только стены Ольнхорта способны защитить тебя. Все.

Красный тяжело вздохнул, но согласно кивнул головой. Других вариантов не было.

Кошмары

***

Мне было плохо... Мутило. Перед глазами стояла пелена. Мне ничего не хотелось; все движения были заторможенными. В ушах звенело.

Казалось, мир перевернулся и теперь пытался отторгнуть меня, выплюнуть словно инородное тело. Иногда я содрогался от резкой боли между лопаток. Что это? Отчего? Я не выспался? Вроде бы лег рано... Когда я успел проснуться?!

— Саша, что с тобой? Ты весь зеленый, — коснувшись моего плеча, спросила Настя. Я медленно поднял на нее взгляд: она смотрела на меня с тревогой и нежностью.

Мы сидели на паре. Какой — не помню. Писать конспект мне не хотелось. Подперев щеку рукой, я распластался на парте. Я не слышал преподавателя.

— Перепил, наверное, вчера, — рассмеялся кто-то. Женский голос. Юля? Нет, она сидит через несколько рядов впереди — вот я вижу ее шикарные темные волосы. Не оборачивается.

— Да точно! Отведал табаку английского, — загоготал Рома у меня за спиной. — Качественного!

Он говорил громко. Нет, даже кричал! Преодолевая боль в висках, я обернулся: на меня все смотрели. Десятки людей, студентов, уставились на меня и снисходительно улыбались.

Рома зачем? За что?

— Глядите на него! Он что-то там еще бормочет! — хохот соседа больно резанул меня по ушам. Мне захотелось вскочить, затем схватить Рому, встряхнуть, потребовать ответа!

Однако я смог только едва встать. Ноги сделались ватными, мир закружился перед глазами, каждая частичка меня задрожала.

— Смотрите на него! Только посмотрите на него! — радостно кричал Рома и кривлялся.

Я дернулся, обо что-то споткнулся, упал.

В ушах подобно грому гремел уничтожающий мою душу смех. Они все смотрели на меня, ржали и показывали пальцем.

Глаза открылись в полной темноте — потребовалось немало времени, прежде чем они освоились во мраке и взор прояснился — откуда-то из-за моей головы лился тусклый, почти неуловимый свет — похоже, лунный —, едва освещавший окружавшие предметы. Стеклянный шкаф, раковина, туалет...

Далеко не сразу я понял, что лежу в ванной. Мне холодно. Вода... почти ледяная! Из крана капают большие жирные капли. Я пытаюсь пошевелиться — тело едва подчиняется мне.

Где-то отдаленно раздался звук разбившегося стекла. Хотя почему отдаленно? Вода закрывала мои уши, все могло звучать приглушеннее. Я хотел посмотреть, но не смог повернуть голову.

Ручка закрытой двери ванной комнаты заскрипела — кто-то поворачивал ее, решив проникнуть внутрь. Кажется, я попытался сказать, что занято, но слова застыли в горле. Мое тело забилось в судорогах... Неожиданно сознание осенила мысль: долго я не протяну!

В дверь начали стучать, сначала аккуратно, затем настойчиво, требовательно, в конце концов стали ломиться ко мне. Мне хотелось позвать на помощь, но получалось только беззвучно шевелить губами. Холод все активнее сковывал мою кожу, мои мышцы, мои кости... Еще немного, и он доберется до моего сердца...

На помощь! Выбейте дверь! Не дайте мне погибнуть!

Вода пришла в движение, забурлила, стала попадать мне в рот. Я вяло отплевывался. На языке была горечь, меня затошнило — вода стала подниматься, еще чуть-чуть — и меня накроет с головой. О боги! Да ведь я тону!

Выйти из аудитории получилось не сразу. Помню, что оказался в коридоре. Но как? Этот смех... Он не отпускал меня. Казалось, он превратился в нечто одушевленное, и теперь следует за мной попятам, тыкает костлявыми пальцами, щипает.

Оставь меня!

Я иду. Медленно, шаг за шагом... Смотрю себе под ноги, вроде бы двигаюсь, но если поднять голову и присмотреться... Я стою на месте!

Привычный коридор неожиданно удлиняется. Висящие на стенах картины начинают мерцать болезненным желтым светом — головы на портретах поворачиваются ко мне. Я что, действительно перепил? Когда? Я не помню...

Все это какой-то бред!

Реальность дернулась, и я уперся головой в стену. Больно ударился... Дверь, это точно вход в туалет. Надо зайти туда, вымыть лицо, освежиться.

Створка медленно открывается. На пороге стоит человек. Кажется, я знаю его, точно...

— Вагит? Тебя уже отпустили? — пробормотал я и оперся рукой о стену.

Уголки губ южанина поползли вверх, он оскалился.

— Он никого никогда не отпускает, — проговорил он зловещим, мертвым голосом, и половина его лица треснула, словно яичная скорлупа.

Я дернулся, но тут кто-то положил мне руку на плечо, и ужас сковал меня с головы до пят — нечеловеческий вопль вырвался из груди.

— Да, милая, уже подъехал к дому. Сейчас поднимусь, — проговорил я, заглушая мотор. Так, надо забрать перчатки, не забыть телефон. Ага, всё, пойдем-с...

Аккуратно захлопнув дверь своей иномарки, я двинулся к парадной, по пути ежась от холода. Да... Вроде бы снега нет этой зимой, но ветер дует лютый и морозный. Хочется скорее забраться в теплую нору, укутаться в одеяло, спрятаться.

Быстро забежав в подъезд, я поднялся на второй этаж, щелкнул ключом, вошел в прихожую, хлопнул за собой дверь. Ну все. Я в безопасности. Все хорошо.

Рука сама коснулась левого кармана брюк. Бездна! Телефон! Он остался в машине... Но как? Я же точно держал его в руке, когда выходил. Вот дела... Должны звонить сегодня, нельзя оставить его в машине.

Неприятно скрутило живот. Чего я боюсь? Ветра?

Еще быстрее, чем поднялся, я выбежал на улицу, нажал нужные кнопки на брелке — в ответ пискнула сигнализация. Забравшись в салон, я нашарил телефон на пассажирском сиденье, собрался уходить, но тут... Рука снова словно по наитию коснулась кармана брюк и нащупала в нем какой-то прямоугольник. Спустя миг я выудил наружу телефон. Точно такой же, как и держал в правой руке. Что за бессмыслица?

Бросило в жар, неясная тревога зашевелилась где-то на границе сознания.

— У вас какие-то проблемы? — прошелестел голос у двери.

В недоумении я повернул голову к говорившему. Последовала яркая вспышка.

Вскочив с постели, несколько мгновений я приходил в себя — тяжело и часто дышал, озираясь по сторонам. Я стоял рядом с кроватью в своей комнате, в общаге, один.

Проклятье! Все это были сны...

Комнату наполнял холодный воздух — окно было открыто нараспашку, занавески плавно порхали в воздухе, едва удерживаемые креплениями. С улицы дул сильный ветер, посвистывая. Хотя я лежал под одеялом, на мне было только нижнее белье. Я поежился. Ужас... Такие сны. Такие ясные...

Ромы не было. Наверное, я так заснул, что он не решился меня будить. Правильно. Хотя сейчас я бы не отказался от пива... И не от одной баночки.

Сходить на улицу? Можно... почему бы...

В ванной комнате что-то упало и разбилось. Да, в ванной. Нигде больше. У нас только два помещения. Кухня общая на этом этаже.

Мелкая дрожь пробежала по моей спине, я инстинктивно поднял руки к голове, словно защищаясь. Последние видения меня совсем не располагали к добрым ожиданиям.

— Рома? — окликнул я.

В ответ лишь ветер засвистел сильнее.

— Кто там есть? — голос вроде бы принадлежал мне. Но он был такой дрожащий и писклявый...