Страж Бездны

Макс Каменски

Страж Бездны

Главы 1-2

***

"О, вижу огонь, извергнутый с небес!

О, чувствую я смрад, ниспосланный богами...

Глаза сгорают мои,

И пламя пожирает тело мое;

Но верю, Отец, что ты не бросишь меня,

Не позволишь дрогнуть руке моей,

Не дашь убояться мне неизвестности Бездны.

Не оступятся ноги мои,

Не затупится меч, и удержится щит.

Во славу Правды сужденной,

Нареченный Словом и со Смертью помолвленный,

Я ступаю на путь мой Единственный,

Призванный Стражем

И мольбою утешенный,

Ураган несу в сердце своем,

Дабы упокоить им пожатую Бурю твою..."

— Это все, что тебе нужно? — рассмеялся демон, преграждая путь поднимавшемуся по склону черной горы рыцарю.

Небеса сыпали пеплом и трещали багровыми молниями. Кровавые смерчи рвали землю и воздух...

Воин двигался медленно, его ноги заплетались. Из-под левого наплечника обильно текла кровь.

— Прочь, гнида, тебе не понять! — огрызнулся рыцарь. Его голос звенел металлом.

Демон выругался, попытался замахнуться, но гора под его огромными когтистыми лапами вспыхнула взрывом, и тысячи каменных осколков истерзали его могучее тело.

Сорвавшись в пропасть, монстр в последний момент изрыгнул из клыкастой пасти пламя на воина. Но тот выстоял, закрывшись зачарованным щитом.

Демон беззвучно скрылся в Бездне.

Сбросив опаленный огнем монстра щит, раненый воитель продолжил восхождение к вершине горы, шепча окровавленными губами одни и те же строки, словно они могли удержать в его теле угасающую жизнь:

"...Не оступятся ноги мои,

Не затупится меч, и удержится щит.

Во славу Правды сужденной,

Нареченный Словом и со Смертью помолвленный...»

Ураган несу в сердце своем

Дабы упокоить им пожатую Бурю твою...

Навеки один

Навечно я твой

Призван Судьбой

Клятва Мученика, стих 7.

Глава 1.

Академическое начало

***

Признаться, утро для меня — очень важная часть жизни. На мой взгляд, именно утром человек являет собой все самое жалкое и ничтожное, что днем обычно скрыто под костюмом или толстым слоем грима. Поэтому, когда с ранними лучами солнца вся эта бесформенная и бестолковая масса выползает из-под одеяла, требуется максимум комфорта и спокойствия, чтобы человекоподобная субстанция преобразовалась в социально приемлемую сущность.

Но желаемое обычно случается только по выходным и праздникам.

— Вставай, долговязый! — проорал мне в ухо сосед, обдав густым запахом вчерашнего алкоголя.

— Что тебе надо? — зачем-то пробормотал я.

— Мне? Двести рублей с тебя. А потом катись ко всем чертям, — последовал ответ.

— Какие еще?.. — мой голос неожиданно сорвался на хрип.

— За пиво.

— Ах, пиво... — вспомнил я, протирая глаза.

— Вставай давай. Сегодня все же первый день учебы, — с некоторой укоризной проговорил кредитор.

Мои глаза наконец открылись, и мир предстал передо мной: желтыми обоями дешевой комнаты в общаге, разбросанными вещами, перекрученным спальным бельем и... прыщавым лицом моего соседа по несчастью - Романа Братских.

— Причешись, — посоветовал ему я, выбираясь из постели. Рома имел непослушные, русые патлы, которые обычно сами по себе заплетались в немыслимые фигуры на его голове.

— А ты зубы почисти, — огрызнулся сосед, перекидывая портфель через плечо. — Я, короче, двинул.

— Хорошо. Я попью кофейку и догоню, — махнул рукой я, натягивая джинсы.

— Какой кофейку? — всплеснул руками Рома. — Может, еще табаку английского? Давай натягивай все это барахло и вперед!

— Хорошо, хорошо... Сейчас! — взмолился я. — Только умоюсь... Боже, я никогда больше не буду столько пить.

Какое откровенное вранье.

— А я, в отличие от тебя, буду. Поэтому перед выходом нашарь мне мои проклятые двести рублей! — на последнем слове Рома сорвался на крик. — А то дам закурить тебе... табаку английского.

***

Средний проспект Васильевского острова всегда казался мне унылым и однообразным Что утром, что днем, что вечером. Я не взлюбил его еще абитуриентом и с тех пор неизменно воспринимал негативно.

— Чего хмуришься, длинный? — спросил Рома, пережевывая шоколадку, купленную на мои кровные — хотя нет, родительские — деньги.

— Солнце... — неопределенно махнул я рукой.

— А я люблю. Солнце светит прямо в глаз! — заявил сосед и с удовольствием рассмеялся чему-то своему.

Мимо нас пробежало несколько наших коллег-первокурсников. Мы точно видели их на первом собрании после поступления. Ребята спешили и явно боялись опоздать: пятки так и сверкали впереди нас.

— Что сегодня будет? — мой рот чуть не разорвался от протяжного зева. — По урокам... ой, тьфу, предметам?

— А я почем знаю? — пожал широкими плечами Рома. — Вступительные лекции и все такое.

— Интересно, наверное, — приободрился я.

Сосед неуверенно покосился на меня.

— Ты чего? Похмелье?

— Нет, с чего ты взял?

— Да так... Неважно.

Перед входом на факультет стояла толпа. Хотя до начала занятий оставалось всего пять минут, огромное количество студентов продолжало перекуривать на улице, наслаждаясь солнцем и легким ветерком. Естественно, всем хотелось пообщаться, пересказать друг другу подробности прошедшей ночи. Ведь она была самой незабываемой и отчаянной — ночь перед первым учебным днем на факультете.

— Привэт, Саня, — обратился ко мне коренастый бритоголовый кавказец. — Как ты сегодня?

— В порядке, — улыбнулся я в ответ. Откуда он меня знает?

— Это очэнь хорошо! Очэнь! — сказал тот и отвернулся.

Бывает.

— Саша, иди сюда! Иди к нам. Тут хотят табаку английского, — позвал Рома. Несносный стервец уже успел оторваться от меня и влезть в толпу каких-то хмурых ребят в помятых джинсах и футболках. Все они нервно курили и оглядывались по сторонам.

Я вздохнул и размял кулаки. Любимое выражение Ромы могло использоваться в разных, порой кардинально противоположных значениях. Во всяком случае, английский табак для Ромы — человека сельского и мало привыкшего к разносолам метрополии — был вещью особенной, заслуживающей внимания и интереса.

Толпа ребят неохотно расступилась передо мной, и я притерся к плечу Ромы. По ширине мы вдвоем тянули на четверых, а то и пятерых подозрительных ребят. Но до поры проверять свои способности не хотелось. Драка могла вызвать ненужные последствия уже в первый учебный день.

— Ну? Что мы должны? И кому? — поинтересовался Рома. Его глухой, твердый голос сразу же посеял неуверенность в кучке мятых пацанчиков.

— Ну это... так получилось, — начал было один из них со стрижкой «под горшок». Впрочем, потом я отметил, что почти у всех наших визави была такая же стрижка. Как и цвет волос — яркий, почти выцветший блонд.

— Ну? — теперь уже я вторил Роме суровым мычанием.

— Мне вы должны, — вдруг заявил низкорослый щеголь, вошедший в круг. Он был одет в лоснящиеся кожаные штаны, легкую черную ветровку и белоснежную футболку со странной надписью на груди: я не понял, на каком языке.

— Да? — брови Ромы грозно сошлись к переносице.

— Да, — небрежно ответил щеголь. — Десять тысяч с рыла.

— Мне кажется, вы нас с кем-то спутали. — я угрожающе сощурился. Конечно, в моей памяти сохранились далеко не все события вчерашнего вечера, однако совершенно точно я не мог погулять на такие деньги. Внутри меня уже начал закипать вулкан. Еще немного — и нежному, лощеному личику паренька придется пострадать за наглость своего хозяина.

— Нисколько, — поджал нижнюю губу дерзкий парнишка.

— Что ж, — вздохнул мой сосед по общаге. — Придется тогда вам сейчас отведать... табаку...

— Нэ стоит переживать! — ворвался в круг кавказец. Тот самый, что поздоровался со мной. — Артур, это хороший ребята!

— Я так не думаю, — покачал головой щеголь.

— А я тэбе говорю! Слушай старших! — кавказец поднял к небу указательный палец.

Названный Артуром неожиданно сник. Сплюнув на землю, он отвернулся и отошел к стоявшей неподалеку компании таких же, как он: красиво одетых, вкусно пахнущих, но совершенно одинаковых.

— Простите маэго друга, — обратился к нам неожиданный миротворец. — Меня зовут Роберт. — он протянул нам руку.

— Да ничего, — отмахнулся Рома и пожал крепкую ладонь Роберта. — Думается, он должен быть благодарен тебе за свое спасение. Еще чуть-чуть — и его наглая харя треснула бы.

Роберт покачал головой.

— Мнэ так не кажэтся, — сказал он и ушел прочь.

Мы переглянулись с другом. Интересное начало нашего студенческого пути.

— Проклятье! Уже пора! — вдруг опомнился я, и мы помчались к двери.

У нее, естественно, собралась толкучка.

Протиснувшись сквозь узкий проход, Рома, а затем и я вышли в коридор. Сразу слева находилась вахта.

— Извините, вы не подскажете, как найти пятый зал? — спросил я у хмурой женщины-администратора.

Она несколько отстраненно посмотрела на меня, дежурно улыбнулась и указала рукой направо. Видимо, ее уже достали первокурсники, шныряющие по факультету и вечно задающие дурацкие вопросы.

Пройдя через турникеты, мы едва не стали жертвами разогнавшейся до нехилой скорости темноволосой девушки. Бубня что-то под нос, она пролетела между нами, едва не снеся с ног. Несмотря на миниатюрность, энтузиазма ей хватило, чтобы раскидать нас с Ромой в разные стороны.

— Ого, — усмехнулся Рома. — Я чуть не поймал рожей стену.

— Аналогично, — кивнул я, потирая ушибленное плечо. — Ну и силища.

Преодолев несколько лестничных пролетов, мы неожиданно остановились на четвертом этаже.

— Черт! — вдруг воскликнул я. — Я спросил направление. Но не этаж.

— Что ж, лох — это судьба, — положив мне руку на плечо, возвестил Рома.

— Пошел ты. Мы на четвертом. Сейчас глянем, что здесь.

Выйдя в просторный, но темный коридор, мы оказались в объятиях полной тишины. Здесь почти никого не было. Только чья-то темная фигура стояла у двери в дальнем конце помещения.

— Извините! — крикнул я. — Молодой человек! — вроде это был мужчина. — Молодой человек, вы не подскажете, где пятый зал? — затараторил я, подбегая.

Однако неизвестный предпочел не отвечать. Схватившись за ручку двери, он резко распахнул ее и скрылся. Я смутился. Неужели и ему так надоели первокурсники с вопросами?

Рядом с дверью не было никаких табличек или обозначений. Отворив ее, я заглянул внутрь: в маленьком подсобном помещении не было ни окон, ни других дверей. Но куда тогда делся незнакомец?!

— Чего там застрял? Я уже все выяснил, пока ты бегал, — крикнул мне с противоположного конца коридора Рома. Оказалось, я преодолел его целиком, пока... бежал к странной тени. Но дверь-то открывалась!

Я поделился этой историей с Ромой.

— Ты наркоман, что ли? — прямо спросил мой любимый сосед.

— Чего и следовало ожидать, — пробурчал я себе под нос.

— А чего ты еще хотел услышать? Двери у него сами по себе открываются! Пить надо меньше, товарищ!

В итоге мы все-таки нашли пятый зал. На пятом этаже. Он уже был полон народа, и мы оказались последними из опоздавших.

— Не! Я не пойду, — вдруг запротестовал Рома.

— Что?! — я не смог удержаться от повышенного тона.

— Не хочу, чтоб препод меня сразу записал... в опаздывающие.

Меня аж перекосило от недоумения.

— Ты сам-то здоров вообще? — спросил я.

— Я в отличном состоянии, — чеканя слова, ответил Рома. — Просто опаздываю всегда только по принципу. Без причины опаздывать я не стану...

— Нас задержал мажор на входе, — напомнил я соседу.

— А! Точно! Ну тогда можно, — тут же согласился Рома.

— Ты больной, ей-богу, — покачал головой я, открывая дверь.

Шум и гам тут же хлынули из зала. Оказалось, преподаватель еще не пришел, и несколько десятков молодых людей, заняв почти все места, вовсю глотку обсуждали... все, что только приходило в их стерильные академические умы.

Свободных стула оказалось два. Один — рядом с симпатичной шатенкой. Второй — с... курносой брюнеткой, что-то лихорадочно вычитывающей в толстой книжке. Судя по одежде, это была та самая сумасшедшая, чуть не угробившая нас с Ромой на лестнице.

Оценить обстановку вовремя я не успел. Рома подсуетился и занял кошерное местечко рядом с шатенкой. Ухмыляясь, эта сволочь показала мне средний палец.

Ответив ему тем же, я сел на доступное место. Ну и ладно. Я все равно пришел сюда учиться.

Соседка что-то бубнила себе под нос. Задумчиво глянув на нее, я все же разуверился в своей изначальной мотивации. Черт возьми, я ведь пришел сюда ощутить новую, студенческую жизнь! А не чахнуть в объятиях книг и таких вот... странных субъектов.

Отвернувшись от девушки, я принялся с интересом разглядывать присутствующих. Надо сказать, их колорит был под стать палитре художника-сюрреалиста: здесь были и серьезные, запахнутые в костюмы молодые люди, и разодетые в цветастые одежды неформалы, и черные-пречерные рокеры или готы, и холеные, намазанные кремами «золотые» дети. Все они по-разному выглядели, по-разному говорили и совершенно по-разному реагировали друг на друга. Кто-то постоянно улыбался и шутил, другие угрюмо изучали потолок или парту. Были те, кто недовольно морщил нос, поглядывая на соседа, или, наоборот, с интересом изучал сидящих неподалеку. Как раз к последним относился я.

Мое внимание особенно привлекла эффектная блондинка, сидевшая в нескольких партах от меня. Ее блестящие золотистые волосы не могли оставить меня равнодушным, а нежное лицо с правильными чертами заставило сердце забиться чаще...

Надо обязательно с ней познакомиться... Найти бы предлог... Хотя... зачем ей такой, как я? Волосатый и не сказать чтобы красавец. А еще без шиша в кармане...

Глянув на Рому, я несколько приободрился. Этот лохматый прыщавый монстр вовсю болтал со своей привлекательной соседкой, и ему явно удавалось удерживать ее внимание. Что ж, если даже у таких мутантов, как Рома, все получается, возможно, и я не самый пропащий...

Пришел преподаватель. Зал мигом стих и поднялся для приветствия.

— Садитесь, садитесь, — тут же попросил невысокий лысоватый мужчина, быстрым шагом продвигаясь к кафедре. — Сейчас начнем...

Полтора часа тянулись медленно. Чертовски медленно. Меня переполняло желание действовать, но как именно — я и сам не понимал. Знал одно: совершенно точно не хотел сидеть на месте и писать под нудную, однообразную диктовку.

А еще эта блондинка. Я постоянно отвлекался на нее и порой пропускал целые фразы лектора мимо ушей. В какой-то момент совсем упустил мысль и машинально повернулся к своей соседке. Оказалось, она смотрит прямо на меня. В ее тетради было пусто.

— Эм, — вырвалось у меня. — Что там про правоспособность?

— Это способность обладать правами и нести обязанности, — ровным голосом ответила соседка.

— Ага… — пробурчал я и записал сказанное. Какая-то она странная…

Я поднял голову. Девушка все так же смотрела на меня. Я заметил, что у нее чертовски выразительные зеленые глаза. Они словно заглядывали в душу.

— Что-то не так? — поинтересовался я.

— Прости, что налетела на тебя с другом у лестницы, — ответила она и отвернулась.

— Ну… ничего, — пожал плечами я и попытался сосредоточиться на лекции.

Не получилось. Кто-то тыкнул ручкой мне в спину.

Я обернулся. На меня смотрели большие черные глаза молоденькой симпатичной девушки южной внешности. Возможно, армянки.

— Ты чего болтаешь? — спросила она, состроив недовольную мину. — Мешаешь.

— Ааа… Извини, — прошептал я в ответ.

— Не извиню, — заявила она.

Ну и ладно.

Когда преподаватель объявил об окончании пары, все как по договоренности подскочили со своих мест. Поднялась и заинтриговавшая меня блондинка. С ней была русоволосая подружка. Тоже, кстати, очень ничего...

Я замер на месте, не зная, что делать. В любовных делах у меня было катастрофически мало опыта. Пока я думал, красотку уже успел занять разговором конкурент — тот самый Артур, с которым мы повздорили на входе.

Меня охватила такая злоба, что даже пот выступил на лбу. Я уже хотел рвануть к паршивцу и порвать его на куски!

— Ну что, сосед? Как тебе лекция? — хлопнув меня по плечу, спросил Рома.

Я недовольно зыркнул на него, и тот даже отшатнулся.

— Да ладно тебе, чего ты такой злой? Сам же понимаешь, кто успел, тот и…

— Заткнись, Ром. Я не из-за этого… — пробурчал я и посмотрел на свою парту. Место моей соседки пустовало.

— А из-за чего тогда? — недоумевал Роман.

Я отмахнулся.

Проходя мимо, меня случайно задела памятная южанка.

— А я вот этого не прощу, — сказал я ей и по-доброму усмехнулся.

Та ответила улыбкой и ушла по своим делам.

— У нас еще двадцать минут перерыва. Как насчет пожрать? — спросил Рома, посмотрев на наручные часы. Они у него были еще советские: большие, железные, с драным кожаным ремешком. Подарок деда.

— Нет, что-то у меня аппетит пропал. Ну надо же было так все провалить! Ты иди, а я поброжу немного.

— Бродяга, — пожал плечами Рома.

Некоторое время я совершенно бесцельно блуждал в едва освещенном коридоре. Меня никак не покидало чувство стыда за неожиданное фиаско. Впрочем, оно существовало только в моей голове. Только в моей голове!

Неожиданно все три неоновые лампы на потолке замерцали. Я стоял у изгиба коридора; напротив была дверь в мужской туалет. Она вдруг открылась и... никого в проеме не оказалось.

Что за чертовщина?

Я смело подошел к туалету и резко потянул створку на себя. Никого.

— Есть кто там? — грубо спросил я.

Тишина.

Ерунда. Сквозняк, наверное.

Я резко обернулся и чуть не заорал от испуга. Передо мной стояла моя соседка по парте. Стояла так, словно ее просто взяли и поставили... прямо за моей спиной.

От нее не укрылись ни моя внезапно побледневшая физиономия, ни слегка расширившиеся глаза.

— Извини, не хотела тебя испугать, — сказала она. Голос у нее был спокойный, очень ровный.

Я внимательно посмотрел девушке в лицо. Курносая, с пухленькими щеками, узким лбом и совершенно прямыми губами. Страшненькая, в общем.

— Да ничего... Неожиданно как-то все, — сказал я. Свет, кстати, перестал мерцать.

— Меня зовут Милана, — сказала она.

— Саня, рад знакомству, — кивнул я. — Пойдем. Уже пара начинается.

Милана как-то странно покосилась на меня.

— Ты что-то заметил тут? — спросила она.

— Я? Да... ничего особенного. Просто сквозняк дверь открыл... Ты идешь?

— Да, сейчас, — сказала она и подошла к туалету.

— Это мужской, — проинформировал я девушку.

— Знаю.

Когда я подошел к залу, Милана все так же стояла у двери, что-то рассматривая. Н-да. Везет мне на странных людей...

Когда вторая пара закончилась, мы с Ромой вышли и направились к следующему залу. Последнее на сегодня занятие было назначено в четвертой аудитории. Нет, она тоже находилась на пятом этаже.

— Я уже три телефончика стрельнул. А твои успехи как? — похвастался Рома.

— Я познакомился с Миланой, — сконфузился я.

— С кем?

— С Миланой. Моей соседкой по парте.

— Этой сумасшедшей, что нас чуть не снесла? Ну что, тоже достижение, — расхохотался Роман.

— Да пошел ты…

— Ладно, не кипятись. Я уже понял причину твоих переживаний. Да-да. Я же видел, как ты пожирал глазами ту блондиночку. Хороша, ничего не скажешь. Я навел тут кое-какие справки...

Сосед продолжал удивлять меня.

— Ага. И могу сказать тебе: забудь о ней, парниша. Она очень вкусный фрукт, и такому черносливу, как ты, ловить особенно нечего.

— Это ты с чего сделал такой вывод? — нахмурился я.

— Братан! Не обижайся. Просто она — принцесса, а ты... люмпен. Сказки, в которых первые влюбляются во вторых, есть, но... жизнь гораздо сложнее...

— Но ведь это не значит, что невозможно.

— Согласен. Но сил и нервов угрохаешь... и еще не факт, с каким результатом. Подобные ей совсем по-другому смотрят на жизнь. Сверху, что ли...

— Я еще не настолько стар, чтобы печься об этом. Наоборот, организм как раз жаждет действий.

Роман уважительно посмотрел на меня.

— Ну что ж. Тогда дерзай. Может, и отведаешь... табаку английского.

Перед входом в зал собралась толпа студентов. Узкий проход не позволял всем желающим попасть внутрь сразу... Приходилось вливаться в общую массу и перетекать внутрь помещения. Так получилось, что я оказался позади объекта своего влечения...

Меня тут же захватил загадочный, беспощадно прекрасный аромат ее волос. Я почувствовал, как задрожали коленки.

Она вдруг обернулась и с удивлением посмотрела на меня. Боюсь представить, что увидела на моей... роже в тот момент. Когда она прошла в зал и села рядом с Артуром, я все еще находился в легком наваждении.

— Да иди сюда, придурок, — прошипел мне на ухо Рома и усадил рядом с собой. — Как пьяный.

— Я одурманен любовью, — пробурчал я, продолжая смотреть на девушку. Она сидела впереди меня, через три парты.

— Я тебе сейчас как дам... табаку английского. Конспект доставай, психопат несчастный.

На два пустующих слева от меня места сели две длинноволосые брюнетки. Одной оказалась уже известная мне южанка. Только в этот раз на ней были большие очки. По-моему, они ей совершенно не шли.

Скользнув по мне взором, она ехидно улыбнулась.

— Ага, — зачем-то сказал я.

— Ну прямо судьба нам сегодня друг другу глаза мозолить! Ха! — выплеснула свои мысли девушка.

— Бывает. Меня Саней зовут…

— Тебя с Аней? — передразнила меня армянка.

— Блин, Саша. Александр! — забурчал я.

— Да поняла я, — усмехнулась она. — Меня Юлей.

— Приятно познакомиться.

— Может быть, — снова улыбнулась Юля и повернулась к своей подруге.

Да, действительно, может быть... За время пары моя новая знакомая умудрилась несколько раз меня разозлить: во-первых, эта несносная девушка бесконечно трещала о чем-то со своей подругой; во-вторых, дважды толкнула меня локтем, и я наделал помарок в конспекте; а в-третьих, я просто злился потому, что не мог на нее разозлиться! Уж очень милой она мне казалась. От нее так и веяло добротой... и детским озорством.

Уже стоя на улице, я нервно курил сигарету, которую стрельнул у стоявшего рядом старшекурсника. Так-то обычно не курю, но первый учебный день принес множество впечатлений, совсем далеких от учебы. Особенно одно из них никак не давало мне покоя...

Ее звали Маша — Юля так сказала. Оказывается, моя новая знакомая училась с ней на подготовительных курсах. Знала о ней немного, но... была уверена в особой заносчивости этой особы. Что ж, чем сложнее, тем интереснее — верно?

Меня неожиданно грубо толкнули в плечо. Это был Артур. Он сделал вид, что не заметил.

— Осторожнее, пацанчик! — крикнул я ему вслед. Тот даже не обернулся. Кликнув брелоком сигнализации, он просто сел в свой шикарный черный BMW.

— Нэ стоит тебе ссориться с ним, — проговорил мне на ухо взявшийся из ниоткуда Роберт.

— Как видишь, ссорюсь не я.

— Он слишком большой фигура. Серьезный связи, серьезный родитель... — покачал головой Роберт.

— Да и наплевать. Я фаталист, знаешь ли. Терпилой не был и никогда не буду, — несколько пафосно сказал я.

— Как знаешь, — пожал плечами кавказец и ушел.

Подошел задержавшийся Роман.

— Уже пять, — заявил он.

— Чего пять? — не понял я.

— Номерков, черт подери! Сегодня вечером пойдем с тобой на одну тусовку. Не заскучаем.

— Ну-ну.

— Что ты нукаешь? Иль раздумал табаку английского отведать? Там будет твоя Маша.

Мое сердце забилось чаще. Что ж, мой сосед умел уговаривать.

Ночные бдения

***

Холодное пиво всегда к месту. Если оно хорошее, конечно. А вот мое — холодное, но отвратительное и мерзкое!

— Где ты нашел эту дрянь? — сморщился я после первого глотка.

— Ну, можешь мне отдать, если не нравится, — пожал плечами Рома, вливая в себя вторую бутылку. Первую он успел раздавить еще по пути из магазина.

— Нет уж. Сдохну, но допью. Чтобы тебе не осталось. — Ох, как же мне хотелось запихнуть эту бутылку своему обожаемому соседу в...

— Начинаю подозревать в тебе еврейские корни...

— От этого богаче ты не станешь.

— Кто знает... — задумчиво проговорил Роман и облокотился на подоконник. Мы сидели в своей комнате в общаге и загружались пивом перед ответственным мероприятием. При одной только мысли о том, что я снова увижу... ее, по телу начинали бегать мурашки.