История террора 1792-1794 гг. Том восьмой

[7] Лестерп-Бове был назначен ещё 30 мая в миссию в Сент-Этьен; но выехал из Парижа лишь 5 июня, успев присутствовать при падении жирондистов и подписав протест, составленный депутатами Верхней Вьенны (том VII, с. 553). Вскоре после экспедиции лионцев на Сент-Этьен он был отозван, предан Революционному трибуналу и приговорён к смерти 31 октября 1793 г. В конце этого тома мы приводим несколько документов, относящихся к этому малоизвестному эпизоду лионского восстания.

[8] «Moniteur», № 195 и 196.

[9] «Moniteur», заседания 11 и 12 июля 1793 г.

[10] Эти два народных представителя были арестованы по дороге из Экса в Тулон и доставлены в Марсель, где оставались в заключении до взятия города Карто 25 августа. Они подверглись поочерёдно (24 и 25 июня) перед комиссарами секций и в присутствии огромной толпы слушателей допросу о том, что происходило в Париже 31 мая и в последующие дни. Их ответы, должно быть, сильно различались: Бо был из Горы; Антибуль принадлежал к умеренной партии. Копия допроса последнего была после покорения Марселя направлена в Комитеты общей безопасности и общественного спасения, которые по рассмотрении этих документов предложили отозвать Антибуля на заседании 27 сентября 1793 г. Жан Бон Сент-Андре пошёл дальше: он потребовал немедленного ареста Антибуля, который, по его словам, унизил своё звание народного представителя, подчинившись незаконной и позорной процедуре. Это предложение было принято. Антибуль был отправлен под надёжным конвоем в Париж вновь водворённой в Марселе якобинской муниципалитетом. Ему не пришлось долго томиться в тюрьме. Прибыв 30 сентября, он был включён в доклад Амара от 3 октября, предан Революционному трибуналу, приговорён к смерти 30 октября вместе с другими жирондистами и казнён 31-го. В конце этого тома читатель найдёт наиболее интересные места из весьма длинного допроса, которому подвергли Антибуля контрреволюционные власти Марселя.

Допрос Бо нам разыскать не удалось; но в речи, произнесённой им на заседании 7 плювиоза III года, он сообщает некоторые подробности о своём пленении. Считаем полезным привести её читателю. (Переиздание «Moniteur», т. XVII, с. 528.)

«Я не стану говорить о том, каким образом был арестован. Меня взяли по дороге в Тулон и оттуда доставили в Марсель.

Коммуна приняла меня сначала как человека, которому не в чем себя упрекнуть; но когда я сказал, что я представитель народа, мне заявили, что национальное представительство более не признают. Меня поместили в комнате Коммуны, где мне было хуже, чем в темнице; муниципалитет пришёл сказать мне, что народ Марселя желает получить сведения о том, что происходит в Париже. Я ответил, что ничего не скажу, пока не увижу своего коллегу Антибуля. Антибуль был допрошен отдельно, а на следующий день я предстал не перед уголовным трибуналом, а перед конституционными властями в сопровождении огромной толпы народа. Когда я заболел, я просил отправить меня в госпиталь к моим братьям или посадить в темницу, чтобы укрыться от летней жары. Мои просьбы не были удовлетворены.

Что касается тех, кто меня оскорблял, я их не знаю. Знаю только, что это были члены Наблюдательного комитета и некоторые муниципальные чиновники.

Когда в Марселе начался страх, армия Карто была ещё в трёх лье. Тюремщик пришёл сказать мне, что я могу выйти; сам часовой отдал мне оружие. Карто вступил в город около шести часов вечера. Я уже занимался лишь продовольствием армии, а главные виновные, которые, как уверяли, были членами Учредительного собрания, и председатель Народного трибунала уже бежали. Не знаю, судили ли всех виновных, но те, кто остался в Марселе, были судимы. Что до меня, я просил бы, чтобы Комитеты общественного спасения и общей безопасности приняли меры для примирения всех партий и полного умиротворения».

[11] Генерал Вимфен был уроженцем Байё. Он представлял дворянство этого города в Учредительном собрании и только что отличился обороной Тьонвиля от австрийцев и эмигрантов; незадолго до этого он прибыл в Кальвадос, чтобы командовать так называемой армией берегов Шербура, формирование которой Конвент декретировал, но которая в действительности существовала пока лишь на бумаге.

Некоторое время он старался сохранять видимость нейтралитета между требованиями властей Кальвадоса и предписаниями Комитета общественного спасения; но ему пришлось сделать выбор, когда его вызвали в Париж на основании постановления, найденного нами в реестрах этого Комитета и гласившего следующее:

Заседание 19 июня, вечером.

Комитет, принимая во внимание, что важно получить сведения о состоянии края, военные силы которого вверены генералу Вимфену, и что эти сведения тем более настоятельны, что политическое положение этого края внушает опасения, постановляет, что военному министру поручается вызвать в Париж генерала Феликса Вимфена для совещания с Комитетом общественного спасения.

Вимфен остерегся подчиниться этому приглашению, слишком хорошо предвидя ожидавшую его участь. Он написал Бушотту следующее письмо, которое было настоящим объявлением войны.

Феликс Вимфен, главнокомандующий армией берегов Шербура, гражданину Бушотту, военному министру.

22 июня 1793 г., в Кане.

Весьма легко устроить новый театр военных действий; но ещё легче сохранить мир.

Пусть Комитет общественного спасения добьётся отмены декретов против администраторов различных департаментов, а также декретов, вызвавших восстание.

Помните, что Кальвадос силён тремя другими департаментами и всей бывшей Бретанью, Центральный комитет которой учреждается в Кане для сохранения Республики единой и неделимой.

Взгляните на народ в брожении и на благоразумных людей, употребляющих все средства, чтобы его успокоить.

Взгляните же на департаменты и увидите то, что вы так часто видели в Париже.

Но если Комитет и Конвент будут упорствовать, глядя навыворот, им следует ожидать великих бедствий; ибо природе свойственно становиться в оборону, ДАЖЕ В НАСТУПЛЕНИЕ, когда видишь, что на тебя нападают; а генерал мог бы совершить путешествие в Париж не иначе как в сопровождении шестидесяти тысяч человек; требуете ли вы этого от него?

Генерал ФЕЛИКС ВИМФЕН.

К этому письму была приложена записка без подписи, но писанная рукой Вимфена; она содержала лишь следующие слова:

Ради Бога, отмените декреты; пришлите сюда человека, который не был бы здесь ненавистен. Оставайтесь спокойны и предоставьте действовать мне.

«Moniteur», № 180, а вслед за ним «Histoire parlementaire», том XXVIII, с. 203, приводят это письмо почти полностью. Однако их версия имеет некоторые разночтения с найденным нами подлинным текстом.

[12] Власти Кальвадоса направили Конвенту следующую дерзкую расписку в получении:

Кан, 28 июня 1793 г., 2-го года Республики единой и неделимой.

Заместитель генерального прокурора-синдика департамента Кальвадос министру юстиции.