Магическая Академия «Антарес». Книга 3

«Наконец-то твоя маленькая головка все поняла».

Бархатный голос Марабаса проник Акки прямо в уши.

Горничная вытянулась в струну от испытанного в моменте омерзения, перекрывшего все ее чувства:

— Марабас?.. Как ты? Где ты? — замоталась она по сторонам, рыская взглядом по крохотной комнатенке, будто бы большеглавый демон мог поместиться в ней.

Смех Марабаса загадочно растворился в комнате. Акки выкарабкалась из горы подушек, в которые успела закопаться по самый пояс, попивая чай и изучая поднос с уликами.

Такого, чтобы демон беседовал с ней на расстоянии, да еще и чуть ли не в голове у нее голосил, — прежде не бывало! Что за демонические проделки такие?

Акки выскочила на улицу, впопыхах добежала до подвала. Ветер гнал по земле волны влажного блеска, издалека они и вовсе сливались в общий поток, точно вода в течении реки. Тишь да гладь, ни намека на подвал. Стало быть, Марабас все еще сидит внутри, в своем измерении.

Акки похлопала себя по уху так, словно вытряхивала из него воду после купания.

— Показалось? Не мог же он покинуть подвал? — Она громко вздохнула, массируя переносицу. — Я схожу с ума…

«И не зайдешь в гости? Стоишь на холоде в одном платье и мерзнешь. Не хотелось бы, чтобы моя маленькая хозяйка слегла с простудой».

— Марабас! Так это правда ты? — Акки зло ударила каблуком по нарисовавшейся в увядающей траве крышке подвала.

— Это что еще за представления? Как ты выбрался? — с упреком ворвалась горничная в мрачное логово Марабаса.

Сначала послышался голос демона — как всегда насмехающийся:

— Я никуда не выбирался. Как был здесь, так и есть. Мой голос вышел развеяться. Это называется телепатией, дорогая!

Затем из красного марева сложился его облик — страшная голова с желтой улыбкой, качающаяся на субтильной шее.

Козьи копыта застучали по каменному полу.

— Ты следил за мной?

— А ты становишься все более подозрительной…

— Марабас, хватит! Мы уже это проходили. Я не могу доверять демону.

Марабас набросил на маленькую горничную, как сеть, свою обширную тень, поглощающую всякий свет:

— Кто говорит про демона? — Он игриво коснулся подбородка Акки длинными черными когтями.

Горничная сглотнула отвращение, а набежавший на нее страх загнала подальше в сердце, прикрывшись суровостью:

— Марабас стер улыбку со своей переросшей физиономии, что было для него редкостью.

— Ты приходишь ко мне лишь под покровом ночи, словно я преступник, чье лицо должно быть скрыто от дневного света. А ведь когда-то наши встречи были озарены солнцем, ты с легкостью сбегала ко мне средь бела дня. Даже когда рядом была Фаффи. Ты доверяла ей безгранично. Объясняла, что у тебя есть тайна, в которую ей лучше не соваться. И Фаффи верила, повиновалась. Ты могла сказать ей прямо: «Я ухожу поливать цветы», и она знала, что должна прикрыть тебя. Но всё изменилось в тот миг, когда и у Фаффи появился свой собственный, тщательно оберегаемый секрет. Тебе обидно, не так ли, моя маленькая хозяйка? Ты ревнуешь.

Акки так старалась не дрожать, что оступилась, не сходя с места.

— Мастер Дорен выбрал доверить химеру Фаффи, а не мне, потому что оберегает меня. Как простолюдинка, я могу заразиться вирусом. Он поступил правильно.

— Что правда, то правда, но мог бы и поделиться, чем дышит. От его слов не убудет. Уже вторая тайна, утаенная от тебя, если ты помнишь. Первой была Маргарита. Пойми же, моя маленькая хозяйка, — напорствовал Марабас, — твой ненаглядный Луис давно выпорхнул из гнезда и не нуждается в твоей опеке. Так уж повелось, птенцы покидают насиженные места, оставляя позади тех, кто их взрастил. Нынче мысли мастера Дорена более занимает Маргарита, чем ты. Быть может, однажды они свяжут себя узами брака и исчезнут из твоей жизни навсегда. А твоя сестренка… ты ведь знаешь, что химеры не живут долго. Наступит день, и она умрет, и будешь ты одна-одинешенька, маленькая старая ведьма. — Марабас сорвал с головы Акки седой волос и, глядя на него, завелся смехом. Но смеялся он зажато, чуть ли не плача, словно ему и вправду было жаль горничную.

— Что? — ужаснулась Акки его словам.

— Ты потеряла магию, стала простым человеком, и теперь твой организм в срочном порядке наверстывает упущенное. — Марабас причмокнул губами цвета запекшейся крови, и в его взгляде разлилась какая-то нездоровая нежность. — Ты стареешь, Акки. Быстрее, чем обычные люди. Интересно, какой ты будешь через двадцать лет? Маленькой и жуткой уродиной с сеткой морщин и горбом на спине. Думаешь, если Кармин всё-таки вернется, он посмотрит на тебя? Для него ты была маленькой красивой куклой. — Марабас провел кончиком когтя по белой коже на щеке Акки и, издав безнадежный смешок, отдалился к пустому столу.

Сделал он это так внезапно, словно насадил на палец занозу. После чего оскорбленно фыркнул.

— У меня есть кое-что, что разговорит твоего Луиса, — заявил демон, и достал из ниоткуда большую глиняную бутыль, замкнутую пробкой.

— Что это? — с осторожностью приняла Акки дар из его рук.

— Зелье правды.

Услышав это, горничная поморщила нос в гримасе недовольства:

— Ты же в курсе, что элементаль мастера Дорена нейтрализует любую магию? Подобные фокусы на нем не сработают.

Марабас беспечно пожал плечами:

— На этот случай архимаги придумали зелья замедленного действия. После того, как мастер Дорен употребит зелье, у тебя будет около минуты прежде, чем его магия достигнет магического элементаля и уничтожится.

— А если мастер Дорен почует подвох?

Марабас ткнул Акки когтем в лоб:

— Сделай так, чтобы не почуял. Для этого у тебя голова на плечах.

— Каким это образом?

— Человеческий фактор, моя дорогая, не чужд даже великим чародеям. Отвлеки его. Мастер Дорен не почувствует запах магии, если будет сосредоточен на чём-то другом. — Демон призадумался и лукавая ухмылка прорезала его губы. — Или на ком-то другом.

Глава 7. Самый лучший проект

Первыми в истории Миридада тёмное заклинательство начали использовать учёные-чародеи, хранители тайн королевского общества имени Флорена Всемогущего. Нося гордый титул архимагов, они черпали знания из древнейших фолиантов, сокрытых от посторонних глаз. Изначально тёмная магия не считалась чем-то плохим. Архимаги между собой нарекли её «жертвенной магией». Но принесение жертвы во имя процветания государства не считалось греховным деянием, тем более что в ритуалах жертвоприношения использовались лишь осуждённые на смерть преступники.

Время неумолимо текло, и вместе с ним менялись правители и устои. В рядах архимагов появились отступники, ренегаты, извратившие магию ради собственных корыстных целей. Им было не чуждо пролить невинную кровь…

После государственного переворота, оставившего Миридад на шестьдесят пять лет без постоянного правителя, тайное общество было распущено, а титул архимага вычеркнут из королевской иерархии. Вместо него ввели понятие «оккультизм», которым заклеймили всех, кто имел связь с тёмной магией. Поскольку она продолжала тайно распространяться среди учёных-чародеев, имя «архимаг» приобрело зловещий смысл и прочно закрепилось за ними.

И так было, пока на престол не взошел Мун II. Он изгнал оккультистов из королевства и навеки вписал себя в историю как освободитель.

Агата перелистнула очередной рисунок, иллюстрирующий основные исторические события по теме, и обратилась к мадам Бюлестине, надменно стоявшей неподалеку.

— Молодец, Агата! — осталась удовлетворена ответом преподаватель. Неважно, хвалила она или попрекала, её белое лицо напоминало высушенную на солнце годами бумагу, оно будто бы и не могло выражать никаких эмоций, кроме сдержанного гнева. На взгляды она тоже была скупа, ходили слухи, что под чёрным капюшоном у неё и вовсе нет глаз. Вопреки этому, она великолепно видела, кто у кого списывает, даже когда стояла к ученикам спиной. Поэтому её проверки проходили максимально честно и спокойно: учащиеся не осмеливались злить мадам Бюлестину, потому что боялись одного приближения к ним её двухметровой фигуры.

Агата привыкла к характеру преподавателя и не боялась её. Можно ли сказать, что она была у неё в любимчиках? Это вряд ли. Сердце мадам Бюлестины было таким же черствым, как и её мимика, она не заводила себе фаворитов.

— Поведай, Агата, кто это нарисовал? — поинтересовалась она, когда ведьмочка положила ей на стол иллюстративные материалы своего доклада.

Агата ждала этого вопроса и готовилась к нему в мечтах.

— Это я их нарисовала, — испуганно вымолвила она. По тону мадам Бюлестины было не до конца ясно — в восторге она или в ужасе. Но была бы в ужасе, так не похвалила бы, верно?

— Надо же! Не знала, что ты одарена художественным талантом… — С иллюстрациями в руках она задумчиво погрузилась в преподавательское кресло, возвышающееся над аудиторией, как трон. — Интересное у тебя исполнение. Мадам Флавор, насколько мне известно, не учит портретному жанру. Она больше по архитектурной и пейзажной живописи. Где ты этому научилась?

Агата вся светилась от гордости и пылала от смущения. Её талант только что признали, превознесли, да ещё и перед всем классом!

— Мой отец подрабатывал художником. Я с детства сопровождала его на набережной, где он рисовал портреты для горожан, и, пока он работал, я повторяла за ним, он был моим наставником, — тёплая улыбка одухотворила лицо Агаты.

— Интересно. — Мадам Бюлестина отскоблила белым ногтем грифель, замаравший уголок бумаги. — А почему ты выбрала графитный рисунок?

— Краска стоит очень дорого. Моя семья не могла позволить таких затрат. Кроме того, мы рисовали для людей из простого сословия, они не смогли бы приобрести дорогие картины, а продавать их ниже себестоимости не имеет смысла.

Агата услышала, как по аудитории запрыскали смешки.

Деление на слабых и сильных неизбежно, когда ты попадаешь в коллектив. Люди ни на секунду не перестают оценивать тебя, твои таланты, твой статус. И если ты в чём-то им не понравишься, к тебе запросто может прицепиться клеймо изгоя. На Агате оно висело второй год, и она уже давно вжилась в свою роль и выработала навык игнорировать насмешки, но одно высказывание очень остро задело её слух:

— Искусство бедняков. Ей подходит.

Мадам Бюлестина открыла рот и, ничего ещё не сказав, сумела сотворить первозданную тишину.

— Понятно, — твёрдо изрекла она. — Можешь садиться.

Агата напряглась, словно натянутая струна.

— Ладно, — пискнула она, с трудом проталкивая слова сквозь забитое волнением горло. Так… какая у нее оценка? Может, не стоило рассказывать, что на ее творчество повлияла бедность?

В аудитории вдруг стало жарко. Агата нервно поправила зеленый галстук-бант, ощущая, как в горле пересыхает, а ладони покрываются испариной. Так или иначе, придется пройти сквозь строй ухмылок, которыми встречали ее сокурсники.

— Пять баллов.

Всего одна фраза, и Агата вновь почувствовала в себе силы, чтобы спуститься в аудиторию. Счастливая, она заняла свое место и переглянулась с сидевшей за соседним столиком в первом ряду Пеггивай Давель.

На пухлых щёках розоволосой ведьмочки появились дружелюбные ямочки.

— Я же говорила, что это была хорошая идея, — прошептала она, прикрывшись от мадам Бюлестины ладошкой.

Агата с улыбкой кивнула ей, но в хорошем настроении обе ведьмочки пробыли недолго.

— Мадам Бюлестина! — голос Кассандры Клависи взорвался визгливыми нотками. Зеленые глаза ведьмы полыхнули отравленной яростью. –Я нахожу это вопиющей несправедливостью!

— Поясните! — Мадам Бюлестина порезала ее взглядом, невидимой силой исходящей из-под капюшона.

— Задание звучало предельно ясно: «Проиллюстрировать свое сообщение любыми методами магии».

— Моя память, леди Клависи, к счастью, еще не покинула меня. Я прекрасно помню, какое задание давала.

— Однако! — царапнула ногтями парту ведьма. — Агата обошлась без магии в демонстрации, она просто представила свои…каракули.

После ледяной паузы мадам Бюлестина объявила:

— Вы правы. Агата, возможно, не совсем точно следовала заданию. Но усилия, вложенные ею в подготовку доклада, заслуживают высокой оценки. Мы на истории магии, и здесь для меня важны ваши теоретические знания, в чем Агата, по моему мнению, преуспела.

Скрежет зубов Кассандры прокатился по аудитории, она хищно покосилась на Агату, заставив ведьмочку отвести взгляд.

— Что ж, как скажете. Кто я такая, чтобы перечить преподавателю?

Агата выпустила вздох облегчения. Уроки истории были для неё не просто окном в прошлое, а ступенью к самоутверждению. Теоретические курсы давались ей с лёгкостью, на них она могла блистать умом и купаться в восхищённых взглядах и похвалах учителей. Отменная память служила ей в этом верным союзником. К сожалению, в стенах Магической Академии одной лишь эрудиции было недостаточно, чтобы снискать славу лучшей из лучших. Сокурсники по факультету ведьм злились на Агату, потому что она получала повышенную королевскую стипендию. «Это несправедливо! Нечестно!» — говорили они. Ведь какой бы умной ни была Агата, стоило ей перейти к практическим занятиям, где требовалось обуздать саму магию, как из одаренной ученицы она превращалась в ничтожество. Зубрила из неё вышла отличная, но чародейка, увы, получалась совсем никудышная.

Существует мнение, что ведьме необязательно быть могущественной чародейкой, чтобы создавать магические зелья. Да даже метлой управлять нет необходимости, если ты работаешь в какой-нибудь деревушке в глуши. Но амбиции Агаты были выше её возможностей. Королевская Академия должна выпускать из своих стен самых выдающихся профессионалов в своем ремесле! Чародеев, которых не стыдно поставить ко двору. Агата явно им не соответствовала. «Позор Академии» — так её частенько называли. И таких, благодаря мастеру Дорену и его «отбору» учеников, развелось порядком, что не могло не злить чародеев голубых кровей вроде Кассандры Клависи.

Строгим словом мадам Бюлестины конфликт был успешно искоренен. Во всяком случае, до конца урока.

— Тоска смертная… — буркнула Амиама Тодорэ в кулак, когда преподователь завела лекцию о причинах гражданской революции.

— Зачем ведьме знать дату первого похода простолюдинов в Фир? Чтобы усыплять несчастных нудной историей во время операции?

Амиама самодовольно усмехнулась, решив, что её язвительное замечание достойно если не оваций, то хотя бы одобрительного смешка Кассандры. Обычно злобный юмор приходился ведьме по вкусу. А ведь Амиама только и жила тем, что рвалась из шкуры вон, чтобы сблизиться с Кассандрой и стать ей лучше подругой, вытеснив Фэй Фортон и Пегги. Конечно, отсутствие ответа было для нее как удар под дых.

— Ты из-за Пегги такая кислая? — догадалась ведьма. — Из-за того, что она с Агатой якшается? Да брось! Что ты в этой Пегги нашла? Она же бесполезная, тихая мышь, которая вечно за нами таскается… Сдалась она нам?

— Мисс Тодорэ! — одернула ее мадам Бюлестина. — Умерь свой пыл. То, что я объявила о внеаудиторной работе, не значит, что урок окончен.

— Простите, — извинилась Амиама без капли искренности и раздраженно подперла подбородок кулаком.

— Их дружба мне даже на руку.

Амиама уже не ожидала, что Кассандра ей ответит.

— Что?

— Я использую это, чтобы окончательно избавиться от нашей зубрилы. — Кассандра слегка повернулась к Амиаме, но этого хватило, чтобы увидеть змеиную ухмылку, скользнувшую по ее острому профилю.

Мадам Бюлестина повесила на доску список тем и, соединив руки за спиной, внимательно обозрела аудиторию:

— Семестр скоро завершится. Через две недели осенний бал, а потом экзамен. Мне необходимо выставить вам предварительную аттестацию. Это ваш шанс набрать дополнительные баллы для допуска к экзамену. Прошу отнестись серьёзно. В особенности тех, кто спит на моих уроках, вместо того, чтобы записывать лекции. Фэй Фортон!

Храпящая на задней парте у окна ведьма вдруг встрепенулась. На щеке отпечатался след от песка, которым она усыпала парту, дабы сон был мягче и теплее. Встряхнув растрёпанной золотистой головой, Фэй Фортон сделала вид, будто внимательно слушает.

— К концу следующей недели вам предстоит подготовить проект на одну из заданных тем, — продолжала мадам Бюлестина. — Для этого вам требуется разбиться на группы по три человека.

Разговоры оживили аудиторию, но преподаватель не вмешивалась. Ведьмы переглядывались, перешептывались, взмахивали руками, зазывая в свои команды. Коллективные задания всегда заставляли Агату нервничать, вся эта суета поиска партнеров и обсуждения тем обходила ее стороной, словно она была невидимкой.

— Давай же, Агата, ты сможешь!

Ведьмочка собиралась с духом, чтобы предложить Пегги сотрудничество, но, когда настроилась открыть рот, было уже поздно. Розоволосая ведьмочка успела прибиться к Кассандре и Амиаме. Они ругали ковыляющую к ним с дальнего конца аудитории Фэй Фортон с традиционным для непустым взглядом.

— Как же так… Я опоздала, — опечалилась Агата.

Нарастающий гул голосов давил на виски, от чего у ведьмочки разболелась голова.

— Все ли в порядке, мисс Колдри? — участливо спросила проницательная мадам Бюлестина, спустившись прямо к ней.

Агата была готова расплакаться:

— Мадам Бюлестина, можно ли мне работать над проектом одной? Мне так будет проще.

В ответ она услышала протяжное «Хм».

— Пожалуйста!

— Боюсь, мисс Колдри, это невозможно. Сегодня ты едва избежала скандала, когда отличилась своим выступлением. Если ты предпочтешь работать в одиночку, я буду вынуждена снизить тебе оценку.

— Нет! — отрезала Агата отчаянно и замолкла.

— Уверена, кто-нибудь с радостью присоединится к тебе. Не стесняйся, сделай первый шаг. И советую выбрать тему заранее, пока не расхватали самое интересное.

Мадам Бюлестина ушла, а Агата, осталась сидеть, пережевывая и дальше свои сомнения.

— Ладно, мадам Бюлестина права. Нужно выбрать тему.

Превозмогая волнение, она вышла из-за стола и взобралась по ступеням на возвышение, где высилась учительская доска. Поняв, что сквозь спины учеников не протолкнуться, Агата робко привстала на цыпочках в отчаянном стремлении хоть что-то разглядеть, но, кажется, переоценила собственное зрение и рост.

— Извините, позвольте пройти, — пролепетала она, но её слова утонули в гуле нетерпеливой толпы. — Мне нужно выбрать тему.

— Мы все здесь за этим стоим, — взрыкнул раздражённый голос из самой гущи.

Чей-то нетерпеливый локоть грубо отпихнул Агату назад, и она, потеряв равновесие, почувствовала, как ноги лишаются опоры, а мир вокруг накреняется.

— Ой-ой, вот это было близко! — Сильные руки подхватили её, предотвратив неминуемое падение.

— Вельвет?

Ведьмочка с экстравагантным фиолетовым каре, из-под которого озорно торчали оттопыренные ушки, одарила её легкой, чуть насмешливой улыбкой.

— Я, признаться, рассчитывала услышать «спасибо».

— А, да, — собралась Агата с мыслями, — спасибо.

— Ерунда. Следить за порядком — это моя работа. Я же староста! — Вельвет уверенно поставила Агату на ноги и, повелительно встав к толпе лицом, скомандовала: — И что это мы тут толпимся? А ну, расступились, живо! Что так долго тему выбираете? У нас ещё теория магии следующим уроком!

В рядах недовольно заворчали, но требование старосты было выполнено незамедлительно.

— Спасибо большое, Вельвет, — с искренней благодарностью отозвалась Агата, когда староста проводила её к доске.

— Не за что, — хмыкнула та, задумчиво изучая список тем. — Что бы выбрать?

— Я думала, ты уже определилась, — удивилась Агата.

— Куда там? Я даже с командой ещё не решила.

— Правда?

— Угу. Как насчёт… поработать вместе?

Агата опешила. Вельвет, староста класса, сама напрашивается для партнерства в проекте?

— Ну, так что?

— Я не против. То есть, я была бы безумно рада работать с тобой!

— Отлично! Значит, нам нужен ещё один, — воскликнула Вельвет.

Ее боевой настрой на раз-два уничтожил плохое настроение Агаты.

— Простите… — Робко переминаясь с ноги на ноги, за спинами ведьм возникла Пеггивай Давель. Она отвесила Вельвет приветственный кивок, словно не могла при ней говорить, и улыбнулась, но улыбнулась одной Агате: — Агата… ты уже собрала себе команду?

Вельвет стояла и молчала, властительно взирая на Пегги с возвышения. Розоволосая ведьмочка, придавленная этим взглядом, взъерошилась и шмыгнула к Агате. Даже за руку ее взяла!

— Да вы прямо-таки закадычные подруги! — безотрадно процедила Вельвет.

От этих слов Пегги будто осела и стала еще ниже ростом.

— Мы с Вельвет ищем третьего человека, — объяснила Агата, заранее чувствуя, к чему ведет Пегги. — А ты…

— Кассандра, Амиама и Фэй объединились… — трагично проговорила та, предвосхитив вопрос.

— Странно, что они предпочли Фэй, а не тебя!

Пегги грустно хохотнула, оглядываясь на троицу подруг.

— У Фэй плохие оценки, они захотели ее поддержать. Я на них не обижаюсь.

— Если хочешь, — Агата взбодрилась, — можешь присоединиться к нам. Правда, Вельвет?

— Ага, — сказала та, словно выплюнула.

— Итак, за какой проект возьмемся? — Избегая прожигающего взгляда Вельвет, Пегги прыгнула к доске и принялась жадно изучать список.

— Давайте возьмем ту тему, которую хорошо знаем? — предложила Вельвет, уперев руки в бока и тоже обратившись к доске.

— Хм, — Агата перечитала список. — В общем-то, я не вижу здесь слишком сложных тем.

— Ого, повезло же нам с тобой! — восхитилась Вельвет. — Тогда будем решать по-другому. Что из этого интереснее?

— Может, «Причины конфликта Миридада с Эльфийским государством в годы первой гражданской революции?»

— Эльфийское государство? — Агата загорелась энтузиазмом. — А что, Пегги, звучит захватывающе! Ввиду отдаленности территорий об эльфах мало что известно. Это будет настоящий вызов!

— Точно!

— Э-э, — помешала Вельвет их восторгу. — Меня устраивает все, кроме «об эльфах мало что известно?» Это же усложняет нам задачу!

— Не волнуйся, я много слышала об Эльфийском государстве! — заверила ее Пегги.

Агата парила в облаках от счастья:

— А я знаю целый отдел в библиотеке, посвященный эльфийской литературе! Никто не знает об эльфах лучше самих эльфов! Это будет самый лучший проект!

Глава 8. Общие интересы

На обеденном перерыве Маргарита бойко орудовала карандашом в блокноте, каким-то образом умудряясь справляться со щедрой порцией лапши.

— Так? А может… так? Да, так определённо лучше, — бубнила она, упорно прикусывая губу и морща лоб в потугах воображения.

Иногда она что-то спрашивала у сидящей напротив Фины Роузвуд. В большинстве случаев вопросы её не нуждались в ответах, ведь спустя секунду они находились сами у неё в голове.

— Ну, вроде как-то так. Что скажешь? — наконец закончила она пытать лист.

Фина не изменилась в лице, будто не видела ничего перед собой. Тем не менее, оценку «творчеству» Маргариты она дала самую честную:

— Что это за каракули?

Маргарита почти не обиделась:

— Это мой проект!

— Вам задали сделать проект… эээ… по наскальной живописи? Если так, то вполне недурно.

— Вообще-то этот проект никак не связан с учёбой. Мастер Дорен, — наклонилась Маргарита к столу, — поручил мне организовать осенний бал. И это, — постучала она по раскрытому блокноту, — моя идея украшения бального зала.

— Эээ…

— Это секрет! — Маргарита своевременно заткнула рот Фины рукой и разочарованно вздохнула над своими уродливыми рисунками в блокноте. — Однако ты совершенно верно подметила… художница из меня никакая. Вот бы уговорить Агату помочь! Кстати, — зыркнула она по сторонам. — А где она?

— М…

— Прости.

Маргарита убрала ладонь от губ Фины, давая ей возможность говорить.