Магическая Академия «Антарес». Книга 3

Таня Некрасова

Магическая Академия «Антарес». Книга 3

Глава 1. Организатор бала

— Ай!

Избегая удара меча мастера Дорена, Маргарита поскользнулась на влажной траве. Первой мыслью было сохранить баланс — нельзя позволить себе проиграть! Она с трудом уклонилась от удара, чувствуя, как больно тянет сухожилия под коленями. Если чему и научили её изнурительные тренировки с мастером Дореном, так это тому, что внезапность — лучшее оружие в арсенале воина. И не столь важно, добился ли ты этого гениальным расчетом или банальной потерей равновесия! Неэстетично? Возможно. Но в битве с Невилом Фоджером её подруга Чара на деле доказала, что, прикинувшись простушкой, можно одурачить даже демоническое существо. (Или одержимого им самоуверенного выскочку с факультета боевых искусств — лучшего на всём курсе, между прочим!)

Маргарита прислушалась к своему телу, пошла на поводу у гравитации и припала животом к земле! Смешно укатившись за дерево, она отбила себе несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с силами и вновь встать на ноги. Там-то, за шершавым стволом, два противостоящих друг другу клинка снова соприкоснулись сталью.

— Ты в порядке? — не спешил давать слабину мастер Дорен. — Не припомню, чтобы учил тебя таким приёмам.

Они кружили вокруг дерева, и на Маргариту от этого накатывал смех.

— Ещё как учили! Это же ваш излюбленный прием!

— Да?

— Честное слово.

— И как же он называется?

— «Преврати свои недостатки в оружие». Вы сами говорили, что я рассеянная и из-за этого постоянно спотыкаюсь. Вот я и решила, раз нога подвела, то не буду тратить время на возвращение баланса и лучше сразу пригнусь к земле! Если падать, то… ай… контролируемо…

Маргарита запуталась ногой в ремешке своей же брошенной в корнях сумки. Как символично, что именно на слове «падать», она растянулась пластом, примяв спиною траву.

Мастер Дорен с тихим щелчком вложил меч в ножны. Обучая Маргариту, простолюдинку лишенную магического элементаля, он, могущественный чародей, намеренно сдерживал свою силу, сражаясь, как посредственный человек. Выцветшая льняная рубаха с короткими рукавами и грубые штаны, небрежно заправленные в видавшие виды фехтовальные сапоги, упрощали его облик и скрывали истинное положение в обществе. Лишь благодаря россыпи драгоценных колец и перстней на пальцах Маргарита держала в голове мысль о том, что перед ней — ректор прославленной Королевской Магической Академии «Антарес», в прошлом — советник самого Его Величества Алона Веспероса. Мужчина, безусловно, не ее круга, однако, не ослепленный блеском золота и не утративший человечности, как большинство аристократов.

— Это тоже какой-то прием? — Его смеющийся взгляд проплыл поверх ученицы.

— Нет, это я просто упала. И почему только все наши поединки заканчиваются тем, что я падаю? — С опечаленным вздохом Маргарита приподнялась, чтобы сесть, возложив голову на руки, будто кручинящаяся сестрица «Аленушка» на берегу реки. — Вроде бы делаю все, как вы говорите: слежу за стойкой… Но результат всегда один!

— И всякий раз это происходит, когда в бой вступает твой язык, — то ли в шутку, то ли всерьез подметил мастер Дорен и грациозно опустился рядом, не брезгуя испачкаться.

Он обожал это место — уголок прошлого, любовно сконструированный им с помощью королевского артефакта, прозванного «Иглой Хроноса», и магии пространственного демона Тодороко. Здесь он мог быть самим собой, не страшиться бега времени, ибо чары плели для него иную реальность: повторяющуюся теплым дождем, никогда не увядающую, в которой завтрашний день будет совершенно таким же, как этот — вплоть до севшей на палец ажурокрылой бабочки.

Насекомое приковало внимание Маргариты. Интересно, если этот мир и события в нем зациклены, выходит ли, что в следующий раз, кто бы ни подставил руку, бабочка непременно сядет на нее? Но что будет, если в одно из мгновений никто не пригласит ее к себе? Куда она полетит? К призраку прошлого? К мальчику Луису, вышедшему прогуляться после дождя под просветлившимся от туч небом?

Маргарита сморгнула прекрасное создание и уставилась на мастера Дорена, занятого созерцанием ультрамариновых крыльев, раскрывающихся и расцветающих узорами.

— Что?

— Ты заговариваешь сама себя.

— Но вы ведь первым начали задавать мне вопросы!

— Да, это мой прием, чтобы сбить твою концентрацию.

Маргарита надулась:

— Коварный же вы человек, мастер Дорен, — проговорила она, но без злого упрека. — Вы бы нашли общий язык с Виктором Михайловичем. Он тоже любил подшучивать над всеми с невозмутимым видом!

Мастер Дорен, стараясь сохранить маску отстраненности, выдал себя едва видимой усмешкой, прорезавшейся в уголках губ. С чувством юмора чародей водил натянутые отношения: не поймешь, то ли он пытается остроумно пошутить, то ли это побочный продукт его пребывания в дурном расположении духа так своеобразно проявляется в нем время от времени. Поэтому Маргарита испытала огромное облегчение, наблюдая эту мимолетную улыбку — редкий проблеск света среди будней хмурости на лице чародея. В такие моменты ей и самой было тяжело удержаться от улыбки.

— Ах, да! Вспомнила! — Она рывком притянула сумку к себе на колени. — Я же приготовила нам перекус. Мастер Дорен, вы голодны?

Бабочка слетела с пальца мастера Дорена и запорхала над зелёной поляной, сталкиваясь со своими сородичами для короткого танца и разлетаясь с ними в поиске цветов. Чародей повернулся посмотреть, что это такое большое и тщательно запакованное в несколько слоев бумаги принесла с собой Маргарита.

— Это блюдо родом из моего мира! — провозгласила та, с гордостью презентуя наставнику неглубокую плетеную корзинку. На дне, устланном тонкой бумагой, покоились аккуратные треугольнички, источающие яркий аромат сыра и пряных трав. — Это называется «пицца»! Уверяю вас, она восхитительна! Позвольте предложить вам кусочек! Я сама ее готовила, — добавила Маргарита, чтобы мастер Дорен наверняка согласился. — Ну, всё, кроме теста. С ним мне Фаффи помогла.

Для тех, кто знал кулинарные навыки Маргариты, эффект мог случиться обратный. Впрочем, мастер Дорен не принадлежал к их числу. Он потянулся за угощением, как вдруг Маргарита резко убрала от него корзинку.

— Постойте! Я хотела протестировать одно средство, над которым мы недавно работали на семинаре… — пробормотала она, вытряхивая содержимое сумки прямо на колени. Изначально он задумывался как средство для мытья фруктов и овощей. Незаменимая вещь в походе. Но я решила найти ему новое применение — увлажняющее средство для рук! А, вот и он! — Маргарита торжественно водрузила скромный флакончик перед изумлёнными очами мастера Дорена и легонько потрясла им. — Та-дам! Дезинфицирующий порошок. Вот! Пока, правда, совсем немного. Экспериментальный образец.

— Похвальное стремление к знаниям, — промолвил мастер Дорен, несколько ошеломлённый бурной демонстрацией.

— Видите ли, в чём дело, — продолжала Маргарита, с восхищением рассматривая мерцающую, словно растопленный мед в лучах солнца, субстанцию. — У меня после тренировок образовались мозоли на пальцах. Когда я пожаловалась Акки, она сделала какую-то отвратительную примочку из трав, с которой я просидела полчаса. Помогло, конечно, но это было так долго и противно, что меня осенила идея создать собственный восстанавливающий крем для кожи! В его основе — этот порошок. Раз им можно мыть еду, значит, он экологичен и подходит для косметологических целей. А в качестве дополнительного ингредиента идет истолчённый в пыль корень бордового лопуха (я позаимствовала немного у Агаты). Им лечат ожоги. Судя по тому, что пишут в учебниках, это магическое растение обладает регенерирующим свойством. Жаль, конечно, что я сама не смогу пользоваться кремом, но, возможно, другим он будет полезен! В общем!

Маргарита бесцеремонно схватила мастера Дорена за руки, отчего тот весь вытянулся и напрягся. — Что ты делаешь?!

— Хочу опробовать на вас своё средство!

— Почему на мне?

Маргарита внимательно оглядела его загрубевшие руки, покрытые мозолями даже сильнее, чем у неё.

— Потому что ваша магическая сила, в случае чего, позволит вам нейтрализовать воздействие моего экспериментального средства от мозолей без ущерба для здоровья… Я бы и на себе его испытала! Но, сами знаете… Превратиться в оленя я не хочу, а мои друзья на такое ни за что в жизни не пойдут! Ну же, мастер Дорен, разрешите! Сейчас как никогда подходящий момент. Если не удастся вылечить ваши мозоли, то хотя бы продезинфицируете руки. Не есть же пиццу грязными руками, в конце-то концов!..

Мастер Дорен заерзал, но отпираться не стал. Маргарита хоть и попросила у него дозволение, на отказ явно не рассчитывала, потому что уже завладела его руками и отпускать их не собиралась. Любой другой преподаватель не простил бы девушке такую наглость! Требовать своего учителя стать подопытной крысой! Где такое видано? Кажется, в последнее время Маргарита слишком расслабленно чувствует себя в его компании и многое себе позволяет.

Только мастер Дорен поразмыслил над сделанным выводом, как пыл Маргариты остудился. Он покинул ее голову, но взамен накинулся на щеки.

— Извините, — отшатнулась она, осознав, что не так в ее действиях.

У нее снова вылетело из головы, что мастер Дорен ей учитель, а не друг. Он как Виктор Михайлович. Разве тот оставил бы подобное поведение безнаказанным? Да что уж там! Маргарита такого бы с ним не допустила. Ни за что! Нет!

— Ладно. Я согласен, — решился чародей. — Ты совершенно права. Мне эта магия не навредит. Пусть лучше ты покроешь свое любопытство под моим надзором, чем учудишь что-нибудь за моей спиной.

Вообще-то у Маргариты пропало желание экспериментировать, но, если мастер Дорен сам выдвинул свою кандидатуру…

Как упустить такой шанс?

— Хорошо! — воссияла она в предвкушении. С возможностью испытать крем снова оживился ее азарт, но теперь она разумно обуздала порывы и воздержалась от хватания чужих рук.

Обильно намаза золотистой субстанцией подставленные ей раскрытые ладони, Маргарита сжала губы и стала ждать.

Порошок вспыхнул, пустив в воздух фиолетовую дымку, и испарился.

— Получилось! Невероятно! — Маргарита расцвела широкой улыбкой. — Я боялась, что у вас шерсть полезет или чешуя, как у рыбы. Но всё идеально! Нужно запатентовать эту штуку! Как думаете, у неё есть шанс на рынке?

Мечты Маргариты рассеялись, как тот фиолетовый дымок, когда мастер Дорен отобрал у неё флакончик с остатками крема.

— Давай, эм, для начала, я отнесу его на экспертизу мисс Лазур, — сконфуженно проговорил он и вымученно улыбнулся. — Один удачный эксперимент ещё ничего не доказывает… К тому же, после того, что произошло с ледяным демоном, твоё имя стало слишком часто звучать в стенах Академии. Не забывай, ты простолюдинка, тебе опасно привлекать к себе много внимания.

— Э, ну, ладно, — расстроено отозвалась Маргарита. — Как скажете. — Она присмотрелась к своему наставнику, убирающему порошок подальше от глаз, и скорчила недоверчивую гримасу.

Его улыбка… на этот раз в ней затесалось что-то поддельное, снисходительное, даже какое-то… обманчивое?!

Мастер Дорен ей лжет? А ведь, если на то пошло, при взаимодействии с ним вещество отдавало отблеском его магии. Подозрительно…

Под прожигающим прищуром ученицы, мастер Дорен совсем потерялся и, чтобы это прекратить, выхватил из корзинки кусочек пиццы.

— Очень вкусно, — похвалил он рецепт, скромно надкусив угощение.

Маргарита оттаяла:

— Правда?

Если до этого в эмоциях чародея читалась фальшь, то сейчас в них сверкала настоящая искренность.

— Это могло бы стать чудесной закуской на празднике конца осени.

Маргарита была нездешняя и о традициях Академии только продолжала узнавать. Ни о каком таком празднике конца осени она слыхом не слыхивала.

— На празднике конца осени? А что это? — распирало ее любопытство.

— Осенний бал в честь окончания первого семестра, — объяснил мастер Дорен, не разделяя душевного подъема подопечной. — После него обычно учащиеся уходят на двухнедельные каникулы.

— Бал? Мне не послышалось?

Вся во власти порыва Маргарита подалась вперед, позабыв о корзинке, примостившейся у нее на коленях. Лишь молниеносная реакция мастера Дорена предотвратила неминуемую встречу пиццы с землей. А ведь он ее еще толком не распробовал!

— Говоря об осеннем бале, вы подразумеваете блистательные платья, упоительные танцы, великолепную живую музыку?

— Да. Самый что ни на есть заурядный бал.

— Заурядный бал?! — Маргарита больше не могла усидеть на месте. Фантазии повели ее в воображаемый вальс вокруг дерева, где она, в прекраснейшем платье с кринолином и корсетом, затмевает всех своей красой. — Да что вы такое говорите! Это же бал! Как в сказках!

Мастер Дорен обнимал корзинку, словно ценнейший артефакт, и пытался проникнуть в мысли Маргариты.

— Похоже, подобные мероприятия тебе по душе…

Маргарита выглянула из-за дерева, в котором разочаровалась как в партнере по танцам, и с жаром ответила:

— Вам не понять, мастер Дорен. Для вас бал — это обыденность.

— Значит, ты никогда не бывала на балах?

— Ни разу. Но очень хочу. Я могу пойти? Пожалуйста?

— Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения, — покачал головой чародей. — Осенний бал проводится для всех учащихся Академии.

— Ура!

На «ура» Маргариты мастер Дорен улыбнулся краешком губ, но тут же понуро вздохнул, схватившись за лоб, будто его давно и неустанно терзала мигрень.

— Обещаю, буду тише воды! — приняла Маргарита его головную боль за страх, что она снова что-нибудь натворит.

— Я знаю.

— Тогда почему вздыхаете?

— Из-за этого разговора я вспомнил, что к празднику у нас еще ничего не готово.

— Тогда, может, я помогу? — загорелась энтузиазмом Маргарита. — Помогу организовать бал?

— Эм… Даже не знаю, что тебе ответить… Задача эта непростая…

— Но это идеальная работа для меня! Я могу быть организатором, и при этом ни одна живая душа не узнает, что я причастна к проведению бала. К тому же, первый этап уже выполнен! — решительно сжала кулаки Маргарита.

— Неужели?

Она улыбнулась в зубы, смеясь над забывчивостью чародея.

— Мы уже определились с новой закуской, не так ли?

— Что ж, — заставил себя отпустить тревоги мастер Дорен. — С каждым годом удивить учащихся все сложнее. Слышал, что многие подумывают и вовсе не пойти на бал. Да и Акки хвалила твои лидерские качества. К тому же, теперь у тебя есть друзья, которые могут помочь. Быть может, из этого действительно что-то выйдет.

Глава 2. Тоби

Минули недели с тех пор, как ледяной демон напал на Академию, и Миридад уж утопал в багрянце волшебницы-осени. Ничто не напоминало о былом кошмаре: разрушенные стены были искусно восстановлены мастером Дореном, а уют и чистота возвращены в замок благодаря кропотливому труду прислуги во главе с Акки и Фаффи — главными горничными Центральной башни.

В предвкушении осеннего бала чародеи Академии поспешили предать забвению печаль об утрате одного из учеников боевого факультета. Но зловещая тень Невила Фоджера продолжала витать в коридорах, обрастая пугающими легендами. Шептались, будто ледяной чародей был снедаем ревностью к деве, пленившей его сердце, он не вынес жестокого отказа возлюбленной и сошел с ума. Некоторые были убеждены, что Невил с самого начала был замаскированным демоном, мечтавшим жить среди людей под личиной обычного студента. О его дальнейшей судьбе ходили самые противоречивые слухи. Одни утверждали, что мастер Дорен собственноручно уничтожил Невила Фоджера, другие верили, что его давно казнили или заточили в башне до скончания веков.

Акки не могла оставаться в стороне от этих пересудов, ведь ей было поручено следить, чтобы в них не всплывало имя Маргариты. Те, кто знали о ее дружбе с Невилом, часто называли Маргариту его любовным интересом. К счастью, этим все и ограничивалось. Сложно выдвинуть «такой бездарности» что-то серьезнее претензии: «Как кому-то вроде тебя удалось покорить сердце главного красавчика Академии?» Но кто знает, куда поползут сплетни?

— Эй, Лика, чего уши повесила?

Акки страдала от своего невысокого роста, ей было непросто даже взобраться на скамейку в саду, на которой отдыхала треххвостая химера-горничная. Она проследила за ее тусклым взглядом и вздохнула:

— Все винишь себя?

— Если бы я тогда не устроила скандал, он бы не стал таким…

Лика не отрываясь, наблюдала, как меж косматых, порыжевших ив, прогуливались две фигуры. Горничная Мариса шла, везя впереди себя кресло-каталку, на которой сидел молодой человек в белых одеждах.

Юноша-волк по имени Тоби работал с Ликой на кухне. У них были сложные отношения. Эти двое вечно препирались и никогда ни в чем не сходились во мнении, но, как и все химеры, которых объединяло злое прошлое и которым довелось сыскать приют в стенах Академии, — они бесконечно дорожили друг другом.

В этом году осень не была щедра на ясные дни. Лишь небо распогодилось, горничная Мариса вывела Тоби в закрытый двор — подышать свежим воздухом. Они проехали мимо арки из вьючных растений, что теперь отцвела и окрасила свои резные листья в розовые оттенки. Чтобы Тоби было комфортно, Мариса держалась подальше от неровных дорожек, выложенных камнями. Влажные блики бежали по ним, точно ручейки. По искупанной в золоте осени траве переливались теплые пятна света. Они играли в кучерявых волосах Тоби, заставляя их светиться, и забавно горели на кончиках рысьих усов Марисы, когда та улыбалась, стараясь его приободрить.

Вскоре юноша попросил ее оставить его одного. Мариса была для Тоби словно добрая матушка и заботилась о нем с ответственностью долга. Она все понимала, потому сразу ушла.

Так уж вышло, что бросив вызов демону, Тоби получил тяжелые травмы. Магия сохранила ему жизнь, но он поплатился ногами — из-за травм они перестали ему подчиняться.

. Немногим было это известно, что Тоби — результат эксперимента с магическим лекарством: Акки с сестрой, Лике, Марисе, ведьмочкам Агате и Пэгги, ну и, разумеется, затейнице всего этого — Маргарите Фроловой. Все остальные считали, что, пусть и исцелился Тоби благодаря ведьмам — потому что их целительница мисс Груф от него отказалась — магия к этому отношения не имеет. Да и поведай народу правду, они бы сочли ее шуткой! Ведь в книгах черным по белому написано, что магия и простолюдины — вещи не совместимые.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — болтала ногами Акки, поглаживая завалившегося ей на колени теневого кота Тодороко. — Если бы мы рискнули продолжить лечение магией, у Тоби было бы больше шансов снова начать ходить. Выкинь это из головы, Лика. Агата и Пэгги не просто так осторожничают. Одно дело — мы рисковали, когда на кону стояла его жизнь, и совсем другое — сейчас, когда мы так далеко зашли. Поговори с ним. От того, что ты игнорируешь его, ему только хуже.

Акки толкнула Лику в спину, и та не заметила, как оказалась на ногах.

— Госпожа горничная, — залопотала лисица, овивая себя с обеих сторон хвостами.

— Давай же, не трусь!

— Я так не могу… Вдруг… вдруг он меня ненавидит?

— Да брось ты! Тоби всегда тебе рад.

Лика сцепила пальцы на белом фартуке и уронила взгляд к носкам своих черных туфель.

— Я боюсь говорить с ним наедине, — призналась она. — Боюсь, что он будет смотреть на меня как на причину своих несчастий.

— Разве он когда-то смотрел на тебя так? — Акки взяла задумчивую паузу, давая Лике время поразмыслить. — Ты думаешь, что он винит тебя, но, знаешь, интуиция подсказывает мне, что единственный, кто винит тебя во всем — это ты сама.

Лика медленно оглянулась через плечо. Коляска с Тоби все еще стояла там. Прикрыв глаза, юноша грелся на солнце.

— Госпожа горничная! Вы тоже решили насладиться прогулкой? — Мариса подплыла к ним, светя счастливой улыбкой. — Ай-ай, Лика, о чем это вы там шептались с госпожой? — поддразнила она лисицу. Но Лика, кажется, не видела и не слышала ее. Она вдруг сделала шаг и двинула прочь.

— Постой! — воскликнула Мариса неуверенно. — Тоби просил, чтобы его оставили одного.

— Пусть идет, — загадочно улыбнулась Акки, и под золотистыми ресницами ее забрезжил огонек озорства.

Лика бесшумно подошла к Тоби. Она не планировала скоро попадаться ему на глаза, и потому сторонилась его коляски. С чего ей начать диалог? С извинения? Она смотрела на его профиль, и слова высыхали в горле, образуя горький комок.

Лика была уверена, что Тоби задремал. Не секрет, что он тот еще соня. Всегда выгадает себе минутку, чтобы прикорнуть у печи, вместо того чтобы работать. Но как же она забыла, что чуткие волчьи уши не провести! Не отворачиваясь от солнца и не открывая глаз, Тоби слабо улыбнулся и заговорил голосом, будто доносящимся из сновидения:

— Помню, когда впервые увидел тебя, на дворе стояла такая же осень.

Уши Лики дрогнули. Это ведь он с ней разговаривает?

— Год назад. Помнишь, Лика? Это было ровно год тому назад. — Тоби сонно разлепил веки и прищурился, ослепленный искрами пронизывающих оранжевую листву солнечных лучей. — Я тогда еще так удивился. Твои волосы на солнце были такими рыжими, даже осень, которой я так восхищался, не могла сравниться яркостью с ними.

Ветер прокатил под ногами Лики сухую листву, подобрал копну ее волос и разметал по плечам.

Она прекрасно помнила тот день. Это был первый теплый день после затянувшейся осенней хандры, которая овладела небом. Трое суток Лика не выходила из укрытия, случайно обнаруженного ей в земле, в корнях гигантского дерева. Но коварные ливни разрушили его, вода протекла внутрь, и Лике пришлось спасаться. Обессиленная от холода и голода, химера, пустившаяся в странствие в поиске легендарного Убежища, брела по размытой тропе, волоча за собой потяжелевшие от влаги хвосты, пока не увидела большую фиолетовую комету. Она была хорошо заметна на фоне сплошного серого неба и редеющих крон деревьев. Несмотря на шум дождя, закладывающий уши, грохот от падения стоял такой, что задрожала земля. Фиолетовый туман стелился на километры, и Лика, напитавшись верой в чудо, пошла на свет. Продравшись сквозь непролазные дебри поваленных деревьев, она обомлела. В окружении грязи и веток лежал на боку дракон. Лика прежде не видела драконов вживую, поэтому ей было трудно сказать — был он крупным или маленьким, молодым или старым. Но от одного его вида у нее захватывало дух. Черная чешуя лоснилась, отбивая брызги дождевых капель, а над загривком клубился, как пламя от костра, фиолетовый свет.

— Ты ранен! — воскликнула Лика тревожно. Крыло ящера пересекала кровоточащая рана, похожая на след от огромного острого клинка.

Лика шатнулась вперед, чтобы сделать шаг, но драконий глаз вдруг распахнулся…

— Мы познакомились благодаря мастеру Дорену, — улыбнулась Лика, подступаясь к Тоби поближе.

Тоби перевел на нее улыбающийся взор.

— Ага. И живы мы тоже только благодаря нему. Нам с тобой повезло больше, чем большинству химер. Поэтому, если ты думаешь, что я сломлен печалью, то ты ошибаешься, Лика. Пожалуйста, не жалей меня.

— Не буду, — на удивление быстро согласилась та. — Но при одном условии.

Тоби навострил уши.

— Осенний бал меньше чем через месяц.

— Лика, ты же в курсе, что это праздник для чародеев, — скептически уставился на горничную юноша.

— То-то и оно! Мне так завидно. Чародеи будут веселиться, а мы работать без продыху. Это нечестно!

— Что поделать? У каждого своя роль.

— Тоби.

Лика прозвучала так настойчиво, что Тоби насторожился.

— Ты чего?

— Пообещай мне, что пригласишь меня на танец.

— Что?

— В ночь, когда у чародеев состоится осенний бал, пообещай, что пригласишь меня на танец!

У Тоби от ее властного тона слова поперек горла встали:

— Ты серьезно? И как ты себе это представляешь?