Ларцовый Утес. Маска Алхимика

— Всё сходится… — твердил себе под нос Ступкин.

Расположение большого портрета максимально соответствовало малой копии. Характерным отличием музейного полотна был размер изображения Морилуна: здесь он был показан в полный рост, а фамильный экземпляр, который Севарий увёз из землянки, явно был урезан, хотя и соответствовал оригиналу – начиная от расположения позирующего алхимика и заканчивая его окружением, при котором даже книжный шкаф на дальнем плане был выполнен в точности с малой копией портрета. Но было между ними и отличие, в котором Севарий спешил лишний раз убедиться.

— Одна маленькая деталь… — продолжал упорствовать Ступкин, сдерживавший робкую радость, опасаясь спугнуть её появлением, капризную удачу.

Разматывая клубок загадок, хватаясь за нить неутомимым, острым умом, ученик алхимика размашистыми шагами взбирался по башенной лестнице, ведущей к спальням, где собравшиеся мальчишки весело обсуждали минувший день. Все, за исключением Всевария и Владвека, которые были чем-то озадачены и неразговорчивы, оказавшись на пороге общей комнаты в разгар чаепития.

— Севарий, вечно ты хмурый такой! Словно жука-летуна проглотил! — шутливо прибавил пухлощёкий Барин, звучно отпив из блюдца немного чая, он шумно полез в банку с вареньем, стуча по её краям столовой ложкой.

В то время как Агарий, расположившись поблизости, осторожно дул на своё блюдце и по-детски довольным взглядом провожал возникающую рябь на чайном напитке, испытывая тишайшую радость от происходящего.

Оставив замечание без ответа, вошедший Севарий направился прямиком к своей кровати. Достав из-под неё свёрток, обмотанный серой бечёвкой, мальчишка быстро развязал парные узлы и, вынув из защитной бумаги сложенный холст, заблаговременно развернул картину на кровати. Затем спешно вскочив на ноги, Ступкин повернулся в направлении центральной колонны и плотно прислонил к ней портрет, закрепив его на пустовавшей опоре.

Копия портрета именитого наставника алхимии теперь красовалась супротив окна. Остановив на изображении пристальный взор, Севарий пододвинул одно из кресел поближе, поставив его спиной к окошку, так чтобы сидевший на нём мог часами разглядывать загадочный портрет в поисках его разгадки.

На кирпичную колонну падал легкий вечерний свет, и полотно не выглядело как-то по-особенному. Это был обычный портрет, с которого смотрело лицо зрелого наставника, мастерски переданное талантливым художником, обратившим внимание на взгляд Морилуна, его фактурность и фигуру. Все детали были учтены, за исключением одной, немного выпадавшей из общего ансамбля.

Пока Севарий внимательно смотрел на «лишнюю деталь» в портрете, отсутствующую на музейном оригинале, Владвек напротив пытался что-то придумать, но мысли не шли ему в голову.

Подойдя ближе к Всеварию, Барин и Агарий уставились на холст с томными лицами.

— О-о-о-о, какой! — протянул многозначительно пухлолицый Стамлад, не скрывавший в себе увлечённого ценителя живописи. — Глаза-то какие! Так и глядят в душу! Севарий! Да ведь перед нами дед из музея!… Как его, кстати, звали? — Отпивая из блюдца и отставив в сторонку правую ногу, Барин стал нервно щёлкать пальцами свободной руки, готовясь вобрать в грудь побольше воздуха, он сделал пару глубоких вдохов. — Ну как же его там!? Про него ещё сегодня Котлогрев упоминал!

В ту же минуту от Агария посыпались предсказуемые уверения:

— Смею… смею заметить! Он!… Алхимик из музея…

— Да знаю я! — вспылил Стамлад, ему не нравилось, если кто-то лез под руку с очевидными выводами. — Имя у него ещё такое! То ли Луна! То ли Лунасвет! То ли Лунабред! — Кивнув в сторону портрета, круглолицый мальчуган поднял взгляд к потолку, старательно напрягая память, он силился припомнить ускользающее имя.

— Морилун… — отстранённым говором сорвалось с уст Всевария.

— Верно! — согласился пухлощёкий Баринс Стамлад, вскоре потерявший всякий интерес к картине. Он вернулся к самовару с намерением подлить ещё чаю в опустевшее блюдце и, запустив ещё раз столовую ложку на дно пустеющей банки с вареньем, ловко выловил из тары несколько засахаренных ягод. Довольно облизнув испачканные джемом губы, мальчишка, не успевший прожевать плоды как следует, обратил внимание на дверь, где показался Сэндор.

Разгуливая в вычурном, модном наряде, Лангорье, одетый со вкусом, носивший негласное прозвище «Нарцисс», остановился напротив зеркала и, поправляя причёску, одарил собственное отражение взглядом умиленья. Растущий интерес к столпотворению побудил его задать предсказуемый вопрос:

— Чего толпитесь?

Ловко прихватив отломанный кусочек бублика и обмакнув его в открытую банку с мёдом, Нарцисс случайно капнул янтарной сладостью в блюдце Барина, издавшего брезгливый вопль негодования:

— Аккуратнее, разиня!

Весело усмехнувшись на чужое замечание, Сэндор небрежно отряхнул ладоши друг о друга, продолжая жевать на ходу. Остановившись близ смотревших на портрет соседей по комнате, он с умным видом выдал очевидное:

— Тонкая работа, кисть талантливого мастера! Возможно, чей-то первый труд какого-нибудь академика из Магистрата! Где достали? — поглядывая на ребят, щёголь ждал ответа.

— Вон! У Севы спрашивай! Он знает об этом портрете больше нашего! — отмахнувшийся Баринс продолжал уминать бублики, макая их в мёд, подливая ещё одну порцию кипятка себе в блюдце.

Агарий между делом, забыв про остывший чай, уныло помалкивал. Он спокойно, едва ли не на цыпочках, подошёл к портрету чуть ближе, затем отошёл влево, смотря на картину с боку, потом ушёл вправо, так же оглядывая полотно с другой стороны, словно его перемещение могло на что-то повлиять.

— Знаешь… — внезапно проговорил Владвек, — я считаю, ещё не поздно сравнить их! Возьмём твою копию и отнесём её в музей! Как тебе такой вариант, Сева?

— Нет, мы обойдёмся без лишней суматохи! — отрицательно покачал головой Севарий.

— Скучно мне тут с вами! — проговорил Лангорье и, развернувшись, направился прямиком к выходу. Откуда воодушевлённо прибавил: — Пойду, прогуляюсь вниз!

— А что там внизу? — крикнул вдогонку полюбопытствовавший Агарий с завистью смотревший вслед щеголеватому соседу по комнате.

— Много будешь знать – плохо будешь спать! — сострил Сэндор, вышедший за дверь. Будучи увлечённым чьим-то певучим смехом, лившимся с наружной стороны общей комнаты, он явно торопился успеть к шумной компании как можно скорее.

Оставшиеся дети обсуждали между собой прошедший день, все, за исключением ученика именитого алхимика, внимательно глядевшего на портрет в поисках новых отличий, но они ему на глаза не попадались. Всё остальное было точь-в-точь как на большом портрете: и черты лица, и общий фон настолько схожи, что не вызывали каких-то подозрений. Обе работы были кисти одного художника, только малая картина, привезённая Севарием, отличалась уменьшенным форматом, будучи поясным портретом Морилуна.

Снова обратив прищуренный взгляд на руки наставника, Ступкин сделал заключительные выводы.

На музейном варианте картины левая рука именитого учителя была намалёвана без перстня, а здесь, в экземпляре, привезённом из землянки, на указательном пальце старика красовалось затейливое серебряное кольцо, напоминавшее собой сплетение виноградных лоз с «гроздью» в виде красного рубина, блестевшего на холсте.

— Если хочешь спрятать особенный предмет, прячь на видном месте, — смекнул Сева.

Когда все разошлись по своим делам, ученик алхимика, продолжая поглядывать на картину, искал в ней хоть какой-то намёк, как достать с холста драгоценное украшение. Вариант с тем, чтобы просунуть в полотно руку, можно было отмести сразу же – ведь это первое, что пришло Севарию в голову, и он, когда все были увлечены собственными заботами, торопливо одёрнув Владвека за рукав, тихо попросил его провернуть тот же фокус, какой он показал с волшебной картиной-саквояжем, купленной у южанина-художника. Но к общему разочарованию, пальцы Малорна упёрлись в холст, слегка прогнув его внутрь.

— Не вышло… — досаднейшим образом прозвенело в мыслях Ступкина, ломавшего голову над решением загадки волшебного полотна.

Вскоре начало темнеть, и все улеглись по кроватям. Фома, засыпавший дольше обычного, принялся подтрунивать над Севарием:

— Ты сегодня будешь спать сидя?! — не унимался Заройкин.

Но ученик алхимика пропускал язвительные уколы мимо ушей, он был весь поглощён поиском ответа на волнительный вопрос. А после того как все забылись крепким сном, Севарий и не заметил, как его объятое дремотой сознание на мгновение отключилось, провалившись в беспамятство.

Сколько времени прошло с той поры, он не помнил, но когда его спина стала ныть, а тело занемело, Ступкин нехотя проснулся. Стрелка часов давно перевалила за полночь, а он продолжал сидеть в неудобном кресле и, подняв сонный взгляд, чуть не упал со своего места.

Как оказалось, за спиной Севария светила луна, и пока он находился в кресле, часть лунного света скрадывала его тень, зато другая половина, ярко светившая серебристым лучом ночного светила, падала прямо на портрет, размывая на нём изображение старика ровно наполовину – как раз в том месте, где была его спина, плечи и рука, оставив на виду сияющий в ночной мгле рубиновый перстень.

Чуть наклонившись вперёд, сонный взгляд мальчишки прояснился, когда от прямого потока лунного света старик с картины полностью исчез из виду, оставив после себя лишь драгоценное кольцо, помещённое в картину не случайным образом.

Тихонько поднявшись из кресла, заслоняя спиной окно, чёрная тень от Ступкина, слегка коснувшаяся полотна неловким краем, медленно вернула старика-алхимика на прежнее место, подобно песчаному берегу, проступающему через впитанную им морскую волну.

— Тайна, ставшая явью! — Переполняемый радостью, Севарий боязливо зажал ладонями рот, стараясь не рассмеяться от восторга, его глаза зарделись огоньком азарта, перекликавшегося с хорошим предчувствием.

Стоя близ картины, он коснулся её поверхности дрожащей ладонью, затем устремился к кровати Владвека и, замерев в шаге от чужого изголовья, Севарий, склонившись над другом в попытках его разбудить, легонько похлопал Малорна по плечу. Друг поднял сонные веки и, поднявшись с постели, смотрел на полуночника непонимающим взглядом, сумбурно лепеча в ответ:

— Что случилось!? — вопрос звучал не так громко, но мог потревожить других соседей по комнате, разбудив их.

Поднеся указательный палец к губам с жестом «ни звука», Сева, отойдя от кровати друга, вернулся к колонне, на которой висел портрет, и, махая к себе рукой, молча подзывал Владвека.

Нехотя поднявшись, ещё сонный и не понимающий, чего от него хотят, безропотно оставив мягкую постель и немного ёжась от прохладных прикосновений ночи, Малорн медленно поплёлся в сторону Севария.

— Суть портретной загадки прояснилась! Вот! Посмотри внимательно!.. — Подойдя близко к изображению, остановившись в шаге от него, ученик алхимика закрыл отбрасываемой им тенью весь портрет.

Любопытно выглянув из-за спины друга, Владвек уставился на полотно картины. Обернувшись и убедившись, что друг пристально следит за всем происходящим, Севарий сделал шаг в правую сторону, перестав быть преградой лунному свету. Свободные потоки серебряных лучей устремились залить всё пространство колонны, включая висевшую на ней картину и темнеющую рамку.

Заметив, как старик рассеялся на портрете, Владвек только ахнул, он зажмурился и снова открыл глаза, желая убедиться, не снится ли ему происходящее вокруг.

— Он исчез!? Немыслимо… ещё недавно был здесь… а теперь его нет! — молвил шёпотом потерявший всякий сон Владвек.

Кивнув ему в ответ, довольный Севарий, оставаясь спокойным, со сдержанной улыбкой объявил:

— Волшебные картины, вышедшие из-под кистей именитых живописцев академии Магистрата, могут и не такое. Портрет, находящийся перед нами, — очередное тому подтверждение, хотя бывают другие картины, с которых изображение словно сходит… — Поправив себя, Севарий продолжил: — Сходит, не исчезая без следа, а выходя из собственного полотна. Натурщик или натурщица, оставляя пустую раму на стене, начинает бродить призрачной тенью по хозяйским комнатам и пугать одним своим видом бедных домочадцев! Приятно знать, что эта картина не относится к подобным, иначе нам было бы непросто сделать дальнейшее.

Указав ему на рубиновый перстень в дорогой оправе, Сева подошёл ближе, словно опасался быть услышанным кем-то посторонним. Уставившись в темноту, его взор быстро пробежался по соседским койкам, где мирно спали остальные дети. Рассеяв собственные подозрения, Ступкин тихо проговорил:

— Нам нужно достать кольцо из картины. Думаю, здесь задача не труднее полотна-саквояжа!

— Я могу справиться с этим в два счёта! — ответив согласием, Малорн, ещё раз бросивший внимательный взор на картину, висевшую перед ним, закатал рукава ночной рубахи.

Сиявший на холсте перстень словно затмевал весь портрет своей реалистичностью. При свете дня или в ночное, безлунное время рубиновое кольцо выглядело вполне естественно, оно не вызывало ощущения «лишней детали». И немудрено: ведь не случись Севарию увидеть музейный оригинал фамильного портрета наставника, он бы и дальше не обращал внимания на вычурное украшение, дразнившее своим видом.

— Постой! — торопливо положив ладонь на плечо друга, Ступкин предостерегающе произнёс: — Нужно вынуть кольцо в свете лунных лучей, твоя тень не должна препятствовать! Будет надёжнее, если ты встанешь с правой стороны и, закрыв своей тенью основную часть портрета алхимика, не будешь заслонять хотя бы треть светового потока, падающего на перстень!

Кивнув другу, Владвек встал с правой стороны полубоком, нервно провёл ладонью вдоль холодного изображения. Кончики его пальцев быстро коснулись рубинового навершия, от чего драгоценный камень заманчиво сверкнул в полумраке. Поставив ладонь под перстень, мальчишка медленно вынул драгоценность из полотна, не сжимая её в кулак.

Когда кольцо покинуло своё убежище, оно засияло ещё красивее и ярче: на нём играли блики лунного огня, оно покрывалось ими как серебряной вьюгой. Один только камень – тёмно-бордовый рубин большого размера, раскрытым оком, — смотрел из своей оправы величаво и даже немного дерзновенно.

— Теперь нужно вернуть перстень его законному владельцу – музейному портрету, — произнёс стоявший рядом Сева, он тоже смотрел на тёмно-алый рубин, но в его взгляде читалась осторожность. — Оригинальное полотно может таить в себе важную подсказку, необходимую для поиска Лаборатории № 1.

— Но как нам поместить настоящее кольцо в плоский портрет? Он не картина-саквояж. А учитывая, где оно должно оказаться – на указательном пальце наставника алхимии, как было на портрете-копии, — я думаю, нам нужно придумать подходящий план, — озвучив личные размышления, Владвек хмурил брови.

— Постой… — быстро взяв с открытой ладони друга рубиновый перстень, Сева в два шага оказался возле окошка и, подняв кольцо на уровень глаз, стал осматривать внутренний ободок искусного украшения. Луна снова выглянула из-за тёмного неба, и её лучи пролили долгожданный свет на обе стороны кольца.

Друзья взирали не сводя глаз: на внутренней кромке вырисовывался изящный курсив.

— Ты можешь его прочитать? — нетерпеливо спросил Владвек.

— Сейчас… — медленно вращая кольцо в руках, Севарий направлял гравировку к лунному свету. В серебряных бликах явственно проступал текст на внутренней стороне ободка:

— «Ключом отворяются двери, и в древних чертогах земли хранятся глаза-отраженья, в которых все тайны видны…»

Нахмурив лоб, Ступкин напряжённо думал, он силился припомнить все упоминания о «глазах-отраженьях», о «древних чертогах», обо всём, что ранее казалось полоумным бредом, а сейчас могло навести на верную мысль. Наконец его ум пришёл к единственному варианту, показавшемуся ученику алхимика вполне допустимым.

— Загадка? Как нам поможет очередной ребус? — недоумевающим голосом уточнил Владвек.

— О нет, старина! Загадка звучит так: «Висит груша – нельзя скушать!» или «Красна девица сидит в темнице, а коса на улице»… А это! — указывая пальцем на перстень, Севарий с довольной улыбкой на лице шёпотом произнёс: — Перед нами намёк на ответ! Хоть и не очевидный, даже метафоричный и в своеобразной форме, но ответ! Прямое указание, где и что именно нужно разыскать! «Отраженье, глаза-отраженья в подземных чертогах» — конечно! Вполне вероятно! — продолжал говорить шёпотом Севарий.

— Да объясни уже мне, о чём ты толкуешь? Для меня загадка кольца такая же неясная, как ночь в лесной глухомани! — досадно вымолвил Владвек.

— Прости, друг, на миг меня осенила мысль, и вся головоломка из тетрадей наставника стала собираться воедино. А теперь послушай меня внимательно.

Выдержав короткую паузу, Ступкин будто выбирал, с какой догадки разумнее начать своё повествование:

— «Чертоги земли» из загадки – это Подгорное королевство Гиблогорья со столицей в Ройноройске у самых берегов светящихся озёр. А «отраженье глаз, в которых все тайны видны» — редкая реликвия, старик вскользь упоминал о ней в контексте метафорического сравнения, когда документировал некоторые из своих исследований. Подземные жители Гиблогорья именуют себя ройнаройцами-гранмерами, ещё их величают норгардцами, обобщая разношёрстную свору по названию одного из подземных городов. «Отраженье глаз» — магические зеркала, очень древние. Как гранмерам посчастливилось заполучить столь ценные реликвии, я не знаю! На какой обман или сговор им пришлось пойти, трудно вообразить! Да нам это и не так важно! Суть дела остаётся прежней, особенно когда всё встало на свои места. Благо в Межгороде слухи о выходцах из Подгорного королевства не беспочвенны, они иногда находят подтверждение, как, например, именитые пройдохи «Тринадцатой Версты». Ройнаройское сборище гранмеров, норгардцев и маргаров, использующих разные магические зеркала, способные перевернуть отражение смотрящегося в него, поменяв стороны местами, справа налево. Проще будет объяснить на примере: ты подходишь к такому зеркалу и поднимаешь вверх правую руку, но в древнем зеркале правая сторона – это левая! А значит, твоё отражение поднимет правую руку, но с левой стороны!

— Всё равно запутано и непонятно… — почесав в затылке, Владвек хмурился, желая разобраться как можно подробнее, но ему не удавалось. Решив отложить размышления до лучших времён, Малорн сменил тему, озадаченный другим вопросом, показавшимся на первый взгляд важнее предыдущего: — Как всё выше сказанное нам поможет?

— Слушай дальше! — Ступкина буквально захлестнули личные догадки и предположения, часть из них он связывал воедино, не решаясь озвучивать ранее и вразнобой. — Дельцы-гранмеры, они же выходцы из Подгорного королевства, организовали подпольное дело, специализирующееся на изготовлении волшебных предметов, копируя их и выдавая подделки, не отличимые от оригинала! Самый частый пример из жизни, когда ученик школы магии оказывается на пути к исключению из неё! Такой горе-ученик, дабы не лишиться магической атрибутики (колец, чародейской палочки, посоха или колдовских перчаток – не важно!), ищет встречи с зазывалой «Дельцов Тринадцатой Версты»! И если удаётся договориться, зазывала ведёт будущего заказчика на встречу с исполнителями.

Разумеется, ройнаройцы – хитрый и прагматичный народ, они сразу говорят, что им от тебя нужно. Прижатый к стенке ученик, обладающий приглянувшимся сокровищем, легко расстаётся с ним, отдавая вымогателям последнюю ценность – плату за скромную надежду сберечь в будущем шаткую возможность к чародейству. Когда хитрецы забирают уплату, они в свою очередь предоставляют тебе дубликат. Как было сказано ранее, дубликат – чистая копия со всеми положительными и отрицательными качествами, со всеми слабыми и сильными характеристиками магического предмета. Но всегда есть подвох! Особенно в деле с жуликами! Копия при всей своей точности является временной! А именно у неё есть ограниченные временные рамки: её существование в реальном мире длится до полуночи! Дальше тебе нужно «доплатить» — пожертвовать частью своих магических сил для продления «жизни» дубликата ровно на день. Но ученикам в преддверии процедуры исключения обычно хватает одних суток. Когда бездельника выгоняют, главный наставник школы магии ломает…

— Дубликат! — опередив Севария и быстро догадавшись о смысле хитрой уловки, Владвек снова замолчал, готовый слушать далее.

— Именно! Копия из кривого зеркала остаётся такой же и ломается в точности как оригинал! Впрочем, как тонет в воде и горит в огне… — Только требуется подпитка раз в день. Но обычно всё проходит быстро, и ломают не тот предмет, сжигают не те перчатки или отбирают не тот посох…

— Значит, нам нужно встретиться с «Дельцами Тринадцатой Версты»?

— В дальнейшем мы с ними встретимся! Но прежде чем искать зазывалу, тебе придётся одному наведаться в таверну на Край Света. Я не смогу отправиться с тобой, так как меня могут разыскивать похитители Морилуна, а тебя в лицо никто не знает. Вот, возьми его! — Вручив Владвеку в личное распоряжение позолоченное кольцо, обыкновенное на первый взгляд, ученик алхимика настороженно прибавил: — Запомни главное… надень его строго на правую руку и только тогда, когда пересечёшь дверной порог и будешь уже внутри ванной комнаты. Тёмное место отлично подойдёт как первая точка твоего перемещения.

— А в чём разница? На правую или на левую руку?

— Кольцо работает по следующему принципу: сначала надеваешь его на правую руку – так фиксируется «якорь из места отправки», назовём её «Точка № 1». После этого ты окажешься в таверне «Край Света», где был «брошен» последний «якорь прибытия», назовём её «Точка № 2». — Севарий со вздохом продолжил: — Далее, когда нужно будет отправиться назад в «Ларцовый Утёс», надень кольцо на левую руку – так ты замкнёшь круг перемещения и вернёшься назад, сохранив для кольца две постоянные точки для последующих «прыжков».

— А если нужно будет заменить одну из них? — решил поинтересоваться заранее Владвек.

Севарий ответил незамедлительно:

— К примеру, тебе нужно будет, чтобы кольцо заменило «Точку прибытия № 2», но при этом не тронуло «Точку отправки № 1». Ты действуешь следующим образом: будучи в новом месте прибытия, надеваешь кольцо перемещения строго на левую руку – так заменяется «Точка прибытия № 2». По сути, кольцо «запомнит» место, из которого ты переместишься, и будет отправлять тебя туда, пока ты не выберешь другое.

— Уместная любознательность! — Похвалив друга, Ступкин сдержанно улыбнулся ему и дополнил свой рассказ рядом подробностей: — Важно знать все правила волшебного кольца заранее. Меня в прошлый раз выручила смекалка и внимательность, но одна допущенная ошибка при первом опыте перемещения может сыграть очень злую шутку. Прошу тебя, будь предельно внимателен с ним! Когда свет вокруг погаснет и наступит темнота, ты ощутишь лёгкое недомогание, словно невидимая сила подбросила тебя вверх и тут же поймала, резко поставив на ноги. Затем ты окажешься в таверне на Краю Света. Поздоровайся с Антипом и покажи ему моё кольцо – он быстро сообразит, от кого ты и зачем пожаловал. Далее сообщи ему о желании встретиться с зазывалой «Дельцов Тринадцатой Версты». Антип поможет организовать встречу с ним либо выяснит, где ошивается хитрый плут-зазывала.

— Не беги сразу со всех ног в Межгород! — посоветовал Севарий. — Обязательно переговори с Антипом, ему понадобится время для подготовки. Скажи трактирщику, что лучше назначить встречу на завтра. Далее, попрощавшись с ним, долго не медли и сразу возвращайся назад в Ларцовый Утёс прежней дорогой.

— Самое главное, чуть не забыл! — вовремя спохватившись, Севарий, возвращаясь к разговору про кольцо перемещения, напутственно предупредил: — Обязательно сними с пальца кольцо, прежде чем выйдешь из подвала, и до того как пересечёшь дверной порог таверны на Краю Света. О том, как нам действовать дальше, поговорим после твоего возвращения.

— Слишком сложный план… — посетовал Владвек, оказавшись в плену растущего волнения, его сердце громко билось в груди. — Не напортачить бы… — озадаченно пробубнил себе под нос мальчик.

— Справишься! — похлопав друга по плечу в знак поддержки и оставив Малорна ненадолго одного, Ступкин быстро подошёл к своей кровати и сунул под увесистый матрас драгоценный рубиновый перстень.

— Сколько сейчас времени? — спросил у друга Владвек.

— Два часа ночи… — шёпотом ответил Ступкин, дотошно поправлявший матрас и простыню на своём спальном месте.

— У нас разница с Межгородом в часах, значит, там у нас… — прикинув беглый расчёт, Владвек высчитал: — Около шести часов. В это время ещё часть лавок открыта… Может, с зазывалой удастся встретиться сегодня? Не откладывая дело в долгий ящик?

— Не торопи события. Лучше всего завтра! — настаивал вдумчивым голосом Севарий. — Приоритетнее договориться с Антипом. Ройнаройские гранмеры из Межгорода за одну ночь никуда не денутся! Ты бы оставил место, приносящее тебе значимый доход, за столь несложный труд?