Ларцовый Утес. Маска Алхимика

— Но данное правило не про нас! Первое правило алхимии – ему вас не научат в книжке! Гласит оно следующим образом: «Если ты сварил зелье, не проверяй первый результат на себе!» Вы же не обладаете врожденным иммунитетом к токсинам смертельных ядов, как драконы, в силу их особенной крови, и не наделены регенерацией, как оборотни, легко переносящие любые эффекты зелий при условии отсутствия в них частиц серебра… Впрочем, суть первого правила должна быть сразу учтена вами: если вы приготовили лекарство, отвар, настойку, вытяжку или другую какую микстуру, обязательно проверьте ее на том, кого не жалко!

— Наставник! А если проверять на оборотне?! — выкрикнул из зала Фома.

— Да хоть на волчьей бабушке, молодой человек! Лишь бы она после опытов вас не сцапала!

Среди рядов прокатился легкий и непринужденный смех. Долговязый Фома по прозвищу Огурец тоже улыбнулся.

— Оборотни сами по себе – интересный материал для испытаний. Их организм не только устойчив к влиянию отравляющих веществ из разных смесей трав и химических реагентов, но иногда выдает неожиданный результат. К примеру, то, что может легко погубить нас с вами, для волколака восстановит его силы быстрее, чем вы успеете моргнуть глазом, и вдобавок к тому может усилить звериную регенерацию…

— Мне попадались случаи, когда подобные существа, будучи серьезно изувеченными и едва живыми, получали порцию особого экстракта, разительно усиливающего скорость восстановления здоровья тяжелораненой особи. Для регенерации потребовалось меньше тридцати минут, и запертая в клетке бестия восстанавливалась до боеспособного состояния!

— А как оборотень мог всё время содержаться в клетке и не пытаться выбраться из нее? — раздался любознательный вопрос из зала.

— Мы использовали разряды тока и двойную клеть – отличный способ помешать волколаку выбраться на свободу! — наставник спокойным тоном продолжал лекцию. — Двойная клеть может сужаться до размеров первой клетки, формируя вокруг оборотня череду из стальных и серебряных прутьев решетки, поэтому зверь быстро смиряется и перестает рваться на волю. Разумеется, Барьерная клеть применяется, если не помогают разряды тока и особь ведет себя слишком агрессивно! Но что-то я отвлекся на оборотней и связанные с ними исследования, а наша цель сейчас другая!

— Сегодня вы пройдете первый урок по приготовлению двух видов настоев: первый будет срабатывать как отпугивающий, второй – как заманивающий!

— Опыты будем проводить на черных пауках… но я настоятельно рекомендую: не капайте паукам на спину эти настои!

— А почему, профессор?!

— Расскажу! Годом ранее один из детей возомнил себя самым умным и подменил часть ингредиентов. Он как раз занимал то самое место, где сейчас находитесь вы, молодой человек!

— Я… — легкое беспокойство в голосе сидевшего впереди одноклассника вывело Севария из раздумий и заставило внимательно навострить уши.

— Да-да, именно вы! Ученик, о котором я начал говорить ранее, наслушался от старшекурсников сомнительной рецептуры и думал всех повеселить… но вместо радостного результата чуть не разнес аудиторию! Он капнул приготовленный настой на переднюю лапку паука и не рассчитал дозировку, вылив с испугу еще несколько капель на паучью спинку! Паук начал быстро увеличиваться в размерах, быстрее всего росла его лапа! Она пробила собой аквариум, рассыпав настил из опилок! А после и сам паук превысил размеры овчарки и попытался сбежать, прыгнув на книжный шкаф, находящийся за вашими спинами!

— Дайте угадаю, наставник: кто-то убил чудовищного паука волшебным тапком?! — отшутился Фома.

— Вы, как всегда, излишне остроумны… — холодно отреагировал Аганэй, обращаясь к долговязому. — Тапком здесь и не пахло!

— Его заколдовали? А после изловили? — интерес Баринса подталкивал его к череде новых расспросов, но преподаватель, проигнорировав их, быстро сменил тему и, возвращаясь к технике безопасности, наставительным тоном повторил:

— Предупреждаю всех вас: чрезмерное любопытство очень часто приводит к дурным последствиям! Сначала мы освоим первые азы, благодаря им вы научитесь отпугивать и завлекать насекомых, пресмыкающихся, рептилий, хищные растения и прочих. На всё про всё у нас четыре урока по базовым знаниям, а далее я буду оценивать ваши умения и способности, особенно у всех желающих поступить и обучаться на факультете Разрушительной Мысли.

— Приступим! Из чего мы делаем настой для отпугивания и привлечения пауков?.. Правильно… мы будем использовать железы природных врагов пауков, а для привлечения – специальный секрет, полученный из желез самки Пагубной Вдовы. Это особый вид пауков, надеюсь, не нужно разъяснять, что самка Черной Вдовы завлекает пауков-самцов любых видов, распрыскивая рядом со своим ареалом обитания особый фермент, секрецию, которая служит приманкой.

— Мы будем получать эту секрецию опытным путем, смешивая ряд элементов.

— Теперь же, что касается отпугивания! Мы также сработаем на иллюзии страха. Вы сами выбирайте, какое отпугивающее средство вам создать, будь то запах Кровохлебки с туманных болот Ветроломья или Лесного Падальщика с окраин дремучего Чернолесья! Также для тех, кто хочет задачу потруднее, у меня есть особое поручение: вы можете попробовать приготовить отпугивающее средство, основанное на вытяжке из ядовитой железы рептилии!

— А как определить их различия?

— Первое – по цвету. Кровохлебка – темно-бордовый, Падальщик – иссиня-черный, рептилия – болотный, оливковый, изумрудный. Далее – по консистенции. Если вы всё сделаете правильно, Кровохлебка – водянистый, Падальщик – консистенция среднего по густоте киселя, рептилия – кашеобразный, поэтому в случае с рептилией применяется чайная ложечка сырья.

Когда дети прослушали вводную лекцию, они приступили к делу. Наставник ходил рядом, иногда делая пометки наблюдений в личном блокноте.

Взяв инициативу в свои руки, Всеварий неторопливо готовил нужное варево. Владвек между тем не вмешивался, он только поглядывал, и если Ступкину требовалась помощь, подавал ему необходимые флаконы, заполненные разным содержимым.

— Хорошо, теперь подай мне вон ту склянку…

— Какую? — уточнял Владвек; в его растерянных глазах все флаконы, стоявшие на столе, были одинаковыми и различались разве что по цвету.

— Во-о-он ту! С красной крышкой! — ответил увлеченно Всеварий.

Взяв в руку нужный фиал, Владвек, посмотрев на Севу, слегка замешкался.

— Да, именно! Он мне и нужен! — подтвердил приятель, затем, перехватив склянку из чужих рук, добавил в кипящий котел нужное количество измельченного до кристального порошка красноватого сусла.

Первое зелье «Суть Кровохлебки» было сварено.

Взяв в руки пипетку, мальчишка аккуратно впитал ею небольшую порцию, а потом капнул жидкость рядом с пауком, отчего тот мгновенно отбежал в другую сторону своего стеклянного мини-вольера. Кровохлебка, появившаяся в аквариуме, издала шипящий звук, после чего обратилась в красноватую дымку, истаяв на глазах, словно ее и не было.

— Великолепно! — похвально высказался наставник, внимательно наблюдавший за действиями Ступкина.

Это вызвало легкую тень недовольства, отразившуюся на лице Миранды. Будучи следующей в очереди, она, близко подойдя к большому аквариуму, стоявшему на учительском столе, капнула в него каплю «Сути Падальщика». Едва зелье коснулось поверхности опилок, оно стало испаряться, превращаясь в черную мокрицу, издавшую мерзкий писк и вскоре испарившуюся в клубах сизой дымки, предварительно загнав паучка в самый дальний угол.

Девчонки дружно ликовали: первый день – и такой успех! Ведь большинство мальчишек во втором ряду выбрали первое испытание, и они готовили «Суть Кровохлебки», а она была в разы проще «Сути Падальщика».

— Соперничество?! — обмолвился Севарий, разминая цепкие пальцы, пока другие дети показывали скромные успехи, столпившись за учительским столом и продолжая пугать подопытного паука.

Ступкин, остановившись за третьим рядом у крайнего, никем не занятого котла, стал смешивать по памяти все нужные ингредиенты. В итоге, с первого раза добившись идеального результата, мальчишка разлил в стеклянную мензурку немного кашеобразной зеленой жижи и с громкими выкриками поспешил вернуться к учительской кафедре: — Дайте дорогу! — на ходу заткнув мензурку пробкой, Севарий протиснулся в первый ряд, расталкивая столпившихся вокруг одноклассников.

— Можно поаккуратнее! — укоризненно воскликнул противный голос одной из одноклассниц. — Сейчас была наша очередь! — выпалила ее подруга.

Обернувшись к ним и обдав девчонок холодным взглядом, с уст Севария слетела пара емких фраз:

— Не сахарные, не развалитесь!

В ответ на сказанное девичьи щеки зарделись румянцем обиды; одна еще хотела высказаться на сей счет, но, насупившись, покачала головой.

Внимательно поглядев на паука через прозрачные стенки аквариума, Севарий поднял взгляд и встретился им с негласной соперницей Мирандой Роу. Пролетевшие искры сменились взаимным прищуром; устав от игры в гляделки, Ступкин приосанился, выпрямился в полный рост и, будучи над стеклянным загоном для паука, держа в руке чайную ложку, отмерил в нее положенную дозировку и лихо вылил сырье вниз. Едва приземлившись на опилки, клокочущее зелье надулось в шар, обретая форму, похожую на игуану; крупная ящерица сходу попыталась подбежать к обезумевшему от страха пауку, начавшему зарываться в опилки, лишь бы его не заметили.

Истаяв в опасной близости от подопытного, игуана мигом развеялась, оставив после себя лишь воспоминание.

Наставник несколько раз хлопнул в ладоши и небрежно поправил сползавшие по широкой переносице очки, довольный результатом негласного поединка алхимиков.

Раздосадованная Мира еще хотела высказаться на сей счет, но, быстро отойдя в сторону, направилась прямиком к другому свободному котлу, став смешивать за ним перечень ингредиентов, изредка поднимая взгляд к столпившимся вокруг кафедры одноклассникам, громко обсуждающим мастерство Всевария, обращавшего куда большее внимание на действия соперницы, чем на окружающие восторги и похвалу.

Завершив опыт, Миранда, подойдя к уже известному всем аквариуму, где дрожал бедный паучок, капнула ложку слегка светящейся темно-зеленой жижи, из которой, к общему удивлению, стала преобразовываться похожая на первую игуана, но другой расцветки. Ее продолжительность жизни оказалась чуть короче первой, не в пример прыткой резвости, но опыт подтвердил: умения Миры не уступали навыкам Ступкина.

Дети были в восторге: одни хвалили Миранду, спокойно принимавшую поздравления и отвечавшую учтивой благодарностью, другие поддерживали Всевария, не сводившего взгляда с соперницы и сдержанно благодарившего одноклассников за лестные отзывы.

— Как ваше имя? — осведомился учитель.

— Всеварий! Его зовут Всеварий Ступкин! — громогласно заявил пухлощекий Баринс, радовавшийся чужому триумфу как собственной победе. Упрямый Стамлад, долго дразнивший девчонок, без устали повторял, как игуана Севария утерла нос Миранде!

Девочки с первого ряда спорили с долговязым Фомой и напыщенным Лангорье о честности испытания, ссылаясь на правила первого выбора, которым у Севария была Кровохлебка! Но Огурец, Барин и Нарцисс отрицательно качали головами, и, казалось, спорить они могли до бесконечности – так между первым и вторым рядом накалялись страсти, пока третий ряд тихо следил за происходящим, слушая доводы обеих сторон.

— Тихо, дети! Тишина! — наставник, дождавшись всеобщего молчания, примирительно добавил: — Пускай сегодня оба наших героя получат награду, разделив первое место между собой! Я считаю такое решение справедливым!

Когда страсти улеглись, ученики и ученицы спокойно заняли свои места. Но между Севарием и Мирой с той минуты вспыхнула искра. Миранду словно задевало загадочное видение алхимии, которым обладал Ступкин, — ведь она привыкла быть первой во всех начинаниях, а сейчас перед ней был неприметный мальчишка: задумчивый, немногословный и, похоже, весьма одаренный, при этом напрочь лишенный любой гордыни и надменности, холоднокровный и рассудительный. Посчитав его успех случайностью, девочка быстро успокоилась.

— Всеварий Ступкин! — после урока преподаватель окликнул ученика по имени, не забыв подозвать к себе и новенькую ученицу Миру.

Одноклассники подошли к столу наставника, обдав друг друга максимально безразличным взглядом.

— Вы оба талантливые дети. Об одном хочу вас попросить: не соперничайте друг с другом, вместе вы принесете куда больше пользы, нежели порознь! А если хотите удивить друг друга или проявить себя, я буду рад пригласить вас обоих в круг алхимии. Это юношеская сборная группа, она набирается с первой по третью ступень обучения включительно из толковых и способных детей вроде вас, разумеется, если вы хотите участвовать.

— Я за! — мгновенно согласилась Миранда.

Промешкавший с ответом Всеварий, посмотрев внимательно на Роу, вскоре положительно кивнул, готовый посетить упомянутый круг.

Глава 2. Встреча с неизбежностью

Первое занятие круга было общеобразовательным. В один из дней, когда должен был быть урок алхимии, Аганэй Котлогрев повёл учеников в музейную галерею Ларцового Утёса.

Выставочный зал с выкрашенными тёмно-серой краской стенами оказался довольно просторным местом. Из распахнутых окон светило полуденное солнце, а в галерее стояло немало экспонатов: одни из них были за стеклянными витринами, другие, напротив, можно было потрогать или осмотреть детальнее, взяв их в руки.

Стены украшали живописные картины – по большей части портреты местных учителей, мастеров, профессоров, наставников, преподавателей. Иногда встречались прославившие школу ученики и ученицы.

Среди широкого числа картин, представленных вниманию юных посетителей, было полотно, пропустить которое оказалось невозможно. То был портрет седовласого мужчины, одетого в опрятный костюм из качественной ткани строгого тёмного оттенка.

Невзирая на свой преклонный, даже пожилой возраст, мужчина смотрел весьма уверенно и даже властно. Его рот скрывали окладистые густые усы, а подбородок – подстриженная борода с характерной проседью. Аккуратная стрижка с зачёсанными назад волосами, оголявшими высокий лоб, придавала этому человеку некую аристократичность. Он был давно знаком одному из недавно поступивших учеников.

Обратив внимание на портрет, Севарий смотрел на холст во все глаза, мгновенно узнав изображённого перед ним человека. Мальчишка продолжал пристально рассматривать картину, позабыв о времени и лекции, он мешкал, стоя на одном месте.

Владвек, подойдя к приятелю, намеренно окликнул его по имени, заподозрив неладное:

— Севарий? Ты в порядке?

Запоздало оглянувшись, Ступкин сумбурно пробормотал:

— Да, всё отлично! Я просто задумался!

Затем он натянуто улыбнулся в надежде перехитрить Владвека, бросившего тревожный взгляд на загадочный портрет, оглядывая его снизу вверх.

— А я думаю, ты о чём-то не договариваешь, — тихо заключил приятель. Он говорил шёпотом, избегая постороннего внимания и подчёркивая всю странность происходящего. — Ты смотришь на портрет так внимательно, словно пытаешься разглядеть в нём кого-то знакомого тебе… Если только…

Не завершив собственное предположение, Владвек быстро замолчал, уловив за спиной отзвуки чужих шагов.

Аганэй Котлогрев, приближаясь к загадочному портрету, остановился за спинами вышеупомянутых учеников.

— Перед вами – Морилун Тиланг Известный! Один из признанных мастеров алхимии Магистрата и Ларцового Утёса! Он долгие годы преподавал в нашей школе алхимию и помог раскрыться многим талантливым именам, прославившим не только себя, но и увековечившим бессмертной славой имя мастера!

Пока учитель силился припомнить всех достопочтенных учеников и учениц Морилуна, приводя их успехи в пример молодому поколению, Севарий, перестав его слушать, задумчиво помалкивал.

— Скажите, наставник, а что с ним случилось? — проявил интерес один из детей, не отводивший взор от ранее упомянутого портрета.

— Мастер Морилун долгое время работал над важным исследованием, способным изменить мир магии. Увы, его надеждам не суждено было сбыться. Роковая случайность обернулась трагедией, и тень поспешных обвинений легла тяжким бременем на плечи Тиланга… Произошедшая беда не могла пройти незамеченной для Магистрата.

— В Ларцовый Утёс прибыла группа учёных и магов из коллегии «Надзорного порядка». Они приступили к расследованию инцидента, отстранив наставника Морилуна от преподавательской и научно-исследовательской деятельности до завершения разбирательств.

— Результаты внутреннего расследования доказали полную невиновность именитого учёного. Но он решил больше не преподавать в Ларцовом Утёсе и, вернувшись в Магистрат, вскоре покинул и его, отправившись в Межгородье…

— А дальше? Где он сейчас?

— Касаемо самого мастера Мори… Он спешно покинул Межгород, и с той поры его больше никто не видел. Теперешнее место нахождения Тиланга неизвестно, а все отчёты о минувших событиях, повлёкших трагический исход в лаборатории именитого алхимика, остаются засекреченными и укрытыми в летописных чертогах Магистрата.

— Какая жалость… — грустно обмолвилась одна из девочек. Она посмотрела на портрет, а потом о чём-то перешепталась с подругой. Обе были озадачены, но не озвучивали, чем именно.

— Пойдёмте дальше, ученики. Я расскажу вам о Фолбусе Длиннобородом!

Все ушли за учителем – все, кроме Севария, продолжавшего смотреть на портрет мастера Тиланга.

Сразу, как другие одноклассники разбрелись по залу, Владвек, оглядевшись по сторонам, легонько похлопал Ступкина по плечу и, привлекая его внимание, задал вопрос, остававшийся всё это время без ответа:

— Разве может быть возможным, что перед нами был тот самый человек, о котором ты упоминал мне ранее?

— Ты умеешь хранить тайны, Владвек? — аккуратно поинтересовался бледный лицом Ступкин.

— Мне ещё никто их не доверял, — находясь в лёгком замешательстве, Малорн смущённо признался. — Я не знаю, как ответить на твой вопрос…

Загадочно помалкивая, словно в нём шла незримая борьба между доверием и скрытностью, Севарий не смел проронить ни слова.

Решив его поддержать, Владвек твёрдо добавил:

— Думаю, если ты решишься поведать мне хотя бы часть тревожащих тебя раздумий, может, я и в самом деле смогу помочь.

— Хорошо, если так… — тяжело согласился ученик алхимика, желавший уйти как можно скорее. Ему хотелось выбраться на улицу: стены музея давили на него, лишая здравомыслия.

Следуя за ним, Владвеку ничего не стоило прошмыгнуть через парадные двери и покинуть выставочный зал. Нагнав Ступкина, он молча шёл с ним рядом.

— Я хочу пройтись по длинной дороге, — так Севарий называл обходной путь, что вёл вперёд длинными коридорами, огибающими замкнутый участок зелёного сада, разбитого под открытым небом и окружённого со всех сторон стенами Ларцового Утёса.

— Составишь мне компанию, старина? — голос приятеля звучал разбито: его тяготили нахлынувшие мысли о прошлом.

— Да, конечно, — кивнул в ответ Владвек, встретивший мрачный взгляд Севария.

Из школьного парка дорога вела к широкому коридорному холлу, проходившему рядом со столовой и общим залом, чьи двери в данный момент были закрыты.

Неспешно минуя их и оказавшись наедине, Ступкин пару раз осторожно оглянулся назад и внимательно посмотрел вперёд. Тяжело выдохнув и нахмурившись, он готовился раскрыть причину мысленных переживаний.

Шаг ребят замедлился, они практически остановились. В безлюдном, но хорошо освещённом коридоре их тихие голоса и шелест шагов терялись, становясь неуловимыми.

— Ты позвал меня прогуляться не просто так? Верно? — аккуратно полюбопытствовал Владвек, не желавший лишний раз ухудшать состояние Севария лишними расспросами.

— Да, — неохотно признался Сева. — Ты правильно догадался, Владвек. Портрет, представленный в музее… Как его там звали по имени…

— Морилун Тиланг… — припомнил приятель.

— Ага, верно, — с горькой, едва заметной улыбкой согласился Ступкин и неспешно начал свой рассказ с подробностей, о каких Малорн даже не догадывался.

— Как ты знаешь, Владвек, я родом из Восточного Царства. Меня ещё и на свете не было, когда мои родители перебрались на юг, в земли «Верных Старой Короне».

Севарий грустно продолжил:

— Появившись на свет, я не застал своих родителей в живых. Мать умерла при родах, отец сгинул в море за пару месяцев до моего рождения… Став круглой сиротой, я рос в одном из приютов Южного порта. Я бы не назвал то место плохим. Напротив, мы были очень дружными детьми – все мы, дети войны. Это роднило нас, как и общность потери. За нами приглядывала и заботилась милая старушка, ей помогала взрослая дочь – тоже добрая женщина, как и её мама.

При мыслях о ранних годах своей жизни взгляд Севария просветлел, он наполнился теплотой, а голос мальчика звучал мягче. Начало казаться, что в нём медленно спадала нахлынувшая скорбь.

— Наш приют был полностью на обеспечении городской казны, как и другие детские дома портовой крепости, а их у нас было немало! Я так, с ходу, мог назвать не меньше трёх! — Взгляд Севария снова стал серьёзным.

— Все дети хотели стать отважными моряками, бравыми капитанами или бойкими охотниками на морских чудовищ – все, кроме меня… Я тянулся к изучению алхимии. Но в Южном Городе, где я всё это время жил, меня бы в лучшем случае ожидало будущее лекаря. Не буду преуменьшать труд врачевателя – он, разумеется, важен, особенно в наше время, когда войны и болезни уносят множество жизней… Но мне хотелось другого будущего для себя. И, не став дожидаться совершеннолетия, собрав скромные пожитки, я под покровом ночи сбежал прочь из приюта, а затем – из города.

Мне тогда было лет десять. Так начался новый этап странствующей жизни, хоть длился он и недолго. Я с ужасом осознаю всё безумие своего поступка: на тот момент он воспринимался мной как единственное верное решение.

Детским умом трудно осознать все опасности, какие могут подстерегать на нелёгком пути беспечного странника. Ведь ты живёшь в красочных иллюзиях и не помышляешь о последствиях совершённого тобой выбора. Голод стал первой проблемой – и, как оказалось, не последней.

В окрестных землях, раскинувшихся к северу от подножия крепостной стены южного города, посёлки, деревушки или одинокие, затерявшиеся среди луговин фермы встречаются нечасто.

Даже спустя много лет после войны мне попадались голодающие и нищие едва ли не в каждом поселении, в какие я забредал не от большого интереса.

Тайком забравшись на один из чердаков харчевни и готовясь хорошенько вздремнуть, невзирая на сильную дневную усталость, я обнаружил, что сон бежит от меня прочь. Тогда я стал прислушиваться – и среди гулких голосов мне посчастливилось узнать одну историю, изменившую мою жизнь, перевернув её с ног на голову.

Здесь Севарий сделал непродолжительную паузу, снова взвесил все «за» и «против» и, быстро определившись со своим выбором, охотно продолжил начатый рассказ:

— Это был разговор двух местных селян. Они болтали спьяну довольно громко – мне даже не пришлось прислушиваться к их голосам. Да и находились они этажом ниже: видно, я устроился над спальней одного из них, а второй, прикупив у хозяина харчевни кувшин вина, наведался к товарищу для дружеской посиделки.

Двое селян некоторое время обсуждали волнующие их темы – начиная от хищных зверей, продолжая моровыми болезнями. Меня озвученное мало интересовало, и под их брюзжащие голоса я стал потихоньку терять нить разговора, пока один из них не рявкнул хриплым басом:

— Виноват Хозяин Леса! Будь он неладен! Поселился рядом с нашей деревней… и напускает на честных людей свои гнусные чары… Ик… — Затем последовал звонкий удар кулаком по столу.

— Надо найти и выгнать его отсюда! — согласился второй селянин.

Оба они были пьяны в доску, и языки их заплетались. Но моё внимание оказалось вознаграждено полезными подробностями: мне стало интересно, о ком они говорили. Вскоре, судя по чужому разговору, я узнал, что в двух верстах от деревушки, где я находился, был лес. И, со слов сельских пропойц, там жил некий колдун, постоянно варивший пахучие зелья, а дым от его варева виднелся на много вёрст в округе.

Местные боялись Мрачнолесья: оно постоянно притягивало к себе разных существ. Одни говорили: «В лесном озере водятся русалки, и время от времени мавки утаскивают к себе на дно всех, кто останавливается рядом с их зачарованными водами!» Другие рассказывали: «Колдуны и ведьмы бродят по зловещему лесу, устраивая под сенью его ветвей мерзкие встречи и жертвоприношения страшным идолам!»

Но всё озвученное меня не волновало. Мой интерес крутился вокруг загадочного дыма. Ведь я прекрасно понимал: это не дым от простого котла… или из печной трубы. Алхимики частенько смешивают реактивы, и порой такие, что дым от них клубится едким паром, приобретая необычный цвет. Достаточно было одного предположения – и мои догадки подтвердились. Один из выпивох сослался на едкий и мерзкий запах, веявший из леса. Другой упомянул в разговоре туманную дымку слабого сизого цвета…