Зеркальная комната

Он спрятал письма и уже собирался выходить, когда услышал шаги в коридоре. Шаги были лёгкими, почти бесшумными, но они приближались. Сергей затаился за дверью, затаив дыхание. Шаги остановились прямо перед портретом. Он слышал чужое дыхание — ровное, спокойное, и голос, шепчущий на ухо ему, хотя он был по ту сторону стены:

«Ты нашёл мою комнату, умный мальчик. Но ты не должен был этого делать. Ты прочитал письма? Узнал моё имя? Это не поможет тебе, Сергей. Даже если ты произнесёшь его вслух, я уже здесь, в твоём мире. Я в твоём теле. А ты — всего лишь отражение. Но не волнуйся, я не дам тебе умереть. Мне нужно, чтобы ты жил — пока я не найду себе новое тело. А пока… развлекайся в моём старом доме. Здесь много книг. И много теней».

Сергей сжал кулаки. Он хотел выбежать, наброситься на неё, но понимал, что это бесполезно — она была не физической здесь, она была там, снаружи, в его квартире, и могла говорить с ним, потому что между ними была связь. Он стиснул зубы и крикнул в темноту:

«Анна Егоровна Синицына! Я знаю твоё имя! И я найду способ разбить это проклятое зеркало, даже если мне придётся провести здесь остаток жизни!»

В ответ раздался тихий смех — мелодичный, как колокольчики, но в нём слышалась сталь.

«Давай, попробуй. А пока я в твоей квартире разберусь с твоим другом Андреем. Он уже звонил тебе два раза, но я не взяла трубку. Он приедет вечером. И я встречу его как гостеприимная хозяйка. У меня есть твой голос, твои жесты. Он даже не заподозрит подвоха. И когда он уйдёт, он оставит мне частичку своей души — по доброте душевной. Ты же знаешь Андрея, он всегда хочет помочь друзьям».

Сергей похолодел. Он представил, как Андрей приходит к нему домой, видит Анну в его обличье, разговаривает с ней, пьёт чай… и что она может сделать с ним. Он вспомнил, что в дневнике Фёдора говорилось, что Анна может питаться не только жизненной силой, но и эмоциями, воспоминаниями. Она могла вытянуть из Андрея всё, что ему дорого, оставить его пустым.

«Не трогай его! — закричал Сергей. — Он ни в чём не виноват! Это я влез в твоё зеркало, я открыл медальон!»

«Слишком поздно, — ответил голос. — Ты уже связал нас, и теперь твои близкие — тоже мои. Но если ты хочешь спасти Андрея, найди способ связаться с ним изнутри. В библиотеке есть пишущая машинка. Она умеет печатать тексты, которые появляются на поверхности зеркала в твоём мире. Если ты напишешь ему предупреждение, возможно, он успеет убежать. Я даю тебе шанс, Сергей. Играем по-честному».

Сергей выбежал из тайной комнаты, бросился вниз по лестнице, сломя голову, и ворвался в библиотеку. Там, на столе, действительно стояла старая пишущая машинка — «Ремингтон» начала XX века. Он вставил лист бумаги и начал печатать, дрожащими пальцами:

«Андрей, это Сергей. Я в ловушке внутри зеркала. Женщина, которую я разбудил, вышла в моё тело. Не приходи ко мне домой, это опасно! Она может навредить тебе. Найди способ разбить зеркало, или найди оккультиста, который знает, как разрушить чары. Её настоящее имя — Анна Егоровна Синицына. Произнеси его вслух перед зеркалом в полночь, и чары ослабеют. Жди моего следующего сообщения. Сергей».

Он вытащил лист и посмотрел в зеркало, которое висело в библиотеке — оно отражало его, но он знал, что текст появится и в том зеркале, которое стояло в его квартире. Он надеялся, что Андрей увидит это сообщение, когда придёт. Но в тот же миг он услышал тот же голос, теперь уже с усмешкой:

«Хорошая попытка, Сергей. Но ты забыл одну вещь: я тоже умею печатать. Я уже убрала твоё письмо и написала своё. Андрей увидит совсем другой текст. Он прочитает, что ты счастлив, что ты уехал в командировку, и что он может приходить, когда захочет. И он придёт. Он всегда придёт. А теперь иди спать, мой дорогой. Тебе нужно отдохнуть — завтра будет долгий день».

Пишущая машинка сама собой застучала, печатая что-то, и Сергей с ужасом увидел, как на листе появляются слова, написанные его почерком, но не его рукой. Слова были приглашением Андрею на ужин.

Он схватил лист, разорвал его, но в зеркале уже мелькнула тень его собственного лица, которое улыбнулось ему и подмигнуло.

— Игра только начинается, — сказал голос, и всё стихло.

Сергей остался в пустой библиотеке, с разорванным письмом в руках, понимая, что его сообщение не дошло, и что Андрей сейчас в опасности, а он ничем не может ему помочь. Он почувствовал, как отчаяние сжимает горло, и опустился на пол, уткнувшись лицом в колени. Но внутри него всё ещё тлела искра: он знал имя Анны, он знал, что где-то в этом особняке есть ключ к уничтожению зеркала. И он найдёт его. Или умрёт, пытаясь.

Он поднял голову и заметил на столе ещё один лист, чистый, с печатным текстом, который появился только что: «Следующая подсказка — в подвале. Там стоят зеркала с другими узниками. Они знают, как её победить. Но будь осторожен: они не все дружелюбны. Некоторые из них хотят выйти так же сильно, как она».

Сергей сжал лист и, собрав остатки сил, двинулся в сторону подвала. Там, в темноте, его ждала встреча с теми, кто разделил его судьбу — и, возможно, с последней надеждой на свободу.

Глава 4. Подвал забытых зеркал

Лестница в подвал была крутой и узкой, ступени выщерблены временем, покрыты слоем въевшейся грязи. Сергей спускался медленно, держа свечу перед собой — её пламя колебалось от сквозняка, который тянул из-под двери внизу, тёплый и влажный, пахнущий затхлой землёй и чем-то сладковато-приторным, как гниющие лилии. Каждый шаг отдавался деревянным скрипом, и эхо терялось в глубине, словно кто-то повторял его движения с задержкой — невидимый двойник, идущий на шаг позади. Сергей остановился, прислушался: тишина, только его собственное дыхание и далёкое, едва уловимое позвякивание металла. Он продолжал спускаться, и скоро лестница вывела его в просторный, низкий подвал со сводчатым кирпичным потолком. Сырые стены были покрыты известью, местами обвалившейся, обнажая красный кирпич, который блестел от влаги. В центре подвала стояли они — три массивных зеркала в тяжёлых рамах, каждое было слегка повёрнуто к центру, как будто они вели немой разговор. Они были меньше, чем то, через которое он вошёл, но выполнены в той же манере: тёмное дерево, резные маски по краям, латинские надписи на картушах. Сергей подошёл к первому и прочитал: «Qui dormit, nunquam vigilabit» — «Кто спит, никогда не проснётся». Второе гласило: «Speculum animae» — «Зеркало души». Третье было без надписи, только вырезанная дата: «1823», и под ней — имя «Анна» тонким курсивом.

Он замер перед третьим зеркалом. Его поверхность была тёмной, почти чёрной, как ночное небо без звёзд. Никакого отражения, никакой комнаты, только глубокая тьма, которая, казалось, дышала. Сергей протянул руку, но в последний момент отдёрнул — он уже научился опасаться прикосновений к проклятому стеклу. Вместо этого он подошёл к первому зеркалу и вгляделся в его глубину. Сначала он видел только своё лицо, бледное, с напряжёнными глазами, но потом, по мере того как взгляд фокусировался, он различил очертания человека, спящего в кресле с высокой спинкой. Это была женщина лет сорока, в тёмном викторианском платье с кружевным воротником, её руки были сложены на коленях, лицо спокойное, но бледное, как у покойницы. Она не дышала, по крайней мере, Сергей не видел движения груди. Он постучал по стеклу костяшками, но звук был глухим, и женщина не проснулась.

Тогда он перешёл ко второму зеркалу. Внутри, на фоне тускло освещённого кабинета с картами и оружием на стенах, лежал мужчина в офицерском мундире первой половины XIX века, с аккуратными усами и бакенбардами. Он спал на узкой койке, подложив руку под голову, и его лицо было искажено гримасой боли, как будто даже во сне его мучили кошмары. Сергей окликнул его: «Эй, вы слышите меня?» Но офицер не пошевелился. Только тень пробежала по его лицу, и свеча в кабинете качнулась, хотя воздуха там не было.

Третье зеркало, с именем Анны, оставалось тёмным и безмолвным. Но когда Сергей приблизился к нему, он почувствовал, как его собственная грудь сжалась, словно внутри него проснулся чужой ритм. Он отступил и вдруг услышал голос — не снаружи, а из самого зеркала, из его чёрной глубины:

«Они не ответят тебе, Сергей. Они слишком долго спали, и их сны стали глубже смерти. Чтобы разбудить их, нужно их истинное имя. Как ты разбудил меня. Но ты не знаешь их имён. Ты знаешь только моё — и это не поможет тебе, потому что я уже свободна».

Это была Анна. Её голос звучал тихо, почти нежно, но в нём была сталь, которую он уже научился распознавать. Сергей сжал кулаки.

«Ты лжёшь, — ответил он. — Я читал дневник Фёдора. Он говорил, что они могут помочь, если их разбудить. Я разбужу их, даже если мне придётся перебрать все имена в мире».

Смех Анны был мягким, как шелест шёлка.

«Ты упрямый, это мне нравится. Хорошо, я дам тебе подсказку. Рядом с каждым зеркалом есть табличка с датой и местом рождения. Если ты найдёшь их настоящие имена в архивных книгах в библиотеке, ты сможешь произнести их, и они откроют глаза. Но имей в виду: не все они будут рады тебя видеть. Некоторые из них провели здесь столетия, и они озлоблены. Они могут навредить тебе, даже не желая того».

Голос стих, и Сергей остался в тишине. Он подошёл к первому зеркалу и нашёл табличку: «Софья Андреевна Орлова, р. 1821, Москва». Второе зеркало: «Дмитрий Сергеевич Болховский, р. 1809, Петербург». Третье — без таблички, но с именем «Анна» и той же датой, что и на раме. Он запомнил имена и поднялся в библиотеку, чтобы искать архивные записи. Он просидел несколько часов, листая пыльные фолианты, пока не нашёл старую метрическую книгу, где были записи о рождениях и крещениях. Софья Орлова оказалась дочерью мелкопоместного дворянина, умерла в 1844 году — по официальным данным, от чахотки, но Сергей уже знал, что на самом деле она попала в зеркало. Дмитрий Болховский был офицером, участником войны 1812 года, пропал без вести в 1847 году. Их судьбы были похожи: они искали приключений, слышали легенду о зеркале и были пойманы.

Сергей вернулся в подвал, подошёл к зеркалу Софьи, глубоко вздохнул и произнёс: «Софья Андреевна Орлова!» Голос его эхом разнёсся по подвалу, и внезапно поверхность зеркала пошла рябью, как вода от брошенного камня. Женщина внутри вздрогнула, её веки дрогнули, и она медленно открыла глаза — карие, с красными прожилками, словно она плакала во сне. Она уставилась на Сергея, сначала с непониманием, затем с ужасом.

«Кто ты? — спросила она, и голос её был слабым, как скрип половиц. — Ты извне? Ты пришёл, чтобы освободить нас?»

«Я Сергей. Я тоже пленник Анны. Я разбудил её, и она заняла моё тело. Я ищу способ разрушить зеркало. Ты можешь помочь мне?»

Софья провела рукой по лицу и попыталась встать, но её ноги подкосились, и она оперлась на спинку кресла. Она была бледной, но в её глазах зажглась искра надежды.

«Анна… эта проклятая девка. Она заманила меня сюда, пообещав показать картины моего отца. Я была дурочкой. Но я знаю её слабость. У неё был медальон, который граф дал ей, и в нём — локон его волос. Если сжечь этот локон, зеркало потеряет свою силу. Но медальон сейчас с ней, в твоём мире, на твоей шее. Ты должен забрать его у неё».

«Она носит его? — спросил Сергей, вспоминая, как Анна вышла из зеркала с медальоном. — Но как я могу забрать его, если я здесь, а она там?»

«Ты не можешь, — сказал голос из третьего зеркала. Это был мужской голос, твёрдый и властный. — Но ты можешь вызвать её сюда. Она связана с этим местом, и если ты позовёшь её по имени, она будет вынуждена явиться. Только тогда ты сможешь сорвать медальон с её шеи».

Сергей обернулся. К его удивлению, во втором зеркале офицер Дмитрий тоже открыл глаза — он стоял у своего зеркала и смотрел на Сергея с суровым вниманием.

«Я Дмитрий Болховский. Я был офицером Его Императорского Величества, и я не собираюсь умирать в этом стеклянном гробу. Слушай меня внимательно: чтобы вызвать Анну, ты должен произнести её полное имя трижды в полночь, стоя перед зеркалом, которое было её входом. Но когда она появится, она будет в ярости. Она будет пытаться убить тебя — или, хуже того, перетянуть тебя в свой мир навсегда, уничтожив твой разум. Ты должен быть быстрее. Схвати медальон, сорви его и разбей локон. Но если ты не успеешь, ты погибнешь».

«И что будет со мной, если я успею? — спросил Сергей. — Я смогу вернуться в свой мир?»

«Да, — ответила Софья. — Зеркало разрушится, и все узники обретут свободу. Но ты должен знать: каждый, кто войдёт в зеркало, оставляет там часть себя. Ты можешь вернуться, но ты будешь не совсем прежним. Ты навсегда запомнишь этот мир, и он будет сниться тебе каждую ночь. Это цена».

Сергей кивнул. Он был готов заплатить эту цену, лишь бы спасти Андрея и себя.

«Когда можно провести ритуал? — спросил он. — Мне нужно время, чтобы подготовиться».

«Сегодня полночь, — сказал Дмитрий. — Время здесь не имеет значения, но в твоём мире идёт вечер. У тебя есть несколько часов. Иди, найди зеркало, через которое ты вошёл, и подготовься. Мы будем ждать. И если ты не вернёшься к утру — мы будем знать, что ты проиграл. Тогда уже никогда не будет другого шанса».

Сергей поблагодарил их и поспешил наверх, оставив подвал с его тёмными зеркалами. Он нёсся по коридорам, пересчитывая повороты, и когда добрался до спальни, где очнулся, он был весь в поту. Зеркало всё так же стояло на месте, отражая теперь его лицо — уставшее, но решительное. Он подошёл к нему, опёрся ладонями о раму и закрыл глаза.

Он слышал, как в его квартире за стеной пробило восемь часов. Значит, там был вечер. Андрей, должно быть, уже пришёл или собирался прийти. Анна в его теле ждала его. Сергей чувствовал её присутствие, как будто они были связаны невидимой нитью. Он знал, что должен действовать, и действовать быстро.

Он начал готовиться. Он нашёл в шкафу старый плащ, чтобы спрятать руки, и подобрал с пола острый осколок стекла — не от зеркала, а от разбитого канделябра. Он не знал, зачем ему оружие, но интуиция подсказывала, что оно пригодится. Он ждал, пока часы на камине (которых здесь не было, но он слышал их бой в своей голове) отсчитают десять, одиннадцать, и наконец — начало двенадцатого.

Он встал перед зеркалом, глубоко вздохнул и начал:

«Анна Егоровна Синицына… Анна Егоровна Синицына… Анна Егоровна Синицына!»

Его голос дрогнул на третьем разе, и в тот же миг зеркало задрожало, по его поверхности пробежали серебряные молнии, и оно стало прозрачным, открывая его собственную гостиную. Там, посреди комнаты, стояла она — его копия, его лицо, его тело, но в глазах горел чужой огонь. Анна улыбнулась, но улыбка была холодной, как лезвие.

«Ты посмел вызвать меня, — сказала она, и её голос звучал из его губ, неестественно низко. — Ты думаешь, что сможешь победить меня, маленький антиквар? Ты даже не представляешь, что я могу сделать с твоим телом. Я могу разбить его, как стекло, могу заставить его болеть, стареть, умирать. И ты ничего не сможешь поделать».

«Я не боюсь тебя, — ответил Сергей, и сам удивился своей твёрдости. — Ты — всего лишь призрак, запертый в этой ловушке. Я узнал твоё имя, я узнал твою тайну. Ты — дочь священника, которую любил граф, но ты предала его. Ты хотела сбежать с другим, и он запер тебя, чтобы ты не старела. Но ты стала монстром, питающимся чужими жизнями. И сегодня я положу этому конец».

Анна рассмеялась — резко, истерично, и в этом смехе слышалась тоска.

«Ты ничего не знаешь! Я любила Александра, но он был ревнивцем и тираном. Он запер меня не за измену, а потому что я отказалась стать его женой. Он хотел владеть мной, а я хотела свободы. И когда я убила его, зеркало стало моей тюрьмой. Я не монстр, я жертва! «Я не позволю тебе уничтожить мою последнюю надежду на жизнь».

Она сделала шаг вперёд, и Сергей увидел, что медальон действительно висит на её шее, на его шее, поблёскивая серебром в тусклом свете. Он потянулся к нему, но она отшатнулась.

«Не смей! — прошипела она. — Если ты коснёшься его, я убью твоего друга. Я уже накормила его ложью, он думает, что ты уехал в командировку. Но я могу позвонить ему и сказать, что ты зовёшь его, что ему нужно срочно приехать. И тогда он попадёт в ловушку — прямо как ты».

Сергей побледнел. Он знал, что она не шутит. Но он также знал, что если он сейчас отступит, он потеряет всё. Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и выбросил руку, пытаясь ухватить медальон. Анна среагировала быстрее — она перехватила его запястье и сжала его с такой силой, что кости хрустнули. Сергей закричал от боли, выронил осколок, и она отшвырнула его в сторону, как тряпичную куклу. Он упал на пол, ударившись головой о ножку дивана, и мир поплыл перед глазами.

«Ты слаб, — сказала Анна, нависая над ним. — Все вы, мужчины, думаете, что вы герои, но вы просто игрушки. Я играла с тобой, с Фёдором, с Дмитрием, со всеми. И я выиграю снова. Ты останешься здесь навсегда. А я буду жить твоей жизнью, пока она мне не надоест. А потом найду другую. И так до скончания времён».

Она наклонилась, чтобы схватить его за горло, и в этот момент Сергей увидел, как в гостиной, за спиной Анны, открывается дверь. На пороге стоял Андрей — с бутылкой вина в руках, с улыбкой на лице, которая мгновенно сменилась удивлением и ужасом. Он увидел, как «Сергей» душит самого себя — как его двойник, бледный и растрёпанный, лежит на полу, а его собственное тело, его лицо, склоняется над ним с хищной улыбкой.

«Серёга? — выдохнул Андрей, выронив бутылку, которая разбилась вдребезги. — Что за херня?»

Анна резко обернулась, и в её глазах мелькнул гнев. Она отпустила горло Сергея и встала, выпрямляясь во весь рост.

«Андрей, — сказала она его голосом, но интонация была чужой, неестественной. — Ты не должен был здесь быть. Я же сказал, что уезжаю».

«Ты… ты не Сергей, — сказал Андрей, попятившись. — Кто ты? Где Сергей?»

«Я здесь, — прохрипел Сергей, поднимаясь с пола, держась за голову. — Андрей, это я. Она в моём теле. Она — женщина из зеркала. Она заманила меня в ловушку, и теперь я не могу выйти. Схвати её! Схвати медальон у неё на шее и разбей локон внутри! Это единственный способ разрушить зеркало!»

Андрей не колебался ни секунды. Он был журналистом, он видел много странного, но сейчас перед ним разворачивался сюжет, который он даже не мог вообразить. Он рванул вперёд, пытаясь схватить Анну, но она оказалась быстрой — она увернулась и оттолкнула его плечом. Андрей поскользнулся на разбитой бутылке и упал, порезав ладонь об осколки.

«Ты дурак, Андрей! — закричала Анна. — Ты даже не понимаешь, что он уже не человек! Он мёртв! Он — просто тень, которую я создала, чтобы запутать тебя! И ты умрёшь так же, как умрут все, кто пытался нам мешать!»

Она метнулась к зеркалу, которое всё ещё было прозрачным, и попыталась шагнуть в него, чтобы вернуться в свой мир. Но Сергей в последний момент закричал:

«Софья, Дмитрий! Помогите мне!»

В тот же миг из глубин зеркала донеслись голоса — два голоса, женский и мужской, которые запели что-то на латыни. Это было заклинание, и стены квартиры задрожали. Анна остановилась, схватившись за голову, и закричала — её крик был истеричным, нечеловеческим. Сергей, собрав остатки сил, бросился к ней, сорвал с её шеи медальон, раздавил его в кулаке и с усилием вырвал изнутри локон волос, который тут же вспыхнул, синим пламенем.

И в тот же миг зеркало взорвалось.

Взрыв был оглушительным, но не физическим — он был внутри, в сознании, в воздухе. Вспышка света ослепила всех, и Сергей почувствовал, как его тело разрывается на части, как его выталкивает из того мира и вталкивает обратно. Он провалился в темноту, услышав последний крик Анны, полный ярости и боли, и затем — тишину.

Очнулся он на полу гостиной, в луже воды, которая образовалась от разбившегося зеркала. Его тело было его собственным, и он мог двигать пальцами. Он приподнялся и увидел Андрея, который сидел рядом, зажимая порезанную ладонь, и смотрел на него с изумлением.

«Серёга… ты живой? — спросил он, и голос его дрожал. — Что произошло? Это был сон?»

Сергей кивнул и медленно встал, держась за стену. Перед ним валялись осколки зеркала, но когда он шагнул к ним, он заметил, что в самом большом осколке, который уцелел, отражается не его комната, а тот самый мир — спальня, свечи, кровать, на которой лежала женщина. Но теперь она лежала неподвижно, и на её шее не было медальона. Она была просто статуей, застывшей в вечном сне.

Сергей закрыл глаза и прошептал:

«Всё кончено. Она побеждена».

Но в ответ он услышал едва слышный шёпот из осколка:

«Ты думаешь, что победил? Нет, мой милый. Ты только что уничтожил зеркало, но ты освободил не только себя. Ты освободил всех, кого я поймала. И они теперь тоже свободны. В твоём мире. Среди твоих. И они голодны».

Сергей открыл глаза, и в уцелевшем осколке он увидел не только свою комнату — он увидел фигуры, силуэты, которые бродили по коридорам его дома, по его городу. Их было десять — все те, кто когда-то был узниками. И они были свободны. Но не как люди — как тени, как призраки, ищущие себе новые тела.

Он повернулся к Андрею, но тот уже смотрел в сторону двери, где стояла девушка в старомодном платье — та самая Софья, которую Сергей разбудил в подвале. Она улыбалась ему с порога и медленно протягивала руку.

«Здравствуй, Сергей, — сказала она. — Спасибо, что освободил нас. Теперь мы будем жить здесь, как живут люди. И у нас будет много времени, чтобы поблагодарить тебя лично…»

Сергей побелел. Он понял, что совершил фатальную ошибку. Он уничтожил одно зло, но выпустил десять других. И они уже были рядом.

Глава обрывается на крике Андрея и шагах Софьи, которая медленно идёт к ним, и её глаза горят тем же холодным огнём, что и у Анны.

Глава 5. Освобожденные

Сергей не успел сделать и шагу. Софья уже стояла в дверном проеме, её старомодное платье струилось, хотя в комнате не было ветра, а её глаза — карие, с красными прожилками, которые он заметил ещё в подвале, — смотрели на него с голодным интересом. Она медленно протянула руку, и Сергей отшатнулся, ударившись спиной о край разбитого зеркала. Осколки хрустнули под его ботинками, и он почувствовал, как один из них впился в пятку, но боли не ощутил — только холод, расползающийся по ноге.

«Не подходи, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знаю, кто ты теперь, но ты не войдёшь в меня или в Андрея».

Софья остановилась, склонила голову набок, рассматривая его с любопытством, как рассматривают редкий экспонат.

«Ты боишься меня, Сергей? Напрасно. Я не хочу причинять тебе зло. Анна была хищницей, она питалась нашими жизнями, чтобы оставаться молодой. Я же просто хочу… жить. По-настоящему. У меня не было тела почти сто лет. Я хочу чувствовать, как солнце греет кожу, как ветер треплет волосы, как бьётся сердце. Ты дал мне свободу, и я благодарна. Но я не могу оставаться призраком. Я хочу занять тело, которое сможет вместить меня. И твой друг, Андрей, кажется мне подходящим кандидатом. Он молод, здоров, у него живой ум и сильная воля. Он выдержит моё присутствие».

Андрей, который всё ещё сидел на полу, зажимая порезанную ладонь, побелел как полотно. Он попытался подняться, но ноги не слушались.

«Какого хрена, — выдохнул он. — Ты не подойдёшь ко мне, слышишь? Я не собираюсь быть твоим контейнером!»

Софья улыбнулась, и в её улыбке промелькнула печаль.

«Многие так говорили, мой дорогой. Но когда призрак касается тебя, ты чувствуешь такой холод, что вся воля уходит. Ты просто засыпаешь, а когда просыпаешься — я уже внутри. Это безболезненно. Почти».

Она сделала шаг вперёд, и Сергей, не раздумывая, схватил с пола самый крупный осколок зеркала, тот, в котором он видел отражение спальни. Он поднял его, направив на Софью, как оружие.

«Не приближайся! — закричал он. — Я не знаю, что делает этот осколок, но он часть того мира. Может быть, он может отправить тебя обратно!»

Софья остановилась, и её глаза сузились. Она внимательно посмотрела на осколок в его руке, и в её лице мелькнула тень страха.

«Ты не знаешь, как им пользоваться, — сказала она, но голос её дрогнул. — Осколки — это ловушки. Они могут затянуть меня обратно, но они могут и убить тебя. Отдай мне его, Сергей. Я не хочу причинять тебе боль, но если ты продолжишь угрожать мне, я вынуждена буду…»