Последний ресурс

— А чем его называть? — спросила Тая.

— Корректировкой жилой ёмкости.

— Это дольше.

— Зато не вызывает паники.

Кай тихо произнёс:

— У людей вызывает панику отсутствие комнаты, а не слово.

Села отметила что-то на браслете.

— Господин Рут, такие реплики оставьте для технического этапа.

— Если дойду.

Третьей кандидаткой была Рема Соль, координатор общественных убежищ. Она пришла с двумя помощниками и заранее записанным обращением жителей западного сектора. Тая знала её по заседаниям Совета: Рема умела назвать любую потерю общей жертвой так, что человеку становилось неловко требовать своё обратно.

— Не превращай нас в виноватых, — сказала Рема Тае, пока Села проверяла свет. — Людям нужен шанс поверить в победу.

— А если шанса нет?

— Тогда им тем более нужно поверить.

Свет погас, кроме центрального круга.

На полу появилась схема башни номер шесть. Не настоящая: контуры упростили до трёх колец, резервуар сделали ярко-синим, а сухой шквал изобразили красной стрелой. Ведущий за камерой напомнил, что участники должны решить задачу за девяносто секунд.

— Перед вами авария, произошедшая вчера, — сказала Села уже другим голосом, мягким и быстрым. — Неожиданный шквал угрожает главной водной башне округа. Можно закрыть контуры и рискнуть конструкцией, открыть их и загрязнить систему или потратить часть драгоценного запаса на защиту. Что выберет человек, достойный представлять Плато?

Рема отвечала первой. Она говорила о смелости смены, о доверии к специалистам и о том, что ни одна капля не дороже человеческой жизни. Конкретного режима не назвала. Полоса зрительской поддержки поднялась до сорока двух процентов.

Кай вышел в круг света и попросил показать направление ветра, состояние приводов и влажность нижнего кольца.

— Все необходимые данные есть на схеме, — ответила Села.

— На схеме нет необходимых данных.

— Вы должны выбрать из трёх вариантов.

— Тогда любой выбор будет случайным.

Полоса поддержки сначала поднялась, затем замерла на тридцати одном проценте. В комментариях, бегущих по краю пола, появились слова «уходит от ответа» и «старые инженеры всегда усложняют».

Тая вошла в круг последней.

На схеме не было Лема и Дары. Не было отказавших датчиков. Не было восточного края шквала, из-за которого башню скручивало до разворота ветра. Зато синий резервуар занимал почти треть изображения и требовал, чтобы зритель защищал именно его.

— Здесь нельзя решить задачу, — сказала она.

За камерой кто-то вздохнул.

— Но вчера вы её решили, — подсказала Села.

— Вчера я видела давление по четырём рёбрам и знала, где находятся техники. На этой схеме людей нет. Поэтому любой вариант выглядит безопаснее, чем был.

Полоса поддержки опустилась до двадцати восьми.

— И всё же что вы выберете?

— Остановлю отсчёт и потребую сырые данные.

— В реальной аварии отсчёт не остановить.

— Зато можно перестать притворяться, что решение принимает один человек из трёх красивых кнопок.

Тая вынула накопитель.

Села едва заметно покачала головой. Технический этап ещё не начался. Полный журнал не был частью разрешённого эфира.

— Вчера мы закрыли восточный контур раньше графика, — продолжила Тая. — Лем и Дара вручную сопровождали западный привод. Мирон предложил открыть его в два приёма. Потом мы потратили двести кубов воды, чтобы осадить песок. Башня уцелела. Суточный запас — нет.

Синяя картинка под её ногами изменилась. Резервуар уменьшился на четверть. Кто-то в аппаратной всё-таки принял данные с накопителя.

Полоса поддержки подпрыгнула до тридцати пяти процентов.

— Вы признаёте перерасход? — спросила Села.

— Я признаю цену. Если округ хочет выбрать представителя, пусть выбирает человека вместе с его ценой, а не реплику из ролика.

На полу побежали новые комментарии. «Спасла и оправдывается». «Рут прав, данных мало». «Почему нам вчера сказали про суточный запас?» Последний вопрос размножался быстрее остальных.

Села повернулась к главной камере.

— Открытый канал благодарит кандидатов. Пока зрители голосуют, наблюдательная система оценит ясность, решительность и способность представлять интересы округа.

Свет выключился.

— Ты нарушила условия, — сказала Рема ещё до того, как камеры ушли в режим ожидания.

— Условия нарушили вчера, когда назвали двести потерянных кубов спасённым запасом.

— Теперь люди решат, что мы сами не умеем управлять башнями.

Кай застегнул манжету.

— Если люди способны решить это из одного журнала, им пора выдавать диспетчерские допуски.

Тая подошла к Селе.

— Кто вывел данные на схему?

— Автоматическая система распознала совместимый формат.

— Система сама решила нарушить ваш порядок?

— В прямом эфире многое происходит быстрее редакторских решений.

Ответ был гладким, но Села не смотрела ей в глаза. Значит, нажала сама или попросила техника.

— Спасибо, — сказала Тая.

— Не благодари. Теперь у меня двенадцать минут, чтобы объяснить Палате, почему служебный журнал попал зрителям.

— Скажите, что он совместимого формата.

Села коротко улыбнулась и снова стала серьёзной.

Результаты появились через пять минут. По голосам жителей Кай набрал сорок один процент, Тая — тридцать девять, Рема — двадцать. Тая выдохнула. Два процента отделяли её от возвращения на башню, к работе, которую она понимала.

Потом к зрительским голосам добавилась оценка наблюдательной системы.

У Кая снизили итог за «недостаточную адаптацию к публичному формату». Реме — за «отсутствие проверяемого решения». Тае система присвоила высший коэффициент вовлечения.

На общем экране её имя поднялось на первое место.

Кай посмотрел на цифры без удивления.

— Поздравляю.

— Вы набрали больше голосов.

— Тур выбирает не голосами. Он выбирает голосами плюс тем, что нужно получить.

— Можно оспорить.

— Можно. Тогда до срока регистрации останется меньше суток, и Плато отправят Рему как единственную неоспоренную кандидатку.

Рема услышала и отвернулась.

На экран вернулась Села.

— Представителем Сухого Плато становится Тая Ренн. Впервые округ доверяет участие диспетчеру молодёжной квалификации…

Тая перестала слушать. Внизу уже собиралась строка: «Девушка, победившая шквал, теперь победит засуху». Ей хотелось подойти к аппаратной и выдернуть кабель. Вместо этого она раскрыла правила регистрации.

Документ занимал сорок восемь страниц. Право представителя на информацию было описано на тридцать шестой: участник получает «необходимые для задания подтверждённые сведения в объёме, определяемом Центральной палатой».

Никаких сырых балансов.

Орс Теван ждал в боковом проходе, всё в том же светлом костюме.

— Совет дал письменное подтверждение, — сказал он и передал ей файл.

В нём действительно стояло: при получении Плато гарантированного дождевого цикла корректировка жилой ёмкости отменяется. Подписи, печати, срок действия. Тая прочитала каждую строку.

— Теперь ваша очередь, — сказал Теван.

— Нет. Осталось второе условие.

— Полный журнал допустили.

— Один журнал. Я требовала доступ к сырым балансам.

— На техническом этапе.

— Не только к тем, которые вы выберете для задачи.

Она показала пункт тридцать шесть.

— Здесь написано, что объём определяет Палата. Значит, вы можете дать мне итоговую цифру и назвать её данными.

— Итоговая цифра часто и есть данные, необходимые участнику.

— Вчера итоговая цифра говорила, что мы спасли запас. Полный журнал говорил, что потеряли четверть.

Теван посмотрел на Кая. Тот не уходил, хотя отбор для него закончился.

— Господин Рут, вы считаете требование разумным?

— Нет, — ответил Кай.

Тая повернулась к нему.

— Что?

— Сырые балансы без описания датчиков, поправок и исключённых строк бесполезны. Ей нужен доступ к методике учёта и журналу изменений.

Теван медленно выдохнул.

— Вы предлагаете выдать кандидату внутреннюю документацию Сети.

— Вы предлагаете кандидату отвечать за решения Сети.

В проходе зажёгся красный индикатор: до официального объявления оставалось три минуты. Если Тая не подпишет регистрацию, Села должна будет назвать её отказавшейся. Зрители увидят письменную гарантию Совета и девушку, которая всё равно бросила Плато.

Теван знал это. Тая видела по его спокойствию.

Она вспомнила Нэя: «Я не просил выигрывать мне комнату». Просьба ничего не меняла. Его возраст уже стоял в первой строке приказа.

— Добавьте приложение к договору, — сказала Тая. — Все балансы, используемые в заданиях и начислении ресурса: исходные показания, поправки, методика округления, журнал изменений и перечень исключённых категорий. С задержкой, если данные влияют на безопасность действующей сети. Но не после окончания Тура.

— Перечень категорий, — повторил Теван. — Не объектов и не поселений.

— Пока категорий.

— Доступ только в защищённом контуре Тура. Копирование запрещено.

— Я могу ссылаться на номер строки в эфире.

— После проверки, что ссылка не раскрывает защищённую инфраструктуру.

— Проверка должна оставлять отметку о задержке и причине.

Кай едва слышно сказал:

— Иначе строка просто не выйдет.

Теван взглянул на таймер. Оставалось две минуты.

— Согласен. Приложение подготовят к прибытию в Центральный узел. Сейчас подпишите протокол намерений.

— Впишите основные условия туда.

— Вы всегда торгуетесь во время отсчёта?

— Во время шквала получилось.

Он внёс четыре строки. Тая прочитала их дважды, попросила заменить «может предоставляться» на «предоставляется» и только после этого приложила ладонь.

Красный индикатор сменился белым.

Села вышла в круг света и назвала Таю представителем Сухого Плато. Стены сухого резервуара залил искусственный дождь — световые капли падали сверху и исчезали, не достигая пола. Зрители присылали знаки поддержки, и они вспыхивали вокруг её фигуры маленькими синими кругами.

Тая должна была сказать первую речь кандидата. На подсказчике уже появились слова: «Я не подведу округ, который научил меня беречь каждую каплю».

Она посмотрела в главную камеру.

— Вчера башня номер шесть потратила двести кубов, чтобы сохранить остальные, — сказала она. — Сегодня Плато выбрало меня, хотя больше жителей проголосовало за Кая Рута. Если я буду говорить только о победе, напоминайте мне об этих двух числах.

Подсказчик погас.

На краю площадки Села прикрыла рот ладонью — то ли пряча улыбку, то ли отдавая команду аппаратной. Теван не изменился в лице.

Кай первым поднял руку в знак поддержки. Потом Рема. Синие круги на стенах множились.

После эфира Нэй прислал одно сообщение: «Комнату не обещаю, но числа запомнил».

Тая перечитала его дважды. Затем открыла выданный ей защищённый экран. Приложение ещё не было готово, но Палата уже дала пробный доступ к сводному балансу Плато.

В таблице стояли дождевой долг, испарение, технические потери и резерв. Внизу серым шрифтом была строка «исключённые территории и нерегистрируемый расход». Значение скрывал знак допуска.

Тая коснулась строки.

Система ответила: КАТЕГОРИЯ ДОСТУПНА ПОСЛЕ РЕГИСТРАЦИИ В ЦЕНТРАЛЬНОМ УЗЛЕ.

Вчера на карте за границей Плато мигнула одна точка. Сегодня у неё появилось имя — пока не для места, а для отсутствия.

Девять столов

Центральный узел стоял там, где ни один округ не мог назвать землю своей.

Из окна подъёмника Тая видела девять русел, сходившихся к круглому зданию. Одни были закрыты матовыми кожухами, другие тянулись открытыми желобами, третьи обозначались только рядами опор над белёсой равниной. По ним шли вода, охлаждённый воздух, питательная взвесь, электричество и данные. На обзорной схеме в кабине линии были окрашены в девять разных цветов. За стеклом все трубы имели одинаковый серый цвет.

Сопровождавший её Орс Теван всю дорогу отвечал на сообщения и ни разу не посмотрел наружу.

— Где граница округов? — спросила Тая.

— Ближайшая — в ста семидесяти километрах.

— Я не про карту. Здесь.

Теван поднял глаза.

— В Узле нет территориальной принадлежности. Поэтому здесь и проводят Тур.

Подъёмник миновал кольцо насосных залов. За стеклом промелькнули люди в серой рабочей одежде, затем кабели, запорные створы и огромный барабан накопителя. На каждом техническом щите были цветные метки округов. Тая насчитала пять на одном распределителе.

— Значит, принадлежности нет только у пола под нами, — сказала она.

Теван снова посмотрел в экран.

— Через восемь минут начнётся знакомство. Советую потратить их не на спор со зданием.

Ей выдали комнату на двадцать третьем уровне, форму участника и защищённый экран. Форма оказалась песочного цвета, хотя Сухое Плато в эфире обозначали медным. На воротнике уже закрепили маленькую башню — знак, выбранный редакторами вместо герба округа. Тая сняла его и положила на стол.

Приложение к договору ждало подтверждения. В нём были все четыре условия, о которых они договорились: исходные показания, поправки, методика округления и журнал изменений. Пятый пункт назывался «перечень исключённых категорий», но открывался пустым окном.

ДОСТУП АКТИВИРУЕТСЯ ПОСЛЕ ВВОДНОГО РАЗБОРА.

Тая коснулась отметки задержки. Система показала причину: ЗАЩИТА ПОРЯДКА УЧЕБНОГО РАСКРЫТИЯ.

Не безопасность Сети. Не действующая инфраструктура. Просто порядок.

Она сохранила номер строки и вышла.

Зал знакомства назывался Галереей округов. В центре стояли девять столов, каждый на отдельном круге света. Между кругами оставались тёмные полосы шириной в шаг. Столы отличались материалом: светлый камень Северной Кромки, тёмное стекло Прибрежных Куполов, прессованное волокно Лесного Пояса, красная керамика Сухого Плато. Даже сидя рядом, участники должны были выглядеть разделёнными.

Восемь человек уже были на местах.

Первым поднялся высокий парень у стола Северной Кромки. Он был старше Таи всего на несколько лет, но держался так, будто представлял не округ, а аварийную смену, которой некогда ждать церемоний.

— Ивен Сор, — сказал он. — Хранилища холода.

Он не добавил ни лозунга, ни пожелания удачи. На его рукавах остались светлые следы от теплоизоляционной пыли. Тая пожала протянутую руку.

— Тая Ренн. Конденсационные башни.

— Я видел журнал шестой. Западный привод надо менять.

— Совет считает, что его достаточно перенастроить.

— Совет не стоит под приводом.

Это было первое нормальное предложение, услышанное ею с приезда.

Соседка Ивена представилась Лиорой Венн из Зерновой Дуги. Невысокая, с короткими седыми прядями, она привезла на стол прозрачную капсулу с семенами и говорила так тихо, что остальные сами замолчали.

— Нашим хранилищам нужно охлаждение, — сказала Лиора. — Не для красивой статистики всхожести. Через два месяца начинается сев в трёх округах.

— В четырёх, — поправил мужчина за зелёным столом Лесного Пояса. — Если Палата снова не назовёт наши питомники резервными.

Его звали Харн Дей. Он улыбался после каждой резкой фразы, будто заранее предлагал считать её шуткой.

Представительница Прибрежных Куполов Мара Эль показала всем браслет с фотографией ребёнка и сообщила, что в её округе осталось одиннадцать дней до ограничения питьевого контура. Представитель Высоких Садов Тир Осен положил перед собой настоящий плод — маленький, сморщенный, пахнущий горечью. Роан Кес из Железного Берега назвал мощность опреснителей вместо собственного занятия. Эда Мойр из Туманной Гряды сказала, что умеет собирать воду там, где приборы видят только воздух. Последним был Белл Ардо из Солнечных Полей: широкоплечий мужчина с выгоревшими бровями, отвечавший за зеркальные станции и тепловые накопители.

Восемь историй, восемь причин не уступать. Тая пыталась запомнить не лица, а зависимости. Зерновой Дуге нужен холод Северной Кромки. Куполам — энергия Полей для опреснения. Лесному Поясу — семенной материал Дуги. Плато получало часть ночной влаги от туманных сборщиков Гряды, хотя в окружных отчётах этот поток проходил как собственный конденсат башен.

На стенах тем временем появлялись эфирные подписи.

ИВЕН СОР — ХРАНИТЕЛЬ СЕВЕРНОГО ХОЛОДА.

МАРА ЭЛЬ — ГОЛОС ГОРОДОВ ПОД СТЕКЛОМ.

ТАЯ РЕНН — ДЕВУШКА, ПОБЕДИВШАЯ ШКВАЛ.

— А у вас там можно выключить прозвище? — спросила Тая у пустого воздуха.

— После согласования с редактором, — ответил голос Селы из потолочных динамиков. — Но тогда оно останется только у зрителей.

На столе Таи загорелся значок связи.

— Вы здесь? — спросила она.

— В аппаратной. Если я войду в зал, знакомство станет интервью.

— Оно уже стало.

— Пока нет. Камеры пишут архив. Прямой эфир через четыре минуты.

Харн поднял голову к потолку.

— Можно мне не «Страж зелёной стены»? Я слежу за насосами питомников.

— Пришлите вариант до сигнала, — ответила Села.

— «Человек, которому опять недодали воду».

Несколько участников рассмеялись. Даже Мара убрала фотографию с браслета и улыбнулась. Тёмные полосы между столами на мгновение перестали работать.

Затем двери раскрылись, и в зал вошёл Эльмар Восс.

Тая узнала его раньше, чем на стене появилось имя. Невысокий, сухой, в простой тёмной куртке без знаков Палаты, он шёл вдоль технического кабельного канала, а не по освещённой дорожке. На запястье у него был старый инженерный допуск — металлическая пластина, каких Тая не видела с детства.

— Добро пожаловать в Центральный узел, — сказал Восс. — Здесь сходятся физические линии Сети и расходятся политические решения. Тур существует, чтобы второе не разрушило первое.

На стене вспыхнул обратный отсчёт. Когда он дошёл до нуля, свет над каждым столом стал ярче, а тёмные полосы между ними — глубже.

Восс представил участников по очереди. Их короткие рассказы обрезались до одной потребности: дождь, холод, вода, земля, энергия, место. Когда Лиора попыталась сказать, что её семена предназначены не только Зерновой Дуге, подпись на стене уже сменилась следующей.

— Первый день не влияет на рейтинг, — продолжил Восс. — Сегодня вы познакомитесь с устройством Тура и проведёте общий разбор учебного распределения.

Перед каждым участником поднялась прозрачная панель. На ней появилась карта девяти округов, а рядом — пять столбцов ресурсов. Тая сразу открыла слой исходных данных. Доступ сработал. Строки развернулись до датчиков, поправок и отметок времени.

— У вас двадцать минут, — сказал Восс. — Каждый округ получит одну задачу. Решение должно обеспечить наибольшую пользу своей территории при соблюдении общесетевых ограничений. После этого мы сравним результаты.

Тая прочитала задание Плато.

В течение трёх суток ожидается сухой фронт. Распределите доступный объём конденсата между питьевым резервом, жилым охлаждением и пылеподавлением. Цель: максимизировать устойчивость Сухого Плато.

Доступный объём был на восемнадцать процентов выше обычного ночного сбора. В источниках стояли башни Плато и межокружной приток. Тая раскрыла последнюю строку. Приток приходил от Туманной Гряды через восточный воздушный канал.

За соседним столом Эда Мойр нахмурилась.

— У меня пропала шестая часть сбора, — сказала она.

— Какого? — спросила Тая.

— Высотного. Задача требует заполнить туманные цистерны перед холодной ночью, но часть потока уже зарезервирована.

— Номер линии?

Эда назвала его. Тая нашла ту же линию в своём притоке.

— Это мой доступный объём.

Эда встала и подошла к краю своего светового круга. Там сработал напольный сигнал: УЧАСТНИК ПОКИНУЛ ЗОНУ РЕШЕНИЯ. Она отступила.

— Покажи, — сказала она.

Тая развернула панель в её сторону. Между столами картинка потускнела, но номер можно было прочитать.

— Значит, если я выполню задачу, — произнесла Тая, — ты не выполнишь свою.

— Нет. Если ты возьмёшь всё, мне придётся отключить два горных сборщика. Но у тебя в строке это называется межокружным притоком, будто он лежит в общей ёмкости.

— У вас разные задачи, — напомнил голос из динамика. Не Села; ровный служебный голос. — Обсуждение разрешено после фиксации индивидуальных решений.

— А поток у нас один, — ответила Эда.

Служебный голос не возразил.

Слева Ивен быстро перелистывал слои своей задачи. Лиора смотрела на него, не мигая.

— Что у вас? — спросила Тая.

— Дуга должна сохранить семенной фонд, — сказала Лиора. — Для этого мне предлагают купить восемьдесят единиц холода из общего лимита.

— А мне предлагают продать сто десять, чтобы набрать максимум устойчивости Кромки, — сказал Ивен. — Только после продажи температура в моём глубинном хранилище поднимется выше безопасной через шесть суток.

— Почему разница тридцать?

— Потери передачи.

Лиора раскрыла свой баланс.

— У меня потери двенадцать.

Ивен подошёл к самой границе круга и прищурился.

— Потому что остальные восемнадцать уже отнесены на стабилизацию канала. Тебе показывают только потери после входной створки.

На другом конце зала Белл Ардо постучал костяшками по столу.

— У кого задача на опреснение?

Мара подняла руку.

— Мне дают энергию Полей по гарантированному тарифу.

— А мне начисляют баллы за сокращение отдачи в часы перегрева зеркал.

Роан Кес уже вывел на стену схему опреснителей Железного Берега.

— Если Мара возьмёт вашу энергию, мои станции потеряют давление на входе. Купола стоят выше по ветке.

— Но ваше задание отдельно? — спросила Тая.

— Разумеется. Я должен увеличить выпуск пресной воды и обойти Купола по эффективности.

В зале стало тихо. Не потому, что участники перестали спорить. Каждый начал искать парную строку: ресурс, который в одном задании назывался доступным, а в другом — зарезервированным, потерянным или обязательным к выдаче.

Тая открыла общий слой ограничений. Там не было ни одной линии между заданиями. Девять прямоугольников, девять наборов исходных данных, девять показателей устойчивости. Физическая Сеть под залом соединяла округа тысячами труб и кабелей. Учебная модель разрезала её по цветным границам.

— Время идёт, — сказал Восс.

— Модель не сойдётся, — ответил Ивен.

— Все модели сходятся при корректном выборе.

— Девять моделей сойдутся отдельно, — сказала Тая. — Общий баланс — нет.

Восс повернулся к ней.

— Это и предстоит проверить.

На панели оставалось двенадцать минут. Тая могла снизить жилое охлаждение, сохранить питьевой резерв и взять половину притока Гряды. Тогда Плато переживало фронт без эвакуации, но два высотных сборщика Эды останавливались позже, чем при полном отборе. Умеренный вред вместо большого. Индикатор прогнозировал Тае семьдесят четыре балла.

Она посмотрела на Эду.

— Если я возьму половину, что у тебя?

— Шестьдесят восемь баллов и риск обледенения верхнего коллектора.

— Если ничего?

— Восемьдесят один. У тебя?

— Пятьдесят семь и подготовка к отселению двух жилых колец.

Именно к этому Тур и сводил разговор. Не к правильному решению, а к тому, чей риск окажется достаточно далёким, чтобы его можно было принять.

— Предложите встречный обмен, — сказал Восс. — Правила разрешают сделки после первого хода.

— После фиксации решений, которые уже создают ущерб, — заметила Лиора.

— Сделка имеет смысл только при наличии исходных позиций.

— Труба уже является исходной позицией, — сказал Роан.

На стенах вокруг них бежали зрительские комментарии. Эфир выбрал самые короткие: «Плато опять просит чужую воду». «Кромка торгует нашим холодом». «Купола заберут энергию первыми». Чем точнее участники описывали связь, тем быстрее подписи превращали её в обвинение.

Тая активировала право ссылки и назвала в своей панели номера обеих строк — приток Плато и резерв Гряды.

— Прошу объединить их для расчёта, — сказала она.

Система ответила: ОБЪЕДИНЕНИЕ ЗАДАНИЙ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО.

— Тогда покажите общий расход после девяти решений.

ОБЩЕСЕТЕВОЙ ИТОГ ФОРМИРУЕТСЯ ПОСЛЕ ФИКСАЦИИ.

— То есть мы можем увидеть противоречие только после того, как примем решения.

— Вы увидите последствия, — сказал Восс. — Это важная часть обучения.

— Последствия чего? Того, что каждый сделал лучший ход, не видя общей доски?

Восс не повысил голос.

— Того, что у каждого округа есть законное право защищать своих жителей. От вас не требуют забыть о доме ради красивой схемы взаимопомощи.

Мара коснулась браслета с фотографией.

— Мои одиннадцать дней — не схема.

— И мои два жилых кольца тоже, — сказала Тая.

— Тогда решайте.

На таймере оставалось семь минут.