Последний ресурс

На одной из них стояла башня №6.

Кай оставил в журнале короткую пометку: ВОСТОЧНЫЙ КОНТУР НЕ ОТКРЫВАТЬ. ВЗВЕСЬ ПОСЛЕ ШКВАЛА.

— У тебя не авария, — сказал Ивен. Он уже смотрел её строки через новый протокол. — У тебя долг, который станет аварией, если заставить вернуть его сразу.

— А у тебя?

Он развернул свой баланс. Глубинное хранилище Кромки отдало холод семенному фонду Дуги и ещё не восстановило нижний слой. По правилам округ был обязан держать резерв на случай остановки северных медицинских складов. До нормы не хватало девяноста двух единиц.

— У меня гарантия, которой нельзя воспользоваться, не разрушив её, — сказал Ивен.

Тая увеличила схему. Холод в резерве считался доступным, только пока температура глубинного слоя оставалась ниже порога. Если Кромка быстро закачает недостающее, компрессоры потребуют дополнительную энергию. Её возьмут с северной насосной дуги. Давление в западном русле упадёт, и Плато придётся вернуть не сто сорок кубов, а почти двести.

Если же Плато продолжит забор, насосная дуга не даст Кромке восстановить резерв до контрольного часа.

— Кто составлял условие? — спросила Тая.

— Сеть, — ответил Восс из-за прозрачной стены.

Она нашла журнал генерации. Условие собрали из текущих отклонений автоматически, но критерий успеха подписал комитет Тура: оба показателя должны стать зелёными до конца эфирного окна.

— Сеть не назначала пятьдесят минут.

— Зрителю нужен завершённый результат.

— Хранилищу тоже, — сказал Ивен. — Только ему нужен результат через девять часов.

На его панели всплыло сообщение совета Кромки. Ивен прочёл, не открывая его в общий слой.

— Что там? — спросила Тая.

— Совет напоминает, что медицинский резерв является обязательством перед пятью округами.

— Это правда?

— Да.

— Тогда открой.

Он посмотрел на неё.

— Ты открыла свой журнал?

Тая вывела пометку Кая и список верхних линий. Рядом с каждой стояли жилые сектора и время последней промывки. В строке башни №6 система показывала две тысячи триста потребителей. Под ней мелким шрифтом — Нэй Ренн, семейная привязка участницы. Связь добавили для эфира, не для расчёта.

— Уберите имя, — сказала Тая.

— Семейная ставка помогает зрителю понять выбор, — ответила Села.

— Тогда покажите все две тысячи триста имён.

Имя исчезло. Число осталось.

Ивен открыл сообщение совета. Под сухой формулировкой обнаружился перечень: инсулиновое хранилище Прибрежных Куполов, банк крови Железного Берега, два противолихорадочных склада Дуги, северный резерв вакцин Плато. У каждого был договорный минимум холода. Если глубинный слой Кромки не восстановится, договоры формально сохранятся, но выполнить их одновременно будет невозможно.

— Наш склад тоже здесь, — сказала Тая.

— Поэтому я не могу просто отдать тебе давление.

— А я не могу вернуть воду и назвать это выполнением твоей гарантии. Через сутки ты будешь обязан охлаждать лекарства для людей, которым сегодня отключили промывку.

Обратный отсчёт показывал сорок две минуты.

Система предложила первый стандартный ход: Плато немедленно сокращает забор, Кромка включает все компрессоры. Оба показателя становились зелёными за тридцать восемь минут. В последствиях краснели верхние линии Плато: риск засорения — высокий, ожидаемый срок восстановления — двое суток.

Второй ход оставлял воду Плато. Кромка покупала холод у Прибрежных Куполов, расходуя аварийный кредит. Резерв восстанавливался, но Купола теряли запас для опреснителей в следующем приливном окне.

— Выбирайте, — сказал Восс. — Для этого вы здесь.

Тая свернула оба предложения.

— Мы здесь, чтобы устранить два отклонения.

— Без снижения гарантий, — напомнил Ивен.

Он не спорил с ней. Он ставил на стол третье условие, которое нельзя было заболтать.

Тая открыла профиль западного русла за последние сутки. Давление падало неравномерно. Каждые двадцать минут возникал короткий подъём, слишком правильный для погоды.

— Что запускается на Кромке по двадцатиминутному циклу?

Ивен перенёс к ней журнал компрессоров. Ничего. Тогда он проверил насосную дугу и нашёл тестовый прогон резервного привода: три минуты работы, семнадцать минут ожидания. После каждого прогона западное русло получало лишние восемь кубов.

— Испытание после ремонта, — сказал он. — Его нельзя отменить. Без приёмки привод не считается резервным.

— А можно изменить нагрузку?

— Минимум семьдесят процентов.

— Куда уходит вода во время теста?

Схема показала обратный сброс в накопительный бассейн Кромки. Вода возвращалась в ту же ветку, но ниже развилки Плато.

Тая провела пальцем по линии от сброса к старому межокружному каналу. Канал был закрыт после просадки грунта, однако его верхняя половина оставалась целой и соединялась с буфером холодового хранилища.

— Если тестовый поток не сбрасывать обратно, а провести через рубашку хранилища?