Сыскное дело леди Честер

Обычные мобили рядом с крисмобилем Бекендорфа были черепашками, способными плестись со скоростью не более шестидесяти миль в час. Нужно отметить, что королевский сыщик не зря потратил свои деньги.

— Мисс Честер, — внезапно привлёк моё внимание Бекендорф, — как хорошо вы знали последнюю жертву, мисс Агату Говард?

Я ждала этого вопроса. Рано или поздно Бекендорф должен был начать опрос, но всё равно мне стало не по себе. Жертву. Агата – смелая, весёлая фантазёрка Агата – жертва.

— Знала, когда-то, — я тяжело вздохнула, — мы проучились вместе три года. Потом её увёз отец, военный офицер. После этого наши пути разошлись. Агата не оставила своего нового адреса, но у неё был мой, однако…она отчего-то не нашла времени написать мне. Поэтому всё, что я знаю про Агату, связанно с её юными годами. Я даже не знала, что Агата вернулась в Лондон.

— Вы можете описать характер бывшей подруги? — неожиданно мягко поинтересовался Бекендорф.

— Могу ли? Да, конечно. Она была, — я замялась. «Была», словно я уже заранее похоронила её. Нет. Нельзя так даже думать! Я продолжила говорить, — Агата бойкая, весёлая, очень умная. Терпеливая, но в меру, то есть вытерпеть боль от ссадины для неё пустяк, но выносить настойчивые нравоучения от наставниц – категорическое нет! Смелая очень, мы часто пускались в приключения, но практически всегда выходили сухими из воды. Фантазёрка, выдумщица, но беззлобная. Паталогически честная, не терпит лжи и предательства. Пожалуй, всё.

Бекендорф задумчиво постукивал пальцами по рулевому колесу.

— Сэр, — нахмурилась я, — вы сказали «мисс Говард». То есть уже выяснили её статус?

— Нет, выясняем. Но я знаю, что её отец вернулся в Лондон ровно год назад. Мисс Честер, позвольте ещё один вопрос.

— Да, конечно.

— Мисс Агата Говард перенесла шаманскую болезнь?

— Я не знаю, сэр, — твёрдо ответила я, хотя внутренне напряглась, — мы с Агатой расстались примерно за год до события в Йоркшире.

Бекендорф удовлетворённо кивнул, плавно снижая скорость.

— Кондитерская, мисс Честер.

— Благодарю, я быстро.

Мобиль остановился. Мальчишки-газетчика уже не было, читающих газеты – тоже, значит никто не будет пялиться на меня. Я взялась за ручку, повернула, чтобы открыть дверцу, но была остановлена очередным вопросом.

— А вы, мисс Честер, сталкивались с шаманской болезнью?

Глава 7

Глава 7

Провокационный вопрос, на который я, не задумываясь, дала ответ, уже выходя из мобиля.

— Нет, мистер Бекендорф, меня миновала подобная участь.

Голос прозвучал ровно, как и всегда, когда я вынуждена врать о собственном даре.

— Благодарю за честный ответ, — Бекендорф сделал упор на слове «честный», — поторопитесь, время уходит.

— Конечно, я не заставлю вас ждать,— кивнула я, закрывая дверь мобиля.

Я спиной чувствовала тяжёлый взгляд сыщика. Опять это жутковатое ощущение, которое возникло, когда Бекендорф застал меня в переулке. Не поверил он мне. Впервые в жизни моя честная ложь не удалась. Я шла неторопливо, чтобы не показать даже каплю испуга, но мне хотелось бежать. Бежать со всех ног.

Мир никогда не рушится моментально. Он слишком тяжёл, неповоротлив и велик для этого. Изменения нарастают постепенно, как снежный ком.

За эпидемией серой гнили, которая лишила урожая картофеля всю Англию, Шотландию и Ирландию, пришла новая напасть. Стали заболевать люди. Из разных сословий, разного пола и возраста. Первые случаи, а их было много, связывали с отравлением. Мол, люди ели больной картофель, оттого и заболели. Паника захватила жителей. Картофель сжигали, засыпали в ямах, изничтожали даже рецепты блюд, в которых использовался ни в чём неповинный корнеплод.

И никто не верил больным, рассказывающим, что же с ними происходило на самом деле. Всё списывали на жёсткое отравление и галлюцинации, подобные тем, что возникали из-за спорыньи, отравляющей рожь.

Начиналось всё просто. Люди ложились спать здоровыми, а просыпались больными. Высокая температура, лихорадка, потливость. Бред. В этом бреду к больному приходило Нечто.

Туманное Нечто выглядело как полупрозрачная простыня, колышущаяся на ветру. Сначала являлось только во сне, потом стало проявляться и наяву. Только никто не видел это кошмарное Нечто, которое застывало у изголовья кровати больного, мечущегося на мокрых от пота подушках.

Глаза, руки, тело – всё это Нечто скрывало под своим постоянно колыхающимся покровом, но приходил момент, на шестой день болезни, когда покров спадал. И точно так же резко спадала температура у больного. Человек замирал в ступоре, едва дыша и обливаясь холодным потом от страха, который сковывал всё тело. И тогда Нечто запускало свои костлявые пальцы в живот, голову, грудную клетку больного. Оно шебуршало там, внутри тела, кривилось от чего-то, на что натыкалось.

Нечто перестраивало организм больного. Делала его восприимчивым к магическим нитям, которые медленно проникали в наш мир.

На седьмой день Нечто исчезало, унося с собой болезнь.

Когда больных по всей стране перевалило за три сотни и доктора собрали первую статистику, выявив закономерности и обозначив лечение, паника среди людей спала.

Тогда ещё никто не знал, что за болезнью приходят магические способности.

До появления высших магов оставалась чуть менее трёх месяцев.

Позже эпидемию, как обычно с лёгкой руки газетчиков, нарекут «шаманской болезнью», а всех, перенёсших её, внесут в реестр Короны, как людей, могущих послужить на славу государства.

Однако на деле было всё не так радужно, как могло бы показаться на первый взгляд.

За каждым, чей дар был нестабилен или условно опасен, впоследствии установят надзор, впишут в отдельный реестр, как условно неблагонадёжных, и скроют списки в глубине архивов тайной канцелярии Короны.

Я была обладателем дара, который был опасен без условностей. Призыв коккури достался мне после прихода Нечто.

Мне было шестнадцать, когда я приехала домой на каникулы. Погода была отвратительная, целую неделю беспрерывно лил дождь. Я продрогла до костей, пока добиралась до дома. На следующий день меня закономерно свалила неведомая хворь, которую взялся лечить доктор Декстер. Тогда он только начинал свою практику, поэтому все семь дней он не отходил от моей постели, вытирая пот, тщательно измеряя пульс и готовя горькие снадобья на основе хины, чтобы унять жар . Он практически не спал, пытаясь помочь мне.

А когда на седьмой день я выздоровела и рассказала ему про Нечто, доктор Декстер посоветовал мне не обращать внимания на видения, объяснив, что причиной всему высокая температура.

Многим позже, когда выяснилось, к чему приводит шаманская болезнь, доктор Декстер внушительно пояснил домочадцам, включая болтливых слуг, что я подхватила простуду из-за дождя, в который попала в день приезда. «Никаких опасений! У мисс Алисии не было признаков шаманской болезни!» торжественно заявил он, чем успокоил всех.

Но мы оба знали, что это неправда. К простудным не приходит Нечто и не ворошит их внутренности костлявыми пальцами.

Мой магический переход удалось скрыть даже от родителей. Я научилась врать так правдиво, что сама отчасти верила в эту ложь.

Бекендорф первый, кто усомнился в моих словах. Доказать мою ложь может только Высший маг-ментат, но их всего два на всю Англию. Тратить драгоценную энергию, чтобы разоблачить одну безобидную лгунью они не станут. А Бекендорф может сомневаться сколько ему угодно! Он в своём праве, но и я тоже.

В кондитерской было людно.

Миссис Эбигейл за прилавком не было. Вместо неё там хозяйничала миленькая мисс Пиг, улыбчивая девушка, которая раньше была цветочницей. Миссис Эбигейл отметила её прыткость, предприимчивость и расторопность, а после предложила перейти на работу в кондитерскую. Для мисс Пиг это было счастливым билетом в новую жизнь.

Цветочницы, булавочницы и прочие мелкие торговки зарабатывали сущие копейки, но трудились очень много, проводя целый день на ногах и расхваливая свой товар. На заработанные копейки они снимали тесное холодное жильё в самых бедных кварталах, и всё время боялись угодить в работный дом по причине болезни или отсутствия средств для существования.

Продавщица в магазине или кондитерской это уже был иной уровень. Стабильный заработок, гораздо выше прежнего, работа в тепле, уважение и, что немаловажно, общежитие с великолепными условиями жизни, которое теперь можно было оплатить.

Впрочем, сотрудничество вышло взаимовыгодным. Миссис Эбигейл не могла нарадоваться шустрой мисс Пиг, чья улыбка привлекала в кондитерскую много молодых людей, которым волей неволей приходилось покупать товар.

— Я за заказом, мисс Пиг, — улыбнулась я продавщице, — Миссис Эбигейл должна была предупредить.

— Мисс Честер! – звонким голоском ответила продавщица, — ваш заказ готов! Приятного дня!

Мисс Пиг мигом выдала оплаченный заказ, несколько посетителей одарили меня внимательными взглядами, видимо начитались утренних газет, и я спокойно покинула кондитерскую.

Этого времени мне хватило, чтобы успокоиться и ничем не выдать себя.

Поэтому, когда я вернулась в мобиль, то спокойно положила коробку с пирожными на заднее сиденье, а сама вернулась на место. Бекендорф невозмутимо завёл крисмобиль, бросив мне лишь короткое:

— Пристегнитесь, мисс Честер.

Дорога до Хрустального Дворца прошла в молчании, но я чётко поняла – следует быть крайне осторожной в присутствии Кристиана Бекендорфа. Любое неосторожное действие приведёт к большим проблемам.

Мобилю едва нашлось место на парковке у Хрустального Дворца. Скорое закрытие выставки подогревало ажиотаж и поток любопытствующих не ослабевал. Пожалуй, сейчас тут было больше народа, чем во время первой недели.

Я расстегнула ремень и поморщилась, вспомнив утренние газеты. Визл, гадёныш!

— Сэр, нам лучше идти на выставку поодиночке.

— Чтобы вы там что-нибудь учудили, мисс? – ехидно поинтересовался Бекендорф.

— У вас обо мне сложилось весьма неприглядное мнение. Уж и не знаю, чем оно обосновано, — возмутилась я, — подозреваю, что вы не любите женщин.

— Отчего же, — губы Бекендорфа дрогнули в улыбке, — я очень люблю женщин, но не люблю, когда они путаются под ногами.

— Пф! Вы несносны, сэр! Я не путаюсь, а веду расследование! – фыркнула я, но взяла себя в руки, выдохнула и продолжила, — давайте займёмся делом, мистер Бекендорф. Просьбой идти по одиночке я преследую две, нет, даже три цели. Во-первых, Визл в утренних газетах уже успел окрестить нас парочкой. Во-вторых, на выставке могут быть знакомые, а я не желаю становиться объектом для пересудов и дискредитировать своё имя, находясь там с неизвестным мужчиной, которого слухи приписали мне едва ли не в любовники, что так же отправляет нас к первому пункту. Все Лондонцы до жути обожают читать газеты, а значит уже видели гнусный пасквиль. И в третьих, выставка пряностей, духов и масел обширна. Разделившись, мы обойдём её куда быстрее, нежели вместе.

— Разумно, — хмыкнул Бекендорф, — вы весьма предусмотрительны, мисс Честер.

— Вы меня с самого начала недооценивали, мистер Бекендорф.

— Только предупреждаю, мисс, не вздумайте сбежать. Я обещал вас доставить домой и я это сделаю. Иначе, боюсь, ваша предприимчивость может завести вас не туда.

Не туда это куда? Я пожала плечами. Этот несносный тип совершенно не умеет делать комплименты и признавать собственные ошибки. К тому же, глупо отказываться от бесплатного извозчика. Тем более мобиль сыщика, гораздо быстрее и удобнее любого транспорта. Так что, воспользуюсь.

— Мои пирожные у вас в заложниках, мистер Бекендорф. Я не могу бросить этих несчастных кремовых малюток вам на растерзание. Итак, сверим время, — я вынула часы из кармашка, — встречаемся возле вашего мобиля через час. Думаю, этого времени нам хватит. Я пойду первой.

Не дожидаясь ответа, открыла дверь и вышла.

Кажется, Бекендорф захлебнулся собственной гордостью от моей наглости. Хотелось обернуться, чтобы посмотреть как он там корчится и надувает щёки от злости, но я с справилась с желанием, не без труда, надо сказать, и, гордо вздёрнув подбородок, направилась ко входу в Хрустальный Дворец.

Негоже злорадствовать над страданиями проигравшего. Нужно быть милосердной.

Выставка оглушила шумом, одурманила запахами и закружила голову пёстрыми красками.

Выставка только формально называлась «выставкой», но, по сути, была ярмаркой.

Сотни горожанок с горящим взором, обмахиваясь веерами, носились от прилавка к прилавку. Чуть менее возбуждённые господа важно прохаживались между рядами, небрежно поглядывая по сторонам. Торговцы охрипли от бесконечных разговоров, но стойко продолжали расхваливать свой товар.

Выставка во славу Короны, определённо удалась.

Пробираясь между толпами народа, я внезапно выхватила взглядом приметную шляпку. Широкополую, вырвиглазную, украшенную чучелом фазана и яркими камнями. Вот, что значит, не везёт! Сначала Бекендорф, теперь это. Я резко свернула в просвет между прилавками, но «шляпка» меня заметила.

— Алисия, деточка! – властный голос догнал меня, когда я юркнула под прикрытие густо развешанных цветных шалей.

Не останавливаясь, я пробиралась между тканями, натыкаясь на прилавки и опешивших торговцев, который шарахались от меня как от призрака.

— Простите…ой! …извините! Прошу прощения!

Распутывая ткани, я извинялась на ходу, стремясь убраться, как можно дальше от «шляпки». Потому что под ней скрывалась тётушка Мэйбл – въедливая кузина моей матушки. Попасться ей на глаза, а это я уже благополучно совершила, значит, потерять день. А оно мне надо? Нет, лучше позорно бежать, чтобы впоследствии сослаться на то, что тётушка обозналась, чем судорожно искать ответы на её пытливые вопросы.

Самый главный, из которых, будет внушительно обвинять меня, что «часики тикают».

— Алисия, деточка, — тётушка Мэйбл обязательно сожмёт мою ладонь своими крепкими пальцами, закатит глаза и, подобрав самый нравоучительный тон, начнёт внушать, — отчего ты изгоняешь всех женихов? Разве ты не понимаешь, что время идёт, мы не молодеем…

В это время обычно подключается матушка и они вдвоём заводят волынку, которая нудно бьёт по ушам, намекая мне на то, что я зря теряю своё время. И их тоже.

Возможно, я бы с радостью пошла под венец, но пока не встретила того единственного, который станет для меня светом в окошке. Обычно, они все гордо заявляют, что дело жены вести хозяйство, а мои мечты называют блажью. К тому же все претенденты, которых матушка и тётушка настойчиво мне предлагают, скучные и унылые, как ноябрьский понедельник. С ними же поговорить не о чем! Зато спеси в них хоть отбавляй! Пф, потомственные аристократы без капли дара!

Вынырнула я недалеко от отдела с ароматами. Оправила платье, поправила причёску, затравленно огляделась на всякий случай, но опасность миновала. Глупо считать, что тётушка Мэйбл, угрожающе размахивая фазаньим чучелом, кинется в погоню.

Зато вдалеке я приметила Бекендорфа, который любезничал с юной нимфой, стоящей за прилавком с духами. Он тоже меня заметил, кивнул головой, показывая, в какую сторону пойдёт.

— Шустрый какой, — буркнула я, отходя в противоположную часть выставки, — когда успел обогнать?

Я ходила от прилавка к прилавку, расспрашивая смуглых торговцев в цветастых тюрбанах о нужном аромате. Они расторопно вытаскивали склянки, открывали коробочки, развязывали мешочки. Я нюхала и отрицательно качала головой.

Всё было не то.

Апельсин, ваниль, корица, пачули, фиалки, тубероза, лилия, жасмин, лаванда, снова апельсин… В промежутках между ароматами, я освобождала чувствительность носа с помощью зёрен кофе. Вскоре, смешалось всё: аромат розы – кофе – апельсин и корица – кофе…

Голова кругом шла, но нужного запаха так и не нашлось.

Неужели я ошиблась и это не духи? Что тогда?

— Юная леди ищет что-то особенное?

Занятая мыслями, я не заметила, что оказалась в самом дальнем углу выставки. За небольшим прилавком стоял смуглый торговец с белым платком на голове. Платок держался за счёт тонкого металлического ободка. Чёткие, словно выточенные из дерева, черты лица торговца светились приветливостью и желанием угодить.

— Наверное, — я подошла к прилавку даже не надеясь на удачу,— моя подруга купила на выставке чудные духи с ароматом лемонграсса и лёгкой горечью. Хочу такие же, но нигде не нахожу.

— Замечательный выбор, — расплылся торговец в улыбке, но его глаза под смоляными бровями странно прищурились, — лемонграсс и японская хризантема…секунду, мисс.

Торговец нырнул под прилавок, вытащил инкрустированный слоновой костью сундучок и раскрыл его.

— Мисс Честер, вы закончили?

Я обернулась на голос. Бекендорф, размахивая тростью, шёл ко мне. Судя по его задумчивому лицу, он тоже ничего не нашёл.

— Алисия, деточка, вот ты где! – с противоположной стороны подходила сердитая тётушка Мэйбл с не менее сердитым чучелом фазана на ядовито зелёной шляпке.

Чёрт, просила же Бекендорфа ждать меня возле мобиля!

— Можно поторопиться?! — повернулась к торговцу, — или вам нечего…

В лицо мне полетело облачко лёгкой пудры, которое я тут же вдохнула. В ушах зазвенело.

— Мисс Честер! — издалека донёсся крик Бекендорфа, — стоять, мерзавец!

Глава 8

Глава 8

Всё происходило как во сне. Торговец плавно увернулся от ме-еедленно летящей в него трости, зловеще осклабился в улыбке, очень медленно повернулся вокруг своей оси, взмахнул рукой и исчез в облаке дыма, пронизанного яркими вспышками. Под равномерный «дум-дум» в ушах я равнодушно смотрела, как Бекендорф ме-едленно перепрыгивает через прилавок, ныряет в дымовую завесу и исчезает в ней.

Меня закачало как на волнах. Хорошо-то как! Благостно! Я качаюсь на маленькой лодочке, посреди голубого озера…пахнет цветущими магнолиями, звонко поют птицы. Глаза сами собой прикрылись и я блаженно улыбнулась! Красота, тёплый юг. Надоел уже сырой Лондон.

Лодочка вдруг сильно закачалась. Я испуганно раскрыла глаза. С гулким «булд» вернулись звуки, смывая навеянную иллюзию. В уши ударил истеричный крик.

— Алисия, деточка! Алисия! Говорила я, доведёт тебя до беды твоё увлечение!

Тётушка Мэйбл вцепилась в меня и трясла так, что я едва на ногах стояла! Так это она меня качала! А мне казалось, что лодочка…жаль.

Я повернулась, пригляделась и закатилась в хохоте. Достопочтенный фазан на тётушкиной шляпе оброс ярким пером, обзавёлся загнутым клювом и теперь важно кивал набитой опилками головой, приговаривая:

— Пиастр-ры! Пиастр-ры!

— Тётушка, — я никак не могла унять хохот, — у вас …ой, не могу! У вас попугай на шляпке! Говорящий! Вы благородный корсар на службе Короны, тётушка Мэйбл? А у вас есть корсарский патент? Покажите? Ну, пожалуйста!

Тётушка отпрянула, прищурилась и презрительно бросила.

— Алисия, побойся Бога! Что ты мелешь? Какие корсары, какие патенты? Ты белены объелась?

На правом глазу тётушки внезапно появилась чёрная повязка с изображением Весёлого Роджера. Я ткнула в неё пальцем и укоризненно предъявила:

— Лгать не хорошо, тётушка Мэйбл! Вы же сами меня этому учили! – я внушительно пригрозила тётушке пальцем.

— Алисия! – по лицу тётушки пошли красные пятна, которые очень удачно гармонировали с чёрной повязкой. Она выдохнула и прошипела, — Алисия Честер! Вы не в себе!

— Я в себе! – для надёжности я ткнула в себя пальцем, —вот, поглядите!

Меня разбирал смех. Стоило взглянуть по сторонам, как из тканей высовывались чудесные лианы, моментально оплетающие стойки навесов. Из-под прилавков выскакивали неведомые животные и бросались врассыпную по территории Хрустального Дворца. Мимо проходящие господа внезапно лишались своих строгих цилиндров. На их напомаженных головах вырастали яркие перья, усы начинали тянуться в длину и закручиваться в нарядные спиральки. Дамы обзавелись пышными павлиньими хвостами, которые волочились за ними раскрытыми веерами, и маленькими зверьками на плечах. Зверьки походили на обезьянок, но глаза у них были размером с чайное блюдце!

Вокруг царила форменная феерия!

В которую вмешался спокойный голос Бекендорфа.

— Мисс Честер, вы в порядке?

Я обернулась на голос. Бекендорф стоял в двух шагах от меня. Вид у него был привычно-напыщенный, только вокруг его силуэта весело выплясывали мерцающие точки.

— Ой! – я протянула руку, чтобы потрогать яркую точку-искорку, но та легко от меня сбежала. Я обиженно надула губы, — мистер Бекендорф, приструните свои искорки.

— Что, простите?

— Искорки, — я добавила таинственным шёпотом, делая шаг к сыщику,— вокруг вас кружатся-кружатся…хочу потрогать!

— Алисия Честер, прекратите приставать к молодому человеку! – взвизгнула тётушка-корсар, перехватывая мою руку, — ваше поведение недостойно молодой леди!

Я фыркнула, стряхивая тётушку с руки. Но не тут-то было. Хватка у моей тётки была железная. Корсар, как никак!

— Это не молодой человек, — важно пояснила я, отцепляя пальцы тётушки по одному, — это королевский сыщик и отчаянный сноб, Кристиан Бекендорф! А это моя тётушка-корсар Мэйбл и её попугай! Вот!

Я победоносно стряхнула тётушку с руки и вернулась к искоркам, которые так и продолжали крутиться вокруг сыщика.

За спиной что-то неразборчиво бормотала возмущённая тётушка-корсар, Бекендорф ей вежливо отвечал, им обоим вторил попугай со своими пиастрами, а я хватала рукой искорки, но те не желали хвататься, перебегая с места на место.

— Мисс Честер, — Бекендрф перехватил мою кисть, — взгляните на меня, пожалуйста.

Его голос звучал непривычно мягко. Я вскинула взгляд.

— Ой, мистер Бекендорф, я говорила вам, что вы очень миловидны? – расплылась я в улыбке, — нет, не говорила! Досадное упущение. Говорю сейчас! Вы душка, только характер не очень… Можно я потрогаю ваши ресницы? Они такие пуши-истые…

Я потянулась к Бекендорфу, но он, мило улыбнувшись, уклонился и ласково спросил:

— Я позволю вам потрогать мои ресницы, но и вы позвольте мне кое-что. Одну мелочь.

— Что? А впрочем, позволяю, — легкомысленно согласилась я. Уж очень манили меня его глаза. Такие небесно-синие…

Бекендорф, не дожидаясь повторного предложения, обхватил моё лицо ладонями, а потом медленно провёл большим пальцем по губам.

Позади испуганно-заполошно вскрикнула тётушка.

— Щекотно! – поёжилась я.

Бекендорф, не переставая мило улыбаться, отпустил моё лицо, поднёс палец ко рту и облизнул. Тот самый палец, которым трогал мои губы!

— Вы что это делаете?— задумчиво протянула я, а потом насупилась, — вы мне обещали, что я потрогаю ваши ресницы…

— Молодой человек! – рядом возникла тётушка Мэйбл и раскудахталась, — вы, что себе позволяете? Это…это…возмутительно!

— Пробуждение, — нахмурился Бекендорф, — гадкая смесь. Миссис Мэйбл…

— Попрошу! Я мисс! Мисс Лестер для вас! – гордо ответила тётушка.

— Мисс Лестер, прекратите кричать и привлекать внимание. Люди и так уже оглядываются, — жёстко заговорила Бекендорф, — сомневаюсь, что это внимание необходимо мисс Честер. Ваша племянница находится под действием заклятия под названием «пробуждение». Она сейчас в грёзах, не отдаёт отчёта своим действиям и почти ничего не понимает…

Тётушка сдавленно ахнула, хватаясь за сердце. Паникёрша, пф! Я вмешалась.

— Чего это я не понимаю? Всё понимаю. А вы лжец, мистер Бекендорф. Обещали…

Королевский сыщик расплылся в улыбке, подхватил меня под руку.

— Обещал, значит, выполню! Но позже. Давайте пройдём к мобилю, там более располагающая обстановка. – он повернулся к тётушке, — мисс Лестер, помогите. Нужно срочно увести мисс Честер в безопасное место, пока её состояние не начало ухудшаться. Действие эйфории закончится не ранее, чем через пару часов.

— Я не желаю уводиться! Посмотрите, — добавила я шёпотом, — видите того господина в оранжевом сюртуке и кургузом котелке?

Бекендорф проследил за моим перстом указующим и хмыкнул.

— Вижу. Это старший инспектор Перкенсон, прибыл по моему вызову. Поздоровайтесь, мисс Честер.

— Да-а? я его и не узнала совсем…господин старший инспектор, рада вас видеть. А зачем вы напялили на себя такую странную одежду?

Перкенсон ещё и двигался странно. Подходил как краб, бочком, косился в сторону и не желал смотреть на Бекендорфа.

— Мисс Честер, — буркнул он, — я ведь отвёз вас… эм..

— Я возвратилась и веду расследование! – торжественно сообщила я Перкенсону.

— Мистер Бекендорф, — начал Перкенсон, но королевский сыщик его прервал.

— Все объяснения после, мистер Перкенсон. Сейчас вы оцепляете данный пункт, вставляете охрану и никого не подпускаете к лавке. Я должен отвезти мисс Честер домой, — Бекендорф так зыркнул на Перкенсона, что господин старший инспектор уменьшился в размерах, — вас ждёт выговор, мистер Перкенсон.