Сыскное дело леди Честер

Пф! Ещё чего!

Поэтому я поступила так, как положено леди. Надменно вздёрнула бровь, свернула жалкую газетёнку, сунула её в ближайшую урну и брезгливо отряхнула руки. А после, прошествовала мимо онемевших зевак с гордо поднятой головой.

Мелодично звякнул колокольчик над дверью кондитерской и только теперь я выдохнула. Как бы я ни держала лицо, как бы ни изображала невозмутимость, но мне было не по себе. Зеваки это так, ерунда. Хуже будет, когда газеты попадут в дома знакомых и родственников. Поджатые губы, снисходительные взгляды, беседы, затихающие при моём приближении – вот, что ждёт меня в ближайшие пару недель.

Но даже это ни идёт ни в какое сравнение с тем, что устроит мне матушка, когда узреет гнусный пасквиль Визла. Одна надежда на отца, который должен вернуться из поездки со дня на день.

— Леди Алисия, — миссис Эбигейл, очаровательная блондинка в накрахмаленном фартуке и строгом платье, приветливо улыбнулась из-за прилавка, — рада вас видеть!

Кладезь новостей и слухов, миссис Нанита Эбигейл проработала в кондитерской всю свою жизнь. Сначала здесь хозяйничал её отец – мистер Андерсон. Он крепкой рукой руководил делом, успевая выпекать превосходные пирожные и пряники, воспитывать в одиночку дочь и вести маленькое хозяйство. Потом, когда Нанита выросла и вышла замуж, мистер Андерсон ушёл на покой, передав успешное дело дочери. Сам мистер Андерсон иногда приходил в кондитерскую, сидел у окошка на стуле и здоровался со старыми клиентами. Сегодня его коронное место было свободно.

— Миссис Эбигейл, — я с наслаждением вдохнула воздух кондитерской, который пах ванилью, корицей и цукатами, — я тоже очень рада вас видеть! Как поживает мистер Андерсон?

— Жалуется на свои старческие немощи, — мягко ответила миссис Эбигейл, — но буквально вчера, вооружившись своей тростью, совершил пешую прогулку до Гайд-Парка, чтобы одним глазком взглянуть на Великую выставку! Отец весь вечер восхищался Хрустальным дворцом. Нужно будет выкроить минутку и вместе с мистером Эбигейлом посетить это чудесное место.

— О, вам обязательно следует это сделать. Выставка продлится ещё целый месяц. Я успела побывать на ней в самом начале, во время открытия. Там представлены великолепные модели крисмобилей, ещё не запущенных в производство, — поделилась я впечатлениями.

Билеты на Великую выставку нам достались легко, как и всем представителям аристократических семейств Лондона. Корона гордилась своими промышленными, магическими и торговыми достижениями, но восхищаться в одиночку было скучно. Поэтому по высочайшему повелению Короны, в Гайд-Парке выстроили Хрустальный дворец, в котором устроили демонстрацию достижений. Крисмобили там и вправду были шикарные, однако меня больше интересовали новшества в области артефакторики, для которых в Хрустальном Дворце выделили небольшой уголок.

Но меня ждало разочарование и недоумение. Новых моделей не было, лежали только давно известные и основательно используемые артефакты.

Зато выставка торговых достижений занимала едва ли не половину Хрустального дворца. Там душно пахло специями, чужеземными фруктами. Искрились тончайшие расшитые золотом ткани, струился невесомый шёлк. Матушку едва увели из этой части дворца. Она хотела скупить всё, но расчётливый отец пригрозил лишить её средств, если матушка не возьмёт себя в руки.

Матушкина мечта продефилировать по Бонд-стрит в обновках моментально рухнула. Она обиженно поджала губы и промолчала целую неделю, игнорируя нас с отцом. Прощение удалось заслужить только большим отрезом нежно-зелёного шёлка и флаконом жасминовых духов с тонкой ноткой осенних хризантем.

— После вашей рекомендации, мисс Алисия, я непременно схожу на выставку. Тем более, я давно никуда не выбиралась, — посетовала миссис Нанита Эбигейл, — ох, что-то я заболталась. Заказ вашей матушки готов.

— Отлично, миссис Эбигейл. Позвольте его ещё некоторое время придержать у себя. Я оплачу сейчас, а пирожные заберу позднее. Сейчас попасть домой просто нереально. Сами понимаете, Лондонский мост в час пик это сущее наказание, — я вытащила из сумки кошелёк, — схожу к модистке, загляну к подруге, а там уже и затор разойдётся.

— Разумеется, мисс Алисия, — согласилась миссис Эбигейл, ссыпая деньги в ящик, — только я бы, на вашем месте, не особо разгуливала в наших местах.

— Что так?

Нанита затравлено оглянулась, хотя в кондитерской кроме нас двоих никого не было, наклонилась ближе и заговорила сдавленным шёпотом.

— Ходят слухи, что в наших краях завёлся второй Джек-Потрошитель. Он похищает юных девушек, утаскивает в своё логово и творит с ними…всякие непотребства!

Ох, как журналисты ловко подогрели общественное мнение. Теперь в каждом прохожем будет таиться опасность и угроза. Вечерние улицы начнут пустеть, едва солнце станет клониться к закату, а полицейские получат злые взгляды и жалобы за бездействие.

И ведь ещё не найдено ни одного тела!

— С чего возникли такие слухи? – спокойно поинтересовалась я.

— Мисс Алисия, вы же работаете в полиции! – удивлённо-испуганно раскрыла глаза Нанита.

— Стажируюсь. Писарем в основном, — коротко пояснила я.

В целом, это была правда. До сегодняшнего утра моя стажировка больше походила на службу писаря, нежели сыщика.

— Неужели вы не в курсе? Пропадают девушки! И все случаи в опасной близости от нашего боро! – придушенным голосом продолжала рассказывать Нанита, — говорят, на местах преступлений видели высокую фигуру в чёрном…

Я мгновенно напряглась. А вот это уже интересно. Конечно, слухи могут оказаться только слухами, но откидывать их без проверки не стоит. «Высокая фигура в чёрном» обязательный фигурант любого происшествия, будь то пропажа яичного лотка у обывателя, или кража золотого колье у ювелира. А уж если дело связанно со смертью, то фигура в чёрном возникает сама собой и дышит в спину всем дознавателям и сыскарям.

Однако слухи могут навести на след. Фигурой в чёрном может быть и дворник, и трубочист, и реальный злоумышленник. Надо только узнать подробности.

— Нет, миссис Эбигейл, я, конечно же, знаю о пропавших леди, — мои слова зажгли в глазах Нанинты опасный огонёк любопытства, однако подробностей от меня не последовало и Нанита разочарованно поджала губы, — Но фигура в чёрном… Кто видел? И когда?

— Все! – выпалила Нанита, — абсолютно все!

— И вы тоже?

— Нет, к счастью, не довелось, — расстроенно ответила Нанита, — вы же знаете, что работа у меня начинается с раннего утра и заканчивается поздним вечером. Мне совершенно некогда слоняться по улицам.

— Хм, а кто видел?

Миссис Эбигейл подняла глаза к потолку и начала вспоминать.

— Позвольте припомнить. Так-с, миссис Мёрфи, та, что заведует бакалейной лавкой в конце улицы. Мистер Уиллис, точильщик ножей…

Чем дольше Нанита перечисляла «свидетелей» тем быстрее таяла вероятность того, что в их словах скрывалась хоть крупица правды. Известные болтуны в этой части Лондона. Они всегда всё про всех знали, всё видели, но, стоило только копнуть глубже, как выяснялось, что лично они ничего не видели, а только лишь перевирали оброненные кем-то слухи.

По словам Наниты выходило, что чёрный человек появлялся на местах преступлений дважды: за день до нахождения мобилей и вечером в день преступления, практически сразу после отъезда полиции. Ничего не делал, только стоял и смотрел. «Его глаза горели адским пламенем, а плащ струился ночным мраком» – так описывали «свидетели» незнакомца. Вот после «адского пламени» надежды истаяли окончательно.

Нет у людей таких способностей. Ни у высших магов, ни у тех, кто перенёс шаманскую болезнь после соприкосновения миров.

— Невероятно! – восхищённо произнесла я, чтобы остановить поток «подробностей» от Наниты, — в этом деле столько всего намешано! Но я пойду, миссис Эбигейл. Спасибо вам за пирожные, а особенно за новости! Я считаю, что вы губите свой талант!

— Талант? – изумилась Нанита, — какой талант?

Я изобразила искреннее восхищение и заговорщицким шёпотом произнесла:

— Вам стоило стать журналистом! Да, да. Все владельцы лондонских газет сражались бы за право иметь вас в своём штате! – я наблюдала, как щёки Наниты окрашиваются розовым, а потом добавила, зная, что она большой фанат одного гадкого писаки, — Визл вам в подмётки не годится! Он способен только выдумывать, в то время как вы, миссис Эбигейл, всегда оперируете фактами и только фактами!

Моя грубая лесть сработала даже лучше, чем я рассчитывала. Нанита замерла, приоткрыв пухлые губы. На щеках её заалел румянец смущения, в глазах появилась мечтательность. Я решила закрепить успех.

— Не далее, как сегодня утром, господин старший инспектор Перкенсон разрешил мне нанимать информаторов из народа, отдавая предпочтение дамам. Он так и сказал «Мисс Честер, самые наблюдательные существа в мире это прекрасные женщины. Они способны замечать всё то, что мы, мужчины, совершенно упускаем из виду». Так вот, миссис Эбигейл, правом, данным мне господином старшим инспектором, я нанимаю вас на должность тайного агента полиции седьмого округа Лондона! Должность почётная, но не оплачиваемая. От вас ничего не требуется, просто смотрите по сторонам, собирайте все слухи, даже самые незначительные и докладывайте мне. Я буду посредником между полицией и вами. И прошу вас, миссис Эбигейл, держите всё втайне!

Эффект от моего предложения был ошеломительный. Нанита вытянулась по струнке, напустила на себя важности и дрожащим голосом провозгласила:

— Служу Короне!

— Корона это ценит, — откликнулась я, — я пойду. У меня есть неотложные дела. Ну, вы понимаете…

Нанита дёргано кивнула.

— Модистка! – она понимающе подмигнула мне, — Да-да. Хорошего дня, мисс Честер! Я буду бдить!

Выходя из кондитерской, я испытывала небольшие угрызения совести. Однако на ступенях кондитерской столкнулась взглядом с очередным читателем Визловых новостей, и все сомнения смыло без следа.

Миссис Эбигейл слыла непререкаемым авторитетом в этом районе. Она умела сказать своё веское «фи», остановить споры. К её мнению прислушивались, его цитировали и ссылались на него в разговорах. Теперь каждый, кто прочёл утренние новости, и решивший обсудить их с Нанитой, получит неожиданный сюрприз. Ободрённая моими словами и новой тайной должностью, миссис Эбигейл до пены у рта будет доказывать, что в газетах сплошной вымысел. Достанется на орехи и сладкоежке Визлу, который периодически заходит в кондитерскую за пирожными. Гонорар так отмечает.

Так что, журналист Визл – вы сами напросились!

Под заинтересованными взглядами зевак, которые я с достоинством игнорировала, добралась до переулка Вольных Каменщиков – места, где произошло первое преступление.

Идеальное место, чтобы вершить злодейства. Переулок был сквозным, выходил в обе стороны на довольно оживлённые улицы. Затеряться на таких не сложно, если только не нести безвольное тело на плече. Значит, преступник воспользовался средством передвижения. Интересно, что он выбрал фаэтон или крисмобиль? Логичнее предположить, что мобиль, тогда более-менее становится ясно, для чего нужны кристаллы движения. Но и версию с фаэтоном не стоит упускать из виду.

Я сделала себе пометки в блокнот и подошла к стене.

Пятна крови уже замыли, но сделали это из рук вон плохо. Так что нужное место найти не составило труда. Я опустилась на корточки, поискала взглядом скол кирпича и с удовлетворением хмыкнула. Свежий скол, уже слегка запылённый, а на нём распахнутые крылья.

— Так, так, так, — я принялась зарисовывать находку.

Тщательно выводя последние линии и высунув кончик языка от напряжения, я внезапно почувствовала чей то неприятный, тяжёлый взгляд у себя на затылке. Такой тяжёлый, что по шее побежали ледяные мурашки. Неужели слухи оказались правдивы и за моей спиной стоит тот самый в чёрном плаще с адским пламенем в глазах?!

Стараясь не подавать виду, я продолжила рисовать, а сама судорожно соображала, как призвать демона-лиса на помощь и не угодить под надзор, как опасный магический элемент, когда над ухом прозвучали строгие слова, которые напугали меня ещё сильнее:

— Мисс Честер! Что вы тут делаете?

Право слово, лучше бы адский преступник, чем королевский сыщик Бекендорф!

Визуалы героев

Леди Алисия Честер, 21 год. В шестнадцать лет, после перенесенной шаманской болезни, открыла в себе дар призыва коккури (демона-лиса). Вынуждена скрывать свой новоприобретённый навык ото всех. Вызыватели коккури вне закона Англии.

Умна, дальновидна, внимательна, вежлива, терпелива. Не выносит принуждения и грубости.

Воспитание получила соответственно статусу и мечтает приносить пользу обществу.

Но по достижении совершеннолетия, вынуждена находиться в постоянной войне со строгой матушкой, которая желает видеть свою дочь замужем за достойным господином, а все мысли Алисии считает глупой блажью.

Граф Кристиан Бекендорф, 28 лет. Королевский сыщик.

Суровый, жёсткий человек. Не лишён обаяния, если ему это необходимо. Умён, находчив, физически силён.

Пять лет назад, во время соприкосновения миров, особо отличился в деле решения возникших проблем. А что это были за проблемы и какие тайны скрывает королевский сыщик, мы обязательно узнаем!

Глава 6

Глава 6

Сказать, что я обмерла от ужаса, это не сказать ничего. Нарушение прямого приказа начальства влекло за собой наказание похлеще, чем матушкино молчание. Меня могут отлучить от стажировки, несмотря на высокое покровительство. Ещё и старшего инспектора подставила.

Но мучиться раскаянием было поздно. Поэтому я встала, набрала в лёгкие побольше воздуха и повернулась, мило улыбаясь королевскому сыщику.

— Мистер Бекендорф! – я удивлённо захлопала ресницами, — какая неожиданная встреча!

Моё кокетство произвело на королевского сыщика нулевое воздействие. Он хмуро буравил меня тяжёлым взглядом, совершенно игнорируя улыбки и нежное порхание ресниц. От злости у сыщика подрагивал уголок рта. Я поёжилась. Такое ощущение, что сейчас у Бекендорфа внезапно прорежутся клыки и он меня просто покусает. Утробно рыча, как голодный зверь.

— Действительно неожиданная встреча, — жёстко бросил Бекендорф, — не знал, что ваше место жительства, мисс Честер, стена в переулке Вольных Каменщиков. В противном случае, поселил бы вас в участке, — секундное молчание сыщика и язвительное продолжение не заставило себя ждать, — в комфортабельной камере для злостных правонарушителей.

— Сэр, ваши шутки неуместны и оскорбительны, — я перестала кривляться и серьёзно взглянула в глаза Бекендорфа. К чему кокетство, если стандартное женское оружие не действует?— Во-первых, попасть домой в промежутке между одиннадцатью и пятью, я не могу.

— Лондонский мост? – сухо поинтересовался сыщик .

— Вы весьма догадливы, сэр. Во-вторых, моя стажировка заканчивается в десять тридцать, а после я гражданское лицо, которое вольно заниматься чем угодно.

— Вам угодно вмешиваться в работу полиции, мисс Честер, а мне угодно отправить вас в камеру, до выяснения обстоятельств, как и любое другое гражданское лицо. Возможно, вы замешаны в деле, являетесь сообщником или, что вполне вероятно, непосредственным участником злодеяний. Весьма странно, мисс Честер, что первое исчезновение произошло ровно через десять дней, после вашего появления в участке. Видите, я даже предлог нашёл, чтобы выполнить своё обещание.

Слова Бекендорфа произвели ошеломляющее действие. И нет, обидное обвинение прошло мимо моих ушей, но натолкнуло на мысль, к которой я раньше и не склонялась.

Внутри мобилей отсутствовали следы борьбы. Мягкие подушечки на сиденьях, обязательный атрибут всех женских крисмобилей, находились на своих местах. Не было ни царапин, ни повреждённых частей обшивки. Да даже драгоценные янтарные обереги-ароматизаторы, висели на специальном крючке, крепившемся на лобовом стекле. И запах лемонграсса с ноткой увядающей ромашки – это же женские духи!

Дамы в нашем обществе доверяют только себе подобным. Ни одна женщина добровольно не откроет дверь мобиля незнакомому мужчине. Преступник должен был силой проложить себе путь, а это бы обязательно оставило следы. Выкрученная и погнутая ручка дверцы, разбитое стекло, следы отчаянной борьбы. Но и это бы не произошло, потому как при первых признаках опасности дамы завели бы мобиль и умчались, отчаянно сигналя.

Значит вариантов два: во-первых, преступником может быть знакомый мужчина, не стоит отметать эту версию без проверки. Во-вторых, в деле замешана женщина! Шерше ля фам, как говорят французы! Женщина женщину воспринимает без угрозы, может открыть машину и добровольно выйти на улицу. А там…вариантов тьма: на жертву накидывается соучастник преступления и усыпляет с помощью любого средства или магического воздействия. Или сама дама-приманка применяет что-то, чтобы отключить сознание жертвы, нанести раны…впрочем, надо выяснять.

Надо непременно узнать, как между собой связаны все три жертвы. Были ли они знакомы и пересекались где-нибудь на светских раутах. Что у них общего, схожего.

Пока, мне известно только то, что две жертвы были замужем, причём брак был заключён два года назад. А вот Агата…надо это выяснить. Вензеля на обивке чемодана говорили, что имя у неё прежнее, но зная Агату нельзя ни в чём быть уверенной. Из простого упрямства она могла оставить свои инициалы и даже в обществе представляться девичьим именем.

Но зачем всё-таки выдирали кристаллы и рисовали крылья на стене? Метка преступника? У нас новый серийный убийца, под стать Хмурому Билли?

— Мисс Честер? – как во сне я услышала голос Бекендорфа, — с вами всё в порядке?

Странно, но мне показалось, что в его голосе мелькнули едва уловимые нотки беспокойства и участия. Да, нет! Быть не может, чтобы этот сухарь вдруг испытал волнение за меня!

— Мистер Бекендорф, — я вынырнула из мыслей, окинула сыщика внимательным взглядом. Так и есть, просто показалось. Стоит и хмуро оглядывает меня, в глазах плещется жёсткое равнодушие, — вы гений!

Правая бровь «гения» резко взлетела вверх, придав хмурому лицу сыщика иллюзию удивления.

— Что, простите?...—начал он, но я не дала ему продолжить.

— Ваши слова натолкнули меня на мысль! – бойко затараторила я, — лемонграсс это женские духи! Я слышала много ароматов, когда была на Великой выставке, в Хрустальном Дворце! Надо искать торговца и выяснять всех, кто покупал подобные духи. Так мы можем выйти на след преступника или банды, если таковая имеется. Нет следов борьбы – возможно в деле замешана женщина. Надо выяснить, была ли Агата замужем и что её связывает с другими жертвами! Нельзя медлить, мистер Бекендорф! Надо срочно посетить второе место преступления, зарисовать крылья и продолжать расследование!

Судя по всему, сыщик меня не понял. Что ж, я поспешно нарекла его гением, а теперь придётся расплачиваться.

— Сейчас объясню, — заверила я и объяснила, вывалив на сыщика весь ход своих мыслей.

Бекендорф внимательно слушал меня, не перебивая. А я, распалённая, выдавала все идеи и тыкала пальцем в заметки, которые набросала в участке.

— Ехать надо, — ответил Бекендорф, стоило только мне замолчать, — но второе место преступления не нуждается в посещении. Я там был и крылья уже зарисовал. Они идентичны тем, что нашли вы.

В щёки хлынул жар. Всё-таки неприятно прикрываться находкой, которая мне совершенно не принадлежала. Но пути назад не было, поэтому я просто кивнула, ожидая, что сыщик скажет дальше. Если вновь отправит меня домой, то сделаю вид, что подчинилась, а после отправлюсь в Хрустальный Дворец искать торговца ароматами.

— Вы поедете со мной, мисс Честер, — сухой голос разбил мои планы вдребезги, я открыла рот, чтобы начать протестовать, но Бекендорф невозмутимо продолжил, — оставлять вас без присмотра опасно. Ведь вы и не думали возвращаться домой, мисс Честер. Как только затор на мосту разойдётся, я сам доставлю вас в родные пенаты, а до тех пор не спущу с вас взгляда.

— Мне надо забрать пирожные из кондитерской…

— Мы можем сделать это сейчас, — он предложил мне руку, — мой крисмобиль к вашим услугам, мисс.

Что ж, пусть так. Всё-таки я добилась своего – провожу расследование, хоть и под приглядом королевского сыщика. Но какая, в принципе, разница, если Агата будет спасена, а преступник наказан?

Я с силой захлопнула блокнот, сунула его в сумку и, проигнорировав предложенную руку, направилась к выходу из переулка. Бекендорф невозмутимо зашагал рядом. Вскоре мы оказались на оживлённом проспекте.

— Прошу, — Бекендорф указал направление, — мой мобиль. Или вы предпочитаете пешую прогулку?

Ха! Прогулка под руку с неким королевским сыщиком, с которым меня уже связали слухи, по оживлённой части Лондона только укрепит позиции Визла. Он начнёт клепать свои гадкие статьи со скоростью уличного лепщика пирожков с ливером. Матушка, начитавшись газет, сначала закатит глаза и упадёт в обморок, а после сошлёт меня в дальнее имение – с глаз долой из сердца вон!

Или ещё хуже. Потребует, чтобы Бекендорф немедленно со мной обвенчался. Нет, быть сосланной в глушь, в пампасы гораздо предпочтительней.

— Нет, благодарю. Лучше воспользуюсь вашим предложением, — я посмотрела в сторону, куда указывал Бекендорф и восхищённо воскликнула, — сэр, это невероятно! По спец заказу?

— Верно, — в голосе сыщика впервые мелькнуло что-то тёплое, — у меня тоже есть связи, мисс Честер.

Даже сейчас нашёл повод меня уколоть. Вот ведь несносный человек!

— Пф! – негромко фыркнула я, рассматривая мобиль — связи в нашем обществе играют основополагающую роль, сэр. Негоже ими хвалиться на каждом углу. Могут принять за спесь.

Чтобы не продолжать глупый спор, я подошла к мобилю. Здесь было на что поглядеть. Обычные мобили кургузы и пузаты, уловимо похожи на закрытые фаэтоны, украшены ненужной чеканкой, аляповаты и сверкающи. Исключение составляют только крисмобили полиции, где эксплуатируют самые дешёвые модели, лишённые вычурных украшений.

Мобиль Бекендорфа представлял собой нечто невероятное. Приземистый кузов слегка вытянутой формы, глянцево-серый и неброский, если бы не его необычная модель. Колёса шире раза в два, чем у стандартного мобиля, но при этом гораздо меньшего диаметра. Из под капота доносилось равномерное гудение, не сказать, чтобы громкое, но оно отличалось от обычного звука мобиля. Словно кристаллов было гораздо больше, чем принято.

Я не удержалась и попросила, уж очень было интересно.

— Сэр, а можно открыть капот?

У Бекендорфа буквально глаза полезли на лоб от моей просьбы. Однако он быстро справился со своими чувствами и невозмутимо поинтересовался.

— Разбираетесь в мобилях?

— Немного, — скромно пояснила я.

Бекендорф ничего не ответил, только неопределённо хмыкнул и покорно открыл капот. Я заглянула внутрь. О, да! Так я и думала – тройной ряд кристаллов движения. Этот мобиль должен развивать невероятную скорость, а обтекаемая форма кузова добавит манёвренности. Великолепная вещь!

И безумно дорогая.

— Удовлетворены?

— Вполне, — равнодушно откликнулась я, отходя к дверце мобиля, — вы вложили в него кучу денег.

— Хм. Что ж, вы правы, мисс Честер, — сухо ответил Бекендорф, открывая мне пассажирскую дверь.

Внутри мобиль отличался лаконичной и сдержанной отделкой. Серая мягкая кожа на сиденьях, чёрная с металлическим отливом панель, в тон ей рулевое колесо.

— Не держите янтарных оберегов? – с улыбкой поинтересовалась я, когда мы оба сели в мобиль.

— Нет.

— Не боитесь бродячих духов?

— Нет, мисс Честер, считаю, что это всё предрассудки и суеверия, — откликнулся Бекендорф, — в какую кондитерскую вам надо заехать?

— Прямо по дороге, к миссис Эбигейл.

Мобиль заурчал и мягко тронулся с места, чтобы через пару секунд набрать скорость, которая буквально вдавила меня в спинку сиденья. Бекендорф, в отличии от Перкенсона, чувствовал себя за рулём мобиля комфортно и уверенно. Он явно относился к тем людям, которые приняли изменения в мире со спокойным удовольствием, оценив преимущества и перспективы.

Бекендорф ловко лавировал между спешащим транспортом, не забывая поглядывать на меня краем глаза. Ждал реакции. Наверное, мечтал услышать испуганные крики, или надеялся лицезреть моё падение в обморок, желательно глубокий, но его ждало разочарование.

Признаться, в первые мгновения я испытала испуг, но практически сразу он сменился восторгом. Мобиль прекрасно держал дорогу, скорость будоражила кровь, а сердце радостно откликалось на новое ощущение!

Чтобы усилить эффект, я удобно устроилась в кресле, мягко улыбнулась и задала вопрос:

— Какую скорость способен развить ваш мобиль?

— Около ста-ста двадцати миль.

— О! великолепный результат! – восхитилась я и замолчала, уставившись в окно.